Hotshot

— Ох, бл… я… Твою ж мать, Кексик… — тяжело дыша, хрипит Вай, валяясь на полу в зазоре между диваном и журнальным столиком. Одна её нога всё ещё закинута на диван рядом с локтем Кейтлин. Кейтлин со смехом смотрит на неё сверху вниз и щиплет за внутреннюю сторону колена. Вай кряхтит, дергаясь от щекотки. Она чувствует, как её смазка стекает по ложбинке между ягодиц и, вероятно, капает прямо на пол, а это значит, что ей придется, блядь, мыть его, но сейчас ей абсолютно насрать. Кейтлин вылизала её так охуенно хорошо, что она даже не уверена, смогла бы она вспомнить хоть какую-то личную информацию, если бы от этого зависела её жизнь. Вай задумывается на секунду, и… не-а. Не может вспомнить ни свой адрес, ни номер страховки, ни группу крови. Проклятье. Пока она пялится в потолок и дышит так, словно только что пробежала марафон, ей в голову приходит мысль: — Если будет ещё хоть немного лучше, я не думаю, что выживу, Кексик, — тяжело дыша, произносит Вай, глядя на Кейтлин и ухмыляясь. Кейтлин свешивается с края дивана, приподняв бровь, а затем пожимает плечами. — Не худший способ уйти. Вай смеется, тут же постанывая, когда спазмы отдаются в ноющих мышцах пресса. — Ха! В этом ты права… Она не могла, блядь, никуда положить руки из-за этой дурацкой мази для мышц, так что ей приходилось использовать только ноги, чтобы удерживать себя над лицом Кейтлин, пока та стонала так, будто вылизывая её, кончит сама. И, как оказалось, Вай может приседать с весом в триста шестьдесят пять фунтов, а её выносливость лучше, чем у большинства парней в бригаде, но у неё совершенно нет сил в ногах, чтобы удержаться в вертикальном положении после того, как Кейтлин довела её до оргазма. Она просто… слишком хороша в этом. И поэтому, чтобы не раздавить великолепное лицо Кейтлин, Вай просто свалилась вниз, как только поняла, что её ноги вот-вот подкосятся, и рухнула на пол чертовой кучей гудящих конечностей. Вай снова стонет и уже собирается закрыть лицо руками, когда Кейтлин вскрикивает, а затем её рука обхватывает запястье Вай. — Чт… — Может, не будем лезть в глаза, когда у нас все руки в согревающей мази? — говорит ей Кейтлин, посмеиваясь над тем, насколько сильно расплавился, блядь, мозг Вай после этого оргазма, и Вай замирает, глядя на свои руки. Она так быстро забыла про мазь — ту самую вещь, из-за которой они вообще оказались в такой ситуации: Кейтлин, раскинувшаяся на диване с улыбкой, без той морщинки между бровями, и Вай, валяющаяся с голой задницей на полу в своей гостиной. Вай роняет руки обратно вдоль тела и закрывает глаза. — Ладно, быстрый сон, а потом мне нужно вымыть руки. Кейтлин смеется и снова щиплет её за внутреннюю сторону колена, и Вай кряхтит, открывая глаза и хмуро глядя на неё. — Ты не можешь спать без штанов, застряв в этом маленьком каньоне между диваном и журнальным столиком. Вай награждает её таким взглядом, который говорит, что да, блядь, ещё как может, и Кейтлин закатывает глаза. Она мягко спихивает ногу Вай с дивана, затем со стоном садится, опускает свои ноги и маневрирует так, чтобы, встав, оказаться ступнями между раскинутых коленей Вай. Выпрямившись во весь рост, она вытягивает руки, протягивая ей ладони и делая легкое хватательное движение. — Давай. Думаю, нам нужен ещё один душ. Вай стонет, но чувствует, как сама расплывается в улыбке. Открыв глаза, она видит, как Кейтлин снова закатывает глаза, но её руки по-прежнему протянуты к ней, поэтому Вай тянется вверх и берет их, позволяя Кейтлин поднять её на ноги.

