Hotshot

— Ох. Вай кивает, играя желваками; её плечи ползут всё выше к ушам, и Кейтлин не придумывает ничего лучше, кроме как попятиться, распахивая дверь пошире и отступая в сторону, чтобы пропустить Вай. Одарив её быстрой, почти вымученной улыбкой, Вай в два шага переступает порог квартиры. Ещё два шага — и она проходит достаточно далеко внутрь, чтобы Кейтлин смогла закрыть дверь. Щелчок замка звучит очень, очень громко в относительной тишине квартиры Кейтлин. Откашлявшись, Кейтлин сосредоточенно задвигает щеколды, а обернувшись, обнаруживает, что Вай смотрит на неё с напряжённым, нечитаемым выражением лица. — Чай! — объявляет Кейтлин чересчур громко для прихожей, затем сбавляет тон в надежде, что полумрак квартиры скроет румянец, вызванный её собственной оплошностью и слегка встревоженным взглядом Вай. — Хо… — Кейтлин прочищает горло. — Хочешь чаю? Вай медленно кивает, всё так же глядя на неё с уязвимым, осторожным выражением. — Давай. — Ну хорошо, — отвечает Кейтлин. — Эм… приса… присаживайся. Кейтлин моргает, глядя на свой диван, и понимает, что это просто катастрофическая гора пледов, но Вай это, похоже, ничуть не смущает: она подходит к нему, отмахиваясь от извинений Кейтлин за бардак. — Хочешь что-нибудь посмотреть? — спрашивает Вай, пока Кейтлин ковыляет на кухню. Пожав плечами, Кейтлин начинает наполнять чайник, который так и остался стоять на плите после её прошлой чашки, и говорит ей включить всё, что захочется. Ей действительно всё равно. Она просто пытается сообразить, как, чёрт возьми, ей реагировать на то, что Вай внезапно заявилась к ней в квартиру с выражением лица, какого Кейтлин у неё ещё не видела. Вай же собиралась пойти домой. А пришла сюда. Прочистив горло, когда начинает играть — и тут же встаёт на паузу — заглавная тема одного из типичных пилтоверских дешёвых костюмных сериалов, Кейтлин старается не думать о том, что значит появление Вай. У них обеих выдался очень долгий день. Наверное, после всего случившегося Вай просто не хотела оставаться одна. Кейтлин её понимает. Хотя… сама-то она как-то нашла дорогу в собственную квартиру, а не в ту, где живёт её… кто-то там. Коллега? Подруга с привилегиями? А они вообще подруги? Поставив чайник закипать с куда большим грохотом, чем обычно, Кейтлин старается не думать и об этом тоже. Она молча смотрит на чайник, а затем, опираясь на столешницу, шаркает в сторону, чтобы достать чай, кружки, сахар и молоко. Эрл Грей? …нет. Жасминовый? …нет. Мятный? Может быть. Ромашковый? Пожалуй. Оставив попытки выбрать подходящий чай, Кейтлин выдвигает небольшой ящичек с коллекцией травяных чаёв без кофеина, чтобы Вай сама могла выбрать то, что ей захочется, когда чайник закипит. Затем она тянется к шкафчику над своим маленьким чайным уголком в поисках двух самых больших кружек. Заметив на второй полке снизу красную ручку своей кружки с программы уголовного правосудия, Кейтлин победно ухмыляется и тянется в самую глубину шкафчика, забыв, что сейчас вставать на цыпочки — не лучшая идея… Ахнув, Кейтлин немного теряет равновесие и, заваливаясь набок, задевает предплечьем одну из кружек, стоящих на самом краю полки. Не успевает она даже выругаться, как мимо неё проносится рука и ловит кружку до того, как та разлетится вдребезги о столешницу, а вторая рука ложится ей на талию, удерживая от падения. Моргая, пытаясь сориентироваться и понять, что вообще сейчас произошло, Кейтлин издаёт запоздалый сдавленный звук, на который слышит в ответ тихий смешок. Движение рёбер Вай слегка толкает её в спину, потому что та стоит вплотную. Кейтлин с шумом втягивает воздух, едва не дрожа: Вай по-прежнему пахнет невероятно приятно, даже несмотря на то, что от неё в основном несёт больничным мылом и стиральным порошком, ведь на ней до сих пор больничные спортивные штаны. Она медленно поворачивает голову и обнаруживает губы Вай, приподнятые навстречу её губам, и её светлые глаза, смотрящие куда-то на нижнюю часть её лица. Во рту внезапно пересыхает; Кейтлин сглатывает и замечает, как глаза Вай следят за движением её горла. Эта новая, странная уязвимость всё ещё читается на её лице, но теперь в её глазах горит явный жар, как и в той сосредоточенности, которая, как чувствует Кейтлин, исходит от всего её тела. Рука Вай скользит от её талии вверх, и Кейтлин снова сглатывает, когда ладонь достигает середины спины. Она бросает попытки совладать с собой и с дрожью, волнами пробегающей по коже, когда тёплая рука Вай нежно обхватывает её за шею сзади, а большой палец поглаживает шею сбоку. — А знаешь, с короткими волосами ты пиздец какая сногсшибательная, — бросает она так небрежно, словно говорит о погоде. И в этот раз, когда Кейтлин сглатывает, она ясно видит, как зрачки Вай расширяются, а её большой палец замирает. — Спасибо, — выдавливает Кейтлин шёпотом. А затем в этом их маленьком кухонном моменте, застывшем во времени, повисает такая абсолютная тишина и неподвижность, что кажется, будто начинается землетрясение, когда Вай приподнимает подбородок, подаваясь вверх в тот самый миг, когда Кейтлин наклоняется вниз… Пронзительный свист чайника пугает их, заставляя отшатнуться друг от друга, но Вай всё же успевает придержать Кейтлин, чтобы та не упала, а сама Кейтлин цепляется за столешницу, чтобы устоять на ногах, пока Вай — к великому сожалению — отпускает её и отходит ровно настолько, чтобы Кейтлин смогла дотянуться до плиты и выключить конфорку. «Возьми себя в руки», — твёрдо приказывает себе Кейтлин, доставая из ящика у плиты маленькую прихватку и натягивая её на раскалённую ручку чайника.

