Hotshot

Вай переминается с ноги на ногу, покручивая в руках ракетку для пиклбола. День выдался достаточно спокойным, так что они наконец-то просто натянули сетку на улице, и сейчас она отбивает подачу Мая один на один. — Оу, ах ты ж, блядь… — со смехом кряхтит Май, бросаясь отбивать мяч. Вай всем телом ощущает последствия утреннего спарринга с Клэггом, когда делает выпад за мячом, едва по нему не промазав. Май радостно вопит: — О да! Выкуси, нахуй! Вай показывает ему средний палец, трусцой направляясь к водостоку, куда укатился мяч. Возвращаясь на свою позицию, она бросает мяч обратно брату. Его ухмылка настолько самоуверенна, что Вай уже знает: этот раунд останется за ней. Май подбрасывает мяч в воздух и со всей дури бьёт по нему ракеткой, отправляя прямо в неё. Она отбивает подачу, наслаждаясь тем, как Май судорожно мечется за мячом и едва спасает его от падения на землю, и, видя мяч — и свою цель, — Вай ухмыляется. Она заносит ракетку, готовая, блядь, прикончить его… …как вдруг внутри части взвывает тревожная сирена. Вай позволяет мячу пролететь мимо; они с Маем одновременно бросают ракетки и бегут к открытым подъёмным воротам, чтобы надеть снаряжение. У них вызов.

***

— Грейсон! — кричит Кейтлин, пытаясь привлечь её внимание, пока она, уворачиваясь от паникующих людей, как можно быстрее пробирается за оцепление из полицейских машин. Она оставила архивариуса в безопасности сидеть на земле, опустив голову между колен, и велела ему просто дышать. Сейчас она мало чем могла ему помочь, да и у них были проблемы посерьёзнее, чем чья-то паническая атака. Когда шеф полиции поворачивает к ней голову, Кейтлин требовательно спрашивает: — Что происходит? — Пока неясно. Мы получили сигнал о сработавшей пожарной тревоге, из парадных дверей валит прилично дыма, но мы ещё не знаем масштабов проблемы. — Вы почувствовали взрыв? Грейсон качает головой: — Нет, но я передам это Вандеру по рации. Не уверена, что ему известно. Значит, взрыв был небольшим. Кейтлин хмурится и поворачивается к зданию, наблюдая, как дым из главных дверей поднимается спиралью в небо у подножия высокой сверкающей башни. Она скользит взглядом выше, находя мерцание окон Зала Совета на самой вершине башни, и её грудь сдавливает паникой. Голосование Совета, о котором она говорила с матерью, должно пройти сегодня. Грейсон отвечает на её невысказанный вопрос: — 516-я часть уже здесь. Они проводят оценку рисков, прежде чем предпринимать какие-либо попытки спасения. — Вы имеете в виду… — начинает Кейтлин, чувствуя, как живот сводит от ледяного ужаса. — Они вытащат их в целости и сохранности, — это всё, что говорит Грейсон, и Кейтлин её не поправляет. Она не спрашивает: «А что, если нет?» Она просто делает единственное, что может в этот момент: она смотрит. Она видит, как офицеры помогают выводить людей из здания за оцепление, замечает шефа Вандерсона, стоящего рядом с обеими машинами 516-й части и отдающего приказы по рации. Она видит прибытие ещё одного пожарного расчёта, а затем — группу пожарных с топорами, тяжёлыми на вид скрутками пожарных рукавов и прочим спасательным снаряжением, которые поднимаются по ступеням и скрываются в здании. Она не знает, кто из них кто, но видит цифры «516», вышитые на спинах их формы, и судорожно вдыхает, когда до неё вдруг доходит, что среди них, скорее всего, Вай. Это не должно было так сильно бить по нервам — смотреть, как человек, которого она знает всего пару недель, лезет в самое пекло, — но это било. Заставив себя сделать глубокий вдох, Кейтлин замирает на месте, чтобы просто смотреть… и ждать.

