Hotshot

Вай развалилась на одном из дерьмовых больничных стульев возле палаты Экко и зевает так мощно, что хрустит челюсть. В пять утра она бросила попытки уснуть и просто пошла в тренажёрку при участке. Было здорово повидаться с ребятами — все они жутко переживали за Экко, — и вот теперь она сидит тут, заступив на пост, как это делал каждый из них, дежуря круглосуточно с тех самых пор, как Экко ранили. Сейчас у него в палате врач, и все надеются на хорошие новости. Шеф Грейсон тоже здесь, и она нихуя не выглядит уставшей, хотя именно она брала на себя бóльшую часть полицейских дежурств под дверью Экко. Те немногие копы, которых Вай видела во время пересменок, вели себя тихо и бдительно — ни хрена им не говорили, ограничиваясь дежурными «здрасьте» и «дайте знать, если что понадобится», и Вай это вполне устраивает. Научиться терпеть хотя бы двоих легавых — уже охуеть какие перемены за последние две недели. Тяжело вздохнув, Вай переворачивает телефон, чтобы проверить сообщения — ни одного уведомления. Это логично, ведь Кейтлин сейчас наверняка пиздец как занята расследованием всего этого дерьма, но Вай всё равно жаль, что их… перепалки, тот взаимный обмен подколками, который был между ними до того, как всё стало таким напряжённым, — прекратился. Закатив глаза на саму себя, Вай встаёт и отправляется на поиски чего-нибудь пожевать.

***

Сегодня, после такого короткого сна, находиться в Архивах ещё невыносимее. Кейтлин уже чувствует, как за глазами начинает зарождаться мигрень, пока она бегло просматривает энное дело из сегодняшней гигантской стопки. Она работает методично, но, поскольку об этих преступлениях им не известно почти ничего, не остаётся иного выбора, кроме как перелопатить всё от и до. Это… та ещё задачка, и на неё наверняка уйдёт гораздо больше времени, чем хотелось бы, особенно учитывая парочку других дел, которые всё ещё требуют её внимания. Но, в общем и целом, дела идут относительно неплохо. Пустой чёрный экран лежащего рядом телефона и переписка, которую можно открыть, стоит лишь снять блокировку, манят слишком сильно, так что ей приходится силой заставлять себя сосредоточиться на этом абсолютно отупляющем отчёте о расходах. Вай написала ей в начале дня, чтобы сообщить, что Экко выписывают из больницы — отличные новости, — и вся её семья в приподнятом настроении. Вай возвращается к сменам на следующей неделе, но пока что её отец поставил её в «Дозор за Экко», так как Вай, цитата, «самая старшая», и, видимо, с самого детства несла за всех ответственность. К сообщению прилагалось селфи: улыбающаяся во весь рот на переднем плане Вай тянется, чтобы ущипнуть за щёку хмурого и явно протестующего Экко. В глубине души Кейтлин считает, что это немного несправедливо — делать Вай сиделкой для Экко только потому, что она привыкла всё тянуть на себе. Но глупо отрицать, что лучше Вай с этим вряд ли кто-то справится. Она была… ну, она и правда проявляла невероятную чуткость при любой возможности, а особенно тогда, когда Кейтлин мучилась от боли во время их спонтанных совместных выходных. Прищурившись от какой-то нестыковки в отчёте — что-то смутно не давало ей покоя на задворках сознания, — Кейтлин вздрагивает, когда телефон на столе вдруг начинает жужжать. Она торопливо хватает его, надеясь, что успела уберечь себя от гнева смотрителя Архивов. Слишком рассеянная, чтобы посмотреть, кто звонит, она по-деловому бросает в трубку: — Кирамман. На другом конце провода раздаётся тёплый смешок, от которого сердце Кейтлин замирает, а затем Вай отвечает, как всегда непочтительно: — Чёрт возьми, Кексик. Я сделала что-то особенное, раз заслужила такое суперофициальное обращение? Склонив голову, чтобы скрыть румянец от всех, кто мог здесь находиться — а здесь никого не было, но не суть, — Кейтлин откашливается и отвечает: — Прости, я не посмотрела, кто звонит. Просто… это был долгий день. Вай издаёт понимающий звук на другом конце провода, а затем спрашивает: — Ты, э-э… не хочешь сделать перерыв? Кейтлин тихонько фыркает, украдкой озираясь по сторонам, чтобы не быть застигнутой врасплох, когда архивариус неизбежно материализуется из ниоткуда. — Как бы сильно мне ни хотелось прогулять работу и провести остаток вечера в постели с тобой, мне действительно нужно работать. Вай смеётся, и через секунду Кейтлин снова краснеет, потому что Вай отвечает: — Я бы тоже этого хотела, Кексик, но я правда имела в виду просто перерыв. Можешь выйти на улицу на пару минут? Отмахнувшись от лёгкого смущения, когда до неё доходит смысл слов и их невероятное значение, Кейтлин выпаливает: — Какого чёрта ты делаешь у здания Совета? — Потому что, — начинает Вай, растягивая слово, и в её голосе сквозит веселье, — у нас свободная страна? Кейтлин одаривает лежащую перед ней стопку папок мрачным взглядом, и Вай добавляет: — А ещё… я слышала, ты любишь кофе. Знаю, это клише, но я принесла пончики, а пончики любят все. Когда та не отвечает сразу, Вай продолжает: — Если ты сейчас скажешь, что не любишь пончики… — Не собиралась, — со смехом перебивает её Кейтлин, а затем слегка подскакивает, потому что архивариус и в самом деле материализуется в двух рядах от неё, чтобы просверлить её гневным взглядом. Это жутковато, хотя Кейтлин и полагает, что ей уже пора бы привыкнуть, поэтому она поспешно бормочет в трубку: — Сейчас буду.

