Хельмсдейл

      В следующие дни, месяцы и даже годы отношения мои и Наруто стали совершенно иными, будто те мои слова поставили его голову на место. Он больше никогда не позволял себе пропускать уроки у Хатаке, не подать мне вовремя оружие или показать слабость на охоте или тренировках.              Однако такое поведение пажа касалось только меня: с братом и Дейдарой он был по-прежнему весел и разговорчив. Итачи иногда приходил посмотреть на него на ристалище, составлял ему компанию и стал для него партнером по бою на мечах. Я же перестал бывать на площадке.              Я едва ли могу вспомнить то время; на меня будто надели повязку или лошадиные шоры, и все, что я видел — мои крестьяне, урожай и достаток. Я был в постоянных разъездах, проверяя свои владения, посещая родовое гнездо. Там я проводил много времени, пытаясь найти для Хельмсдейла средства к существованию. Сон мой наладился, и никакие видения меня не беспокоили. Порой мне хотелось завести праздный разговор со своим пажом, но каждый раз я прикусывал язык, страшась вновь приблизить к себе Узумаки и умертвить в нем зачатки рыцарской выправки.              Но этим однообразным, скучным и серым дням не суждено было длиться вечно. Являясь вассалами короля Шотландии Хирузена, мы должны были отбыть на войну, чтобы поддержать Францию после вторжения английских войн на ее земли. Собравшись с силами, погрузив все необходимое, мы отправлялись показать правителю готовность и желание умереть за наших союзников.              Узумаки тогда словно подменили. Это была его первая война, и он дрожал в нетерпении и сводил всех в замке с ума. Он не мог говорить ни о чем, кроме войны и желании помахать мечом или копьем. Он даже забыл об огромной дистанции между нами и снова и снова тревожил меня своими бесконечными вопросами.              В нашу последнюю трапезу перед отбытием он долго боролся с собой, чтобы не мешать мне, но неугасимое пламя его души не позволило ему оставить о себе хорошее впечатление.              — Сир Саске. — Он откашлялся. За прошедшие годы голос его огрубел и звучал для меня необычно. — Слушайте, слушайте, я еду с вами воевать?              — Мне жаль это говорить, но да, это так. — Я набил рот мясом в надежде, что он наберется терпения и не станет заваливать меня вопросами, пока я жую. Однако Наруто и не собирался оправдывать мои надежды.               — И мне полагается оружие? Полагается, так? — Его голубые глаза смотрели на меня в нетерпении.              — Нет, не полагается. Ты будешь моим оруженосцем. Тебе необходимо следить за полем битвы и вовремя подавать мне оружие или доспехи.              — И это все? — Он, не веря своим ушам, посмотрел на Итачи, ища у него опровержения моих слов.              — Все, Наруто, — ответил я. — Надеюсь, с этим ты сможешь справиться, и мне не придется возиться не только с англичанами, но и с тобой.              Он умолк, но все так же искал помощи у брата. Итачи кивнул и улыбнулся Узумаки, и он тотчас же выдохнул и продолжил есть. Мне оставалось только дивиться, как сильно они сблизились за последнее время.               Как же я все это пропустил?              Помню, что тогда впервые за несколько лет я обратил внимание на изменения во внешности Наруто. Он занимал гораздо больше места за столом, на лице его появилась щетина, а щеки уже украшали едва заметные шрамы — вероятно, от неудачных боев с братом. Теперь он едва ли тянул на пажа или оруженосца. Тем не менее, я был не в силах пойти ему навстречу и обрадовать его тем, что он все же сможет повоевать и проявить себя в бою.              В тот день мы отбывали из Хельмсдейла с легким сердцем, поскольку никто даже не допускал мысли, что эти слабые, никчемные, изнеженные англичане могут противостоять шотландским рыцарям.              Наши кони вновь бодро вышагивали по дороге прочь из замка. Солнечные лучи уже совсем осеннего солнца освещали наш путь и согревали души. Вересковые пустоши шептали нам о скорой и желанной победе, а зубчатый край леса уверял в том, что ни один враг не пройдет сквозь него в наше отсутствие. Мы были свежи и возбуждены, предвкушая разгром английских войск. Мы с братом с надеждой смотрели за холмы, подпиравшие своды неба у самого горизонта, в нетерпении сжимая рукояти мечей.              