Наше лучшее лето

***

Конечно же Хенджин возвращался на поляну не один раз. Хорошо было то, что для далеких расстояний у него появился Лино, помогавший таскать вещи. Плохо, что они слишком много времени проводили вдвоем. После слов о симпатии Лино к нему больше с признаниями не лез. Хенджин прекрасно видел, что его стиль – выражать чувства не словами, а действиями. Кроме поляны с цветами, он искал для Хенджина другие места, в которых можно порисовать. Болтал с ним, о книгах, когда он этого хотел, молчал, когда требовал тишины. Не навязывался, нет. Но оставался рядом, жертвуя на это свое время. Хенджин видел, как много Лино работал. С охотой и удовольствием, но со стороны было видно, как ему тяжело. Сборка урожая на полях всё же, не работа в офисе под кондиционером. Хенджин чётко видел разницу между ними. Если бы не внезапно случившаяся с тёткой беда, он бы никогда не оказался в подобном месте и они бы никогда не пересеклись. Их встреча случайна. Но Хенджин чувствовал, что с каждой проведенной совместно минутой, он любит сильнее. И его искреннее сердце заранее ноет от расставания. Даже несмотря на то, что между ними с Лино ничего не было. Лино успел коснуться его души. Потому что, если быть честным, Лино был именно таким человеком, с которым Хенджин хотел быть рядом.