***

Вай ждёт возле здания Совета, пока Кейтлин выйдет за своим топливом для разгадывания тайн, и изо всех сил старается игнорировать взгляды проходящих мимо пилтоверцев в модных шмотках — они всё ещё прутся в здание Совета, хотя на часах почти шесть, — и шёпот людей на улице, разгуливающих в ещё более вычурных нарядах. Вай пожимает плечами и неловко шмыгает носом, одёргивая спереди свою кожаную куртку. Она чувствует себя… не в своей тарелке. Ей здесь не так херово, как бывало раньше, но всё равно тяжело приходить туда, где, как ты знаешь — как ты нутром чуешь, — тебе не рады. Улыбка проходящего мимо человека настолько сбивает её с толку, что она не замечает, как Кейтлин выходит из здания, пока та не оказывается на расстоянии вытянутой руки. — Долгий день? — спрашивает Кейтлин, сверкнув щербинкой между зубами, и Вай приходится сглотнуть, чтобы вернуть в рот хоть каплю, блядь, влаги, прежде чем она сможет ответить. — Не так чтобы пиздец, но… да. Не короткий, — признаётся Вай. Кейтлин мычит, кивая в знак согласия, и Вай замечает, что она… не держится так же прямо, как обычно. Она устала. Вай интересно, маялась ли Кейтлин от бессонницы так же, как она сама. Внезапно Кейтлин зевает, прикрывая рот рукой, и в её глазах мелькает удивление — словно собственное тело поразило её наглостью показать, как сильно она устала. Хмыкнув, Вай протягивает ей охуенно большой стакан кофе и пакет с пончиками, которые принесла. Закатив глаза, но всё ещё улыбаясь, Кейтлин забирает и то и другое рукой, свободной от трости, и тут же делает глоток своего латте, довольно мыча. — Очень вкусно, спасибо. — Да не за что, Кексик. Как, э-э… как продвигаются дела? — тихо спрашивает Вай. Выражение лица Кейтлин становится таким, будто ей смешно, а затем она произносит на полном серьёзе: — Я не уполномочена обсуждать детали дела без соответствующего допуска. Вай моргает, глядя на неё — и на её серьёзное лицо, — а затем маска даёт трещину, расплываясь в усмешке. — Я не врала: я не уполномочена обсуждать конкретные детали без допуска, но могу сказать, что всё движется… медленно. Нужно перечитать кучу дел, а глаза у меня всего одни. Вай хмурится. — Ты… единственная, кто над этим работает? Кейтлин подтверждающе кивает: — Да. Нахмурившись ещё сильнее, Вай спрашивает: — Почему? — Грейсон хотела, чтобы круг расследования был узким. Ты очень проницательна, уверена, ты сама догадаешься почему. Вай может догадаться почему. Не так уж много причин заставлять одного, блядь, человека разгребать гору документов ради крупного расследования. — Она реально об этом беспокоится? — тихо спрашивает Вай, максимально незаметно оглядываясь по сторонам и видя лишь нескольких прохожих, которые — в большинстве своём — занимаются своими ебучими делами. Кейтлин уклончиво пожимает плечами: — Она хочет быть уверена. — Что ж, — вздыхает Вай, — надеюсь, ты быстро читаешь. Кейтлин со смешком фыркает, но выражение её лица становится слегка дерзким — именно в том ключе, который пиздец как заводит Вай. — Ещё как. Осознав, что она стоит тут и пялится на одну из лучших представительниц Пилтовера так, будто хочет засунуть ей язык в рот прямо на ступеньках перед грёбаным зданием Совета, и что о них ходит дохуя ебучих слухов из-за той дурацкой трансляции ХексМедиа, Вай решает перейти к истинной причине своего прихода. — Так вот, э-э… Кейтлин приподнимает бровь, делая ещё один глоток кофе. — В субботу мы устраиваем вечеринку для Экко, и я хотела пригласить тебя. Ты можешь, э-э… можешь привести с собой друга — или друзей, — если хочешь. Она не будет гигантской, но там соберутся все ребята из команды, кто не на смене, а ещё немного семьи и друзей, и… да. Просто устроим типичное заунское барбекю на заднем дворе. Знаешь, попьём пивка и отпразднуем… — То, что он не помер? — иронично подсказывает Кейтлин, и Вай отрывисто хохочет. — Ага, типа того. Кейтлин