***

— Ты когда успела поучиться в Университете Северного Таргона? — спрашивает Вай. Она хмурится, глядя на пойманную кружку, которую так и держит в руке, потому что вообще забыла о ней. На самом деле она просто, блядь, слишком гейская для всего этого. Губы Кейтлин растягиваются в усмешку, которую, как видит Вай, она изо всех сил пытается согнать с лица. — Не училась. Поставь на столешницу и прочитай ещё раз. Вай так и делает. — Выглядит так же. Кейтлин фыркает, наливая горячую воду в свою кружку поверх какого-то восхитительно пахнущего чая. — Ручка. — Это просто охуенно, — говорит Вай, наконец-то поняв шутку. Передавая кружку Кейтлин, когда та тянется за ней, чтобы налить чай и себе тоже, Вай смеётся, услышав вопрос: — Полагаю, ты не возражаешь против… — Кружки? Кейтлин кивает с ухмылкой. — Не в первый раз беру такое в рот. Закатив глаза, Кейтлин указывает на выдвинутый ею ящик с чаем. — Ты сама подставилась, — дразнит её Вай. Кейтлин пожимает плечами, хрипло рассмеявшись, и Вай подходит ближе, изучая ассортимент: у Кейтлин больше сортов чая, чем Вай вообще когда-либо знала, а учитывая, что в этом небольшом контейнере есть ещё три ящика, Вай решает, что если она когда-нибудь и думала, что хоть что-то смыслит в чае, то она, блядь, ни хера не смыслит. Сама-то она предпочла бы кофе, но ничего не имеет против чая, и уж точно не будет возникать, когда Кейтлин выглядела так очаровательно неловко, чуть ли не прокричав ей своё предложение. «Значит, ромашка», — думает она, хватая маленький бумажный пакетик. — Молоко или сахар? — спрашивает Кейтлин, и Вай оборачивается. Она… она просто пиздец какая великолепная, даже в этом чёртовом резком свете холодильника, с пакетом молока в руках. Поскольку Вай почти уверена, что сморозит какую-нибудь хуйню, если откроет рот, она просто кивает и протягивает руку за коробкой. Кейтлин отдаёт её, а затем Вай, как робот, добавляет в свой чай молоко и сахар, хотя обычно не кладёт туда ничего, кроме мёда. Она собиралась пойти домой, но, блядь, оказалась здесь и теперь размешивает чай на полупустой кухне Кейтлин, как будто это в порядке вещей. Вай чувствует, что ей нужно бежать, кричать или… что-то ещё. Она не знает, как справиться с этой бурей внутри после сегодняшнего дня, и уж точно не знает, что делать с тем фактом, что все эти чувства как бы… испарились в ту секунду, когда она увидела Кейтлин в дверях её квартиры — в спортивных штанах, пушистых носках и с волосами, обрезанными по плечи, потому что они, блядь, обгорели в огне, в который Кейтлин бросилась, чтобы вытащить Экко. Вместо того чтобы бежать или кричать, Вай просто заканчивает колдовать над своим чаем, а затем, когда Кейтлин доделывает свой, стягивает его со столешницы — потому что будь она проклята, если заставит Кейтлин, блядь, ковылять к дивану с кружкой горячего напитка в руках. Вздохнув и снова закатив глаза, Кейтлин направляется к дивану, двигаясь медленно и немного неуверенно, но Вай с огромным облегчением отмечает, что всё не так уж пугающе плохо. Несколько лет назад Вай получила травму головы, из-за которой у неё началось такое сильное головокружение, что она четыре дня проспала на боку в ванне, потому что не могла даже нормально сесть и прицелиться в унитаз, когда её рвало. Кейтлин, по крайней мере, не выглядит так, будто её тошнит, что уже хороший знак, и она не похожа на новорождённого жирафа… она выглядит так, будто ей просто пиздец как больно стоять на ногах. Почти как по команде Кейтлин тихо шипит, устраиваясь на диване. — Пора принимать новую дозу? — спрашивает Вай, протягивая ей чай и садясь на другой край дивана. Между ними всё равно остаётся не так уж много места, потому что диван у Кейтлин довольно маленький, но Вай надеется, что этого хватит, чтобы сохранить ясность