***

Вечер пятницы встретил Хенджина автомобильным гудком под окном. Хенджин выглянул и вполне ожидаемо увидел Лино, вылезающим из-за руля старенькой потрепанной девятки. Не понимая, по какому поводу шум, Хенджин сунул карандаш, которым работал, за ухо. Спустился по лестнице на первый этаж, а затем во двор. Как ни странно – не заметил ни одной кошки, что обычно всегда бежали его встречать. Причина оказалась простой – едва завидев Лино, тëткины питомцы столпились вокруг его ног. Один и вовсе нагло запрыгнул на выгоревший красно-малиновый капот и громко заурчал под гладящей его рукой Лино. Хенджин улыбнулся. А Лино, не дожидаясь вопроса, пояснил: – Госпожа Хван меня знает. Она очень добрая женщина, ещё по детству вечно звала меня на чай. Сейчас заходить стал реже, но мы всё равно в хороших отношениях. Я предлагал ей помощь, когда перестал замечать ее в деревне, но она сказала, что её племянник скоро приедет. Сейчас я понимаю, что она не раз рассказывала мне про тебя, называя тебя маленьким принцем. Лино заулыбался. Хенджин слегка смутился, но смущение это было теплым. Он тоже погладил Снежка, зацепив при этом ладонь Лино. Случайно или специально – и сам не понял. Но руки не отдернул. И готов был поклясться, что, будь Лино котом, он бы тоже замурлыкал. Немного помедлив, Лино открыл перед ним переднюю дверь машины. – К принцам требуется особенное отношение. Торжественных приёмов, как у вас в замке, у нас здесь не сыскать, но может быть, вас устроит наша дискотека. Карета подана, позвольте побыть вашим шофёром. Если что, госпожа Хван уже в курсе, предупредил рано утром по телефону. Лино поднял голову вверх и счастливо помахал. Хенджин обернулся и увидел свою тетушку в окне на втором этаже – сухонькая, как всегда в украшенной цветами шляпке. Когда-то невероятно прекрасная, Хенджин видел на старых фотографиях. Беспощадно время. Но эта женщина всё ещё сияет своей улыбкой и добротой. Видимо, тетя действительно была в курсе, так что Хенджин расслабился. Она не рассказала ему за день, чтобы Лино мог устроить сюрприз. Думала, что ему здесь скучно, ведь он привык к активной жизни в городе, а приходилось уже как несколько недель пылиться в месте, где "две улицы да три дома". Хенджину же было не так уж и скучно. Но его радовало то, что Лино был знаком с его тëтей и у них доверительные отношения. Значит, ножа в спину можно всё же не опасаться. – Права-то есть, шофёр? – поинтересовался Хенджин, подыгрывая ему. – Разве кучеру кареты, которая превратится в тыкву, стоит пробить полночь, нужны права? – игриво отозвался Лино. Хенджин так и не понял, шутит он или нет, но принял приглашение и сел в салон. Жарко, пыльно. Но чарующе естественно. – Одолжил у отца, если серьёзно, – заговорил Лино, садясь за руль. – И мне влетит, если не верну её вовремя, но я делал так уже не один раз. Готов к приключению? Хенджин к подобному привык. Далеко не у каждого в его городской компании были права, но на колёсах были все. Ещё у половины они были купленные. Точнее, все это компания Роя. Прошло совсем немного времени в разлуке, а Хенджин уже мысленно себя от нее отделил. Его личная компания – Лино. – Поехали, кучер. – Есть, сэр! Абсолютно счастливый, Лино тронулся в путь. В полях не было указателей, только пробитые тропы и память, в какую сторону сворачивать. Спустя двадцать минут тряски они вдруг выбрались на гравийную дорогу. Лино разблокировал телефон, удовлетворённо взглянул на значок появившегося интернета и включил музыку. Хенджин с удивлением воззрился на магнитофон, который, в отличие от всей машины, был новым и подключался по блютузу. – Твоя работа? – приподнял он