Новые приключения?

С тех пор прошло несколько дней. Дневная Фурия приходила почти каждый вечер — точно по расписанию, будто это был их личный ритуал. Иккинг поначалу думал, что это случайность. Но теперь понимал: она ждала. Его. И только его. Он не жаловался. Она перестала держаться на расстоянии. Иногда садилась рядом, иногда подходила так близко, что её дыхание щекотало ему шею. В такие моменты он просто сидел молча, чувствуя, как странно приятно — просто быть рядом с кем-то, кто ничего не требует. Иногда она приносила ему странные «подарки»: гладкий камень, вылизанную до блеска ракушку, сухой лист с яркими прожилками. Он не знал, зачем она это делает. Но не выбрасывал ни одного. А сегодня утром было кое-что новое. Она… сыграла с ним. Это началось случайно. Он шёл по тропе, как всегда, направляясь к поляне, когда что-то белое промелькнуло слева. Он резко обернулся — и никого. — Что это?.. — начал он, но тут вторая белая вспышка прошла справа, ближе. Он затаился. И улыбнулся. — Ты решила поиграть? Секунда — и из кустов вынырнула она. Молниеносно, легко, словно вода, пробежала перед ним, почти задев плечо крылом, и скрылась снова. Он замер, усмехнулся и кинулся за ней. Она мчалась сквозь лес, легко и бесшумно, а он пытался догнать, перепрыгивая через корни, уворачиваясь от веток. Это было безумие. Но самое весёлое безумие за последние месяцы. Он почти догнал её на опушке. Она остановилась, будто дразня, и когда он протянул руку — отскочила в сторону и зарычала игриво. — А ну иди сюда, проказница! — смеялся он. — Это не по правилам! Она резко подошла, ткнулась носом ему в грудь и… сбила с ног. Он с глухим стуком упал на мох. Фурия зависла над ним, и в её глазах блестела настоящая, искренняя радость. — Ах ты... — Иккинг не успел договорить — она ткнулась лбом в его лоб. Тихо. Он замолчал. Это был не просто жест привязанности. Это было доверие. Он почувствовал, как внутри сжалось что‑то тёплое и почти пугающее. Его сердце забилось сильнее. Он осторожно поднял руку и коснулся её щеки. Она не отстранилась. Наоборот — прикрыла глаза. — Ты… точно не просто дракон, — прошептал он. — Ты что‑то другое. Кто‑то другой. Она фыркнула и мягко легла рядом, положив морду на его колени. Он смотрел на неё — и не понимал, что с ним происходит. Это было не похоже на то, что он чувствовал раньше. Не как с Беззубиком. Не как с кем‑то из команды. Даже не как с Астрид. Это было… мягкое, живое, почти невесомое чувство. Ещё не любовь. Но больше, чем просто дружба. Он понимал: это нельзя никому показывать. Если кто-то узнает, что дракон вернулся — особенно Фурия — начнётся паника, домыслы, обсуждения. Этого он хотел меньше всего. Пока — это было только их тайной. — Останься здесь, ладно? — сказал он, глядя в небо. — Хочу… чтобы ты была рядом. Просто… ещё немного. Она не ответила. Но осталась. И это был самый честный ответ из всех возможных. На следующий день всё было иначе. День выдался хмурым, но тёплым. Над горизонтом тянулись сизые облака, в воздухе витал запах мокрой травы. Всё казалось затихшим — даже ветер шёл мягко, не тревожа листву. Иккинг снова пошёл к поляне. Уже по привычке. Или… по нужде. Она ждала его. Сидела в центре поляны, свернувшись клубком, как большой кошачий зверь. Но как только он показался из‑за деревьев, она приподняла голову и издала короткий, негромкий звук. Он не был рычанием или ворчанием. Больше походил на приветствие. Тёплое, узнающее. — Ты снова первая, — усмехнулся Иккинг, присаживаясь рядом. — Начинаю думать, что это ты теперь приручила меня. Она наклонила голову набок и хлопнула хвостом по земле. Почти в ответ. Последовали минуты тишины. Приятной. Настоящей. Иккинг просто сидел, глядя в небо, а она дремала рядом, положив голову на лапы, время от времени приоткрывая один глаз, чтобы убедиться: он никуда не ушёл. Иногда она касалась его носом — как бы