Я всю дорогу до границы смотрел на красную ленту, повязанную на предплечье Итачи. Кто-то наивно мог подумать, что в Хельмсдейле его ждет любимая невеста и так она поддерживает мужа. Однако я знал, что повязку эту ему преподнес Дейдара, оторвав ее от своего по-королевски пурпурного платья. Итачи и не думал избавляться от нее, гордо являя всем встречным людям.              Наруто ехал подле меня. Он держал знамя Учих, словно клан имел к нему прямое отношение. Мне не было нужды проверять, рядом он или нет — я чувствовал затылком, как он прожигал меня взглядом. Наверняка он хотел задать множество глупых вопросов, но опасался моих замечаний и помнил о дистанции.              Сказать по правде, в тот самый день я словно проснулся от долгого сна и по-новому взглянул на окружающую меня картину. В редкие моменты, когда Наруто перекидывался фразами с братом, я вслушивался в новое для меня звучание голоса пажа, пытаясь принять его взросление.              Пересекая рвы, пролески, пустоши и овраги, Наруто иногда опережал меня, чтобы проверить дорогу, и я не мог не оценивать его изменившуюся наружность.              Похоже, вызов на войну возбудил во мне почти угасший интерес к жизни и своему окружению. Моя душа была под натиском мелких забот, которым не было ни конца ни края. Теперь же сущность моя воспарила над всем мирским и убогим и устремилась к новым свершениям и завоеваниям. Однако новый облик Наруто не давал мне вздохнуть полной грудью и как-то странно волновал меня всю дорогу до границы с Англией.              Я часто не мог оторвать взгляд от его лица. Я был не в силах признать его изменения и разглядеть в нем взрослого мужчину. Иногда он уличал меня и спрашивал, нет ли у меня новых указаний. Я же лишь раздражался и шипел невнятную чушь.              О, это было мучительное, очень пугающее странствие. Останавливаясь на ночлег, я старался как можно быстрее скрыться в шатре, остаться один, лишь бы избежать разговоров и встреч со своим собственным пажом. Но он будто чувствовал мое состояние и вечно заявлялся в покои под видом их проверки. Затем он покидал меня и устраивался на ночь у самого входа, охраняя мой сон.              В один из особенно изнурительных дней похода я отправился в шатер раньше обычного. Наруто поспешил за мной, многократно усиливая мое внутренне изнеможение. Он обошел покои, но не спешил уходить. Он топтался у выхода, а потом заговорил своим взрослым хриплым и таким манящим голосом:              — Сир Саске, вы здоровы?              От этих слов дрожь пробежала от самой моей макушки до пят.              — Я здоров, паж.              — Мне показалось, что вы с каждым днем все бледнее. Надеюсь, вы простите меня за такое мое своеволие, — сказал он с беспокойством.              — Я прощаю тебя, Наруто, но также удивляюсь тому, как ты помнишь, какого цвета было мое лицо в начале пути.              — О, конечно, помню. Сложно не заметить, как ваш румянец гаснет день ото дня. Скажите, вы... вы страшитесь поединка?              — Да как ты смеешь, наглец, упрекать меня в трусости? — усмехаясь, воскликнул я.              Он отошел от выхода из шатра и шагнул навстречу мне.              — Нет! Нет, я не хотел вас злить. — Он махал руками. — Я лишь хотел сказать, что вы можете довериться мне. Я буду подле вас и не допущу, чтоб кто-то посягнул на вашу жизнь.              Я рассмеялся. Желание Наруто защищать своего гораздо более опытного патрона было столь невинно и наивно, что сердце мое невольно замерло от умиления.              — Спасибо, Наруто. Теперь я буду покоен, и краска снова озарит мое лицо.              Он наверняка не ожидал от меня такого ответа, потому что несколько мгновений он стоял недвижимый, осмысляя сказанное мной. Потом лицо его озарила улыбка, и я опять почувствовал волну мурашек, пронесшуюся по спине.              — Я так рад, что вы говорите со мной как раньше и не гоните меня, — сказал Наруто.              — Только не надо слез, паж. Ступай и не мешай мне отдыхать.              Он вышел из шатра. До следующего утра я не слышал ни одного звука или шуршания от Узумаки — так тихо он сидел.       