***

Вай поднимается по ступеням вместе со своей командой, изо всех сил стараясь дышать ровно, чтобы сохранить выносливость для спасательной операции и не израсходовать кислород слишком быстро. Она уже чувствует, как по венам гуляет адреналин — честно говоря, он начинает бить в голову прямо в тот момент, когда в пожарной части срабатывает тревога, и обычно не отпускает ещё долго после завершения вызова. Как только они добираются до здоровенных дверей здания Совета, Вай передаёт сводку по рации: — Команда «А» заходит через точку «Альфа» для первичной атаки. Ответ Вандера — «Принято» — звучит с треском и лёгким искажением. В боёвке ни хрена не слышно, поэтому, проходя через двери, она одновременно и орёт, и машет своей команде рукой, призывая двигаться вперёд. Её расчёт берёт на себя спасение людей, поскольку они прибыли первыми, а Вандер счёл это приоритетной задачей. Здание достаточно устойчиво, чтобы рискнуть, да и снаружи даже не видно огня, так что повреждения должны быть довольно незначительными. Но это здание — важная цель, и эта проклятая башня настолько высока — настолько, что им, к сожалению, не удастся использовать автолестницы, — что если там наверху кто-то остался, им точно понадобится помощь, чтобы спуститься. Вай идёт в авангарде спасательной группы, поскольку она здесь самая опытная, а значит, ей приходится заставлять себя сосредоточиться на зачистке этого чёртова здания, а не на том, чтобы рвануть прямиком вниз, в Архивы, и проверить, удалось ли Кейтлин выбраться. Вай знала, что так и будет, но в здании Совета уже реально пиздец как дымно. Сквозь маску она может различить кое-какие детали витиеватых колонн, да и мозаику на полу видно довольно отчётливо, но всё остальное? Ни хера. Видимость на спасработах всегда дерьмовая, но то, что здание Совета такое, мать его, огромное, делает задачу при нулевой видимости куда сложнее. И всё же её команда продолжает продвигаться вперёд, а она смотрит в оба, выискивая любые участки, где можно заметить оранжевые отблески пламени или клубы густого валящего дыма. Всё, что она слышит, пока идёт вперёд — это собственное дыхание и бешеный стук сердца. Она машет рукой и кричит своей команде проверить первую комнату справа. Все прекрасно знают, что делают — 516-я часть работает по системе напарников. Сегодня у них система напарников плюс комплекты для высотных зданий — то есть группы по три человека. Так что ей нужно обеспечить безопасный вход и выход с этого задания для восьми членов её команды. Слева проступают очертания лестницы, и Вай приказывает другой тройке спускаться вниз. Вай знает, что Архивы находятся там, внизу, в подвале, но прямо сейчас проверять их — не её, блядь, работа, даже если сердце болезненно сжимается от того, что приходится отправлять туда кого-то другого. Клэггор и Майло остаются с ней, поскольку Вай должна знать, где находится её чёртов парамедик, а с Маем она провела миллион спасательных операций. С ним легко — ну, легче — общаться, когда из-за дыма не видно ни зги. Обеим тройкам не требуется много времени, чтобы вернуться, выйти из комнат и покачать головами, скрестив руки крестом — всё чисто. Ни людей, ни огня. Ни Кейтлин. Они продолжают идти по зданию, Вай продолжает осматриваться, и наконец видит закрытую дверь, из-под которой сочится дым. Есть. Она щупает полотно двери тыльной стороной ладони и, почувствовав жар, снова жестикулирует и кричит, чтобы убедиться: рукав будет наготове, как только дверь откроется. Её сердце начинает биться ещё быстрее, когда она дёргает ручку двери с табличкой «ТЕХПОМЕЩЕНИЕ», окутанной дымом… но та заперта. — Выламывай! — орёт она, отступая назад, чтобы Май мог, блядь, открыть эту херню. Как только дверь с треском распахивается, её команда тут же заливает пламя водой, чтобы они могли пройти внутрь и спуститься по находящейся за ней лестнице. Они берут ситуацию под контроль, поэтому Вай двигается дальше к лифту, бросая в рацию: — Обнаружен очаг возгорания за дверью с табличкой «ТЕХПОМЕЩЕНИЕ», команда «А» работает. Май нажимает кнопку вызова лифта ещё до того, как она подходит. Ждать