Hotshot

— Ты отлично готовишь, — замечает Кейтлин, отправляя в рот очередную порцию идеально намотанных на вилку спагетти и довольно мыча. Вай широко улыбается, радуясь, что еда пришлась ей по вкусу. Вай всегда нравилось готовить для других — честно говоря, это одно из её любимых занятий. — Рада, что угодила твоим стандартам, — отвечает Вай, взмахнув вилкой и отвесив шутливый полупоклон. Она сидит по-турецки на диване напротив Кейтлин, облаченной в одну из старых толстовок Вай и пару её боксеров; нога со шрамом на нижней части бедра вытянута вдоль дивана и обернута грелкой. Когда Вай отмахнулась от её предложения помочь с ужином, Кейтлин сходила в душ, а затем приняла предложенную Вай удобную одежду и грелку. Точнее, две — вторую она обернула вокруг огнестрельной раны на плече. Из-за того, что Кейтлин не могла нормально двигать рукой во время еды, Вай сделала открытие: оказалось, что Кейтлин — амбидекстр. Сперва она рассеянно взяла вилку той рукой, которой, как полагала Вай, обычно ела, на секунду нахмурилась, глядя на неё, а затем просто переложила прибор в другую. Вай рада, что Кейтлин согласилась взять грелки и переодеться во что-то, кроме джинсов и рубашки, а также что она всё-таки попросила обезболивающее. Теперь она морщилась куда меньше, её лоб наконец-то расслабился, и мелкие морщинки между бровями исчезли. Кейтлин вздыхает, немного поёрзав на диване и разминая лодыжку, на которую надет один из носков Вай. — Получше? — спрашивает Вай, удерживая зрительный контакт, когда Кейтлин смотрит на неё с подозрительным выражением лица. Вай не может точно сказать, в чём тут дело, но ей любопытно. Такое уже случалось пару раз, когда Вай подмечала какие-то мелочи или вспоминала вскользь упомянутые Кейтлин детали, и теперь она задаётся вопросом: а привыкла ли Кейтлин вообще к такому вниманию? То, что Кейтлин отвечает после долгой паузы, наводит её на мысль, что, скорее всего, нет. — Да, спасибо, — говорит Кейтлин, слегка кивнув, прежде чем съесть ещё кусочек. Вай качает головой, с улыбкой отправляя в рот очередную порцию. Между ними нет явного напряжения, но ужинать с женщиной, с которой ты сначала вела себя как мудак, а потом занялась потрясающим сексом — всё-таки немного неловко. Это, в сочетании с тем, что Кейтлин явно не хотела оставаться, заставляет Вай чувствовать себя довольно паршиво: та застряла здесь на этом слегка неловком ужине вместо того, чтобы поехать домой и заняться своими делами после того, как показала себя охуенно крутой засранкой, а потом часами трахалась. Судя по тому, что Кейтлин подавляет уже третий зевок минут за десять, Вай полагает, что ей, скорее всего, хотелось поехать домой и дрыхнуть, блядь, целые сутки. Снаружи гремит гром, заставляя дрожать окна, и Кейтлин смотрит в сторону двери, застыв с вилкой над тарелкой пасты. Вай вдруг приходит в голову, что, возможно, стоит предложить Кейтлин беруши или что-то в этом роде. — Ты, эм… тебе нужны беруши? У меня есть запасные, — предлагает Вай, и Кейтлин снова смотрит на неё, задумавшись. Вай решает, что она точно не привыкла к такому вниманию. — Почему ты спрашиваешь? Вай едва не улыбается, услышав нотку подозрения в её голосе, но сдерживается. — Гром слишком сильный. Я не знала, вдруг ты… — Вай замолкает, но Кейтлин, кажется, понимает, к чему она клонит; её брови ползут вверх, и она откладывает вилку. Вай не уверена, хороший это знак или очень плохой. — Ты знаешь много ветеранов? — спрашивает Кейтлин, и Вай тоже откладывает вилку, чтобы ответить. Она пожимает плечами. — Если ты спрашиваешь об этом, чтобы понять, с чего я взяла, что тебя может беспокоить гром — я знаю не так уж много ветеранов. Но в Зауне полно людей, переживших дерьмовые времена, и они не особо жалуют громкие звуки. Мы вообще не устраиваем фейерверки по праздникам, потому что слишком многие до сих пор ассоциируют их со стрельбой. Кейтлин откидывается на спинку дивана, не отрывая от неё взгляда, и Вай продолжает: — Вандер, вообще-то, служил в армии, но он был молод и почти никогда об этом не рассказывает. Кейтлин кивает. — Грейсон упоминала, что они познакомились на службе. Логично, что они встретились ещё в молодости. Брови Вай взлетают вверх. — Чего? Кейтлин пожимает плечами, снова берясь за вилку. — Я не знаю подробностей, но Грейсон говорила, что они были армейскими приятелями. Если Вандер был молод во время службы, то, вероятно, это совпало с одним из поздних конфликтов с Ноксусом. Его, скорее всего, призвали, тогда как Грейсон пошла добровольцем, учитывая политику Пилтовера в то время. Брови Вай всё ещё торчат, блядь, чуть ли не на лбу. — Я не так образована в этих вопросах, как следовало бы, но историю знаю довольно неплохо, — говорит Кейтлин, наматывая на вилку очередную идеальную порцию и отправляя её в рот. На её лице ни капли соуса. Поняв это, Вай хватает салфетку и вытирает лицо — у неё-то соус размазан повсюду. Она не понимает, как вообще можно есть спагетти с мясным соусом и не перепачкаться, но, похоже, Кейтлин мастерски справляется даже с такими вещами. — Я, эм… удивлена, что ты это знаешь, — тихо говорит Вай. Кейтлин жуёт, глотает и отвечает: — Это важно. — Ага, — шепчет Вай, глядя в тарелку. Вай качает головой, отгоняя мысли о том, насколько, блядь, мрачная история, о которой упомянула Кейтлин, делает глубокий вдох и спрашивает: — Значит, гром? Кейтлин закатывает глаза и усмехается. — На самом деле, я нормально отношусь и к грому, и к фейерверкам. Я всю жизнь провела рядом с оружием, поэтому, как ни странно, этот звук меня даже успокаивает. К тому же, я частично глухая, так что шум меня беспокоит не так сильно, как других. — Я не фанат резких громких звуков, но не думаю, что это хоть сколько-то удивительно, — добавляет она, и Вай кивает. Справедливо. — Да, логично, — говорит Вай, а потом не может удержаться и спрашивает, потому что вообще была не в курсе: — Ты глухая? — Частично, — подтверждает Кейтлин, указывая на ухо. — На то ухо, которое ближе к оружию, слышу хуже. Я редко ношу защиту для ушей, так что… — она замолкает и пожимает плечами. — Это часто встречается у снайперов, да и у ветеранов в целом. Грейсон тоже. — Она была снайпером? — спрашивает Вай, удивляясь тому, насколько она удивлена. Если они с Вандером познакомились на службе, а она стала шефом полиции, то вполне логично, что она мастерски обращается с оружием. Кейтлин берет ещё кусочек. — Да, так и есть. Она была моим наставником долгое время. — Круто, — отвечает Вай, снова вытирая рот. Кейтлин согласно кивает и замолкает, а Вай больше не задаёт вопросов. Наверное, та вымотана.

