Маршрут перестроен

Спустя долгое время Шэнь Цинцю наконец поднялся на следующий уровень в культивации, и даже внезапное нападение демонов не могло омрачить этого события. Их предводительница, Ша Хуалин, неплохо управляла ситуацией, но была ещё слишком молода, чтобы тягаться с кем-то вроде него. И хоть поначалу она его заинтересовала, чем дольше они разговаривали, тем более нелепой казалась ему её ложь. В конце концов демоница свела всё к тому, что они «посетили» их школу, чтобы помериться силами. Пока ученики шли за Лю Цингэ, Шэнь решил подыграть ей — но вовсе не из благих побуждений. К несчастью, у Шэнь Цинцю была одна весьма проблемная черта, и она решила дать о себе знать именно сейчас. Он согласился участвовать в спектакле демоницы, которая вторглась на их территорию лишь ради того, чтобы проверить, выживет ли его проклятый ученик. Не самое благородное дело для наставника одной из самых прославленных школ, но пока рядом были ученики, он с лёгкостью мог заявить, что просто тянет время. К тому же, если говорить откровенно, его постоянно в чём-то подозревали — и всё мимо. Что ж, в первом поединке участвовал сам Пиковый Лорд. Его соперником стал однорукий старейшина. Чтобы демоница не смогла истолковать исход боя в свою пользу, Лорд принял решение вовсе не использовать руки — для надёжности. Поединок не стал серьёзным испытанием: несмотря на статус старейшины, тот едва ли мог соперничать с могущественным заклинателем. Шэнь Цинцю не знал точную причину — то ли победа, то ли продвижение в культивации — но он был в отличном расположении духа. Ему даже казалось, что тело ощущается легче обычного. К его удивлению, на следующий поединок вызвалась старшая ученица пика Сяньшу, Лю Минъянь. Он много о ней слышал — поговаривали, что даже на пике красавиц она выделялась, а красота её была столь ослепительной, что приходилось скрывать лицо под вуалью. Шэнь Цинцю не был удивлён — в конце концов, она была родной сестрой Лю Цингэ. Ша Хуалин тут же начала морщить носик при виде соперницы, но, как ни странно, Лю Минъянь, напротив, выглядела заинтересованной. Сначала Шэнь решил, что ученица перетянула всё внимание на себя, чем вызвала недовольство демоницы, а интерес был вызван первым в жизни поединком с демоном. Но хотя остальные ученики этого не заметили, для Шэня было очевидно: ученица старательно пыталась приблизиться к сопернице, а та, в свою очередь, ловко ускользала. Он не знал всех подробностей, но надеялся, что самая выдающаяся ученица пика Сяньшу благоразумна и не станет вести себя подобным образом на людях. Шэнь не удивился её поражению — её участие даже не входило в его планы, так что и расстроился он не особо. — Всё решит победа или поражение в следующем поединке, — мелодично рассмеялась демоница. — Кого на этот раз выберет мастер Шэнь? Теперь ему стоит выбрать особенно тщательно, не так ли? Наконец-то дело дошло до того, что действительно интересовало наставника. — В третьем поединке примет участие ученик Ло Бинхэ. Пока все ученики в изумлении перешёптывались, пытаясь понять, кто же такой этот талант, о котором никто не слышал, ученики пика Цинцзин отчаянно пытались отговорить своего наставника. — Шицзунь, простите за дерзость, но это всё равно что послать младшего ученика на верную смерть! — сказал Мин Фань и склонил голову. — Шицзунь, А-Ло не слишком далеко продвинулся в совершенствовании, — поддержала его Нин Инъин. Похоже, эти двое хорошо сдружились за время отсутствия Шэня. Возможно, он недооценил Мин Фаня, но эта выходка ему ещё аукнется. — Осмеливаетесь высказывать недовольство, да ещё и подобным тоном? Неужто считаете себя умнее своего наставника? Или хотите заменить брата по школе в бою? — Лица учеников тут же отразили растерянность от холодного тона Шэня, но он продолжил: — Я выбрал его — значит, пойдёт он. — Шисюн, шимэй, не стоит волноваться. Хоть я ни на что не гожусь, раз