не приходится — он сразу же тренькает, Вай заходит внутрь, чтобы повернуть ключ аварийного режима пожарных, и… Она хмурится и тут же машет Клэггу и Маю в сторону лестницы. — Ключ аварийного режима отсутствует. Команда «А» идёт по лестнице. Минут через пятнадцать понадобится кислород. Голос Вандера трещит в рации секунду спустя: — Принято. Группа быстрого реагирования наготове. Выйдя из лифта и направившись к лестнице, она видит, как её команда выламывает ещё одну задымлённую дверь — на этот раз с табличкой «ОХРАНА». В этот проём тоже ударяет струя воды, и Вай передаёт информацию, ощущая странное, ноющее чувство в животе: — Обнаружен очаг за дверью «ОХРАНА», команда «А» работает. Нам нужно оборудование для вентиляции. Снова почти сразу же по связи трещит голос Вандера: — Принято. Оборудование для вентиляции будет как можно скорее. Кивнув в ответ на подтверждение того, что им, будем надеяться, удастся уберечь всё это чёртово здание от полного задымления, Вай проверяет дверь на лестницу тыльной стороной ладони — отлично, холодная — и кричит Маю и Клэггу: — Погнали! Поднимаясь, Вай думает о том, как же, блядь, хорошо, что она не страдает клаустрофобией. На лестничной клетке дьявольски узко, и она пиздец какая высокая — лестница огибает стену здания, так что это просто огромная, мать её, винтовая лестница, идущая всё выше, выше и выше. Странно, но на лестнице почти нет дыма — зато он есть, когда они открывают (снова абсолютно холодные) двери, чтобы проверить каждый этаж. Они держат двери закрытыми, стараясь не пустить дым на лестницу, которая понадобится им для спасения всех, кто без масок. Когда они добираются до третьего этажа, Вай получает подтверждение, что команда «Б» вошла в здание и готова помочь с тушением. Этим же сообщением ей подтверждают, что Вандер отправил внутрь ещё одну группу, чтобы сопровождать всех найденных людей наружу. И это пиздец как хорошо, потому что в тройке Вай нет лишних людей, а остальной её расчёт уже занят делом. Проверка каждого этажа занимает гораздо больше времени, чем хотелось бы Вай, поэтому она рада, что догадалась запросить кислород: команда, которая встречает их на лестнице, появляется как раз вовремя, и им не приходится спускаться, выходить наружу или координировать второй заход в условиях нехватки людей. К счастью, какой бы архитектор ни проектировал это чёртово здание, он сделал потолки просто пиздец какими высокими, так что проверять приходится не так уж много этажей, просто тут до хрена ступеней. Они находят всего несколько человек, и все они в достаточно хорошем состоянии, чтобы самостоятельно спуститься по лестнице и выйти наружу, так что они отправляют их навстречу ожидающей спасательной группе и продолжают подъём. Вай хмурится, когда её рация начинает трещать — всё, что она может разобрать, это: «…тверждено, Совет всё ещё… двери за…» Он повторяет сообщение, но ей всё равно толком не слышно: — Повтори последнее сообщение… повтори последнее сообщение. Тишина. — Ёбаные толстенные стены, — бормочет Вай, продолжая подъём и радуясь адреналину, который не даёт ей почувствовать напряжение в ногах. Она не уверена, что именно сказал Вандер, но прибавляет шагу, потому что лифт сломан, на лестнице они никого не встретили, а она знает, что зал заседаний Совета находится на самом верху. И если хоть немного дыма дойдёт туда, то риск задохнуться в ожидании спасения очень высок. В конце концов они добираются до верхнего этажа, и Вай толкает дверь. Вай хмурится, когда видит, что коридор задымлён, и оглядывается, чтобы убедиться, что Клэгг закрыл за собой дверь. Здесь всё не так уж плохо, но Вай понимает, что ситуация ухудшается. Пиздец как странно. Они не обнаружили огня нигде, кроме первого этажа. Здание просто выкуривают, или… вроде того. К счастью, после быстрого осмотра Вай понимает, что здесь наверху всего одно чёртово помещение. Первым делом она видит стык огромных дверей, и когда проводит по ним рукой, чтобы проверить температуру и нащупать ручку, её перчатка натыкается на… Вай хмурится ещё сильнее, глядя на то, что находится перед ней, пытаясь разглядеть