явно пытается сдержать улыбку и делает ещё один глоток своего напитка. — Спасибо за приглашение. Я заскочу хотя бы ненадолго, если ты уверена, что никто не будет против? В груди у Вай немного щемит от этой нерешительности на лице Кейтлин, от нервозности в её взгляде, и вдруг она вспоминает, как в тот самый первый день на неё орали во всей комнате отдыха, вспоминает собственные дерьмовые комментарии, вспоминает, как ребятам потребовалось время, чтобы оттаять по отношению к ней и начать хотя бы, блядь, здороваться в коридоре. — Да, я уверена. Экко, э-э… Экко вообще-то сам попросил меня пригласить тебя, и все единогласно решили, что будут тебе рады, так что не… не парься об этом. Кейтлин улыбается, а затем прячет улыбку за своим латте. Вай видит, как она придаёт лицу непринуждённое выражение и произносит: — Что ж, хорошо. Я с удовольствием приду. Нужно что-нибудь принести? Вай смеётся — она уверена, что Кейтлин и вправду хочет прийти, но в то же время ей немного интересно, не записан ли этот набор фраз в Пилтоверском справочнике для юных леди или типа того. Кейтлин рассказывала ей обо всех этих уроках этикета — и они определённо сработали, да и у самой Кейтлин к этому врождённый талант, но это всё равно чуточку забавно. Когда она написала в групповой чат команды, чтобы всем сообщить, большинство просто ответило: «Круто. Лёд?» — Не-а, Кексик. Только ты — ну, и кого ещё захочешь с собой привести. Кейтлин поджимает губы и вдруг становится настолько похожей на свою мать, что Вай даже удивляется, как это она ещё не начала указывать ей держать спину прямо. — Спасибо за приглашение, я обязательно буду. Не думаю, что приведу с собой больше двух человек, но, если хочешь, можешь рассчитывать на троих дополнительных гостей? Со смехом отмахнувшись от обеспокоенного — и оскорблённого — выражения лица Кейтлин, Вай отвечает: — Звучит супер, Кексик. Ты собираешься торчать здесь ближайшие несколько дней? Кейтлин вздыхает и говорит: — К сожалению, да. Если я не буду отвечать на звонки, можешь считать, что меня раздавило горой пыльных папок. Вай смеётся, Кейтлин широко улыбается в ответ, а затем Вай становится, блядь, тяжело дышать, потому что на улице сейчас этот чёртов золотой час, а она всё время нахуй забывает, до чего же Кейтлин великолепна. Она просто великолепна, и Вай по уши в неё влюблена, и всё это — полный пиздец. Но она придёт на вечеринку в субботу, и это уже что-то. Почувствовав неловкость из-за всех этих своих дерьмовых чувств, Вай прочищает горло, потирая заднюю часть шеи. — Ладно, думаю, мне пора тебя отпустить… — Ой! Эм-м… наверное, да. Но, — Кейтлин приподнимает пакет, — спасибо за кофе и пончики, правда, и за приглашение тоже спасибо. Это… ну, это много для меня значит. Искренность в голосе Кейтлин бьёт Вай прямо в сердце, но она лишь понимающе улыбается вместо того, чтобы полезть обниматься, потому что сейчас это, пожалуй, было бы не так профессионально, как следовало бы. — Без проблем, Кексик. Тебе нужно топливо — питание очень важно, особенно с учётом всех этих тяжестей, которые ты таскаешь. Закатив глаза, Кейтлин разворачивается, чтобы вернуться в здание, а Вай смотрит ей вслед и кусает губу, пытаясь сдержать слишком широкую улыбку, когда Кейтлин оглядывается и бросает на неё весёлый взгляд через плечо. Сунув руки в карманы куртки, Вай поворачивается и бредёт обратно к своему байку, который она припарковала у участка, чтобы избежать любых драм из-за того, что она заявилась на мотоцикле к грёбаному зданию Совета, чтобы привезти детективу Кейтлин Кирамман пончики. Теперь ей оставалось только убить несколько дней, пока Экко поправляется, а Пау суетится вокруг него… и она бы соврала, если бы сказала, что мысль о встрече с Кейтлин в эти выходные не помогает ей справиться с неловкостью от того, что она так близко и лично наблюдает за первыми стадиями зарождающихся отношений.

