Новые приключения?

С тех пор как Иккинг и Аэлин поселились на острове, жизнь текла тихо и размеренно. Каждый день они исследовали новые уголки, устраивали гнездо у водопада, украшали грот и порой просто сидели у костра, делясь тишиной. Но в голове у Иккинга всё чаще зреет одна мысль: «Это наш дом. И никто не должен нарушать его.» Он просыпался всё раньше, прислушиваясь к ветру, к звукам волн, к тому, как в утреннем тумане ложатся шаги... или, возможно, весла. И однажды это случилось. Они стояли на скале, откуда был виден берег. В утренней дымке лодка медленно приближалась к берегу. На борту — трое. Люди. Непохожи на охотников, скорее — исследователи или бродяги. Но для Иккинга это было уже слишком. Он молча посмотрел на Аэлин. Она тут же ощутила его напряжение и прошептала низким звуком — вопросом. Он кивнул. «Я должен защитить нас.» В те дни, когда Аэлин линяла — совсем понемногу, сбрасывая старую чешую с крыльев и груди, — Иккинг стал собирать эти редкие, гладкие чешуйки. Он чистил, полировал и, используя старые знания и ремесло брони из времён Беззубика, стал создавать нечто новое. Он выкроил себе плащ-крылья из плотной белой ткани, армированной тонкими стропами. А к нему — налокотники, наплечники, панель на грудь и капюшон с чешуёй, сверкающей в лунном свете как сама Аэлин. Всё это было легким, почти невесомым, но прочным. Когда он впервые надел эту броню, Аэлин застыла. Он вышел из грота в сумерках, и её глаза расширились. В его силуэте было что-то… знакомое. Родное. Он больше не выглядел как человек. Он был с ней — даже внешне. Она подошла, обошла его, осторожно коснувшись носом его плеча. — Ну, как я? — усмехнулся он. — Почти как ты, да? Она тихо хмыкнула — одобрение. А потом резко расправила крылья и махнула в сторону берега. Он понял. Они взлетели — вместе. Он в своей белой броне, с раскинутыми тканевыми крыльями, скользящий на потоках. Она — над ним, рядом. Два силуэта в белом, выныривающих из облаков. Когда лодка добралась до пляжа, первые шаги по песку были прерваны страшным визгом ветра. Над головами людей — две белые тени. Блеск крыльев. Взрывный рев. И что-то, что заставило их сердца сжаться — страх. Один из них закричал: — Это… это дракон! И кто-то на нём?! — Нет… это… это нечто другое! Белая фигура в броне приземлилась на утёсе, под крыльями — ветер, в глазах — ледяной взгляд. А рядом дракон такой же белый. И в её зрачках — холодное предупреждение. Люди бежали. Не дожидаясь объяснений. Они поняли: этот остров занят. Навсегда. Позже, в ту же ночь, Иккинг и Аэлин сидели на скале. Ветер трепал его плащ-крылья, а звёзды отражались в её ожерелье. — Теперь они знают, — тихо сказал он. — Это наш дом. И я буду его охранять. Она мягко кивнула, наклоняя голову к его плечу. Он теперь был частью её мира не только в душе — но и во внешности. Он стал её крылом. Её парой. Её стражем. Они сидели у костра, когда Аэлин вдруг подняла голову. Её уши чуть дёрнулись, крылья дрогнули. Иккинг тут же замер, уловив ту же тревожную вибрацию в воздухе. Но это был не звук — ощущение. Как будто остров сам затаил дыхание. — Что-то не так? — спросил он шёпотом, и Аэлин медленно повернула голову в сторону горизонта. Никого. Только звёзды и лунная дорога на тёмной глади океана. Он подошёл к краю обрыва, глядя вниз. Всё было спокойно. Но ощущение не исчезало. На следующий день он обнаружил кое-что настораживающее. На одном из дальних пляжей были следы. Не вчерашние — они могли остаться ещё с прошлого прибытия… но рядом с ними были другие. Более свежие. Кто-то пытался приблизиться снова — но не высаживался. И ушёл. Возможно, чтобы вернуться с другими. Прошло несколько