брови. – Моя, конечно. Куда я без музыки. Биты песни оказались подозрительно знакомыми. И когда дошло до слов, Хенджин удивился ещё сильнее. "Пока он на разборках в лесополосе. Ты едешь в свою школу на автобавтобусе Все знают, что он криминальный элемент. О нет". Если вдуматься, он, Лино и Рой немного похожи на ту песню. Раньше Хенджину действительно казалось, что его цепляют парни постарше. Что жить жизнью как у него – круто. Когда опасность быть убитым или похищенным дышит в спину, мандраж никогда не спадает. Чувство страха он сжигал в любви к Рою и вместе с ним горели они очень ярко. Но чувства его, кажется, все же, догорели. Рой ведь совсем не знал, какой он на самом деле. Не хотел замечать ничего, кроме его внешности. Желал быть его владельцем. Не партнером. А Хенджин, не замечая этого, позволял ему быть рядом. Буквально на днях Рой послал к нему курьера, который по пути трижды потерялся, но довез до него магнитофон, цепочку с подвеской от дорогого бренда и букет роз. Всё это, конечно, романтично, но Хёнджин не любил создавать шум, носил украшения поскромнее и предпочёл бы, чтобы несчастные цветы не мучили такой длинной дорогой. Ему и курьера-то пришлось отпаивать водой, чтобы в обморок не грохнулся, что уж говорить о цветах, которые завяли на следующий день. Есть примета, что цветы быстро вянут, когда подарены без любви. Хёнджин уже не знал, за что ему хвататься, как не за байки. Потому что, чем больше проходило времени, тем меньше ему хотелось видеть Роя снова. Может, он резко вырос и ему хотелось нормальных отношений, а не ругани и шляний по барам до утра. Может быть, у них и любви никогда не было. Влечение. Но не искренние чувства, как казалось. Но и расстаться они не смогут. Себя Хенджину было не жалко, но утянуть за собой на тот свет Лино, его семью и свою – на это Хенджин был не согласен. – Надеюсь, танцы помогут вытрясти их твоей головы то, о чем ты сейчас думаешь. Хёнджин поднял на Лино голову. Тот улыбнулся. – Нелегко быть принцем. Корона до крови ранит. Можешь не рассказывать, если не хочешь, я просто постараюсь поднять настроение. "И помочь пережить" – добавил Лино в своих мыслях. Хенджина всегда что-то тревожило. Но Лино был готов спрятать его от любых проблем за своей спиной. Хрупкого. Нежного. Хенджин был удивлен проницательностью Лино. Она, словно пластырь, приклеилась поверх его необработанной душевной раны. Рана загноится. Но это лето и Лино помогут ему продержаться еще немного. Соседнее селение мало чем отличалось от того, где жил Лино и гостил Хенджин – разве что домов немного больше и магазин не один, а несколько в центре и парочка по краям. Лино припарковался на импровизированной стоянке – Хенджин обратил внимание, что закрывать машину на ключ тот не собирался. Видимо, все свои, да и воровать в машине нечего – разве что магнитолу, но, если что, найти и руки за кражу оторвать будет не сложно. Невдалеке уже было припарковано два таких же раздолбаных авто. У черного толпилась компашка из троих в банданах, курила и громко переговаривалась о чем-то своем. У белой слышался смех еще троих ребят – совсем уж мальчишек на вид, была бы здесь полиция, точно бы тормознула, увидев за рулем. Но места глухие и всем плевать. Кроме них еще было человек двадцать разного возраста. Завидев подъехавших Хенджина и Лино, ребята у машин вдруг пооборачивались, активно замахали и побежали им навстречу. – Феликс. – Чан. – Чонин. – Сынмин. – Чанбин. – Хан. Посыпалось наперебой. Хенджина, не переставая, трясли за руку, всучили холодную банку спрайта, нацепили поверх длинных волос бандану. Не спрашивая, в мгновение ока пальцы парня с веснушками заплели ему тонкую