мыслей. Кейтлин пожимает плечами. — Я вообще-то… ничего не принимала. Чего? — Чего? Кейтлин снова пожимает плечами, делая крошечный глоток чая. — Я попробовала выпить одно из своих обезболивающих, но от них головокружение только усиливается. — О. — Всё нормально, боль сейчас вполне терпимая. Я уже какое-то время дома, на ногах не стою, и я выпила кое-что из безрецептурного. Вай пялится на неё, пытаясь понять, врёт она или нет — она полагает, что с таким покерфейсом Кейтлин, наверное, чертовски хорошо умеет врать, — но не видит никаких признаков того, что детективу больнее, чем она показывает. Её руки не сжимают кружку в напряжении, вокруг рта и глаз нет морщинок от боли, и двигается она довольно свободно — не зажато и скованно, как было пару раз за эти выходные. Кейтлин наблюдает за тем, как Вай наблюдает за ней, и, поскольку Вай кажется, что было бы пиздец как странно, типа… сказать Кейтлин, что она пыталась понять, не врёт ли та, Вай просто делает глоток чая. А чай весьма неплох. — Обычно я предпочитаю кофе, но это и правда вкусно, — замечает Вай, снова посмеиваясь над надписью на своей кружке. Возможно, ей стоит раздобыть себе такую же. Кейтлин мычит в знак согласия, отпивая свой чай — она выбрала какой-то другой травяной сбор и заварила его так, будто делает это постоянно. Даже действуя практически одной рукой, она выглядела так, словно у неё всё отработано до автоматизма. — Я люблю и то, и другое, но, признаться, чай я пью реже, чем кофе… и притом намного, — смущённо признаётся она. Вай смеётся, поднимая кружку в салюте, на который Кейтлин отвечает тем же. На любой работе в экстренных службах кофеиновую зависимость тебе выдают вместе с удостоверением. Между ними повисает тишина, и Вай понимает, что просто сидит и пялится, и это ощущается как грань чего-то… — Так, — говорит Вай, разрывая зрительный контакт и откашливаясь. — Что, эм… что думаешь об этом сезоне? Ловко. Пиздец как ловко. Кейтлин ничего не говорит об очевидной смене темы, но ей требуется секунда, чтобы ответить, и когда она это делает, Вай старается не замечать, что её голос звучит немного дрожаще, вдобавок к хрипоте от наглотавшегося дыма. — Я, эм… Честно говоря, у меня не было особо времени смотреть сезон. Джейс — фанат этого сериала, и в вечер премьеры он закатил вечеринку. С полным банкетным обслуживанием. Там были ледяные лебеди. — Ледяные лебеди? — Да. — В смысле… — Статуи лебедей, вырезанные изо льда. Вай фыркает. — Какого хуя? Кейтлин смеётся, и Вай с трудом сглатывает, когда плечо Кейтлин задевает её плечо, и по руке пробегают мурашки. — Да, у меня была похожая реакция, когда я туда вошла. Вай разминает пальцы, сжимая их в кулак на бедре, и делает ещё один — ни хуя, блядь, не успокаивающий — глоток чая. — Ага, это, эм… да уж. Кейтлин ёрзает рядом с ней, и Вай так пристально пялится на экран, что даже немного удивляется, как тот ещё не треснул от того, с какой силой она старается не обращать внимания на то, как вкусно пахнет Кейтлин, как близко она сидит и каким пиздецки страшным было это утро, когда та бросилась в это здание, и Вай просто, блядь, знала, что должна пойти за ней… — Вай? — голос Кейтлин тихий, слабый и пиздец какой уязвимый. И Вай реально следовало бы встать с дивана и проветрить голову или… типа того, но вместо этого она поворачивается к Кейтлин, и на этом крошечном блядском диванчике они оказываются ещё ближе друг к другу, чем Вай казалось, а Кейтлин такая красивая… И поэтому Вай ставит свою кружку на журнальный столик, а затем тянется к кружке Кейтлин и мягко забирает её, тоже ставя на столик. И теперь между ними ничего нет, и ей кажется охуенно правильным взять лицо Кейтлин в ладони и поцеловать её, зная, что она чувствует, что всё это значит, и забивая на всё огромный хуй.