дней. Жизнь на острове казалась всё такой же: тихой, уютной, наполненной утренними объятиями, исследованием новых пещер и закатами в гроте. Но в воздухе витало что-то новое — напряжение. Иккинг это чувствовал. И Аэлин тоже. Однажды вечером, лёжа рядом в тени листвы, он тихо произнёс: — Если слухи пошли дальше… если кто-то решит вернуться… они могут быть другими. Более опасными. Такими, как те, кого мы когда-то уже побеждали. Аэлин медленно склонила голову, прижавшись лбом к его щеке. Её тёплое дыхание и ритмичное биение сердца успокаивали. Но в глазах у неё был вопрос. Он кивнул: — Да. Я помню. Охотники. Он сел, подбросив в костёр сухих веток, и пламя озарило его лицо. — Если начнут появляться охотники, нам придётся защищать остров. Ещё сильнее, ещё решительнее. Они не будут убегать от одной лишь тени. Придут с оружием. С намерением. И тут он принял решение. На следующий день они начали укреплять периметр острова. Вместе они устанавливали сигнальные конструкции из дерева, похожие на рыбацкие вышки. Иккинг использовал древесину, верёвки, обломки от старых обломков кораблей, выброшенных на берег. Он снова почувствовал себя тем, кем был когда-то — изобретателем, стратегом… вождём. Но теперь — вождём одного дракона, и одной жизни. Он также продолжал дорабатывать свою броню: добавил лёгкий шлем, усилил тканевые крылья новыми вставками из китового уса, найденного на берегу. Теперь он мог планировать гораздо дальше и легче парить рядом с Аэлин. Аэлин, в свою очередь, принялась патрулировать остров сверху — порой даже в одиночку, внезапно взмывая в небо, чтобы проверить горизонты. Они не обсуждали это словами — между ними теперь был язык взглядов, звуков и жестов. Она знала, что делает. И знала, что делает это ради него. И пока на дальних берегах моря начинали шептать легенды о Белой тени и её человеке, на их острове всё крепче укоренялась жизнь — простая, свободная, но готовая ко всему. Но над горизонтом уже собирались новые тени. Вечер опустился на остров мягким золотистым светом, заливая всё вокруг тёплым сиянием. Волны лениво перекатывались по песку, ветер был спокоен, и на небе не было ни единого облака — как будто само море решило дать им передышку. Иккинг, сняв свою белую броню, оставил её аккуратно у дерева. Он подошёл к костру, который Аэлин уже разожгла, и сел рядом, вытянув ноги к огню. Она устроилась рядом, свернув крылья, и слегка толкнула его в бок носом, как бы говоря: «Сегодня — просто мы». Он усмехнулся, откинулся на спину и долго смотрел в багровеющее небо. — Знаешь, — тихо произнёс он, — иногда мне кажется, что я всё ещё тот мальчишка, который прятался в лесу и мечтал приручить дракона. Только теперь… всё по-настоящему. Только лучше. Аэлин положила голову ему на грудь, и он почувствовал, как её дыхание стало ровным, спокойным. Она полностью ему доверяла. Он бережно обнял её за шею. — Это странно… — продолжил он, поглаживая её белоснежную чешую, — но я никогда не чувствовал себя настолько живым. Даже среди людей, даже в родной деревне. Здесь — ты, я, наш дом. И никакой войны. Аэлин мягко зарычала — тихо, гортанно, как будто соглашаясь с каждым словом. Позже, когда солнце окончательно скрылось, а небо усыпали звёзды, они перебрались к гроту у водопада. Камни светились в лунном свете, как живые, и сам грот будто дышал прохладной, чистой тишиной. Иккинг снова принёс с собой небольшую еду — сушёную рыбу и фрукты, собранные с утра. После ужина Аэлин дремала, лёжа у воды, а он тихонько что-то вырезал ножом из дерева — новую деталь для украшения грота. Когда она открыла глаза, он показал ей: небольшая фигурка в форме их силуэтов в полёте, крылья в крылья. Аэлин