***

Только что приняв душ и чувствуя себя лучше, чем за последние несколько дней — благодаря массажу, фееричному оргазму и, собственно, душу, — Кейтлин смотрит на Вай поверх своей пиалы с мороженым, буквально утопающим в горячей шоколадной помадке. Она поджимает губы, гадая, как бы поднять эту очевидную — и необходимую — тему. Вай выжидающе смотрит на неё поверх своей собственной пиалы, и Кейтлин чувствует, как её губы дёргаются в улыбке, когда она замечает у Вай на щеке полосу от мороженого вперемешку с разноцветной кондитерской посыпкой. Каким-то образом она умудрилась измазать даже лоб. Её мысли возвращаются к покрытой глазурью Вай, которая не дала ей поскользнуться и полететь вверх тормашками в коридоре пожарной части, прежде чем принести извинения, которые перевели их отношения в стадию хрупкого перемирия. Это было всего около недели назад. Она поражается тому, что сидит сейчас здесь с той самой женщиной, которая ещё неделю назад называла её «Пилтоверской принцессой», ест мороженое на её диване и находит её неспособность есть аккуратно очаровательно отвратительной. Нет абсолютно никаких причин для того, чтобы она чувствовала себя здесь настолько комфортно. — Что? У меня что-то на лице? — спрашивает Вай, дотрагиваясь до лица, чтобы вытереться, но в итоге лишь размазывает горячую помадку по подбородку. Кейтлин закатывает глаза, протягивая Вай своё бумажное полотенце. — Всё так плохо, да? — Просто, — отвечает Кейтлин, обводя её лицо широким круговым жестом, — просто сотри всё это. Вай смеётся, подчиняясь, и когда её лицо скрывается за белой бумагой, Кейтлин наконец набирается смелости сказать то, что должна. — Дождь всё ещё идёт. Вай заканчивает вытирать лицо, стирая большую часть сладкой липкой массы, и хмуро смотрит на грязное бумажное полотенце, а затем пожимает плечами, комкает его и бросает в сторону журнального столика. — Да… ну и буря. Кейтлин кивает, сосредотачиваясь на том, чтобы сохранить лицо абсолютно бесстрастным. Она не хочет повлиять на ответ Вай на свой невысказанный вопрос. — Полагаю, тебе, эм… полагаю, тебе придётся снова остаться на ночь, — говорит Вай, и Кейтлин бы поверила, что эти слова сказаны совершенно небрежно, если бы не нервно дрогнувший кадык пожарной. Губы Кейтлин снова дрогнули — эта женщина до пугающего, до очаровательного милая, — и она вонзает ложку в мороженое, не торопясь зачерпывать следующую порцию. Хотя теперь она сосредоточена на десерте, а не на Вай, она чувствует, что Вай смотрит на неё. — Полагаю, что да, — соглашается Кейтлин, отправляя ложку с мороженым в рот, и наконец поднимает глаза на Вай как раз вовремя, чтобы поймать её совершенно ослепительную улыбку, ставшую ответом на её согласие остаться. Кейтлин приходится напомнить себе проглотить мороженое: её внезапно накрывает осознанием того, что она так упорно откладывала в долгий ящик. Ей нравится Вай. Съедая ещё одну ложку мороженого, Кейтлин старается не подавать виду, что прямо сейчас на этом самом диване она переживает локальный кризис из-за того, что ей по-настоящему, на самом деле, искренне нравится женщина, с которой у неё должны быть профессиональные и… и сугубо деловые отношения. А вовсе не личные. Вай встаёт, пока Кейтлин пытается сделать вид, что у неё вот-вот не начнётся гипервентиляция, и, проходя мимо на кухню, спрашивает: — Эй, я за добавкой. Тебе нужно что-нибудь? У меня полно мороженого, а ещё есть обезболивающие, если тебе нужно что-то такое. В груди Кейтлин ощутимо теплеет от заботы, прозвучавшей в этом вопросе, несмотря на то, что она ест ледяное лакомство. Чёрт.