Шицзунь выбрал меня, я сделаю всё, что в моих силах. Даже если погибну — не посрамлю честь школы. И хоть парень говорил это, цвет лица у него был бледный, а голос неуверенный. Тем не менее, он непоколебимо смотрел на противника, пока шёл на арену, и продолжал держаться с начала поединка. Всем стало понятно: Ло Бинхэ — вовсе не скрытый гений, а, скорее всего, отстающий ученик. Услышав слова наставника, некоторые и правда решили, что тот хочет избавиться от ученика. Но чем дольше продолжался бой, тем проворнее становился изрядно потрёпанный Ло Бинхэ. На удивление, он держался дольше, чем ожидалось. Лишь наставник понимал: если бы мальчишка остался на прежнем уровне, то умер бы сразу. К всеобщему изумлению, Ло Бинхэ не только продолжал уворачиваться, но и начал атаковать. Никто не ожидал, что победителем поединка станет израненный ученик пика Цинцзин. И хотя победа ученика Шэнь Цинцю произвела впечатление даже на самых завидных красавиц — что уж говорить об остальных — сам Ло Бинхэ, похоже, стремился впечатлить кого-то конкретного, отчаянно ища этот взгляд среди присутствующих. — Хребет Цанцюн, в самом деле, рождает героев, — произнесла Ша Хуалин. — Признаться, Лин-эр… восхищена. — Благодарю за любезность, — сдержанно отозвался Шэнь Цинцю. — А теперь, коли исход состязаний очевиден, не могла бы барышня отозвать своих сородичей? Совершенствующий гонял их без всякой деликатности, а поражение её подчинённого вызвало у Ша Хуалин такую ярость, что она едва сдерживалась, чтобы не сорваться на проигравшего старейшину. В этот момент она полностью разрушила тот образ, которого старательно придерживалась в присутствии главы Пика. Вряд ли кто-то из них предполагал, что среди молодых учеников найдётся тот, кто не только сможет сравниться с ними, но и одержит победу. Старейшина Тянь-Чуй прекрасно понимал: его ждёт не наказание, а смерть. Поэтому он решил утащить с собой в могилу не только свою гордость, но и тех, кто стал причиной его позора. Кому именно хотел отомстить этот демон — Ло Бинхэ или его наставнику — осталось неясно. Но Шэнь Цинцю был готов к нападению, и демон поплатился за свою дерзость головой. Демоница же попыталась воспользоваться суматохой, чтобы ударить в спину, но в этот момент, наконец, появилась прекрасная дева Лю. Вместо атаки демоны, увидев её, предпочли обратиться в бегство.

***

Тяжёлый вздох сорвался с губ Шэнь Цинцю. С того инцидента прошло немало времени, дел хватало и без того: в этом году фестиваль проходил всего за пару недель до собрания Союза Бессмертных. Во время фестиваля почти все ученики спускались с хребта, и позже каждый наставник должен был проверить всех вернувшихся, а также продолжить подготовку к собранию. Но эти демоны не просто спутали все планы — им было плевать на порядок. Речь шла о последствиях, которые они оставили после себя, и о том, что всё пришлось восстанавливать в кратчайшие сроки. Пик Аньдин, хоть и был важным логистическим узлом, снабжавшим остальные пики и занимающимся вопросами восстановленных территорий, не вызывал у Шэнь Цинцю особой симпатии. Вернее, дело было не в самом пике, а в его главе. Шэнь Цинцю слышал, что тот был четвёртым сыном влиятельного семейства, глава которого стремился установить связи с сектой Бессмертных. Несмотря на своё высокое положение, этот мужчина вызывал у Шэня стойкое чувство тревоги — слишком уж он напоминал кого-то из прошлого. А вспоминать прошлое Шэнь Цинцю не любил. К слову, пришло время заняться проблемой, которую он до сих пор игнорировал. Ло Бинхэ вызывал слишком много вопросов. Да, он уже не раз создавал неприятности — и это были не обычные случайности. Внутренний голос Шэнь Цинцю неумолимо твердил: от него нужно избавиться. Но делать это прямо сейчас было не лучшим решением. Лучше бы отправить его в другую секту. Возможно, после собрания Союза Бессмертных всё сложится удачно. Резкая боль пронзила тело