это сквозь дым. Отмахнувшись от своего открытия, потому что причины всего происходящего сейчас не имеют значения, Вай вытаскивает латунный засов из дверных ручек, и, пока он с глухим лязгом падает на пол, упирается рукой в одну из створок и с силой толкает её. Дверь бесшумно распахивается, и сердце Вай бьётся сильнее, но не из-за подъёма по лестнице, а из-за того, что они могут обнаружить за этими дверями. За забаррикадированными дверями. Это странное чувство скребётся внутри, когда она видит, что в зале есть небольшое задымление, но кому-то хватило ума открыть окна, и члены Совета толпятся возле них, задрав головы к свежему воздуху. — Пожарная служба! На выход! — орёт Вай, и первой на команду реагирует женщина с тёмными, тронутыми сединой волосами и очень прямой осанкой, которая хватает за бицепс стоящего рядом человека и, блядь, толкает его к двери. Вай узнаёт Джейса, когда подходит ближе, чтобы проверить, не нужна ли кому помощь, и хлопает его по плечу: — Давай, Красавчик, на выход! — Вай? — переспрашивает Джейс, задрав голову к окну. — Ага! Мы здесь, чтобы вас вытащить! Делай глубокий вдох и погнали! — подгоняет она, снова похлопывая его по спине и указывая туда, где у больших дверей стоит Клэгг, направляя людей к лестнице — и готовясь тащить на себе любого, кто не сможет спуститься сам. Вай видит, как Джейс делает глубокий вдох, а затем направляется к выходу, держась за руки с советницей, в которой она сквозь лёгкую дымку узнаёт Мэл Медарду. Считать людей и следить, чтобы вышли все, — для неё уже вторая натура, и когда остаётся только один человек — та самая темноволосая женщина со знакомыми, острыми как бритва чертами лица, различимыми даже сквозь дымку, — Вай машет Маю, чтобы он тоже спускался. — Спускайся! — кричит она, и он показывает ей большой палец. — Сможете идти сами? Советница Кирамман кивает, и, прежде чем Вай успевает ей это сказать, делает глубокий вдох свежего воздуха и поворачивается, чтобы быстро зашагать к открытым дверям. Вай идёт следом за ней, проверяя периметр помещения и пригибаясь, чтобы заглянуть под огромный стол — убедиться, что там никто не прячется или не валяется без сознания, — и, когда становится ясно, что чисто, она скрещивает руки крестом, подавая знак братьям, и ещё раз пробует связаться по рации. — Команда «А» спускается по лестнице со всеми членами Совета. Раненых нет. Погибших нет. Им понадобится кислород. Даже несмотря на свежий воздух, которым они успели подышать, Вай знает, что никто не захочет рисковать. С начала пожара прошло гораздо больше десяти минут, а отравление дымом может закончиться очень хреново. По рации пробивается лишь какой-то треск, и Вай понятия не имеет, что, блядь, ей ответили, так что она просто повторяет сообщение в надежде, что оно дошло. Добравшись до выхода, она видит, что советница Кирамман придерживает для неё дверь. — Спасибо! — кричит она, и советница кивает ей, прежде чем начать спуск по лестнице. Вай надеется, что все смогут дойти — спускаться долго, а они все в этих своих щегольских туфлях. Если понадобится, обувь можно будет скинуть, но на первом этаже можно наступить на какое-нибудь дерьмо, а из-за хуёвого сигнала на лестнице Вай не может вызвать подмогу, чтобы всех вынесли на руках. Так что они просто… просто медленно спускаются и надеются на лучшее. Прямо перед ней советница ровным шагом спускается по ступеням с невероятно прямой осанкой. Вай гадает, генетическое ли это, или просто пиздец какая хорошая выучка. А затем выкидывает это из головы, чтобы сосредоточиться на том, как закончить эту работу. Лестничная клетка всё ещё относительно свободна от дыма, так как они старались держать двери закрытыми, но герметичностью тут и не пахнет, так что дым всё равно просачивается, и она слышит, как некоторые члены Совета начинают кашлять. На баллонах у неё и её братьев есть запасные дыхательные трубки на случай, если кому-то понадобится, но Вай надеется, что ситуация не станет настолько дерьмовой, чтобы пришлось пустить их в ход. Вай делает глубокий вдох, заставляя себя набраться терпения. Путь предстоит неблизкий.