***

Вай отмывает их недавние пиалы из-под мороженого и тарелки после ужина. Она запекла замороженные наггетсы-динозаврики и картошку фри, так как еда у неё практически закончилась, а Кейтлин приготовила салат из огурцов с уксусной заправкой, нарезав огурцы такими причудливыми, изгибающимися змейками, что Вай решила обязательно попросить у неё мастер-класс. И когда Кейтлин ставит кружку чая на столешницу рядом с ней и, по пути к дивану, чтобы включить следующий фильм их марафона, касается её поясницы сквозь футболку длинными прохладными пальцами, Вай понимает, что это кажется… правильным. Правильным, что Кейтлин находится здесь, в её маленькой квартирке. Она переживала, что Кейтлин будет оценивать её квартиру — оценивать её саму, — но этого не случилось. И Вай не может не заметить, что здесь Кейтлин выглядит более расслабленной, чем в своей собственной квартире. Вероятно, это отчасти связано с тем, что тогда они в основном просто трахались и ни о чем не разговаривали, но тем не менее. Вай заканчивает с посудой и вытирает руки, берет свой чай и делает глоток — чертовски вкусно, — после чего направляется к дивану, садится и ждет, пока Кейтлин закинет ноги ей на колени для просмотра следующего фильма.

***

Кейтлин стонет, а Вай тихо смеется, пытаясь смотреть одновременно и фильм, и на нее. Она бормочет что-то себе под нос, чего Вай не может разобрать, и Вай ухмыляется, видя выражение ее лица и ладонь, прижатую ко лбу. — Что? — В обойме этого пистолета всего шесть патронов. А он, по моим подсчетам, выстрелил уже двадцать три раза. Вай смеется, когда из телевизора доносится очередная очередь выстрелов, а Кейтлин театрально жестикулирует в сторону экрана; ее лицо становится все более оживленным с каждым новым выстрелом. — Двадцать шесть! Эти люди что, не знают об обоймах? Им что, не нужно перезаряжаться? На экране камера берет очень крупный план: один из плохих парней достает пистолет и в замедленной съемке направляет его на героя. Саундтрек напряженный и громко грохочет из очень экспериментальной системы колонок Вай — спасибо «модификациям» Паудер и Экко. Слышатся крики на незнакомом языке. Вай на сто процентов уверена, что это должен быть тот самый грандиозный, эмоционально сильный, кульминационный момент фильма, и она ни капли не злится, когда Кейтлин полностью его портит: она машет рукой на экран, ногой опрокидывая — почти пустую — миску с попкорном, резко садится и очень громко заявляет: — Он же, блядь, на предохранителе, имбецил! — почти заглушая звук очередных выстрелов из пистолета, который, судя по всему, вообще не должен был стрелять. Кейтлин вздыхает и качает головой, потирая переносицу, пока герой делает еще четыре выстрела из пистолета, который он так и не перезарядил, а плохой парень и его бесполезная пушка гибнут в огненном взрыве. Музыка нарастает, показывая прекрасное и художественно испачканное лицо героя, и Вай не может удержаться от смеха из-за того, что Кейтлин всё еще не обращает на фильм никакого внимания. — Ты там как, в порядке? Кейтлин закатывает глаза, снова вздыхая. — Клянусь, люди, которые снимают эти фильмы, никогда в жизни не видели оружия. Вай пожимает плечами. — Ну, не всем же быть супер-сверхсекретными агентами. Кейтлин хмыкает, наклоняясь, чтобы начать собирать рассыпанный попкорн. — Быть частью элитного снайперского подразделения Ионии — это не совсем то же самое, что быть супер-сверхсекретным агентом, и они могли бы нанять какого-нибудь консультанта. Вай замирает, стараясь не подавать виду, что она, блядь, в шоке от того, что Кейтлин вообще хоть что-то рассказала. Она же говорила, что это засекречено. Кейтлин еще секунду смотрит на экран, пока герой бросает патроны на дымящийся труп плохого парня, и снова презрительно фыркает. — Им действительно следовало нанять консультанта. Эти патроны даже не подошли бы к этому пистолету. — Так значит… элитное снайперское подразделение Ионии, да? Кейтлин склоняет голову, по-прежнему сосредоточенная на попкорне. — Если у тебя есть доступ в интернет и хотя бы пара извилин — а у тебя есть и то, и другое, — ты могла бы легко найти значение эмблемы и номера у меня на рёбрах. Вай закатывает глаза, наклоняясь, чтобы помочь ей собрать попкорн. Ей и в голову не приходило гуглить это — или саму Кейтлин, — и, вероятно, она этого и не сделает. Вай хочет знать только то, что Кейтлин сама захочет ей рассказать, а не то, что написано в какой-нибудь — наверняка беспардонной и дерьмовой — газетной статье. В фильме сцена сменяется закатом: герой идет к кабриолету, пока они снова устраиваются на диване. — Тебе нормально на диване? Кейтлин не сводит глаз с экрана, но вскидывает бровь. — По сравнению с чем? — Эм… с… кроватью? Подумала, что, возможно, лежать на ровном будет удобнее. На этот раз Кейтлин поворачивается к ней, и из-за ухмылки на ее лице Вай радуется, что допила свой чай еще какое-то время назад, и пустая кружка в безопасности стоит на журнальном столике, так что она не сможет расплескать чай повсюду. — Мисс Вандерсон, это что, подкат? Вы пытаетесь затащить меня в постель? Вай подмигивает, отшучиваясь, хотя игривость детектива Кейтлин Кирамман ее реально чертовски заводит. — Просто хочу быть хорошей хозяйкой. Не могу же я позволить гостье испытывать дискомфорт. Кейтлин смеется, и Вай старается не замечать, что романтическая музыка по телевизору, под которую герой и его возлюбленная страстно целуются у кабриолета, как-то уж слишком подходит к моменту.