пикового лорда. В последнее время такое случалось всё чаще — боль была кратковременной, да и не слишком сильной. Совсем не такой, как обычно во время предполагаемых «особых дней». После небольшого отдыха или прогулки ему становилось намного легче, поэтому он особо не волновался по этому поводу. Обращаться к Му Цинфану было плохой идеей, а найти лекаря — задача не из лёгких. Проще было отложить всё до собрания, поэтому Шэнь Цинцю сделал, как обычно: просто вышел из бамбукового домика. Была вторая половина дня. Большинство учеников уже покинуло пик и должно было вернуться позже обычного — один из немногих дней, когда в секте делали исключения. Молодым ученикам опасно спускаться с горы в одиночку: демоны способны на весьма изощрённые способы проникновения в секту. Или, что ещё хуже, могли просто полакомиться беспечными учениками. Вариантов было много. Поток мыслей не прерывался, но становился всё более поверхностным. Боль отступила, тело постепенно расслабилось. У Шэнь Цинцю редко бывали такие моменты — моменты, когда он мог себе позволить ослабить контроль. Ему подумалось, что всё это — из-за отсутствия учеников на Пике. Как ни крути, а одиночество ему действительно нравилось. Он всё продолжал идти. Голова стала как будто легче, а ноги — еле передвигались. Ему подумалось, что неплохо было бы остановиться прямо здесь: кто теперь его найдёт? Да и место — уединённое, среди бамбуковых стеблей — так и располагало ко сну. Оно находилось с противоположной стороны от его дома. Даже если бы ученики оказались рядом, им не следовало бы сюда заходить. Прямого запрета, конечно, не было, но и делать им тут было нечего. Когда чьи-то руки коснулись его талии, а по шее прошёлся горячий, чужой выдох, Шэнь Цинцю будто захмелел. Сознание рассыпалось, и он почти ничего не понимал. Единственное, что он мог различить — это приятные черты лица, мелькнувшие в поле зрения, и мягкие губы, коснувшиеся его собственных. В нормальном состоянии глава Пика давно бы отрубил руки дерзкому наглецу. Но сейчас... сейчас прикосновения этого человека были до одури приятны. Незнакомец зарывался лицом в его шею, медленно вдыхая, а руки скользнули на спину и притянули Шэнь Цинцю ближе — так, что их тела соприкоснулись. Такой близкий контакт вызвал у Шэнь Цинцю странную волну возбуждения. Он никогда прежде не испытывал удовольствия от интимной близости — у него даже не было самой обычной течки. Подобное было для него неизведанным до сего часа. — Таотао… — прозвучал рядом мелодичный голос. За ним последовали нежные поцелуи — сначала по щеке, потом по шее. Одеяния Шэня сползали, обнажая фарфоровую кожу и тонкие ключицы. Незнакомец продолжал — нетерпеливо, неумело, но с искренним желанием доставить удовольствие. Он срывал слои одежды один за другим, пока не разорвал их окончательно, полностью обнажая тело Шэня. Губы опустились ниже, касаясь чувствительной плоти. Тихие стоны постепенно становились громче. Всё было странно. Иррациональное желание прильнуть ближе, раствориться в этом человеке с каждой секундой становилось сильнее. Его тело натянулось, как струна, ноги, сами собой, разошлись, позволив другому устроиться между ними. Когда губы сменились горячим ртом, разум Шэня начал плавиться. Бёдра подавались вперёд, лицо горело, в глазах стояла влага, волосы рассыпались по плечам, а ноги дрожали от удовольствия. Когда он уже почти достиг предела, незнакомец отстранился. Отсутствие близости оказалось почти физически мучительным — и, судя по всему, не только для Шэня. Тот человек поднялся, прижимаясь бёдрами к нему. Проникновение было болезненным — размер незнакомца был откровенно нечеловеческим — но от этого не становилось менее желанным. Шэнь был близок к вершине уже от одного только ощущения этой болезненной наполненности. Когда с его ресниц упала первая слеза, чужие губы накрыли его, сливаясь в неуклюжем, но по-своему нежном поцелуе.