***

Голова идёт кругом, и Кейтлин уже вторую ночь подряд лежит без сна, уставившись в потолок. Она совершенно разбита и должна была бы отрубиться в ту же секунду, как её голова коснулась подушки, но вся перелопаченная ей информация просто… крутится в голове. Бесконечно крутится. Помимо этого… как ни абсурдно, она скучает по Вай. Это сущий бред, но её не покидает ощущение, что, будь Вай сейчас здесь, тепло её тела, её запах и всё остальное в её присутствии, что Кейтлин — по какой-то совершенно нелепой причине — находит таким чертовски успокаивающим, остановило бы этот нескончаемый круговорот мыслей. Смирившись с очередной бессонной ночью, но всё же надеясь, что ей удастся хоть немного отдохнуть, Кейтлин переворачивается на бок и тянется к ящику прикроватной тумбочки.

***

Вай стонет, и этот звук тонет в матрасе, потому что пару минут назад она перевернулась и легла пластом на живот, чтобы проверить, не окажется ли эта поза той самой волшебной, в которой она наконец-то, блядь, уснёт. Затем она поворачивает голову, прижимаясь ухом к простыням и уставившись в тёмное окно своей спальни. Что ж. Раз не получается уснуть нормальным способом… Вай закрывает глаза, просовывает руку под себя и забирается в боксеры.