***

Кейтлин всё так же стоит, прислонившись к патрульной машине со скрещенными руками, и барабанит кончиками пальцев по локтю. Прошло уже почти полчаса с тех пор, как команда 516-й части вошла в здание, а чёрный дым, валящий из парадных дверей, за это время почти не рассеялся. Она не понимает, почему так, ведь прибыло больше пожарных, протянули новые рукава, вокруг полно криков и суеты, но из здания вывели лишь нескольких человек, которых тут же передали дежурившим медикам. Шеф Вандерсон не передавал Грейсон никаких новостей, и это объяснимо — он явно по уши занят координацией пожарных расчётов, — но Кейтлин всё равно места себе не находит от тревоги в ожидании хоть каких-то вестей.

***

Дым на лестничной клетке внезапно сгущается, и Вай понимает, что они добрались до первого этажа, и что дверь подпёрта в открытом положении. Наконец-то, блядь. Её сердце снова начинает бешено колотиться — не от усталости, а от радостного предвкушения того, что это пиздец какое странное задание подходит к концу. Протиснувшись в дверь и закрыв её за собой, она обхватывает рукой в перчатке советницу Кирамман за локоть, чтобы они не разминулись и чтобы та не поскользнулась — было бы охуеть как обидно навернуться, когда они уже почти выбрались в целости и сохранности. Дым здесь, внизу, по-прежнему пиздец какой густой, но она всё ещё слышит крики и приглушённые звуки, а значит, пожарные расчёты всё держат под контролем. Вертя головой во все стороны, чтобы вовремя заметить любую хуйню, которая может пойти не так, Вай ведёт мать Кейтлин к выходу из здания. Когда они приближаются к дверям, где дым хоть и реже, но кажется гуще из-за пробивающегося сквозь него солнечного света, делающего его почти непроницаемым, Вай замирает: то странное чувство возвращается, становясь ещё хуже. Она осторожно оборачивается, выискивая то, что его вызывает… — В чём дело? — требовательно спрашивает советница. И как раз в тот момент, когда Вай собирается отмахнуться от этого, как она отмахивалась от всего остального на этом ёбаном задании… она замечает кое-что сквозь дым. Что-то огромное. Что-то с… Что-то с двумя светящимися фиолетовыми глазами. Инстинкты берут верх там, где ледяной страх приказывает ей оцепенеть. — Давайте, давайте, пошли! — орёт она, подталкивая советницу к открытой двери, пока пол содрогается, а та хуйня, что находится здесь вместе с ними, вырастает в размерах. Она поворачивается к этому лицом, не желая подставлять уязвимую спину этой ёбаной твари. Она знает, что позади неё люди — люди, которые могут двигаться медленно и на которых нет никакой защитной экипировки. Она не может позволить этой твари кому-то навредить. Поэтому Вай вскидывает кулаки и пятится к двери, не сводя глаз с этой, чёртовой, угрозы. А затем, когда тварь бросается вперёд быстрее, чем Вай способна двигаться, до неё доходит, что связка из шлема и маски ни хера не помогает с видимостью, и что в тяжёлой боёвке она далеко не такая быстрая. Пиздец.