***

Задыхаясь и выгибаясь, невольно помогая Вай задрать одолженную футболку выше груди, она думает о том, что лежать на самом деле куда удобнее, хотя мысли об оптимизации выбора мебели сейчас волнуют её меньше всего на свете. Вай одобрительно стонет, обхватывая обе её груди и беспорядочно покрывая их поцелуями. — Боже, у тебя потрясающие сиськи. Кейтлин сглатывает, слегка подаваясь бедрами навстречу. — Знаешь, обычно мне не нравится этот… этот, — она пренебрежительно машет рукой, не в силах подобрать нужную формулировку, когда Вай находит её сосок, — лексикон факбоев, но когда это ты… — Кейтлин замолкает, оставив попытки закончить мысль. Это не так уж и важно, когда Вай столь эффектно демонстрирует чувства, которыми только что поделилась таким тоном. — Боже, когда ты так говоришь, я просто… — Да? — спрашивает Вай с озорством в голосе. Кейтлин опускает взгляд и вскидывает бровь, глядя на лукаво усмехающуюся Вай. — Дело только в словах, или это… эм… сработает, если я скажу… что угодно? Кейтлин приподнимается на локтях и щурит глаза, предпочитая не отвечать на этот вопрос. Ехидная ухмылка Вай говорит ей, что она вот-вот пожалеет, что вообще открыла рот. Ухмыляясь и сползая ниже по кровати, голосом слишком чувственным для выбранных слов Вай хрипло шепчет в кожу чуть ниже её пупка: — Картофельные оладушки. Помимо своей воли Кейтлин сглатывает. Вай улыбается еще шире, обнажая зубы, и пробует снова, на этот раз ее слова легким дыханием касаются складки бедра. — Бухгалтерский учет. Кейтлин стонет, падая обратно на подушки, словно это может помешать Вай заметить, как до дурости она заводится от одного только её тона. Вай прижимается губами к низу её живота, мягко проскальзывая двумя пальцами внутрь, и Кейтлин чувствует, что та не встречает никакого сопротивления, пока не упирается в неё костяшками. — Долг присяжного. Кейтлин крепко зажмуривается, чувствуя, как сжимается вокруг пальцев внутри себя. Вай даже не двигает ими. Дурацкий голос. Тон Вай звучит пугающе небрежно и… задумчиво, когда она спрашивает: — Насколько ты близка? Кейтлин раздраженно фыркает и приподнимается ровно настолько, чтобы наградить ухмыляющуюся Вай строгим взглядом, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля, который Вай захватила в ту самую секунду, как поняла, насколько эффективна её болтовня. — Я была бы ближе, если бы ты перестала дразни… ах! Глаза Кейтлин снова сами собой зажмуриваются, когда Вай наклоняется и проводит языком по её клитору — судя по всему, покончив с поддразниваниями, несмотря на всё свое удовольствие от идиотской реакции Кейтлин на её тон. Тяжело дыша, уже находясь на самом краю, Кейтлин тянется вниз, чтобы зарыться рукой в волосы Вай, притягивая её ближе. Она подается бедрами, начиная тереться о лицо Вай, и не проходит и минуты, как напряжение обрывается, заставляя её вскрикнуть, выгнуться и сжать намотанные на пальцы волосы, вероятно, слишком сильно. Кейтлин тяжело дышит, приходя в себя, моргает, чтобы прогнать искры перед глазами, и тут же переключает всё внимание на Вай, услышав приглушенный стон между своих бедер. Когда она опускает взгляд и зрение наконец-то фокусируется: голова Вай, которой та едва шевелит, по-прежнему зарыта между её бедер… однако её плечо двигается, и Кейтлин моментально понимает, что Вай просунула свободную руку между своих собственных бедер. Ради эксперимента — чтобы проверить свою гипотезу — Кейтлин сильнее сжимает пальцы в волосах Вай и в награду получает очередной стон и встречный взгляд Вай. Энтузиазм в кивке Вай заставляет Кейтлин потянуть её за волосы, снова плотно прижимая к своей киске, так как мастурбация Вай в процессе вылизывания довольно резко снова взвинтила её саму. И Вай стонет, плотно прижимая язык к клитору Кейтлин, зажмуривает глаза, постанывает и дёргается — кончает — зарывшись лицом между бедер Кейтлин. — Блядь, — выдыхает Кейтлин, чувствуя, как пульсирует клитор, а киска сжимается вокруг пальцев Вай, когда по ней прокатывается очередной оргазм. Она даже не пытается что-либо делать после своего второго оргазма за пару минут, но приподнимает с подушки свою тяжелую голову, когда Вай мягко вытягивает пальцы и оставляет последний поцелуй прямо над её киской. Она встречается с ехидной ухмылкой, а затем Вай снова понижает голос до этого хриплого, чувственного тона и произносит: — Посудомоечная машина. — Ты невыносима, — стонет Кейтлин, падая обратно на подушки; её предательская киска сжимается вокруг пустоты, пока Вай смеется.