коснулась её носом, издав глубокий, довольный звук. Он рассмеялся: — Ты слишком добра ко мне. Я ведь не настоящий скульптор. Она легко прижалась к нему, тёплая, родная, и Иккинг почувствовал, как его сердце снова наполняется тишиной и счастьем. Сейчас не было тревог, не было легенд и угроз. Были только они. И в этот вечер, у водопада, в окружении светящихся камней и звёздного неба, они просто были вместе. И этого было достаточно. Тишина ночи охватила их, и лишь слабое шуршание крыльев Аэлин нарушало покой. Они сидели у водопада, и время, казалось, остановилось. В небе мерцали звезды, а водопад, освещённый лунным светом, тихо плескался, создавая ощущение мира, где не существует ни забот, ни войны. Иккинг вдруг почувствовал странное желание. Словно небо призывало его, манило ввысь. Он встал, осмотрел Аэлин и, не говоря ни слова, протянул руку. Она с любопытством взглянула на него, а её большие глаза искрились в темноте. Он видел, как она ощущала то же самое — лёгкое напряжение в воздухе, которое только усиливало желание парить среди звёзд. — Давай, — тихо сказал Иккинг. — Покажу тебе, как это бывает. Она сразу поняла, что он имеет в виду. Быстро поднялась на ноги, её крылья слегка раскрылись, как два белых паруса, готовых поймать ветер. Он подошёл к ней, оглядел её крылья и затем с улыбкой сказал: — Я не смогу лететь с тобой без твоего разрешения, ты же знаешь. Аэлин мягко зашипела в ответ, но её взгляд был полон доверия. Иккинг подскочил к ней и, буквально прыгнув, взмыл в воздух, в его глазах загорелись огоньки от радости и волнения. Аэлин последовала за ним, её крылья расправились, и она взмыла ввысь, словно тень. Они парили вместе, скользя по ночному воздуху. Иккинг чувствовал, как ветер щекочет лицо, а звезды кажутся так близко, что можно было бы протянуть руку и коснуться их. Вместе с Аэлин они парили, планируя в воздухе, вырисовывая светящиеся контуры своих фигур в лунном свете. Иккинг научился управлять своим полётом, легко планируя рядом с Аэлин, словно они были одним целым. Он заметил, как её глаза сверкали от восторга и уверенности. Она начала маневрировать вокруг него, и Иккинг с лёгкостью следовал за её каждым движением, учась не только летать, но и быть с ней в унисон. Они взмыли ещё выше, и Иккинг, оглядывая их остров снизу, подумал, что это единственное место, которое могло бы быть для них домом. Всё вокруг было таким маленьким, таким уединённым, и теперь — по-настоящему их. И вот, в одном из самых высоких подъёмов, они на мгновение остановились в воздухе, сливаясь с небом. Иккинг посмотрел на Аэлин, и в её глазах был тот же огонь, что и в его. — Ты... — прошептал он, но слова не нашли своего пути. Аэлин не ответила, просто слегка прижалась к нему. И в этот момент, под покровом ночи, они почувствовали, как их сердца бьются в унисон, как ни одно существо в этом мире не может быть более свободным и полным, чем они. Далеко внизу, на скале, стоял их остров, и всё, что они могли бы пожелать, было в этом мгновении. Когда они приземлились, уже близился рассвет, но они не чувствовали усталости. Только счастье от того, что смогли быть вместе. Иккинг молча уселся на камень, Аэлин опустилась рядом, её крылья свернулись за спиной. Она мягко положила голову ему на колени. — Мы нашли это место. — Его голос был почти шёпотом, но в нём звучала уверенность. Аэлин коснулась его ладони своим носом и тихо мурлыкнула в ответ. Иккинг улыбнулся, поглаживая её голову. Он знал, что пока они вместе, всё будет хорошо. В этом мире, полном опасностей и тени, их любовь и их остров были теми крепкими опорами, которые они могли удержать. Утро после ночного полёта было