***

Наконец Кейтлин видит, как в парадных дверях появляются советница Шула и трое заунских членов Совета в сопровождении пожарного. Появляется второй пожарный, помогая увести их всех вниз по лестнице, и затем Кейтлин позволяет себе облегчённо выдохнуть, когда показываются Джейс и Мэл — оба кашляют и слегка перемазаны сажей, но в остальном целы и невредимы. Вот только… Кейтлин отталкивается от патрульной машины и выпрямляется, понимая, что они оба чуть ли не бегом спускаются по ступеням, на ходу бросая назад панические взгляды. А затем… А затем глаза Кейтлин расширяются, когда из дыма материализуется её мать, быстро спускаясь по лестнице и почти не сбавляя шаг из-за высоких каблуков. Она не оглядывается. Кейтлин в ужасе ахает, когда из дыма, пятясь и спотыкаясь, вываливается пожарный с номером «516» на форме. Он едва удерживается на ногах, скользя спиной вперёд по ступеням, и наконец останавливается чуть ниже, завалившись вперёд на локти. В дверном проёме медленно обретает очертания какая-то фигура. Сначала она замечает свечение — что бы там ни стояло в проёме, оно окрашивает клубящийся вокруг дым в жуткий, неземной фиолетовый цвет. Пока одинокий пожарный с трудом поднимается на ноги и оглядывается, прежде чем начать стягивать шлем, Кейтлин видит, как сквозь пелену дыма выступает гротескно раздутая нога. Затем появляется неровное, громадное плечо, сросшееся с тёмной, бугристой головой, покрытой сальными волосами, и — что странно — вполне нормальная на вид рука. Затем уродливое туловище… и следом становятся видны ещё одни непропорциональные рука и нога. Это… это существо в два раза выше пожарного, который непрерывно пятится от него вниз по лестнице, срывая с себя защитный подшлемник… И когда на свет показывается копна потных розовых волос, тварь щурится от солнечного света и издаёт пронзительный рёв, похожий на человеческий, но… не совсем. — Приготовиться к стрельбе! — громовым голосом командует Грейсон. Кейтлин стискивает зубы, наблюдая, как тварь вздрагивает от этого звука, а затем… переключает внимание на Вай, которая уже почти спустилась к самому подножию лестницы. «Давай же», — беззвучно умоляет Кейтлин, всей душой желая, чтобы Вай побежала, или спряталась, или хоть что-нибудь… Тварь бросается вниз по ступеням с такой скоростью, что Кейтлин не верит своим глазам. Однако Вай к этому готова: она делает шаг в сторону как раз вовремя, чтобы прописать проносящейся мимо твари в челюсть — да так сильно, что ту отбрасывает вбок. Кейтлин слышит одобрительные и подбадривающие крики: Вай бросается следом, нанося два быстрых удара подряд в живот, затем подшагивает ближе, отводит кулак низко к бедру и с силой бьёт снизу вверх, пробивая твари в подбородок. Массивная уродливая голова монстра откидывается назад. Вай пружинит на мысках, не опуская кулаков и не сводя глаз с твари, которая, пошатываясь, пятится назад на своих неровных, дрожащих ногах. Слух Кейтлин закладывает, а желудок ухает куда-то в пятки, когда она видит, как огромный обезображенный мутант, брызжа слюной, ревёт от ярости, а затем молниеносно бросается вперёд и хватает Вай за грудки боёвки. Замерев от ужаса, Кейтлин может лишь смотреть, как тварь отрывает от земли её барахтающуюся, отбивающуюся пожарную… а затем впечатывает её в землю с такой силой, что Кейтлин, даже стоя далеко за полицейским оцеплением, слышит звук удара её тела о тротуар и лязг застёжек на снаряжении. Тварь снова ревёт, и огромная уродливая нога поднимается, словно в замедленной съёмке, пока ошеломлённая, еле живая Вай изо всех сил пытается отползти назад, подальше от