***

Кейтлин ахает, выгибаясь, когда Вай нежно посасывает кожу на её шее сбоку, а затем ахает снова: её отчаянное ёрзанье в попытке прижаться ближе едва не заставляет её соскользнуть прямо с дивана. Она бы точно упала, если бы не ощутимый вес Вай сверху. Пожарная очень учтиво удерживает своё тело, чтобы ни в коем случае не наваливаться на Кейтлин, что та находит милым, но в данный момент — раздражающим, потому что всё, чего ей хочется, это по-настоящему почувствовать Вай всем телом. Её пальцы путаются в розовых волосах Вай, и она чувствует себя немного жалкой, недовольно поскуливая, когда Вай не поддаётся на её настойчивое потягивание за волосы. Вместо этого она опускается губами ниже, покрывая поцелуями её грудину прямо через поношенную толстовку. Губы Вай захватывают её сосок сквозь ткань, и Кейтлин стонет, упираясь ногами в диван в попытке создать хоть какое-то трение там, где его официально абсолютно нет. К сожалению, в восхитительно туманящем разум дурмане возбуждения она забыла, что её старые травмы сильно обострились. И как раз в тот момент, когда её живот прижимается к животу Вай там, где у них обеих задралась одежда, она вскрикивает по куда менее приятным причинам, и её нога подкашивается. Вай ловит её, не дав болезненно плюхнуться на диван, просто ухватив за задницу, и если бы не ослепительная вспышка боли, пронзившая тело, Кейтлин, возможно, сочла бы это забавным. Она медленно восстанавливает дыхание, и когда к ней возвращается ясность, Вай удерживает весь свой вес на одной руке, совершенно на неё не опираясь, а второй рукой успокаивающе поглаживает её по боку вверх и вниз. На самом деле это даже приятно, учитывая, что обычно, когда происходит подобное, она остаётся совсем одна, и компанию ей составляет лишь электрическая грелка. По мере того как боль утихает до терпимой, прикосновения Вай к чувствительной коже на её талии начинают возрождать возбуждение, которое не успело окончательно рассеяться даже от резкого приступа боли, теперь, к счастью, притупившегося до ноющей ломоты. — Ты в порядке? — спрашивает Вай, и нежность, неподдельная забота в этом вопросе решают всё. Задыхаясь от чего-то, что она не может — и не хочет — называть, Кейтлин отвечает: — Отнеси меня в постель, Вайолет. Глаза Вай окрашиваются той самой эмоцией, которую Кейтлин впервые увидела в прихожей, её зрачки расширяются до предела, и то, как она сглатывает, отчётливо слышно в тишине, повисшей после просьбы Кейтлин.