особенно тихим. Остров словно затаил дыхание, освещённый мягким светом восходящего солнца. Волны спокойно катились к берегу, отражая небесную синеву, а листья шептались между собой под лёгким ветерком. Иккинг сидел у края скалы, свесив ноги вниз, глядя на бескрайнее море. За его спиной Аэлин ещё отдыхала, свернувшись клубком в мягком мху, усыпанном белыми перьями и кусочками высохшей чешуи. Её дыхание было ровным, спокойным — но в душе Иккинга всё не было так спокойно. Он снова вспоминал ту группу людей, что недавно высадилась на их берег. Да, они с Аэлин прогнали их быстро и без вреда — но это лишь начало. Уйдут одни, придут другие. Кто-то обязательно захочет выяснить, что за «белая тень» обитает на далёком острове, охраняя дракона. Аэлин, почувствовав его тревогу, медленно подошла и легонько толкнула его носом в плечо. — Уже проснулась, да? — Иккинг улыбнулся, но в его голосе сквозила напряжённость. Она уселась рядом, слегка наклонив голову, словно спрашивая: что-то не так? — Просто думаю... — начал он, почесав затылок. — Сколько у нас есть времени, прежде чем начнётся что-то по-настоящему серьёзное. Аэлин тихо прошипела, но не сердито. Она понимала. Слишком хорошо понимала, что их остров — не такой уж и скрытый. Не с тех пор, как их заметили. — Я не позволю никому навредить тебе, — твёрдо сказал он. — Но, может, пришло время подумать о защите посерьёзнее. Она кивнула, прижавшись к нему боком. Её белая чешуя в утреннем солнце отливала жемчужным светом. — Мы справимся, — добавил он. — Вместе. В течение дня они занялись обходом острова. Осматривали возможные точки для сторожевых постов, следили за побережьем. Иккинг мысленно рисовал карту, отмечая, где можно устроить укрытия, а где — места для сигнальных костров. Аэлин помогала, порой взмывая в небо, чтобы осмотреть побережье с высоты. Во время одного из таких подъёмов она резко спикировала вниз, издав резкий предупреждающий крик. Иккинг тут же поднял голову, напрягшись. На горизонте, далеко за пеленой тумана, едва заметно двигалась точка. Судно. И оно шло в их сторону. — Уже? — пробормотал он, прищурившись. — Быстро… Но корабль, задержавшись на расстоянии, вскоре свернул. Видимо, искал что-то или кого-то, но не нашёл. Или пока не решился приблизиться. Аэлин опустилась рядом, её дыхание было резким, настороженным. Она ждала команды. Была готова защищать. Иккинг положил руку ей на шею. — Пока не время. Но скоро будет. Когда вечер опустился на остров, они вернулись в грот. Всё было спокойно, но в воздухе витало предчувствие перемен. Сидя рядом у очага, Иккинг вытащил кусок старой карты, на которой начал отмечать новые маршруты, патрули, возможные подходы. — Нам нужно защитить наш дом, — сказал он, глядя на Аэлин. — И я думаю, пора действовать. Она наклонилась ближе, коснувшись его лба своим. В этом жесте было всё: поддержка, доверие, любовь. — Мы построим то, что никто не сможет разрушить, — тихо добавил он. И в эту ночь они заснули, прижавшись друг к другу, зная, что их покой — временный. Но он будет длиться до тех пор, пока они вместе. Они проснулись рано, до восхода солнца. Ветер принёс с собой соль и тревогу, а небо на востоке медленно окрашивалось в багряно-оранжевые тона. Аэлин спала рядом, но Иккинг уже был на ногах. Он стоял у входа в грот, глядя на побережье — туда, где вчера виднелся корабль. Сегодня он был полон решимости. — Пора, — произнёс он, обернувшись к проснувшейся Аэлин. — Мы начнём строить оборону. Первым делом они начали укреплять естественные укрытия. Скалы у обрыва, где можно было спрятаться, превращались в наблюдательные посты. Аэлин переносила большие валуны, помогая строить баррикады и