косичку – праздничный вид для "балла" от "Крестной Феи" готов. Хенджин запутался в именах и, кажется, поблагодарил недостаточно громко, но создавший ему образ парень уже убежал. Как оказалось, к малышне, старательно выцарапывающей на асфальте солнце и облака. Хенджин растерялся – слышал ли он? Не посчитает ли, что он городской зазнайка? Лино наблюдал за Хенджином со стороны, умиляясь его растерянности. – Да брось, все в порядке. Феликс очень добрый. Возьми меня за руку. На фоне Чан, Чанбин и Хан уже были в боевой готовности у установки. И, стоило Лино протянуть Хенджину ладонь, а тому за нее схватиться, заиграла музыка. Пестрая деревенская молодежь с ярким макияжем закружилась в танце. К ней присоединились дети, старшее поколение за сорок тоже стало подтягиваться, отрываясь от банок пива. Один из местных диджеев – кажется, все же, Хан – взялся за микрофон и запел. И Хенджин готов был поклясться, что еще не слышал такого чистого яркого голоса. А здесь в глуши вдруг откопался алмаз. Лино поразил еще сильнее. Его танец – четкие связки и отточенные движения под бит. Будто полжизни жил только ими – по-другому не опишешь. Хенджин на его фоне почувствовал себя новичком, хотя зависал с Роем в клубах каждые выходные. Однако отступать не собирался. Его движения – плавные, текучие, проникали под кожу наблюдающего за ним Лино мурашками. И он понимал, Что обречен. Песня сменилась следующей, не менее бодрой. И у микрофона был теперь другой парень из четко обозначившейся компании из семи, если считать Лино, казавшийся самым старшим. Чан. Он раскачал толпу так же сильно. Танцуя, Хенджин понимал, что все дискотеки, на которых он бывал раньше, никуда не годились. Откуда-то вытащили электрогитару. Старую и потрепанную. И вновь в ход пошел первый парень, Хан, голос которого Джисон отметил. На этот раз он играл, а третий, Чанбин, ударился в рок. Для Хенджина это была конечная остановка – черт возьми, почему они так хороши? И как же красив Лино, глядящий на него взглядом, по которому видно – один разрешающий жест с его стороны, и губы опалит поцелуй. Но без согласия он его даже не коснется. Это пьянило только сильнее. Еще немного, и он сам набросится с поцелуями и с прикосновениями где можно и где нельзя. И это наверняка зайдет слишком далеко. Но Хенджину было в этот момент хорошо, как никогда в жизни. Видя в глазах Хенджина все его чувства, Лино дождался перерыва между песнями, опустился к его уху и опалил его шепотом: – У тебя наверняка кто-то есть. Обдумай для начала как следует, кого ты выбираешь. Я подожду до этого момента. Для Хенджина ответ, кто лучше, был очевиден. Но он действительно еще не уверен до конца. Их близость опасна для Лино. Несмотря на сказанное Лино, они продолжили веселиться на полную катушку. Пока есть возможность. Пока не закончилось лето. Запыхавшиеся, уставшие и абсолютно счастливые, спустя два часа шумихи вечеринку свернули. Хенджин повалился на пассажирское место, оглушенный счастьем, будто заново родился. Лино завел мотор. – Спасибо, что привез меня сюда, – поблагодарил Хенджин. Он глядел на Лино открыто, видел свое отражение в его глазах. Лино любит его. Любит. Но не переступает черту, ожидая его окончательного ответа. – Пожалуйста. Знал, что тебе понравится, – отозвался Лино и повел машину по направлению к дому. Но, кроме душащих его сомнений и признаний, Хенджину было о чем поговорить с Лино. – Мне интересно, где ты учился танцевать, – признался Хенджин. – Самоучка из тик-тока, – с удовольствием ошеломил его Лино. В подтверждение передал Хенджину телефон с открытым профилем. Тот едва его не выронил. Ему в ладони вручили страницу с