***

Вай осторожно продвигается по квартире Кейтлин, и путь до спальни превращается в ебучую полосу препятствий, учитывая, что распускающая руки детектив впивается ногтями ей в плечо и покусывает за ухо. Слегка оступившись, когда Кейтлин, блядь, присасывается к местечку прямо под её ухом, Вай умудряется остановиться так, чтобы у неё не подкосились колени — слава богу, — и делает судорожный вдох, поджимая пальцы ног на деревянном полу, пока её нахуй насквозь прошибает дрожь. Спустя секунду Вай перехватывает Кейтлин поудобнее — убедившись, что и рука за спиной, и та, что подхвачена под колени, держат крепко и комфортно, прежде чем снова сделать шаг; а в ушах всё звенит фраза: «Отнеси меня в постель, Вайолет». Честно говоря, какое счастье, когда её колени наконец упираются в мягкий край матраса Кейтлин, потому что дыхание уже совсем сбилось, и теперь ей просто необходимо касаться Кейтлин всюду. Ей хочется сделать ей хорошо после всей этой ебаной боли, и ей просто… просто нужно чувствовать её, слышать, как бьётся её сердце, и, блядь, прижимать её к себе. С такой осторожностью, с какой она ещё никогда в жизни ничего не делала, Вай опускает Кейтлин на кровать, следя за тем, чтобы не тряхнуть её, и чтобы — когда она помогает ей повернуться и устроиться так, чтобы они оказались лицом друг к другу, на этот раз горизонтально на матрасе, а не на диване, — её травмированная нога имела опору, но не испытывала никакой нагрузки. Вай снова целует её, просто потому что, блядь, может, а затем спускается ниже, задирая подол её толстовки и следуя за ним ртом, очерчивая губами рельефные линии пресса Кейтлин. Мышцы напрягаются под её губами, и Вай не может удержаться от того, чтобы легонько её не укусить, а затем быстро прижимает одной рукой бёдра Кейтлин к матрасу, чтобы не повторилась недавняя история, когда та попыталась выгнуться ей навстречу. Вай стонет, когда её губы скользят выше и касаются обнажённого низа груди Кейтлин.

***

Кейтлин дышит уже так тяжело, что, кажется, у неё вот-вот начнётся гипервентиляция, но ей абсолютно плевать, ведь прямо сейчас она не хочет ничего на свете сильнее, чем быть к Вай так близко, насколько это вообще возможно. Отнеся её в постель с поистине рыцарской демонстрацией силы — которую Кейтлин на этот раз наконец-то смогла оценить по достоинству, ведь она была здесь, и Вай позаботилась о её безопасности, — Вай принялась избавлять её от толстовки самым мучительно приятным из всех возможных способов. И теперь Кейтлин доведена до состояния тяжело дышащей, извивающейся лужицы, пока Вай совершенно никуда не торопится.