***

Вай смотрит в потолок, наблюдая, как дрожащий свет от уличного фонаря отбрасывает светлые и темные тени на облупившуюся краску, пока на улице продолжает лить дождь. Кейтлин лежит рядом, и они вроде как не касаются друг друга, но в то же время и не то чтобы совсем не касаются. Одна нога Кейтлин вытянута, и ее голень прижата к ступне Вай, а костяшки пальцев Вай задевают мягкую кожу на внешней стороне бедра Кейтлин. Прошлой ночью они были без сил после секса. А сегодня... Вай просто еще не настолько устала. И ей любопытно. — Так, эм… пирсинг сосков стал сюрпризом. Когда ты его сделала? Кейтлин издает слегка удивленный звук — вероятно, потому что до этого они какое-то время лежали в тишине. — О, очень давно. Вай хмыкает, обдумывая это — они с Кейтлин не такие уж старые. Она вдруг задается вопросом, не была ли Кейтлин трудным подростком-бунтаркой. — Почему ты решила их проколоть? — Ты знаешь Мел Медарду? — Советницу? — переспрашивает Вай, потому что... да, она знает ебучую советницу, хотя и не лично — Майло по ней сохнет. — Мгм. Украшения на теле и другие физические модификации отмечают важные жизненные этапы в Ноксусе. Пирсинг сосков — это знак совершеннолетия, как для мужчин, так и для женщин. А тем летом, когда я стала совершеннолетней, я гостила у Мел в Ноксусе, так что... она меня отвела. Вай с улыбкой смотрит в потолок, не особо ожидая такого... невинного ответа на вопрос, зачем кому-то прокалывать соски. — Это круто. Быть частью подобной традиции. Голос Кейтлин звучит мягко, когда она соглашается: — Да. — А еще я заметила, что у тебя куча дырок в ушах... — дразня, говорит ей Вай. Кейтлин тихо смеется. — Есть такое. У тебя у самой полно пирсинга и татуировок. Вай фыркает от смеха. Это еще мягко сказано. — Не хочешь поделиться с классом? — подталкивает Кейтлин, и Вай закатывает глаза к потолку, постукивая костяшками пальцев по ноге Кейтлин. Она в шоке осознает, что... да, она хочет поделиться. — Пирсинг в ушах и в носу у меня просто потому, что мне показалось это крутым, и, эм... Кейтлин ждет ее, и Вай хочет сказать ей, что ценит это, что не знает, почему Кейтлин умеет так ее читать, но ей это нравится. Вай делает долгий, глубокий вдох. Была не была. — Я провела несколько лет в Стиллуотере по ложным обвинениям, так что я набила татуировку «VI» на лице, пока сидела там в ожидании, когда разрулится все это дерьмо с законом, потому что ненавидела быть номером, а не человеком. А потом, когда я вышла, я набила эти шестеренки, пар и прочие механические штуки, потому что хотела, чтобы мой дом был отпечатан на мне. Вообще-то, эм... все мои татуировки делал один и тот же мастер. Рука Кейтлин скользит в ее руку, сплетая их пальцы вместе и сжимая. Вай сжимает ее руку в ответ, и потолок становится чуть более размытым, чем раньше, когда Кейтлин шепчет — ее голос мягкий, добрый и понимающий в такой мере, какую Вай пока не до конца может осознать: — Мне так жаль, что это случилось с тобой. Вай кивает, снова сжимая ее руку, потому что даже не знает, как на все это реагировать. Кейтлин тоже ничего не говорит, но без слов начинает приподнимать свою руку, увлекая за собой руку Вай, и пододвигается ближе. Она перекидывает руку Вай через себя, но потом отпускает, и Вай понимает намек. Она перекатывается на бок, чтобы Кейтлин могла пристроиться сзади: изящная рука скользит ей под голову, прежде чем Кейтлин обхватывает ее другой рукой и снова сплетает их пальцы, прижимая соединенные руки к груди Вай. — Нормально? — шепчет она, и Вай тяжело сглатывает, понимая, что не чувствует пола камеры, холода и сырости, и не слышит далеких криков и постоянного плеска волн. Вай полностью здесь — тепло Кейтлин ощущается спиной и повсюду вокруг, и единственный звук — это стук дождя по стеклу и тихое, ровное дыхание Кейтлин. Вай сжимает ее руку. — Да, Кексик.