проверяя, всё ли с ним в порядке. Он не отстранялся. Привык. Уже не воспринимал это как что-то странное. Наоборот… чувствовал, как это ему нужно. А потом — снова игра. Она неожиданно подскочила, отбежала и с притворным рыком пригнула голову, будто зовя его за собой. На этот раз он не стал ждать. — Ну хорошо, пошли, дикарка, — улыбнулся он, — только смотри, не запрыгай меня насмерть. Они играли почти час. Она прыгала вокруг него, ныряла в кусты и выскакивала с другой стороны, заставляя его вертеться на месте. А потом — внезапно — снова сбила его с ног, как в прошлый раз, но на этот раз легла сверху, касаясь его груди своим лбом. Он замер. — Ты всё ближе подходишь, — тихо сказал он, глядя в её яркие, живые глаза. — Это потому что… доверяешь? Или потому что хочешь, чтобы я начал доверять тебе? Она не ответила. Только прижалась плотнее. Он провёл рукой по её шее. Мягкая, тёплая кожа. Она не отстранилась. Вздохнула. Тишина снова наполнилась каким‑то странным светом. Как будто это не просто момент. Как будто время на секунду остановилось, чтобы не мешать. Вечером он вернулся на базу с лёгким сердцем. И с ещё более тяжёлой головой. Он не знал, что с ним происходит. Не мог описать это словами. Он просто знал одно: каждый день, проведённый с ней — будто возвращение в себя. И если завтра она снова будет ждать его… он обязательно придёт. Прошёл ещё один день. Иккинг не успел дойти до поляны — она сама встретила его на тропе. На этот раз — молча. Без игривых прыжков, без странных подарков и дразнящих рывков. Она просто подошла, коснулась носом его руки и пошла рядом, шаг в шаг. Почти как напарник. Почти как… Друг? Он не стал задавать лишних вопросов. Иногда, казалось, слова могли только разрушить то хрупкое, что зарождалось между ними. Поляну накрыло вечернее золото. Солнце клонилось к горизонту, и тени от деревьев тянулись длинными лентами по мягкой траве. Было тихо. Ни пения птиц, ни жужжания насекомых — только редкие порывы ветра, шевелящие листву. Иккинг сел. Она — рядом. Устроилась, поджав лапы, но не так, как раньше. На этот раз ближе. Спиной почти прижимаясь к нему. Он смотрел вперёд, в закат, и вдруг понял, как устал. Не телом — душой. Всё это время, с тех пор как драконы ушли… он держался. Для всех. Для команды. Для Астрид. Для острова. А сейчас… можно было просто быть. Без слов. Без давления. Просто рядом с ней. Он опустился на спину, раскинув руки в траве, чувствуя её аромат — терпкий, тёплый, дикий. Закрыл глаза. Небо медленно темнело. — Не возражаешь, если я... просто полежу немного? — пробормотал он, не ожидая ответа. И он действительно уснул. Тихо. Спокойно. Впервые за долгое время. А когда проснулся — уже была ночь. Небо усыпано звёздами, вокруг — ни души. Он приподнялся… и замер. Она лежала рядом. Свернувшись в полукруг, чтобы заслонить его от прохладного ночного ветра, её хвост почти накрывал его ноги, а голова — едва не касалась его плеча. Он не помнил, как она оказалась так близко. Но что‑то внутри него… щёлкнуло. Это был не просто жест заботы. Это было… больше. Он смотрел на неё, дыша ровно, стараясь не тревожить. А она… проснулась. Её яркие глаза открылись медленно, и первое, что она увидела — его. Ни рычания. Ни испуга. Она только тихо вздохнула и снова опустила голову — уже ближе. Иккинг прикрыл глаза. Его рука, будто по собственной воле, легла ей на шею. Так и заснули. Вместе. На следующее утро Иккинг проснулся раньше неё. Он не двигался — просто лежал, глядя, как она дышит. Медленно. Ровно. Её грудь поднималась и опускалась, и каждое дыхание словно отзывалось в его собственных лёгких. Он не знал, как это назвать. Но точно знал: это был самый спокойный сон за многие месяцы. Как будто всё в мире наконец стало на свои места. Когда Фурия приоткрыла глаза, она встретилась с его взглядом. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Без страха. Без смущения. Как будто это — нормально. Так и должно быть. Она лениво потянулась, хрустнув крыльями, и… ткнулась лбом в его грудь. Осталась так на мгновение, прежде чем подняться. Он сел рядом и, не говоря ни слова, провёл ладонью по её шее. На этот раз — уверенно, спокойно. Она прикрыла глаза. И чуть склонила голову, прижимаясь щекой к его пальцам. — У тебя всегда такая мягкая чешуя здесь? — тихо пробормотал он. — Или это ты только со мной такая? Она фыркнула и накрыла его хвостом. В ответ. Ласково. Он засмеялся. — Понял, понял. Это был личный вопрос. Следующие несколько часов они провели вместе. Он начал рассказывать ей о том, что происходит на острове — сдержанно, почти как в дневнике. Она не понимала слов, но смотрела так, будто слышала каждую эмоцию. Он рассказал, как сильно скучает по Беззубику, хотя никогда этого никому не говорил. О том, как давит груз лидера, когда драконов больше нет. И о том, как странно легко стало на сердце, с тех пор как она начала появляться. Она слушала. А потом — сделала то, чего не делала раньше. Она вытянула шею, и её лоб мягко коснулся его лба. И остался так, на долгие секунды. Иккинг замер. Это не было игрой. Не привычным жестом. Это был… выбор. Что‑то внутри него дрогнуло. Он знал, видел в её глазах — это значило больше, чем просто привязанность. Он почти прошептал: — Ты ведь… выбираешь меня, да? Она прикрыла глаза и снова ткнулась в него, как бы подтверждая. Сердце Иккинга бешено колотилось. Он не знал, что с этим делать. Но точно знал — не убежит. Потому что теперь, когда она была рядом… он чувствовал, что не один. Следующие дни прошли как будто в ином ритме. Он всё чаще возвращался на ту поляну, и всё чаще она уже ждала его. Они стали встречаться не просто как случайные союзники — словно как те, кто… искал друг друга. И наконец нашёл. Однажды, в особенно тихий вечер, Иккинг заметил, как она повторяет за ним жест — он на секунду поднял руку в воздух, показывая "ждать", и она словно поняла. Осталась на месте, наклонив голову набок. Он замер, задумался… и улыбнулся. — А если… — пробормотал он вслух, присев на траву. — Если мы придумаем язык? Она подошла ближе, моргнула. — Нет, серьёзно. Ты ведь умная, ты понимаешь намного больше, чем я могу сказать. Но если бы мы могли… — он поднял два пальца вверх, будто имитируя крылья. — Это, например, значит “лететь”. Поняла? Она повторила движение лапой. Почти то же самое. Он прищурился. — Ну-ка, а вот так? — он постучал пальцем по груди и потом направил его в её сторону. — “Я — с тобой”. Она, чуть наклонив голову, сначала повторила движение, потом ткнулась лбом в его грудь. Иккинг засмеялся, немного смущённо, но от души. — Ладно, ты сделала это ещё лучше. Так началась игра. Он показывал жесты, пробовал звуки — не громкие, не агрессивные. Легкие, как дыхание: короткий выдох — “остановиться”. Щёлк пальцами — “внимание”. Поглаживание по шее — “доверяю”. А она… Она запоминала. Больше, чем он ожидал. На второй день она сама подняла лапу, когда он жестом спросил “готова лететь?”, и кивнула, когда он показал “пойдём вместе”. Она училась. Или — открывалась. Каждое утро он рисовал в своём старом блокноте новые символы. Слова. Их язык. “Она не говорит, но её взгляд — это книга. Я просто учусь читать”, — написал он внизу страницы. Он не думал, что так быстро привяжется. И что она — привяжется к нему. Но уже не мог представить ни одного дня без её присутствия. Без этих ярких глаз. Без тёплого, уверенного прикосновения её носа к его руке. А однажды — вечером, когда солнце уже почти скрылось — она подошла к нему, приложила нос к его щеке… и тихо выдохнула. Мягко. Тепло. Почти как шёпот. Он знал, что это значило. “Я — с тобой.” И ответил тем же движением. Её язык стал его. А его — её. Вечером на острове разразилась внезапная гроза. Небо заволокло плотными облаками, ветер налетел с силой, будто