***

Влажные, ритмичные, жужжащие, хлюпающие звуки наполняют спальню Кейтлин, и всё, что ей остаётся — это глушить стоны ладонью, снова и снова вдалбливая в себя любимый вибратор, представляя Вай между своих ног, представляя Вай внутри себя и над собой, и… Кейтлин протяжно стонет, выгибаясь и вдавливая вибратор глубоко в себя, пока кончает с именем Вай на губах, а затем без сил, слегка вспотевшая, обмякает на матрасе.

***

Вай опирается на столешницу на кухне и разбирается с последним дерьмом для вечеринки, убеждаясь, что не все тащат с собой лёд, а когда с этим покончено, открывает переписку с Кейтлин и пялится на последние сообщения. уже есть прорыв Спустя пару минут у Вай случился приступ паники из-за того, что Кейтлин могла не понять, что это шутка, и она добавила: сори, шучу Примерно через час Кейтлин ответила: Не волнуйся, я в курсе :) Прости за задержку - я и правда работаю над этим самым прорывом. Вай рассмеялась и спросила, не нужен ли ей кофе — Кейтлин ответила, что запасов у неё хватает, — а на последнее сообщение Вай — «удачи, Кексик» — прилетела реакция в виде маленького сердечка, и на этом… ну, на этом всё, за весь чёртов день. Вай знает, что Кейтлин уходит в работу с головой, но это… ну, это странно — не общаться с ней, особенно когда у Вай нет её привычной работы, на которую можно было бы отвлечься. Всё, что у неё есть — это единственный, блядь, телик Экко, по которому они с Пау прямо сейчас смотрят документалку по инженерии про какой-то там памятник. Вай, может, и заинтересовалась бы этой документалкой, но ей нахрен не сдалось быть третьей лишней для своей младшей сестрёнки и её друга детства. Зевнув, Вай поворачивается к кофеварке на столешнице и ставит вариться кофейник.

***

Красное… повсюду. Красное на одежде, красное на бетоне, красное на металле, красное на прозрачном пластике, красное на коже… Кейтлин делает глубокий вдох, силой выталкивая из головы собственные воспоминания о красном, пока смотрит на фотографии. Ей стоило заранее подумать о том, что просматривать старые фотографии с моста будет… неприятно. На деле же это оказалось по-настоящему жутким, а не просто неприятным. Но если снимки показались ей пугающими, то список имён пробирал до костей ещё сильнее. Она пробегает глазами по именам, запоминая их на этот раз не столько по привычке, сколько из желания почтить память погибших. Список ближайших родственников выглядит вполне типично, пока она не доходит до строчки, от которой разрывается сердце: «Вайолет и Паудер, тринадцать и семь лет. Осиротели. Переданы под опеку Мёрдоку Вандерсону». Кейтлин поджимает губы, борясь с желанием расплакаться, которое так редко прорывалось у неё наружу. Тринадцать и семь. Они были… они были такими маленькими. Кейтлин вспоминает забрызганные красным щиты миротворцев и внезапно поражается тому, что Вай вообще согласилась ей доверять. Потерять родителей в таком юном возрасте, да ещё и в такой жестокой бойне… Кейтлин прочищает горло, фокусируя взгляд на следующей строчке, и читает дальше. Она ничего не может сделать для родителей Вай. Но она может сделать хоть что-то с тем, кто стоит за поджогами, продолжающими ставить её жизнь под угрозу.

***

Вай присматривала за Экко весь день — это было скучно, за что она, впрочем, благодарна после всей этой ебучей суматохи и того, что, блядь, вообще стряслось с тем хреном с фиолетовыми глазами, который пытался его убить. Но… целый день скуки нихуя не помогает уснуть. Как и то, что от Кейтлин нет ни слуху ни духу.

***

Кейтлин пялится в потолок своей спальни, стиснув зубы от боли в бедре — ломота такая сильная, что, кажется, выжигает мозги. Все эти часы, проведённые сегодня на чёртовом деревянном стуле за изучением папок, явно не пошли ей на пользу. Проклиная потребность своего тела во сне, его протест против необходимых нагрузок и всё остальное блядство, которое бесит её прямо сейчас, Кейтлин переворачивается, чтобы взять обезболивающее и воду, твёрдо решив завтра быть внимательнее к своему организму, а заодно прийти на работу попозже, чтобы дать себе время прийти в адекватное состояние.