***

Кейтлин просыпается от невыносимо яркого солнца, бьющего в окно спальни Вай. Она недовольно мычит, пытаясь разлепить глаза, но тут же оставляет эту затею. Ее попытке перевернуться мешает что-то, потянувшее за руку, и Кейтлин решает положиться на другие органы чувств, помимо зрения, чтобы понять, что происходит. Судя по всему, они с Вай уснули, держась за руки, и так и проспали до самого утра. Расслабленная рука Вай переплетена с ее пальцами, слышится ее тихое похрапывание, а в воздухе витает пьянящая смесь какого-то стирального порошка, которым пользуется Вай, ее парфюма или одеколона и едва уловимого запаха мази для мышц. Даже в ее затуманенном сном сознании мысли об этой мази заставляют Кейтлин залиться румянцем. А затем тут же пожалеть, что у нее нет еще немного, потому что дождь и долгая ночь сна в одной позе, по-видимому, окончательно доконали ее ногу. Боль просто адская, но не настолько, чтобы Кейтлин не попыталась изо всех сил ее проигнорировать, когда чувствует, что Вай начинает просыпаться. Мгновение спустя Кейтлин чувствует, как рука Вай сжимает ее пальцы, а затем отпускает; раздается явно осторожное шуршание, и затем Кейтлин чувствует, как теплая ладонь ложится ей на щеку. — По утрам тут немного ярковато, да? — спрашивает Вай, и ее голос звучит хрипло и немного тягуче со сна. Кейтлин медленно открывает глаза, обнаруживая, что Вай очень любезно и весьма эффективно загораживает ей солнце. А затем теплые губы Вай касаются ее губ, и Кейтлин со вздохом отвечает на этот ленивый, чудесный утренний поцелуй. Когда пару мгновений спустя они отстраняются друг от друга, рука Вай возвращается в защитное положение, и Кейтлин улыбается до смешного трогательной заботе в этом жесте. — Доброе утро, — говорит она, не в силах заставить уголки губ опуститься на привычный уровень. Вай ухмыляется ей в ответ, и это, честно говоря, ослепительнее солнечного света. — Утречко, Кексик. Кейтлин открывает рот, чтобы спросить, прихватила ли та вчера вечером с собой в спальню обезболивающие — или мазь для мышц, — поскольку сама она по глупости совершенно об этом забыла. Но ее прерывает звук, похожий на топот целого стада в гостиной Вай, и несколько громких голосов, выкрикивающих разные вопросы. Среди них выделяется один, более высокий: — Вай?! Ты что, блядь, умерла?! Ты пропустила семейный завтрак!