злился на весь мир. Иккинг едва успел спрятаться под склоном у скал, когда первая молния разорвала небо. Вспышка осветила всё вокруг — и вместе с ней, будто из самого ветра, появилась она. Дневная Фурия. Мокрая, сверкающая под дождём, с прижатым к спине крылом. Её взгляд сразу отыскал его в сумраке. Он жестом указал: следуй за мной. Она кивнула. Иккинг знал одно место — небольшая пещера, спрятанная у основания скал, с широким входом, но глубокой тенью внутри. Там когда-то укрывался он с Беззубиком в бурю. Теперь — с ней. Они вошли внутрь, когда дождь начал стучать с особой злостью. Каменные стены глушили гром, а внутри было сухо и почти тепло. Фурия встряхнулась, раскидывая капли — Иккинг закрыл лицо, смеясь. — Ну спасибо! Я почти высох. Она издала короткий щелчок — похожий на фырканье. Возможно, это было "пожалуйста". Иккинг опустился на плоский выступ камня и снял плащ, раскладывая его на нём, словно коврик. Потом жестом пригласил её: сядь рядом. Она подошла и осторожно легла, плотно прижавшись к его боку. Её тепло — реальное, живое — пробирало до костей. — Давай потренируемся? — прошептал он. — Пока гроза бушует. Он поднял два пальца вверх: лететь. Она тут же повторила. Потом короткий круг рукой у груди: доверяю. Она моргнула… и снова ткнулась носом в его грудь. Он не сдержал улыбку. — Ты уже знаешь этот. Следующий жест был нов — он приложил руку к шее, провёл по ней вниз и скрестил руки на груди. — Это… — он запнулся. — "Ты важна для меня". Понимаешь? Она немного склонила голову, а потом медленно, с лёгкой неуверенностью, повторила движение. Он замер. Она всё поняла. Молния вспыхнула за пределами пещеры, но в этот момент всё остальное будто перестало существовать. Он протянул руку — медленно, открыто. Её шея была прохладной и гладкой, как отполированный камень, чешуя мерцала в полумраке. Она позволила коснуться себя. А потом — легла, прижавшись боком плотнее, и закрыла глаза. Он не говорил больше ни слова. Просто сидел с ней. Вслушивался в дыхание. В капли, стекающие со свода пещеры. В глухой, далёкий гул грозы. Снаружи бушевала буря. А внутри… было по‑домашнему. Гроза ушла так же внезапно, как пришла. Только свежесть в воздухе да лёгкий запах мокрой листвы напоминали о буре. Иккинг проснулся раньше, чем обычно. Удивительно выспавшийся. Спокойный. Он лежал, опираясь на локоть, и смотрел на неё. Дневная Фурия спала, свернувшись калачиком у стены пещеры. Её дыхание было медленным, а чешуя — чуть тёплая от его плаща, который он накинул на неё ночью. Она спала без страха. Как дома. Он никогда не думал, что увидит дракона — особенно такую, как она — в такой позе. Беззащитной, открытой. Доверяющей. Он коснулся её плеча — мягко, почти извиняясь. — Эй… — прошептал он. Она чуть вздрогнула, подняла голову… и, увидев его лицо, издала тихое, сонное ворчание. И натянула на себя край плаща, как одеяло. Он засмеялся. — Ладно, ладно. Только не снова спать до полудня. Фурия зевнула, вытянулась, а потом резко встала. И посмотрела на него как-то особенно. В глазах было… приглашение. Он сразу насторожился: — Что? Она подошла, легонько толкнула его грудью, потом отступила на шаг и расправила крылья. Подняла взгляд к небу. И снова — на него. Иккинг понял. — Ты… хочешь, чтобы я полетел с тобой? Она качнула головой. Подтверждение. Он замер. Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз летал на драконе? С тех пор, как Беззубик улетел? Эта мысль до сих пор оставляла пустоту внутри. Но сейчас… сейчас не было страха. Только волнение. И надежда. Он осторожно поднялся, сделал жест: доверяю. Она кивнула и наклонилась, позволяя ему взобраться. Её чешуя была гладкой и прохладной после ночи, но под ней чувствовалось живое, сильное сердце. — Готова? — спросил он, держась за шею, как когда-то за Беззубика. Она сделала короткий щелчок, будто говорила: держись. А потом — прыгнула. Они вырвались из пещеры и рванули в небо. Ветер ударил в лицо, одежду тянуло назад, а сердце било в такт её крыльям. Иккинг закрыл глаза. Полёт был плавным и почти танцевальным — не как у Беззубика, стремительно и дерзко. Её движения были мягкими, круговыми, как у птицы, скользящей по тёплым потокам воздуха. Она то поднималась, то резко падала вниз, выпрямляясь у самой земли. Он не кричал — только смеялся. Свободно. Громко. Счастливо. Она услышала и, кажется, поняла. Сделала резкий вираж, крутанулась в воздухе, позволив ему прочувствовать настоящую игру полёта. А потом… они зависли на высоте, прямо над морем. Солнце медленно поднималось, окрашивая облака в розовое и золотое. Ниже — утренний туман, тихий, словно мир ещё спал. Иккинг вытянул руку и провёл по её шее. — Спасибо, — прошептал он. — Я… давно так не дышал. Она тихо выдохнула в ответ, поворачивая голову так, чтобы коснуться его щекой. Я — с тобой, — без слов. Они вернулись ближе к полудню. Солнце пробивалось сквозь тонкие облака, ветер почти стих, а остров пах мокрой землёй, солью и — свежестью. На пути обратно Дневная Фурия резко ушла в сторону и скрылась среди деревьев. Иккинг уже собирался окликнуть её, но спустя пару минут она вернулась, неся в зубах… несколько свежевыловленных рыб. Он усмехнулся. — Ого. Не только летаешь, но и заботишься обо мне? Она положила рыбу рядом с ним и села, гордо вскинув голову. В её взгляде читалось нечто вроде: ну так-то да. — Ну ладно, — пробормотал он, вытаскивая нож из-за пояса. — Давай разделим. Он разжёг маленький костёр. Сухие ветки, собранные с утра, быстро занялись. Пламя трещало приятно, уютно. Он нанизал рыбу на ветку и положил над огнём. Фурия, тем временем, съела свою прямо так — небрежно, ловко, словно не в первый раз. — Тебе явно не впервой добывать себе еду, — заметил Иккинг. — Хотя ты, наверное, одна из немногих, кто сюда вообще возвращается… Она чуть наклонила голову, будто слушая. Он немного замолчал, глядя в огонь. — Когда-то… здесь было шумно, — начал он, чуть тише. — Повсюду были драконы. Беззубик бегал за мной, как щенок. Некоторые драконы спорили, кто из них быстрее. Громгильда ломала всё подряд, а Астрид только успевала хвататься за голову. Фурия издала негромкий, едва слышный звук — будто вздох. Иккинг улыбнулся, но грустно. — Мы были как одна большая… странная семья. Со своими ссорами, играми, полётами… Но потом мы поняли, что люди никогда не перестанут бояться. И драконам пришлось уйти. Он посмотрел на неё. — Ты первая, кто вернулась. Не знаю — почему. Не знаю, зачем. Но… — он замолчал, потом мягко добавил: — Спасибо, что вернулась. Фурия опустила голову и ткнулась лбом в его плечо. "Я — рядом." Он чуть повернулся к ней и провёл рукой по её шее. Чешуя была гладкой, как всегда. Но тёплой. Живой. — Иногда я думаю, что драконы чувствуют больше, чем мы. Просто… по-другому. Без слов. Она медленно подняла лапу и провела по воздуху круг, а потом — в его сторону. Он замер. Это был их знак. — “Ты важен”, — шепнул он, повторяя её жест. Они молчали, глядя на огонь. И в этой тишине не было неловкости. Только принятие. И начало чего-то, что не нуждалось в словах. Солнце медленно клонилось к закату. Небо переливалось мягкими оттенками оранжевого и фиолетового, а лес вокруг начинал наполняться вечерними звуками — щебетанием птиц, треском веток и лёгким шумом листвы. Иккинг сидел у костра, облокотившись спиной на тёплый бок Дневной Фурии. Она дремала, прикрыв глаза, едва шевеля хвостом. Воздух был пропитан запахом дыма и жареной рыбы, остатки которой всё ещё потрескивали на углях. Он даже не думал идти домой. Было слишком спокойно. Слишком… правильно. Но в груди начало покалывать тревожное чувство. Что-то давно забытое. Он поднялся, потянулся — и услышал: — …Иккинг? — голос вдали. — Ты тут? Он резко обернулся. В сторону, откуда доносился звук. Фурия