***

Кейтлин немного совестно за то, что остаток ужина они провели в молчании, но у неё просто нет сил сейчас быть хорошей собеседницей. Вай пугающе наблюдательна, а вдобавок невероятно заботлива, и Кейтлин слишком устала, чтобы понять, как к этому относиться. Несколько минут назад Вай встала, чтобы отнести пустые тарелки на кухню, снова отклонив предложение Кейтлин помочь, и теперь Кейтлин осталась одна на удобном диване Вай. Сочетание вкусной еды, грелок, обезболивающего, которое она наконец-то выпила, и уюта чужой одежды наполнило её теплом и тяжестью; сон начал понемногу подкрадываться. Даже находясь в шаге от сна, до неё доходит: она всё ещё на диване Вай, а это совсем не близко к её собственной квартире. — Эй, — раздаётся голос Вай совсем рядом, и Кейтлин сонно мычит, пытаясь открыть глаза и хоть немного прийти в себя. Ей это удаётся. Едва-едва. — Почему бы тебе просто не остаться на ночь? Ты вымотана, а на улице всё ещё льёт, — вполне логично говорит ей Вай. Услышав это, Кейтлин прилагает больше усилий, чтобы проснуться. Она не может здесь остаться. Она не может так стирать границы — ей нужно поехать домой после потрясающего секса и восхитительного ужина, который включал в себя на удивление личный разговор. Она не может остаться на ночь. Сердце начинает биться чаще, тревога борется с усталостью. — Нет, я… мне правда пора домой. Вай садится на крошечный свободный участок дивана рядом с её вытянутым коленом и вздыхает. — Слушай, я, понятное дело, не могу тебя остановить, если ты так уж хочешь уйти, — и я бы тебя подвезла, но у моей машины нет полного привода. Я правда не против, если ты останешься сегодня у меня. Я лягу на диване, если хочешь. Кейтлин моргает, заставляя глаза сфокусироваться, чтобы проанализировать, что Вай на самом деле думает о своём предложении. Её лицо немного напряжено, и пальцы руки, которая сейчас лежит на икре Кейтлин, выбивают лёгкий, размеренный ритм, но она не выглядит нервной или чересчур расстроенной. Она выглядит… Кейтлин снова моргает, понимая по тому, как сведены её брови и широко распахнуты светло-серые глаза, что Вай выглядит обеспокоенной. Этого осознания достаточно, чтобы проснуться ещё немного. Вай продолжает смотреть на неё с этим обеспокоенным выражением, и пока похлопывания по икре снова не начали убаюкивать её, возвращая в усталость, Кейтлин вздыхает, пощипывая переносицу. Опустив руку и встретившись взглядом с Вай, Кейтлин уступает: — Если я остаюсь на ночь, я совершенно точно не стану выгонять тебя из твоей кровати. Я лягу на диване. Вай тихонько фыркает на это. — Человек, обвешанный грелками, не будет спать на ебучем диване. — Ну, — отвечает Кейтлин, глядя на Вай, и с трудом сглатывает от очевидности напрашивающегося решения. Они уже засыпали вместе сегодня, но тогда обе были голыми и измотанными невероятно жарким сексом. Кейтлин могла найти оправдание сну после секса — в который она, к своему стыду, проваливалась уже дважды, — но уязвимость платонического сна в одной постели была совершенно другим делом. И уязвимость от платонического сна в одной кровати — когда она запросто может проснуться ночью в холодном поту и, спотыкаясь, побрести в ванную, чтобы её там вырвало, — это не то, что Кейтлин когда-либо позволяла себе хоть с кем-то. Не говоря уже о женщине, которая лишь недавно решила, что её присутствие вообще можно терпеть. Брови Вай сходятся на переносице ещё сильнее, и Кейтлин зажмуривается, с шумом выдыхая и собираясь с духом, чтобы сказать то, что необходимо, раз уж они и вправду собираются провести эту ночь вместе. Она смотрит Вай прямо в глаза и признаётся: — Мне могут сниться кошмары. Лицо Вай выражает такое сочувствие, что Кейтлин хочется провалиться сквозь диван прямо под пол. Она закрывает глаза и откидывает голову, прижимаясь затылком к потёртой ткани обивки. — Эй, — снова зовёт Вай, и это тихое слово сопровождается ободряющим пожатием её икры. — Тебе не о чем переживать. Я, эм… тоже не особо дружу со сном. Кейтлин открывает глаза и снова садится почти ровно, с любопытством глядя на Вай. Желваки на скулах Вай напрягаются на секунду, а затем она со вздохом делает ответное признание: — У меня довольно жёсткая бессонница, а кошмары снятся с тех пор, как погибли мои родители. Я знаю, это не одно и то же, и тебе не обязательно ни хрена об этом говорить, но… я понимаю. И если ты боишься меня разбудить — я, скорее всего, всё равно не буду спать, так что с этим проблем не будет. Сердце Кейтлин сжимается от той малости, которой Вай решила с ней поделиться. — Мне жаль, — говорит она. — Твоих родителей, я имею в виду. Ну и из-за бессонницы тоже. Когда я вернулась, у меня была жуткая бессонница, да и сейчас я сплю не слишком хорошо. Вай тихо бормочет: «Спасибо», и они надолго погружаются в молчание. Кейтлин снова откидывает голову на спинку дивана, и её моргания становятся всё медленнее и медленнее. — Я тут приберусь, а ты можешь идти в спальню, если хочешь. Я обычно сплю справа, но я не особо привередливая, — сообщает Вай, мягко похлопывая её по икре. Кейтлин мычит в знак согласия. Усталость снова начинает брать своё теперь, когда большая часть её тревоги улеглась настолько, насколько это вообще было возможно. Она встанет через минуту.