      * * *

             В начале сентября шотландские войска под знаменем короля Хирузена пересекли границу с Англией. Армия со всей свойственной скоттам прытью завоевала приграничные замки.              Тогда я вмиг забыл о всех своих тревогах и был вне себя от счастья: впервые за долгие годы мне выпала возможность потеснить англичан и показать им мощь шотландских рыцарей.              Наше многочисленное войско обосновалось у вод Нортумберленда. Тогда казалось, что мы захватим все, что попадется нам на пути, пока основные войска англичан грабят и уничтожают Францию.              Но как же мы жестоко заблуждались! Позже все обернулось ночным кошмаром, от которого не было возможности проснуться.              Из ниоткуда появившееся английское войско начало наступление, и мы были вынуждены отступить. Даже сама природа, казалось, была на стороне противника: дождь и слякоть мешали коннице подниматься на возвышенности. Видимость была так скудна, что я почти не мог различить своих соратников сквозь сильный бесконечный дождь.              Шотландское войско отступило на Флодденские холмы и принялось рыть укрепления. Мы ждали, когда англичане доберутся до нас. Я закипал от ярости и невозможности ринуться в бой.              Но вновь все пошло не так! Среди войск промчался слух о том, что англичане окружают холм и заходят к нам в тыл. Полководцы устрашились настолько, что обязали нас покинуть Флодден и спуститься на холм Брэнкстон, что был гораздо ниже и незащищенней. Солдаты принялись сжигать укрепления, чем оказали нам всем поистине чудовищную услугу: дым заволок горизонт, и одержать победу стало почти невозможно.              Среди дождя, слякоти и дыма мы с братом потеряли связь друг с другом. Иногда я видел мелькающую тут и там красную повязку. Тогда я впервые поблагодарил Дейдару, что он, сам того не ведая, помог мне не беспокоиться о брате.              Дальнейшие события я почти не в силах описать без слез и горечи.              Шотландские войска, не сдаваясь и все еще веря в победу, перегруппировывались на ходу. Находясь в самой гуще, я заметил, насколько разрознено и не слажено наше войско. Король будто собрал всех, кто был в силах держать меч — у горцев едва ли имелось приличное обмундирование и оружие, а у некоторых пограничников не было даже кольчуг.              Вскоре последовал первый и точный удар пушек англичан. Он в один миг смел с поля боя значительное количество моих соратников.              Еще удар.              Стоя в тумане и дыму, орошаемые дождем, шотландцы не видели всей картины боя и палили из пушек наугад. Английские же орудия и полководцы обосновались выше Брэкстона и видели поле брани как на ладони. Не составит труда догадаться, что конница пала первой. Поняв, что пики и лошадь больше не смогут помочь мне, я спрыгнул с кобылы, избавился от надоевшего шлема и части доспехов и начал озираться в поисках Наруто. Едва я подумал о нем, как он уже тянул мне меч и щит. Мой верный паж не оставлял меня сквозь все время этого ужасного боя, ни на секунду не забывая о дисциплине.              — Наруто, держись меня! — крикнул я сквозь шум артиллерии. — Спешивайся!              Он тут же бросил лошадь, выхватил из рук умершего горца топор и помчался за мной вслед.              Снова дождь. Снова мы с ним одни среди мертвых тел.              