маскировку. Иккинг создавал сигнальные метки — небольшие тотемы из ветвей и камней, которые они с Аэлин могли бы узнавать даже издалека. Он начал конструировать специальные прожекторы — зеркала и линзы, отражающие солнечный свет в определённые точки острова. Они могли послужить как сигналы, так и ослепляющие ловушки. Вместе они тщательно скрывали следы: пепел от костров, тропы, ведущие к гроту. Иккинг мастерил ловушки — не опасные, но отпугивающие. Острые колючки, прикрытые листьями, трескучие подвески из костей и ракушек, которые создавали пугающие звуки при движении. — Если кто-то рискнёт ступить сюда — он пожалеет об этом, — пробормотал Иккинг, закрепляя капкан в расщелине между скал. Они возвели сторожевую башню на старом дереве, чья крона выходила далеко над уровнем острова. С неё был идеальный обзор на южный берег. Аэлин помогла поднять брусья, а Иккинг связал их между собой ремнями и верёвками, сделанными из высушенных морских водорослей и драконьей чешуи, которую она скидывала время от времени. Он также начал собирать "боевое снаряжение" — лёгкие доспехи из белой чешуи Аэлин. Они были прочны и лёгки, почти не ощущались на теле. Поверх он накинул плащ, сшитый из белоснежной парусины, обтянутой плотной тканью, которую можно было использовать как планирующие крылья. Когда он двигался в этом наряде, с высоты он был почти неотличим от самой Аэлин. — Пугающий союз — человек и белая фурия, — усмехнулся он, примеряя доспех. — Кто-то скажет, что мы духи острова. И пусть так и думают. Аэлин обошла его кругом, одобряюще фыркнув. Вид у него действительно был внушительный: белый, почти как она сама, с лёгкими серебристыми полосами на броне. Они теперь и внешне стали похожи. — Мы станем легендой, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Но только той, что никто не захочет проверять на себе. Ночью они тренировались: сигналы, манёвры, скрытые подлёты, маскировка. Иккинг научился бесшумно скользить с помощью своих белых крыльев с возвышенности, почти не касаясь земли. Аэлин летала вдоль береговой линии, отрабатывая резкие пикирования и уходы от стрел. Когда они вернулись в грот, уже уставшие, но удовлетворённые, Иккинг сел у очага, бросая ветки в огонь. — Мы не просто скрываемся, — сказал он. — Мы защищаем наш дом. Аэлин подошла ближе, обвив его крылом. Он прижался к ней, чувствуя, как пламя отражается в её глазах. Они были не просто парой — теперь они были защитниками. Командой. Семьёй. — Мы справимся, Аэлин. Сколько бы ни было кораблей — никто не отнимет у нас этот остров. Она кивнула, коснувшись его носом. А когда он склонился к ней ближе, она тихо выдохнула и прижалась к нему лбом. И в этот момент, посреди тишины и силы, было ясно: они стали чем-то большим, чем просто дракон и человек. Они стали легендой. Ночь была особенно тёмной — ни луны, ни звёзд. Океан казался чёрной бездной, и лишь шум волн нарушал сонную тишину. Но в этой темноте кое-что двигалось. Вдоль южного берега острова медленно плыл небольшой корабль. На его борту было не больше шести человек — охотники. Не обычные рыбаки или торговцы, нет. Их движения были выверены, лица скрыты под тенью капюшонов, а на поясе у каждого — арбалеты, гарпуны, капканы. Они искали дракона. — Видели как-то белую тварь, — шепнул один. — Клянусь, по небу шла как молния. Не может быть, чтобы нам не повезло. — За такую чешую платят много. Мы не уйдём отсюда без неё. В это время, высоко на скале, неподалёку от сторожевой башни, Аэлин резко подняла голову. Её ноздри подёрнулись — она уловила запахи чужих. Иккинг, который дремал рядом, тут же проснулся от резкого движения крыла. — Что случилось?.. Она быстро подскочила