***

Кейтлин ахает, выгибаясь навстречу губам Вай, и Вай со стоном прижимается к её соску, обводя языком поблескивающий там пирсинг. — В-Вай! Ах… эм, — Вай чувствует, как пальцы постукивают её по виску, и отрывается от соска Кейтлин, чтобы посмотреть на неё. — Всё в порядке, Кексик? Низ её живота сводит, и боксеры пропитываются влагой ещё сильнее, когда она понимает, что Кейтлин совершенно поплыла: её короткие шелковистые волосы растрёпаны, она жмурится, извиваясь в попытках добиться большего контакта, но Вай отстранилась достаточно далеко, так что Кейтлин придётся заговорить, если она хочет, чтобы Вай что-то сделала. — Кексик? — подталкивает она, когда Кейтлин лишь скулит, закидывая свою ногу на её и пытаясь притянуть её к себе. Кейтлин открывает глаза, и у Вай перехватывает дыхание, потому что великолепная синева её радужек почти полностью скрыта огромными зрачками, а угловатое лицо залито румянцем. Вай так до конца и не свыклась с мыслью, что самая красивая женщина из всех, кого она когда-либо видела, хочет её. — Я, эм… я… блядь. От этого произнесённого шёпотом ругательства по спине Вай пробегают мурашки, и её голос звучит более хрипло, чем она рассчитывала: — М-м? — Тебе… тебе комфортно надевать страпон? — спрашивает Кейтлин, впиваясь своими очаровательными зубками с щербинкой в распухшую от поцелуев нижнюю губу. Глаза Вай расширяются от этого вопроса, и она с трудом сглатывает — она не ожидала такого, но понимает, что у Кейтлин должна быть причина спросить. Причина, о которой ей самой очень хочется узнать. — Эм. Да, Кексик. Очень комфортно. — Хорошо, — кивает Кейтлин, слегка покусывая нижнюю губу и глядя в сторону в задумчивости. Вай ждёт, и через несколько секунд глаза Кейтлин встречаются с её глазами — широко распахнутые, синие и уязвимые. — Ты не хотела бы надеть его сегодня? Я просто… я, — Кейтлин делает глубокий вдох, и признание срывается с её губ почти шёпотом: — Мне… мне нужно, чтобы ты была близко. И Вай чувствует, как её сердце разлетается на миллион крошечных осколков прямо в грудной клетке, и эти осколки царапают лёгкие, пока она пытается сделать достаточно глубокий вдох, чтобы ответить, потому что её ответ — конечно, конечно, конечно. Вай поднимает руку, мягко ложась ладонью на лицо Кейтлин и нежно поглаживая большим пальцем её щёку туда-сюда. Её захлёстывают эмоции и то, как сильно она тоже этого хочет — хочет этой связи и этой близости ничуть не меньше, чем Кейтлин. — Да, Кексик. Звучит идеально. И Кейтлин улыбается ей так, словно Вай — величайшая драгоценность, неуверенными пальцами сжимая её талию, и та наклоняется, чтобы поцеловать её, потому что иначе она просто расплачется. Никто и никогда не относился к ней вот так. Никто и никогда не был с ней так нежен. Но Вай перестаёт думать об этом и снова целует её, потому что собирается дать Кейтлин ту близость и поддержку, в которых они обе так нуждаются после того пожара.

***

Кейтлин вздыхает, наслаждаясь губами Вай на своих губах и теплом её кожи, пока они обе избавляются от остатков одежды; ритм этого танца, который они исполняли уже не раз, замедляется до чего-то... неспешного. Значимого. Направляя её нежными прикосновениями и тихими словами ободрения, Кейтлин с благоговением наблюдает за тем, как Вай ритмично двигается на её здоровом бедре, доводя себя до оргазма. Её пальцы на ногах поджимаются — с напряжением на одной ноге и легко на другой, — когда Вай увлажняет её бедро, а затем неожиданно обильно изливается на него, издавая тихий гортанный звук, когда кончает.

***

Вай требуется всё её блядское самообладание, особенно учитывая, что оргазм на самом деле ничуть не утолил её жажду, но она заставляет себя оторваться от Кейтлин ровно на столько, чтобы выполнить её просьбу: она выдвигает прикроватный ящик и надевает страпон — простую чёрную кожаную сбрую в индустриальном стиле с серебряным кольцом, — а затем вставляет в него дилдо, которое попросила Кейтлин. У неё их… до хрена. Может, позже она попросит опробовать и остальные. А пока она закрывает ящик и забирается обратно на кровать, прямо в руки тянущейся к ней женщины. Устроившись между её разведёнными бёдрами, Вай делает глубокий вдох — потому что то, сколько, блядь, доверия сейчас в глазах Кейтлин, просто сносит крышу, — и спрашивает: — Ты уверена? Вай знает, что у них был секс — много секса, — но это для них в новинку, и она до боли отчётливо понимает, как сильно, помимо самого секса, всё происходящее бьёт по эмоциям Кейтлин. Для неё самой это тоже мощное потрясение, но вбегать в горящие здания — её работа. И она делает это в защитной экипировке. А Кейтлин просто… сорвалась с места. Вай уверена: она никогда не забудет, как быстро Кейтлин бросилась в этот огонь и как она выглядела — лицо искажено от боли, гибкие мышцы напряжены до предела, пока она тащила Экко в безопасное место. Так что Вай знает, что у неё внутри наверняка сейчас бушует целая буря смешанных чувств. И Вай очень, очень хочет сделать всё правильно. Потому что Кейтлин этого заслуживает. Они обе этого заслуживают. Но на лице Кейтлин нет ни ебаного намёка на сомнение, когда она нежными пальцами обхватывает её лицо и произносит: — Я уверена.