Я понимал, что сражение проиграно, но злость и ненависть вела меня все глубже в строй английской армии. Я прорывался сквозь толпу врагов, круша одного за другим, не чувствуя удовлетворения своей ненависти. Я слишком хорошо осознавал, что все кончено, но не мог примириться с действительностью. Я не чувствовал усталости, не думал о брате. В полнейшем отупении я отсекал конечности врагов и уворачивался от ударов пик. Я снова обернулся, и в этот раз Наруто не было рядом. Сердце пронзила ужасная мысль, что он не поспевал за мной и наверняка его уже ранили, и он уже сложил голову на поле боя.              Я не успел отправиться обратно: над моей головой просвистело ядро и с грохотом врезалось землю, отбросив меня на приличное расстояние.              В ушах стоял писк. Я потерял свой меч и щит и начал шарить по земле в поисках хоть какого-либо оружия. Вдруг сильнейший пинок в спину выбил из меня весь дух, и я припал к сырой, вспучившейся от пушечных ядер земле. В тот момент мне показалось, что смерть, наконец, решила не отпускать меня безнаказанно, и мне предстоит найти покой в ее колыбели. Я смог перевернуться на спину и увидеть лишь силуэт моего убийцы. Он замахнулся топором, а все, что удалось сделать мне — вскинуть руку, чтобы защитить голову, и зажмуриться.              Вдруг раздался вопль, и мою ладонь окропило что-то теплое и липкое. Я открыл глаза и увидел, что из груди моего убийцы торчит окровавленное острие меча, а по моим руке и лицу стекает вражеская кровь. Воин рухнул на колени, а голова его упала на грудь, будто выражая мне почтение. За ним высился Наруто. Грязный, мокрый, он достал меч из груди солдата. Я увидел рукоять с ястребом и признал в ней свое оружие. Словно дикий зверь, паж кинулся ко мне и простер свои ладони. Он обнял меня и прижал к груди, пытаясь поднять мое усталое тело.              — Наруто, ты здесь, ты нашел меня, — шептал я.              — Конечно, нашел. Я же сказал, что буду защищать вашу жизнь. — Он поставил меня на ноги, гремя остатками своих доспехов. — Давайте я отведу вас отсюда, обопритесь на меня.              Я не был хоть сколько-то серьезно ранен, но не стал противиться помощи пажа. Я обнял его за плечи и доверился его водительству.              На поле битвы шли уже совсем скромные бои — артиллерия выкосила почти все наше войско. Англичане были столь измотаны, но рады своей победе, что не стремились догонять и добивать шотландцев. Что за показное благородство!              Смотря вокруг, я замечал лишь тела своих подданных и соратников. Лошади носились по полю, встревоженные залпами пушек; повсюду раздавались стоны и кряхтенье умирающих и раненых. Шотландия понесла немыслимые потери.              Я шел, опираясь на Наруто, и едва сдерживал свое горе. Я пытался сохранить рыцарскую честь, не позволяя слезам хлынуть из глаз.              Вдруг красная повязка вновь возникла передо мной, и я увидел Итачи. Он был жив. Мой брат как всегда со всем справился и уже помогал раненым покинуть поле.              Потом он заметил меня и побежал навстречу. Он бросился мне на шею, и наши доспехи лязгнули, раздражая слух.              — Ты живой, Саске! — Он прижал меня как никогда крепко и принялся целовать мои щеки.              — И ты живой. — Я отпустил Наруто и повис на Итачи. Больше бороться со слезами я был не в силах. Влага брызнула из глаз, и тело дернулось в судороге. Из горла вырывались сдавленные всхлипы. Я рыдал в шею брата сначала тихо, но затем все больше и больше давая волю горю.              — Что нас ждет? Что нас ждет, Итачи? — хрипел я, вытирая лицо растрепанными волосами брата.              — Не думай об этом, Саске. Сначала доберемся до Хельмсдейла. — Он гладил мои плечи.              Вскоре я взял себя в руки и отошел от брата.              