повальным миллионом подписчиков. Хенджин полистал – все видео только с танцами. Да он не раз видел Лино в своих рекомендациях! Не узнал, потому что тот при съемке всегда закрывал лицо маской. – Какая же жесть… – прокомментировал Хенджин и рассмеялся. – Я уже два года как подписан, даже представить не мог, что когда-то встретимся. Ты очень крут, Лино, я бесконечно восхищен тобой. Без шуток. Хенджин видел, что Лино приятно, но он только скромно кивнул. – Я стану танцором. Подкоплю немного, затем поступлю в город и начну свой путь с нуля. И однажды окажусь с тобой рядом. Если ты конечно, не будешь против моего присутствия. Хенджин и рад бы был ответить, что да, он был бы счастлив, останься Лино с ним рядом и когда лето закончится. Но Рой не оставит Лино в живых. Ему нельзя подпускать его слишком близко. И все равно уже дал чувствам завладеть сердцем. Больно. И одновременно трепетно. Хочется приблизиться и коснуться. Но страшно, к чему Лино приведет их близость. Ночь. Свет фар. И кошачья улыбка, которую он так сильно полюбил, Ворующая душу. *** В двенадцать ночи. Машина превратилась в тыкву. Ну, практически. Она заглохла посреди пути. Лино пришлось поднимать капот, а Хенджину светить фонариком садящегося телефона. В итоге Лино забрал у Хенджина свой телефон, кого-то набрал, но связи не было. Отошел на десяток метров, чтобы у принца не вяли уши от его «деревенско-матерного». Хенджин, конечно, все равно его слышал, но предпочел более интересное занятие, чем подслушивать. Забрался на багажник и вгляделся в раскинувшийся по небу млечный путь. Никогда он не видел звезды так близко и в таком количестве. Волшебно. Потерпев неудачу, Лино приземлился с ним рядом и тоже стал наблюдать за небесными светилами. Но больше за сияющим любопытством Хенджином. Он – драгоценность. Прекраснее всех звезд вместе взятых. Спустя короткое время послышался двойной рев двигателя. Для Лино это было ожидаемо, потому он не особенно растерялся, когда не дозвонился. Ребята, с которыми Хенджин сегодня познакомился, повысовывались из машин. – Что, старик нагулялся? – по-доброму пошутил Чан, доставая трос и, прицепив «старичка» семьи Ли к своей не менее дряхлой старухе, потащил его домой. Лино и Хенджин оказались в середине процессии "золотой молодежи". Видимо, все решили, что если опаздывать домой, то вместе. Хорошо хоть толкать или идти пешком не пришлось. И главное, чтобы тетка не беспокоилась. Позвонить ей не было возможности. Прибыли они поздно. У двора Лино уже ждал отец, и он знатно отхватил. Хенджин, выбравшись из машины, тихонько наблюдал со стороны, пока его не заметила какая-то красивая женщина, очевидно, приходящаяся Лино матерью. Его не особенно спрашивали – отвели в незнакомый дом умыться, выдали сухую футболку, чтобы он, ужарившийся на вечеринке, не подхватил простуду от потянувшегося к вечеру сквозняка. Пока отец Лино, сам Лино и Чан с Чанбином копались в двигателе под светом фонариков, Хенджин в компании Чонина, Сынмина, Феликса и Хана жевал арбуз. И считал прошедший день самым удачным из всех за последние двадцать с хвостиком лет своей жизни. Молчать в компании было неловко, потому Хенджин, как делал и на торжественных мафиозных приемах, принялся давать похвалу каждому из ребят, оценивая навыки пения Хана, веснушки Феликса, необычные лисьи черты лица Чонина. И в конце концов острый ум Сынмина, которому надоело смотреть на страдания старающегося починить машину старшего поколения. Он подошел, что-то потянул, привинтил. И та вдруг завелась. Наверное, впервые в жизни в этот день похвала Хенджина была искренней. Ребята, которых он встретил, были невероятными. Хенджин