***

Кейтлин чувствует лишь тепло и тяжесть, как вдруг становится невесомой. Под коленями и спиной ощущается надежная твердая сила, к которой она бессознательно прижимается; руки цепляются за мягкую ткань. Ей так не хочется её отпускать, когда чувство невесомости исчезает — её опускают вниз, и спина касается чего-то мягкого и прохладного. Она издает протестующий звук, когда её пальцы осторожно отцепляют от ткани. По коже скользит воздух, а затем её укрывает мягкая, прохладная тяжесть, которая быстро начинает согреваться. Она вздыхает и глубже зарывается в пушистую поверхность под собой, чувствуя уют и умиротворение.

***

Вай осторожно забирается в кровать, стараясь изо всех сил не разбудить Кейтлин. После того, что та рассказала о своих кошмарах, Вай действительно не хочется её будить. Она уже успела умыться, переодеться ко сну и всё такое, так что ей не остаётся ничего другого, кроме как попытаться устроиться поудобнее, стараясь лишний раз не тревожить Кейтлин. Детектив вырубилась на диване почти сразу же после того, как согласилась остаться на ночь, и даже не проснулась, когда Вай перенесла её в кровать. Теперь она свернулась калачиком на боку и тихонько дышит, подтянув руки к подбородку. Вай улыбается при виде этой картины и умудряется натянуть на себя одеяло ровно настолько, чтобы согреться. Она закрывает глаза и вертит головой по подушке, пытаясь найти удобную позу. Она слышит шум дождя, с силой барабанящего в окно, всё такое же тихое и ровное дыхание Кейтлин, а затем — шуршание простыней. Секундой позже руки и колени Кейтлин утыкаются в неё, и Вай распахивает глаза в темноте, чувствуя, как мелкими, неосознанными движениями тёплый спящий детектив начинает буквально обвиваться вокруг неё. Когда Кейтлин утыкается головой ей в плечо, Вай сдвигает руку и немного меняет позу, чтобы обнять её за талию. Она ласково поглаживает большим пальцем изгиб спины, пока голова Кейтлин устраивается на её груди. Поёрзав, чтобы снова устроиться поудобнее — на этот раз с человеком, наполовину лежащим прямо на ней, — Вай закрывает глаза, вслушиваясь в шум дождя.