и вывела его к краю утёса. Внизу, сквозь густой туман, двигались силуэты — тени, чужие, опасные. — Они здесь, — выдохнул Иккинг. — Ну что ж. Пора им познакомиться с духами этого острова. Пока Аэлин поднималась в небо, Иккинг надел свою белую броню и закрепил планирующие крылья. Он выглядел как мифический хранитель острова — человек-дракон, почти неотличимый от белой фурии. Он поднялся на утёс над пляжем и приготовился к прыжку. Внизу охотники уже высадились. — Тут кто-то был. Следы костров, маскировка... — проговорил один из них. — Где-то рядом, чую. Берегитесь. В этот момент на них обрушился ветер. Из темноты с глухим рычанием появилась Аэлин — её глаза сверкнули, и она с рёвом пронеслась прямо над их головами. Один из охотников с криком упал на песок, двое бросились к лодке. Остальные же подняли арбалеты… но не успели выстрелить. Из воздуха планируя, на ветру, словно тень, спикировал Иккинг. Он приземлился прямо между ними, белоснежный, будто привидение. Он не сказал ни слова — лишь поднял руку, и в небе вновь показалась Аэлин, пролетев вокруг скал с таким грохотом, что камни осыпались вниз. — Что за... кто это такой?! — закричал один. — Это не дракон... это... это он с ней! — Назад! Назад к лодке! Суматоха. Один из охотников споткнулся и выронил оружие, другой вскрикнул от удара хвостом Аэлин, которая мчалась рядом, не касаясь земли. Корабль начал отплытие ещё до того, как последний успел на него прыгнуть. Кто-то упал в воду. Кто-то бежал по колено в волнах. Через пару минут на берегу осталась лишь тишина и мокрые отпечатки сапог. Аэлин опустилась рядом с Иккингом. Он снял капюшон, выдохнул. — Думаешь, они вернутся? — спросил он, глядя ей в глаза. Фурия фыркнула и мотнула головой, будто говоря: не скоро. — Пускай лучше о нас рассказывают как о духах. Может, тогда оставят нас в покое. Она наклонилась и мягко коснулась его лба. Он улыбнулся и обнял её за шею. — Белые призраки острова. Мне нравится, как звучит. Они смотрели на уходящее в тумане судно, пока оно не исчезло совсем. Ночь снова стала тихой. Но теперь весь остров знал: он защищён. Следующим утром Иккинг и Аэлин начали укреплять оборону острова. Они не могли больше полагаться только на силу и страх — охотники были глупы, но не навсегда. Кто-то однажды вернётся не просто с арбалетом, а с планом. — Нам нужно знать, если кто-то приблизится, — сказал Иккинг, стоя рядом с обрывом. — Раньше мы делали звонкие колокольчики из костей. А здесь… мы можем использовать ракушки, бамбук, натянуть верёвки между деревьями. Аэлин тут же подхватила идею. Она сбегала на западное побережье и вернулась с охапкой крупных раковин, глянцевитых и звонких. Остаток дня они вместе устанавливали «поющие ловушки» по периметру острова: натянутые верёвки с ракушками, которые звенели при колебании веток или земли. На высоких точках Иккинг установил отражающие зеркальца и простейшие сигнальные флажки — чтобы можно было с высоты понять, откуда идёт приближение. Аэлин, в свою очередь, запомнила все ключевые точки и каждый день летала их проверять. — С этой стороны слишком открыто. Надо поставить ещё пару заграждений. —Иккинг присел у одного из склонов, рисуя на песке карту. — Ты как? Фурия мягко толкнула его в плечо и выдохнула. Всё идёт хорошо. Прошло несколько дней. День был ясный, ветра почти не было. Аэлин отдыхала у водопада, пока Иккинг проверял северные утёсы. Но вдруг в небе показалась парусная лодка. Одинокая, небольшая — и уже вошла в прибрежную лагуну. Он тут же надел броню, прикрепил тканевые крылья и позвал Аэлин. Фурия взлетела без слов. В небе они были единым целым — белое пламя и белая тень. — Кто бы ты ни