истекающего слюной, кипящего яростью монстра. — Нет! Этот резкий, надрывный крик выводит Кейтлин из оцепенения, и время снова обретает привычную скорость, когда Грейсон, резко откинув руку в сторону, орёт: — Не стрелять! Её команда сливается воедино с тем, как мускулистая туша шефа Вандерсона ныряет между Вай и тварью, нанося глухой, гулкий удар ей в грудь. Монстр отшатывается; нога, которая только что была занесена, чтобы раздавить его дочь, теперь спасает саму тварь от падения на землю. Шеф Вандерсон пользуется потерей равновесия, подныривает под размашистую руку твари и всаживает правый кулак ей в диафрагму, а затем левый — быстрее, чем Кейтлин успевает моргнуть — сбоку в челюсть. До слуха Кейтлин доносится хруст, а изо рта твари дугой вылетают фиолетовая слюна и выбитые зубы. Доли секунды перед следующим ударом шефа хватает, чтобы тварь пришла в себя. С рёвом, от которого, кажется, содрогается сам воздух, она вслепую отмахивается своей бугристой, обезображенной ручищей, бьёт его по рёбрам и отшвыривает в сторону с такой силой, что он оставляет вмятину в форме человека на одной из припаркованных патрульных машин, а затем сползает на землю посреди осколков битого стекла, держась за плечо. Тревожные крики Грейсон и пожарных звучат как будто издалека: Кейтлин видит, как тварь трясёт головой… и снова переключает внимание на беспомощную — и абсолютно неподвижную — Вай. От её шага тротуар под ботинками Кейтлин словно содрогается, и она нутром чует, что времени у них не осталось. Ей хватает доли секунды, чтобы выхватить табельное из кобуры на поясе ближайшего офицера и снять его с предохранителя. Она целится, и её выдох дрожит в такт следующему шагу твари. Ощущение спускового крючка под правым указательным пальцем до боли привычно. А вот то, как выстрел уходит мимо цели — нет. Времени на панику нет — тварь продолжает тяжело переть вперёд, нацелившись прямо в сердце Кейтлин. Она почти не слышит, как вокруг продолжают кричать. Она почти не чувствует ни собственной неустойчивости, ни боли в ноге, когда начинает двигаться, покидая относительное укрытие полицейского оцепления. Вблизи тварь кажется просто огромной. Но именно этого она и добивалась: Мишень стала больше. От твари разит смрадом, когда она снова ревёт, раскинув руки; её искорёженные, жуткие кисти скрючены в когти. Она целится сначала в плечи, в одно за другим. Пока тварь, потеряв равновесие, шатается и отступает от своей жертвы, Кейтлин надвигается на неё, и она готова, когда та снова твёрдо встаёт на ноги, устремив на неё свои полные ярости глаза и издавая очередной пронзительный рёв. Прицелиться в распахнутую пасть легко, а спустить курок — ещё легче, зная, что — или кто — лежит у неё за спиной. Она стреляет снова, когда тварь начинает давиться. И снова, когда её покрытые фиолетовыми венами лапы тянутся к горлу. И только когда тварь заваливается навзничь, распластавшись и замирая на тротуаре, а её неземное свечение начинает угасать, Кейтлин бросает пистолет, резко разворачивается и падает на колени рядом с Вай. Её руки не дрожат, когда она проверяет пульс, но вот голос дрожит. — Вай?! Вай, ты меня слышишь? Её пожарная не отвечает. Она дёргает снаряжение Вай, расстёгивая пряжки ремней дыхательного аппарата, и попутно мысленно фиксирует все повреждения, какие только может заметить. Крови нигде не видно, но Вай всё ещё без сознания, её пульс слабый, а грудная клетка не поднимается и не опускается свободно, как должна — она дёргается неровно, со всхлипами, когда Вай хрипит, и сухожилия на её шее натягиваются. Пара больших рук помогает ей