***

Вай пялится в телефон — на то самое последнее сообщение, на котором так и висит лишь сердечко, — и вздыхает, швыряя его на столешницу. Затем поворачивается обратно к сковородке с яйцами на плите и матерится, когда та начинает дымить.

***

Кейтлин трёт глаза, черкает очередную заметку в блокноте, а затем щурится, чтобы убедиться, что она реально написала слова. К ней вернулась ясность ума после вчерашнего приступа боли, но от обезболивающих у неё, как обычно, разболелась голова, так что она всё перепроверяет, из-за чего дело, естественно, продвигается ещё медленнее обычного. Бесконечные цифры — счета химбаронов — которые она просматривает, уже начали сливаться в сплошное месиво, и хотя ей попалось несколько подозрительных на вид транзакций, по большей части это абсолютно отупляющая тягомотина. Кейтлин продралась сквозь отчёты о событиях на мосту, одолела изрядное количество банковских выписок, прочитала стенограммы заседаний Совета, где напечатана и увековечена куча споров о Мерцании… но по-прежнему не нашла ни единого упоминания об утилизации наркотика. Игнорируя усталость и растущее раздражение, Кейтлин вытягивает из лежащей перед ней стопки ещё одну папку и чихает, когда это действие сопровождается облачком пыли.

***

Вай вздыхает, щурясь в темноте от слепящего света экрана. Вибрация вырвала её из беспокойного сна, в который она провалилась, но от увиденного на губах расплывается улыбка, мгновенно стирая тревогу, которую она всегда испытывает от ночных уведомлений. На вечеринку я приду с одним сопровождающим, если это всё ещё в силе. Джейс согласился составить мне компанию.

конечно в силе

человек прогресса на барбекю — это будет весело

Я попыталась объяснить ему концепцию, но до сих пор не уверена, понял ли он суть.

хах

обещаю мы покажем себя с худшей стороны

Очень на это надеюсь.

есть успехи за сегодня

Боюсь, что никаких. Дело продвигается очень медленно.

жаль

Боюсь, это просто издержки профессии. По большей части полицейская работа ужасно скучная.

ладно тебе точно не стоит выступать на дне профессий в младшей школе

Ха-ха — тут ты, пожалуй, права.

спокойной ночи Кексик

Спокойной ночи, Вай. Спи крепко. Снова вздохнув, но на этот раз почувствовав неподдельную усталость, Вай откладывает телефон и закрывает глаза. Она засыпает слишком уж легко: мысль о завтрашней встрече с Кейтлин радует даже больше, чем её сообщение.

***

Хмуро глядя на лежащую перед ней папку, Кейтлин перелистывает две страницы туда-сюда. Она пролистывает всё дело целиком, обращая особое внимание на правый нижний угол каждой страницы. Затем она захлопывает папку, поворачивая её так, чтобы видеть аккуратно подписанный ярлычок — это заседание Совета через три месяца после событий на мосту. — Ваши мысли оглушают, — сообщает ей архивариус, напугав так сильно, что ей приходится прикусить язык, чтобы сдержать вскрик. Надо бы подарить ему колокольчик. Поджав губы, Кейтлин смотрит на него поверх очков: — Вы абсолютно уверены в сохранности ваших записей? Он выглядит оскорблённым и хмурится так сильно, что она вспоминает: этот человек просто древний, и при этом у него нет ни единой мимической морщинки от улыбок. — Разумеется. — Вы бы поставили на это свою жизнь? — спрашивает Кейтлин, откидываясь на спинку стула. Она зажимает ручку между пальцами обеих рук и покручивает её, чтобы отвлечь его острый взгляд от конкретной папки, лежащей на столе прямо перед ней. Его лицо принимает отчаянно надменное выражение, когда он смотрит на неё сверху вниз — как в прямом, так и в переносном смысле. — Детектив, я бы поставил на это свою жизнь, вашу жизнь и жизни всех в этом городе. Наши архивы полны, а наши системы настолько надёжны, что сейчас нет, да и никогда не было, ни малейшей возможности для какого-либо вмешательства. Эти дела, история, которую они хранят, бесценны и заслуживают уважения. Кейтлин с минуту молча наблюдает за ним и его раскрасневшимся лицом, а затем просто говорит: — Спасибо. Она не говорит ему: «Вы ошибаетесь». Она не говорит ему: «Кому-то это удалось». Она не спрашивает, есть ли у его неподкупности цена, за которую она могла бы стать… гибкой. Она нутром чует, что её нет. После того как он удаляется, бормоча что-то о дерзости, Кейтлин снова открывает папку. Она знает: её следующий шаг — выяснить, что же такого убийственного было в этих записях, раз кто-то счёл нужным удалить одну из аккуратно пронумерованных страниц. Да ещё и так небрежно.