***

Кейтлин рефлекторно раздвигает бёдра шире, когда Вай подаётся вперёд ровно настолько, чтобы провести кончиком дилдо по её клитору, размазывая влагу и даря ей лишь тупое давление вместо того ощущения наполненности и трения, в которых она так отчаянно нуждается. Сгорая от нетерпения, Кейтлин тянется к затылку Вай и закидывает здоровую ногу ей на бедро, наслаждаясь тем, как плотные мышцы Вай упираются ей в икру. Издав тихий смешок и бросив: «Ладно, Кексик», Вай опускает дилдо ниже, примеряясь. А затем Кейтлин окончательно теряет остатки рассудка, пока Вай медленно и до издевательства бережно проталкивает дилдо внутрь.

***

Вай с дрожащим вздохом входит до конца, и Кейтлин стонет, выгибаясь ей навстречу; её синие глаза трепещут и закрываются, а кончики пальцев впиваются Вай в спину. Она ждёт, пока Кейтлин встретится с ней взглядом; её собственная кожа кажется слишком тесной для тела, а сердце, блядь, колотится как бешеное. Кажется… кажется, что сейчас спрашивать о чём-то вслух — это уже перебор, поэтому Вай спрашивает без слов, целуя Кейтлин и слегка отстраняясь, чтобы увидеть её кивок — ответ на невысказанный вопрос. Они не отрывают друг от друга глаз, пока Вай медленно, по кругу, вращает бёдрами. Ей нечем дышать, когда веки Кейтлин дрожат, но остаются открытыми, а её синие глаза выглядят более уязвимыми, чем Вай когда-либо видела, пока огрубевшие подушечки её пальцев давят на кожу на спине Вай, впиваясь в мышцы. Вай делает это снова, это медленное, тягучее движение, и на этот раз веки Кейтлин смыкаются; она крепко зажмуривается со стоном, и её хватка на спине Вай становится только сильнее. — Да? — мягко шепчет Вай. Кейтлин кивает, всё так же зажмурившись, и её ответное «пожалуйста», прошептанное так тихо, что Вай не услышала бы его, не будь они слиты воедино вот так, заставляет Вай с трудом сглотнуть внезапно вставший в горле ком. — Хорошо, — выдыхает Вай, нежно целуя Кейтлин в щёку, прежде чем снова начать двигать бёдрами, стараясь впитать в себя каждую деталь окружающей её Кейтлин. Она здесь. Она жива. Она в безопасности. И, кажется, она вот-вот, блядь, кончит только от этого, поэтому Вай сильнее упирается в кровать и продолжает этот медленный, медленный круг, который заставляет Кейтлин распадаться на части прямо под ней, там, где Вай может чувствовать абсолютно, сука, всё. Кейтлин тонко скулит ей в ухо — звук высокий и напряжённый, сопровождаемый тем, как её ногти впиваются Вай в спину, и Вай понимает, что она уже почти— С резким вдохом и стоном, который она глушит, блядь, укусом в то самое место, где шея Вай переходит в плечо, Кейтлин кончает; её тело бьёт крупной дрожью от силы оргазма, а Вай крепко прижимает её к себе, не сбавляя ритма бёдер и оставаясь глубоко внутри неё, пока по ней прокатываются волны разрядки. Нежные руки скользят по её спине, плечам и предплечьям, и губы Кейтлин снова оказываются у самого уха, сводя её с ума, когда она говорит, умоляет её: — Двигайся, пожалуйста.

***

В наступившей истоме Кейтлин лежит, свернувшись калачиком и прижавшись к Вай, устроив голову на её груди. И, может быть, дело в надёжной тяжести руки Вай на её талии, или в пальцах, уютно сплетённых с её собственными, а может, в уверенном, мерном стуке сердца Вай прямо под ухом, или в том, что ей просто тепло, безопасно и спокойно, но что-то в этом моменте — здесь, рядом с Вай, — придаёт Кейтлин смелости произнести: — Мы, эм… мы попали в засаду.