сразу открыла глаза и напряглась. Она не издавала ни звука — только напряглась всем телом, будто готовая взлететь в любой момент. — Ш-ш-ш, — быстро прошептал Иккинг и сделал жест: прячься. Она кивнула и бесшумно отступила в тень, растворяясь среди деревьев — белая, но почти невидимая в полумраке. Иккинг быстро засыпал остатки костра мокрой землёй, выпрямился и пошёл навстречу голосам. Из-за деревьев вышли Астрид, Рыбьеног и Забияка. Все — обеспокоенные, слегка запыхавшиеся. — Вот ты где! — сказала Астрид, прищурившись. — Мы думали, с тобой что-то случилось. Ты третий вечер подряд уходишь в лес и не возвращаешься. — Мы уже собирались отправить отряд на поиски, — добавил Рыбьеног, — мало ли… вдруг снова дикие драконы? Иккинг попытался улыбнуться, почесал затылок. — Да нет… я просто… — он замялся, соображая на ходу. — Ходил… ну… проверял старые тропы. Искал следы. Кто знает — вдруг какие-то драконы всё-таки появляются здесь время от времени. — Один? — подозрительно спросила Забияка. — Без оружия? — Ну я ж не совсем уж хрупкий, — отшутился он, махнув рукой. — Да и кто меня здесь тронет? Астрид смотрела на него внимательно, слишком внимательно. Но потом всё же кивнула. — В следующий раз скажи хоть кому-то. Или возьми с собой кого-нибудь. — Обязательно, — пообещал он. — В следующий раз. — Сейчас возвращаемся? Уже темнеет, — предложил Рыбьеног. — Ага, и по дороге расскажешь, что за "следы" ты там нашёл, — добавила Забияка. Иккинг кивнул и пошёл с ними, но незаметно бросил взгляд назад — в тень между деревьев. Там, где он знал: она всё ещё наблюдает. Тихая. Настороженная. Он сделал короткое, почти незаметное движение пальцами у бедра: всё хорошо. И снова скрылся среди друзей. Деревня встречала вечер мягким светом фонарей, запахом хлеба и лёгким дымом от печей. Всё было привычно, почти буднично. Дети носились по улицам, кузнецы допоздна заканчивали работу, у таверны слышались голоса. Всё как всегда. Но для Иккинга — уже не совсем. Он шёл рядом с Астрид и Рыбьеногом, отвечая на их вопросы, вставляя короткие фразы, поддакивая… но мыслями был не здесь. С каждым шагом, с каждым разговором он всё сильнее ощущал пустоту. Ту самую, что была с ним после ухода драконов. Только теперь… она была острее. Лишённая спокойствия. Наполненная тревогой. Он видел, как она исчезала в тени деревьев, подчиняясь его жесту. И всё равно в груди скреблось чувство вины. Оставил. Одну. Опять. Когда он добрался до дома, ночь уже окутала остров. Он закрыл дверь, снял плащ и меч, устало опустился на лавку у очага. Тишина. Слишком тихо. Раньше его дом казался ему крепостью. Уютным уголком, где всё под контролем. Сейчас — пустым. Он провёл рукой по столу, посмотрел на свой старый шлем, стоящий у окна. Рядом с ним — деревянная фигурка Беззубика. Потёртая, но сохранённая. И рядом — пустое место. Он долго смотрел на него. Может, ему следовало остаться в лесу? Просто остаться рядом. Без слов. Без объяснений. Он встал, подошёл к окну. Смотрел в тьму, где-то там, за деревьями, зная — она всё ещё там. Может, спит. Может, ждёт. А может — уже ушла. Мысль об этом кольнула особенно больно. Он выдохнул и провёл жест рукой — еле заметно. Ты там? Тишина. Он знал, что она не ответит. Не увидит. Но жест вышел сам собой — привычка. Их язык. Свой. Он сел обратно и склонился к столу, положив голову на скрещённые руки. Спать не хотелось. Говорить — тоже. Он просто сидел. И ждал утра. Утро выдалось хмурым. Тучи висели низко, и воздух пах дождём. Иккинг стоял у центральной площади, прислонившись к деревянной колонне. В руках — кружка с горячим отваром, но он давно остыл, и он даже не заметил. — Мы всерьёз обсуждаем вылазку в северные бухты, — говорил Рыбьеног, размахивая картой. — Там всё ещё остались заброшенные норы. Если хоть один дракон… — Мы уже три года не видели ни одного, — вставила Забияка, скрестив руки. — Не