засобирался домой, но Лино остановил его, придержав за руку. Покопался в потрепанном блокноте, поднял трубку доисторического телефона, и в нем Хенджин услышал хрипящий неважной связью голос своей тети. Лино извинился перед ней за то, что заставил волноваться за Хенджина. Потом какое-то время слушал. Повесил трубку, неловко потер в затылке: – Не знаю, хорошие новости или плохие, но твоя тетя сказала, что уже заперла дверь и если тебе не будет сложно, чтобы ты остался у меня. У нее же с ногами проблемы, встать и спуститься на первый этаж второй раз будет проблематично. Если это проблема, могу пойти помочь вскрыть замок. Хенджин удивленно поморгал. С чего бы его тёте, которая знает, что он скоро должен вернуться, запирать двери? Лино это придумал или у них возникли какие-то связанные с мафией проблемы? Если второе, лучше не перезванивать, тётя знала, что делает. Все же, они не простая семья. Даже в преклонном возрасте эта женщина была достаточно умна. Да и, если они захотят вскрыть двери, это будет не так просто. Там такая серьезная система, что открывать либо ключом, либо болгаркой. Однако с Лино, в одном доме, после всех их взглядов и разговоров… – А чтобы Хенджину было комфортно, останемся мы все, – Чан крепко обнял Лино сзади, даже ребра затрещали. – Верно-верно. Фигово у тебя с подкатами, и так же понятно, что ты просто хочешь побыть с Хенджином, – сказал Джисон специально погромче. Лино вспыхнул смущением. – Но она правда заперла дверь! – Я прям специально схожу проверю! – крикнул Чанбин с кухни. – Здесь пять минут пешком! – Отставить! Ночь на дворе, волки, – окрикнул его Чан. – Ну тогда пошли со мной! Волков бояться… – На порожках не курить, – продолжил за Чанбина Джисон. К дому Хенджина ребята так и не пошли. Но вот курить в компании отца Лино – да. Пока Хенджин пытался понять, правду ли они рассказывали про волков, Сынмин причитал о вреде курения и обещал среди ночи повытаскивать все сигареты из заначек ребят и сжечь в костре. Хенджин от его бормотания сбился с мыслей и рассмеялся. Повытаскивали разноцветные одеяла из шкафов. Пол в комнате Лино превратился в единое спальное место. Кровать все дружно проигнорировали, чтобы все было справедливо. Даже Лино ее не занял, предпочтя «тесноту, но не обиду». Хотя, какое уж там. Никто из ребят не против, они уже почти живут в его комнате. Но за Хенджина он переживал. Наверняка принц не привык к таким условиям. Застрять в поле, ночевать в незнакомом месте с парнем, с которым у них что-то крутится. Действительно можно бы было надумать лишнего. Но он бы никогда не тронул Хенджина, если бы тот этого не хотел. Как можно… На деле Хенджин без вопросов улегся с самыми, на его взгляд, спокойными – Чонином и Сынмином. Подальше от Лино, да. Но с удовольствием поддерживая компанейскую беседу. Началось все с вопросов старших о большом городе. Как там всё, насколько сложно с пробками и в постоянной суете. Хенджин рассказывал с охотой, но, конечно же, опуская большинство подробностей, опираясь на опыт, который наблюдал со стороны. Он – из верхушки общества. Никогда не испытывал неудобств в толкучках метро и с высокими ценами. Но если бы эти ребята вдруг решили очутиться в большом городе, они бы наверняка растерялись и им бы было сложно. В ход пошли карты. Разыграли пять сникерсов и две колы. Поразились, насколько хорошо Хенджин играет. – Ну, точно наш! – беззаботно потрепал его по макушке Джисон. – А какие волосы у тебя, я просто балдею. Тяжело ухаживать, наверное? – Феликс вновь принялся за косички. Хенджин неожиданно почувствовал себя дома. А Лино наблюдал за его счастьем. Поймал взгляд Хенджина и тепло улыбнулся.