***

Вай кряхтит под тяжестью кега, затаскивая его по ступенькам в дом, и, благополучно сгрузив ношу, возвращается во двор, чтобы помочь Клэггу и Маю с подготовкой игр. Экко сейчас не особо может участвовать, и это отстойно, но они обустраивают двор и общие комнаты в доме так, чтобы для него было полно мест, где можно посидеть и потусить со всеми. К тому же они вытащили только те игры, которые можно хоть как-то адаптировать, чтобы он мог безопасно играть в них сидя. Ему отлично подойдут бирпонг и бросание мешочков, а может, он даже сможет немного поиграть в волейбол — хотя вряд ли, учитывая, что у них эта игра обычно проходит довольно жёстко. Как обычно, подготовка проходит в дикой суматохе, а до начала вечеринки — и до приезда Кейтлин — остаётся всего пара часов.

***

Удаляясь от здания Совета таким шагом, который, вероятно, выдал бы её усталость любому, кто удосужился бы присмотреться — сегодняшний день выдался… долгим, — Кейтлин вздыхает и достаёт телефон, краем глаза следя за обстановкой, пока набирает номер и прикладывает трубку к уху. Джейс берет трубку после третьего гудка, и Кейтлин сухо заявляет: — Я еду к тебе. — Кейт, ну правда, мне вполне можно доверить… — Тебе вообще нихрена нельзя доверить. Кейтлин вешает трубку посреди сбивчивых протестов Джейса и направляется к участку, к своей машине. На ней она доедет до квартиры Джейса, где ей, вероятнее всего, придётся устроить целую интервенцию по поводу его прикида. Её собственная одежда лежит в спортивной сумке в багажнике, а всё самое необходимое есть у Джейса — к тому же у него куда более впечатляющий и обширный арсенал средств по уходу за кожей и волосами, чем у неё. Он согласился — на удивление, обойдясь минимумом подколов, — пойти с ней на вечеринку, но Кейтлин была предельно честна, когда писала Вай: она вообще не уверена, что Джейс уловил концепт. Этот человек просто не признает повседневный стиль. Он надевает дизайнерские джинсы на киновечер. Его представление о непринуждённом заунском барбекю… Кейтлин почти не хочет знать, что он напялит по такому случаю. Ей жутко не хочется отрываться от расследования, когда у неё наконец-то появилась хоть какая-то зацепка, особенно ради чего-то настолько легкомысленного, как мини-показ мод и вечеринка. Но отпраздновать выписку Экко из больницы — это важно, и, кроме того, будет нелишним на пару часов переключиться на что-то другое, отвлекшись от масштабной версии того абсолютно жуткого дела, которое Грейсон всучила ей на прошлой неделе. Не в силах перестать думать о работе, Кейтлин втайне надеется, что эта передышка поможет всей перелопаченной информации сложиться в более связную картину и приведёт её к тому самому прорыву, о котором спрашивала Вай.