будь наивным. Астрид молчала, время от времени поглядывая на Иккинга. Он был с ними, но взгляд его всё время куда-то ускользал. Туда, где деревья. Где тень. Где она. И вдруг… он замер. На краю деревни, там, где каменная дорога переходила в лесную тропу, в тумане вырисовался силуэт. Высокий. Грациозный. Светлая чешуя, словно сотканная из утреннего тумана, отливала серебром. Дневная Фурия. Она стояла неподвижно, словно статуя, и смотрела прямо на него. — Иккинг? — спросила Астрид, заметив, как он напрягся. Он не ответил — не мог. Всё замедлилось. Слова друзей потонули в гулком стуке сердца. Он сделал шаг вперёд. — Кто это? — прошептала Забияка, уже хватаясь за топор. — Дракон? Но прежде чем кто-либо успел среагировать, Фурия сорвалась с места — молниеносно, без единого звука. В одно мгновение она оказалась между Иккингом и его друзьями, встав в защитную стойку, расправив крылья. Она не рычала. Не нападала. Но её поза ясно говорила: Не троньте его. Он — мой. Астрид сделала шаг назад. — Это… не Беззубик, — пробормотала она. — Это… Иккинг осторожно поднял руки. — Всё хорошо, — прошептал он. — Всё хорошо, девочка. Они не враги. Он сделал жест — их язык: спокойно, доверься. Фурия не двигалась. Только её хвост медленно вилял из стороны в сторону, напряжённый. Рыбьеног был в шоке: — Она… она тебя защищает? Иккинг кивнул, не отрывая взгляда от драконицы. Он шагнул вперёд и положил ладонь ей на бок. — Всё хорошо. Я здесь. Фурия склонила голову и коротко ткнулась в его плечо, будто говоря: пошли домой. Забияка понизила голос: — Она хочет… увести тебя? Он на мгновение закрыл глаза. Да. Он чувствовал это. Её взгляд, её прикосновение, её дыхание — всё в ней кричало: ты мне нужен. И в этот момент он понял — она не просто вернулась. Она выбрала. Его. Он повернулся к друзьям. — Я всё объясню. Но позже. И пошёл вместе с ней, не оглядываясь. Иккинг шагал рядом с Фурией, не говоря ни слова. Ветви расступались, туман редел, и вскоре они оказались в знакомом лесном просвете, рядом с их пещерой. Только теперь он чувствовал, будто идёт не просто в укрытие — а домой. Фурия шла уверенно, но время от времени косилась на него, проверяя, рядом ли он. Не сбежит ли. Не прогонит ли. Он уловил это. И, прежде чем войти в пещеру, протянул руку — нежно провёл по её шее, там, где чешуя была особенно гладкой. — Я с тобой, — прошептал. — Не бойся. Она закрыла глаза, прислонилась к его ладони щекой и издала тихий, певучий звук. Их язык обретал нюансы. Он учился слышать даже молчание. Но за деревьями, чуть в стороне, одна пара глаз наблюдала. Астрид. Она пошла следом почти сразу после того, как Иккинг ушёл. Слишком много вопросов. Слишком сильное чувство, что он уходит, и не только физически. Она кралась бесшумно, как когда-то на охоте, когда была ещё девочкой. Она видела, как он шёл с ней — без страха, без сомнения. Видела, как Фурия ткнулась носом в его ладонь, как он касался её так, как раньше касался Беззубика. Но это было иначе. Глубже. Тише. Личнее. Астрид затаилась в зарослях. Смотрела, как они вошли в пещеру, и не шевелилась. И только сейчас осознала — внутри, где-то под рёбрами, что-то кольнуло. Не боль. Не ревность. Потеря. Он уже не принадлежал только этому миру. Не был только её другом, командиром, лидером. Его сердце ушло дальше. А может, наоборот — вернулось. Она осталась ещё немного. Пока не убедилась, что между ними всё спокойно. Безопасно. Потом развернулась и ушла, не издав ни звука. А в пещере тем временем царила тишина. Иккинг сидел у очага, положив рядом шлем и ножны. Фурия устроилась рядом, положив голову ему на колени. Он водил пальцами по её чешуе, будто рисовал слова. — Это было… неожиданно, — тихо сказал он. — Но, знаешь… я рад. Что ты пришла. Что ты осталась. Она тихо глухо фыркнула, будто говорила: глупый. Я бы не ушла. Он рассмеялся. И впервые за долгое время — легко.