был, — прошептал Иккинг, — ты не должен остаться. Они пикировали. Лодка была уже на мели, когда гул в небе разорвал тишину. Аэлин с громовым рыком пронеслась прямо над ней, поднимая волны. Иккинг спикировал следом и приземлился на берег, расправив тканевые крылья и поднимая облако песка. Он поднял голову — и замер. На берегу, с широко распахнутыми глазами, стояла Астрид. Она замерла не от страха — от шока. Несколько секунд они смотрели друг на друга молча, пока Иккинг медленно опустил капюшон и шагнул ближе. — Астрид… — Ты?.. — её голос дрогнул. — Это был ты? Всё это время?.. Эти слухи... белый дракон... человек в чешуе… я думала, это легенды. Аэлин встала рядом с Иккингом, внимательно разглядывая гостью. Её взгляд не был враждебным, но напряжённость чувствовалась. — Астрид, ты не должна быть здесь, — спокойно, но твёрдо сказал Иккинг. — Это не просто остров. Это наш дом. — Вы живёте здесь вместе? — взгляд её метнулся с Иккинга на Аэлин. Он кивнул. — Да. Мы построили это место. Мы защищаем его. От всех. Аэлин, словно подтверждая его слова, сделала шаг вперёд. Её поза была не угрожающей, но она ясно показывала: если понадобится, я заберу его отсюда. Астрид опустила взгляд. В ней боролось сразу несколько эмоций — удивление, смущение, может быть даже лёгкая ревность. Но она подняла голову, собравшись. — Я не собиралась мешать. Просто… я хотела знать, где ты. Ты исчез. Без объяснений. Иккинг медленно подошёл, но держал расстояние. — Прости. Тогда я ещё не знал, что ищу. Но нашёл. И теперь не могу это потерять. — Я вижу, — сказала она, глядя на Аэлин. Фурия неожиданно кивнула. Маленький, почти человеческий жест. Астрид чуть усмехнулась. — Ты всегда был необычным, Иккинг. Даже для викинга. Что ж… Я передам остальным, что тебе не стоит мешать. — Спасибо. — Береги её. И себя. — Всегда. Она села в лодку и вскоре исчезла за горизонтом. Аэлин подошла ближе, тёрлась щекой о плечо Иккинга. Он обнял её. — Теперь они знают. И, надеюсь, поймут. Аэлин взглянула в небо, как будто чувствовала, что покой всё ещё хрупок. Но он был с ней. А значит, они справятся. Море вновь стало тихим. Ни одного силуэта на горизонте, ни паруса, ни чужого дыхания ветра. Только шёпот волн, мягкое солнце и крики птиц, что кружили над скалами. Даже ракушечные ловушки молчали — ни один звук не нарушал спокойствие. Они были одни. И в этом одиночестве было не одиночество — а дом. Иккинг и Аэлин устроились у обрыва, где виднелся закат. Она лежала, свернувшись рядом, белое тело сияло в оранжевых лучах. Он лежал, прижавшись к ней, пальцы покоились между её шейных пластин, там, где чешуя была особенно гладкой. — Пока никто не идёт… — прошептал он, лениво глядя вдаль. Аэлин тихо выдохнула и подтянула крыло, накрывая его, словно одеялом. Её дыхание было ровным, спокойным. Она чувствовала: он рядом, он в безопасности, и весь мир сейчас — только их. Иккинг провёл рукой по её шее, остановился на щеке и аккуратно поцеловал. Тепло. Надёжно. — Мы справились, Аэлин. Хоть немного… хоть на время, но это — наша гавань. Фурия тихо замурлыкала, и прижалась ближе. Он понял, что её сердце билось в такт с его. Ни слова не нужно было — их язык, созданный только для них, говорил о главном без звуков. Сверху небо медленно покрывалось звёздами, а ветер едва касался листвы. Всё было так, как должно быть. Иккинг почувствовал, как его глаза слипаются, и не сопротивлялся. — Доброй ночи… — прошептал он, не зная, слышит ли она его уже. Она слышала. И своим дыханием ответила: я рядом. В эту ночь, впервые за долгое время, им обоим снился не бой, не тревога… а просто спокойное утро на их острове. Тот, что они выбрали. Построили. И защитили.