***

Посреди ночи, когда Хенджин уже успел приснуть, его потрепали по плечу. Сынмин в свете телефонного экрана приложил палец к губам, прося Хенджина быть тише и зачем-то потащил его за собой. – Пиковую Даму будем вызывать, – пояснили Хенджину уже в коридоре. – Но разве это не выдумки? – Чонин клянется, что видел ее в прошлый раз! У Хенджина мурашки сбежали по спине. Но он продолжил идти за Сынмином до зала, испытуя любопытство. Там самый младший из компании, Чонин, сидел перед большим зеркалом, уже подготовив второе, маленькое. Так же имелись еще не зажженная свеча, спички, новая колода карт и губная помада. – Ну, какие вопросы будем задавать? Все хорошо подумали? Хенджин, всклоченный от сна, в футболке с чужого плеча и с кучей сомнений, усмехнулся. Вопросов у него миллион. К примеру, сможет ли он освободиться от гнета мафии и делать, что пожелает? Оказывается, чтобы узнать ответ, нужно было всего лишь поверить в сказки и позвать духа. Все так просто. Но ребятам было весело, и это главное. Чонин нарисовал на поверхности зеркала лестницу. Они стали ждать, напряжение нарастало с каждой секундой. И тут они услышали скрип, от которого сердца замерли в груди. – Кто-то идет! – с благоговейным ужасом проговорил Чонин. Чудилось ли Хенджину, но он увидел в зеркале чьи-то бредущие в их сторону ноги. Честно говоря, все вопросы отошли на второй план – ужас захлестнул с головой. На плечи Чонина и Сынмина резко опустились ладони, а затем сразу же метнулись к ртам, чтобы перекрыть истошный крик. Из зеркало на них смотрело лицо Лино. – Ребят. Поздновато для Пиковой Дамы. В двенадцать ночи надо было, забыли? В такое время только меня можно призвать, но ничего, я пострашнее. Испугались? Сынмин и Чонин активно закивали. Хенджин с ними за компанию. Он с облегчением выдохнул. Как хорошо, что ему показалось! Так и кукухой поехать недолго! Лино погладил Сынмина и Чонина по головам. – Повеселились? Погнали спать. Хенджин, ты как, сильно напугался? – Жуть! – искренне ответил Хенджин. – Но еще все это весело. Это же не правда, в этом нет ничего такого. – Да нет, я как-то болтал с этой вздорной женщиной. Потом, правда, после таких игр, священика нужно звать, чтобы обратно ее отправить. Но Чонин наш отлично справляется с задачей. Чонин смущенно фыркнул и его «сдуло» в ставшую общей комнату Лино. Сынмин исчез следом. – А я думал, что они спокойные, – прокомментировал Хенджин. – Младшенькие – спокойные? Лино качал головой, не в силах остановиться. Он знал этих ребят всю жизнь, буквально с пеленок. И они не были спокойными. Никогда. Если кто и держал эту деревню в страхе, так эти непоседы. – Феликс – самый спокойный. На этом список заканчивается. – И что же сказала тебе Пиковая Дама, когда ты ее позвал? – все же спросил Хенджин. – Что у меня все получится. Знаешь, я ей верю, – заулыбался Лино. – За зеркало не переживай, родители знакомы с этими забавами. Лино пошел вперед, Хенджин собирался направиться следом. И в этот момент ему показалось, что нарисованные помадой ступеньки сложились в слово «да». Но стоило моргнуть, и все исчезло. Хенджин в два прыжка нагнал Лино, вцепился в его руку и в таком положении добрался до комнаты. Внутренне решив, что в жизни больше не сунется в дом с приведениями или заброшку, не важно, в этой компании, или компании Роя. Лино сразу увидел признаки, что Хенджин напуган сильнее, чем показывает. Потому, вместо того чтобы спать, повел его на кухню. Поставил чайник и заварил чай с мятой. Чтобы разрядить обстановку, Лино тихонько рассказывал Хенджину о спавших сейчас в его комнате ребятах. Чан один поднимает на ноги брата и сестру. Они оба с Чанбином – бывшего половину жизни беспризорником Джисона. Выходили и поставили на верный путь. И втроем стремились к тому, чтобы заниматься музыкой. Надеялись однажды пробиться в свет. Феликс хотел стать воспитателем и нянчил деревенских детишек. Сынмин очень хотел поступить на врача, а Чонин на священника, хотя уже много помогал своему отцу в маленькой церквушке на окраине деревни. – Ничего. Потихоньку мы всего добьемся. Не золотых гор. Иметь возможность заниматься любимым делом – в этом счастье, – сказал Лино с самой искренней улыбкой. Эти ребята особенные. Хенджин чувствовал. А еще то, что он невольно становится их частью. Хотя нельзя. – Вы обязательно сможете, – уверил Лино Хенджин. – Ты тоже, Лино. Обязательно сможешь осуществить свою мечту. Лино улыбался Хенджину по-кошачьи, ласково. Едва не мурчал. Был готов стать ближе, стоит Хенджину только сделать ответный шаг. Ладонь Хенджина протянулась через стол, легла поверх его. И Лино едва не растаял, сжав ее в ответ.