***

— Нормально выглядит? Пау моргает, глядя на неё, и застывает на месте с пакетами пластиковых стаканчиков, которые как раз тащила на кухню. Вай смотрит на неё в ответ, расставив руки в стороны и стараясь не елозить. — Тебе ещё бутоньерку притащить, чтобы добить твой кризис с выбором прикида для выпускного? — язвит в ответ Пау, скаля все зубы, и Вай показывает ей фак. Мимо проходит Май, лыбясь как чертяка, и тут Вай жалеет о каждом своём жизненном решении, которое привело её к тому, чтобы спросить кого-то из младших о своём наряде, когда тот дразнит — нет, откровенно насмехается: — Оу, вы только посмотрите, вырядилась для своей девушки. Вай ворчит, показывая фак и ему, а затем топает в ванную, чтобы сунуть башку под кран и смыть нахрен гель для волос. Это уже перебор. Кейтлин и так знает, как она выглядит. Да. Не из-за чего тут нервничать. Просто… женщина, в которую она влюблена, приходит на обычную тусовку к абсолютно всем людям, которых Вай знает. Ага… Вай вытирает голову полотенцем куда яростнее, чем следовало бы.

***

— Нет. — Но, Кейт, это… — Нет. Джейс издаёт обиженный звук, а Кейтлин продолжает сверлить его взглядом. — Ты не можешь надеть галстук на обычное барбекю на заднем дворе в Зауне. Неформальное, Джейс. Неформальное. Джейс недовольно кряхтит и разворачивается, чтобы уйти обратно в свою огромную, вычурно освещённую гардеробную, доступ в которую открывается только по отпечатку пальца. Кейтлин бормочет себе под нос: — «Мне вполне можно доверить», ага, боже… — Я всё слышал! — кричит Джейс. — Нет, не слышал! — кричит в ответ Кейтлин, смеясь и закатывая глаза от нелепого поведения своего лучшего друга. Галстук на неформальную тусовку. Честное слово. Спустя несколько мгновений Джейс появляется снова, всё в том же кремовом костюме, но на этот раз в сочетании с розовой — а не белой — рубашкой, у которой расстёгнуты две верхние пуговицы, и в коричневых замшевых туфлях с таким же замшевым ремнём вместо полированных коричневых брогов и ремня с золотой пряжкой. — Я сдаюсь. — Что? — восклицает Джейс. — Это повседневный стиль! Закатив глаза, Кейтлин отталкивается от края ванны, чтобы встать. — Так, мы опоздаем. У нас нет времени на твои заморочки со шмотками. Пошли. — Только потому, что я не решил выбрать образ в стиле эмо-шик… Проигнорировав лёгкий укол — и спазм неуверенности в животе из-за того, разделит ли Вай мнение Джейса, — Кейтлин небрежно бросает: — Надеюсь, ты понимаешь, что никто там не будет в костюме. Джейс фыркает, поправляя манжету. — Всегда лучше одеться слишком нарядно, чем недостаточно. Кейтлин долго смотрит на него. — Что? — Ты безнадёжен. Джейс приподнимает бровь, и на его лице расплывается говноедская ухмылка. — Я настолько безнадёжен, что ты хочешь пойти на эту вечеринку одна? С абсолютно каменным лицом Кейтлин отвечает, следуя за ним к личному лифту его пентхауса: — Я обожаю твой костюм. Ты — образец стиля. Истинный пример для общества. Все будут просить номер твоего портного. — Я смотрю, ты не в настроении любезничать… — Нет, правда, думаю, тебе стоило надеть галстук, — продолжает Кейтлин, сдерживая улыбку, пока Джейс со вздохом нажимает кнопку лифта. — Я тебя ненавижу. Кейтлин щурится, опуская взгляд на перевязанный бантом предмет в его руке, и её офигивание только растёт, когда она замечает этикетку. — Джейс… — Что? — Твой подарок хозяевам — это бутылка вина за шестьсот баксов? — Это розэ́! Розэ́ — это неформально!