Итачи обнял и Наруто. Мы втроем отправились на точку сбора выживших и вскоре все, кто мог ходить, двинулись обратно. Все это время я старался не смотреть на пажа, стыдясь своей слабости.              Это был путь позора. Разгромленные, шли мы по тем же местам, что еще совсем недавно полнились нашими победными криками. Ах, как рано мы начали торжествовать. Наш король покинул нас и заперся в Эдинбургском замке. Только Богу известно, какие мысли тогда роились в его голове. Думаю, едва ли теперь он мнил себя хорошим полководцем.              В один из вечеров, предшествующих нашему возвращению в Хельмсдейл, паж вместе с Итачи заявились в мои покои. Видеть Наруто я совсем не хотел, особенно после своих неуместных стенаний, но его самоотверженность во время битвы вынуждала меня принять его.              — Что случилось? — Я разговаривал с ним, пряча лицо и делая вид, что чищу меч.              — Сир Саске... — начал он, оглядываясь на брата. Итачи кивнул и слегка подтолкнул пажа поближе ко мне. — Мой патрон, посвятите меня в рыцари. Пожалуйста.              Возмущение во мне перевесило стыд, и я соскочил со своего места, в недоумении глядя на незваных гостей.              — Вы просите меня об этом сейчас, когда судьба Хельмсдейла, да и всей страны под угрозой?              — Саске, именно поэтому и нужно посвятить Наруто! — заступился за пажа Итачи. — Ведь неизвестно, что будет завтра! Он проявил себя в битве как рыцарь, он спас твою жизнь! Если мы умрем, он так и останется лишь слугой, разве это справедливо?              Я схватил пояс со своим мечом и ринулся к Наруто. Я смял в кулаке рукав его камизы и поволок пажа на середину шатра. Встав перед ним на колени, я надел на него пояс и затянул покрепче.              Я попытался заправить рубаху за пояс и случайно коснулся ладонью горячей кожи живота Наруто. Тут словно тысячи пушечных ядер разорвались возле меня. Я поднял голову и посмотрел на пажа снизу вверх, не разбирая слов брата. Уши мои заложило. Я дотронулся до талии Наруто и ощутил, как блаженство растекается по моему телу.              Но вскоре ужас объял меня. Я встал с колен и отошел как можно дальше от пажа.              — Доволен? — еле слышно сказал я.              — Нет. — Он сердито смотрел на меня.              — Теперь ты рыцарь. Чего ж ты еще хочешь от меня?              — Я хочу, чтобы меня посвятили по всем правилам, как вас.              — Так уже никто не делает, Наруто, это устаревший обряд.              — Но я хочу пройти через то, что прошли вы! — Он вцепился в эфес меча, который еще совсем недавно принадлежал мне.              Я увидел, как Итачи мечется у входа, не понимая, нужно ли успокаивать нас или оставить одних.              Воспоминание о недавнем подвиге Наруто обожгло мою душу. Где бы я был сейчас, если бы не он?              — Вот же кровопийца! — воскликнул я. — Просто надоедливый клоп! Если нас не убьют по пути в Хельмсдейл, будет тебе твоя акколада. А до тех пор не смей меня беспокоить по этому поводу!              Узумаки в неверии раскрыл рот. Через миг он закрыл лицо руками, и я услышал радостный писк, сочившийся сквозь его ладони. Итачи потянул его, и вскоре Наруто уже исчез из моего шатра.              — Спасибо, Саске. — Итачи озарил меня своей сдержанной улыбкой.              — Да провались ты, — махнул я рукой.              Мысли о поражении и дальнейшей судьбе Хельмсдейла в эту ночь покинули меня. Желание дать Наруто то, чего он так просит, и снова увидеть его улыбку, причиной которой буду я, на время затмило мой разум.