***

Лино как раз в том возрасте, когда принято мечтать. Он молод, амбициозен и готов горы свернуть. Особенно если будет делать это не только ради себя, но и ради дорогого человека.

***

Хенджину было страшно. Он так желал быть с Лино, что хотелось кричать. Разглядывая силуэт спящего Лино в падающих из окна рассветных лучах, Хенджин тихо глотал слезы, стараясь не разрыдаться в голос. Возможно ему стоит понемногу снимать суммы со своего счета, накопить и сбежать с Лино туда, где их никто не найдет? Но как угадать, где безопасно? И что тогда будет с его родными? Что будет с другими деревенскими ребятами из компании, когда они с Лино исчезнут? Что будет? Страшные вопросы меркли перед Лино, в которого Хенджин влюбился бесповоротно. Они нужны друг другу. Они хотят быть рядом. Но у них было только это лето. Так будет же это лето самым счастливым.

***

В конце они обязательно будут страдать. Но сейчас – оба искренними в своих чувствах.

***

Стоило Хенджину позволить себе делать, что он хочет, он окончательно понял, что к Рою у него не осталось никаких чувств. Он отписывался ему каждый день короткими сообщениями, ссылаясь на плохую связь, но и тот в ответ не настаивал, видимо, и у самого были дела поинтересней. Хенджин дописал первую картину – с полем и работающими в нем ребятами. Те пораженно смотрели на свои силуэты, боясь касаться поверхности, чтобы не повредить мазки кисти, даже не смотря на то, что те уже высохли. Искусство – неприкосновенно. За Хенджином закрепили прозвище «Ван Гог» и заставили пообещать, что он никогда не перестанет творить. Тот и не собирался бросать. Но вот заказ на новые холсты оформить было нужно. Обогнув идею со своим городским «парнем», он выловил одного из работников, что вывозил собранный урожай на грузовике, и попросил вывезти его в город побольше, обещая приплатить. Тот оказался не против, а Хенджин с художественными припасами, да еще и отвезенный обратно этим добряком, не поленившимся ему помочь. Затем Хенджин решил передарить так и не распечатанный магнитофон музыкальным ребятам. У тех чуть инфаркт не случился – они прекрасно знали цену оборудованию и отказывались брать, пока Хенджин не поставил перед фактом, что если не возьмут, так и выбросит его в упаковке. Хенджин начал новую картину в том же поле, но в другом ракурсе, более близком, чтобы можно было рисовать лица. Дорогих людей, в которых он души не чаял. Лино в очередной раз во время его работы под солнцем всплеснул руками и укрыл от солнца своей шляпой. С удивлением обнаружил в картине свои черты – как будто преувеличенно-прекрасные. Таким Хенджин его видел. Даже неловко. Хенджин больше и не пытался его избегать. Преувеличенно задерживающиеся прикосновения к руке, когда Лино передавал ему воду. Взгляды глаза в глаза. И они оба погибают, сгорая в любви. Но она, в отличии от предыдущей любви, сжигая, возрождала из пепла. У них было их секретное место с фиолетовыми цветами, где они обсуждали книги. Где преступили к чтению «Виноваты звезды» вслух, меняясь каждые десять страниц. «Я люблю тебя. Знаю, любовь — это лишь крик в пустоту, и забвение неизбежно. Что мы все обречены, и что однажды все наши труды обратятся в прах. Знаю, что Солнце поглотит нашу Землю. Но я влюблён в тебя» – этот фрагмент попался Хенджину. Прочитав его, он остановился и закусил губу. Пусть знал, что счастье не продлится долго, он смог подавить свой страх, чтобы быть счастливым этим летом. И эта фраза звучала для него словно признание в чувствах Лино. Лино понял, почему он остановился. Потянул Хенджина за руку, заставив лечь рядом с собой – в траву и полевые цветы. – В ночь перед тем как ты приехал, я наблюдал за небом посреди ночи. И заметил падающую звезду. Я загадал желание о том, чтобы обрести близкого человека. И звезды подарили мне тебя. Я благодарен им. И тебе, за то что появился в моей жизни. Хенджин прильнул в Лино. Рядом с ним – нежно. Трепетно и спокойно, несмотря на тысячи сомнений. У них было только это лето. Но это лето стало для них жизнью.

***

В городах про Ивана Купала слушают только репортажи по телевизору. В деревнях же праздновать его – обычное дело. Для Хенджина это было совершенно новым опытом, но от начала и до конца праздника он чувствовал, что находится там, где всегда хотел оказаться. Они с Лино сплели пышные венки и, надев их на голову, кружились в танцах под аккомпанемент гитары и народных песен. Сцепив руки, прыгали через костер, ни разу не расцепив их и не запутав в волосах ни одной огненной искры. С разбегу нырнули в реку и долго плескались и брызгались, смеясь, словно сумасшедшие или дети. Когда они наконец вышли на берег, и Лино приобнял Хенджина, согревая от ночной прохлады, Хенджин преодолел последние разделяющие их крохи расстояния и они провалились в долгий страстный поцелуй. Утихли звуки праздника – только стук их сердец разгонял тишину.

***

Поцелуи опаляли кожу. Нежные, страстные. Хенджин желал растаять от тепла Лино, быть выпитым им до дна, чтобы они могли всегда быть вместе. Любил, любил бесконечно. И знал, что Лино любил в ответ так же, если не сильнее. Каждый его крик, когда толкался слишком глубоко. Каждый поцелуй с прикусом на своих губах, делающий их красными и распухшими. Любил. Его всего, со всеми внутренними шрамами. Хенджин так и не рассказал Лино всего ради его безопасности. Но, лежа в его объятиях, он чувствовал себя под самой сильной защитой. Знал, что, осмелься он поделиться, Лино бы от него не отказался. Мягкий поцелуй касается лба спящего Лино. Тот, сквозь сон, льнет к нему ближе, сильнее прижимая к своему сердцу.

***

У них было только это лето. И это лето было лучшим в их жизни.