расстегнуть и распахнуть боёвку Вай, и Кейтлин не может не заметить, что её собственные руки — единственные, которые не дрожат. Подняв взгляд, она видит Клэггора — он стоит на коленях напротив неё, убитый горем и ужасом. Его трясёт так, что крышка аптечки дребезжит, когда он рывком открывает её, лезет внутрь и достаёт стетоскоп. Кейтлин лишь мгновение смотрит, как он безуспешно пытается вставить его в уши, а затем протягивает руку: — Давай я. Он не спорит, и секунду спустя Кейтлин слушает слабое биение сердца Вай, а затем звуки того, как одно лёгкое работает как надо, а второе… нет. — У неё коллапс лёгкого, пульс падает, — констатирует Кейтлин сухим, профессиональным тоном. — Придётся сделать игольную декомпрессию. Даже кивок Клэггора выходит нервным и дрожащим: — Понял, да… Он роется в аптечке, судя по всему, в поисках нужных инструментов, пока Кейтлин осматривается по сторонам. За те несколько секунд, что требуются ему, чтобы найти всё необходимое, а ей — чтобы убедиться, что поблизости нет никого, кто мог бы помочь, Кейтлин принимает решение. Прошло немало времени с тех пор, как ей приходилось делать нечто подобное, но квалификация у неё есть. Может, и не подтверждённая официальным медицинским советом, но в армии она прошла весьма обстоятельную подготовку по оказанию первой помощи, да и отец натаскивал её по своим строгим стандартам — и того, и другого с лихвой хватит для ситуации, когда времени у них, совершенно очевидно, больше не осталось. — Клэггор? — зовёт Кейтлин и ждёт мучительное мгновение, пока он не встретится с ней взглядом, прежде чем сказать, в надежде, что он поймёт: — Я сама всё сделаю. — Я помогу, — это всё, что он отвечает, и Кейтлин кивает, надеясь, что выглядит уверенной, а не перепуганной до смерти. — Разрежь футболку, — командует Кейтлин, сосредотачиваясь на нужной последовательности действий, пока Клэггор выполняет указание. Кейтлин оттягивает ткань в сторону, убирая её, чтобы пальцами нащупать место под ключицей Вай — промежуток между рёбрами, куда нужно будет ввести катетер. Сделать это чуть сложнее из-за того, что торс Вай обтянут литыми стальными мышцами, но она справляется, к счастью, быстро. — Отлично, — произносит Кейтлин, морально готовясь к тому, что сейчас произойдёт. — Антисептик, — командует она Клэггору, указывая на нужное место. Кейтлин не смотрит на лицо Вай, пока Клэггор протирает его антисептиком, а она сама дезинфицирует руки и натягивает перчатки. На местную анестезию времени нет, но она надеется, что Вай достаточно глубоко без сознания и та ей не понадобится. — Мне нужна торакостомическая игла шестнадцатого калибра. — Есть. Она не смотрит на татуировки, по которым привыкла водить пальцами, и не на ту маленькую родинку на пятом ребре Вай, которую целовала сотни раз, когда Клэггор вскрывает стерильную упаковку с иглой и катетером и протягивает их ей. Она сосредоточена только на задаче: берет иглу, устанавливает её над верхним краем нужного ребра и надавливает, пока не чувствует характерный щелчок — признак того, что плевра пробита. Затем она аккуратно вводит катетер на место и извлекает иглу. Вай дёргается, когда катетер позволяет лишнему воздуху выйти наружу; её живот напрягается, а она сама делает резкий, глубокий вдох. Кейтлин охватывает волна облегчения, когда стетоскоп подтверждает: декомпрессия сработала — оба лёгких Вай теперь расширяются и сокращаются как должно. Однако радость длится недолго: Кейтлин ещё раз слушает Вай стетоскопом и понимает, что пульс продолжает падать… а губы синеют. Кейтлин хмурится, осматривая Вай с ног до головы. Даже теперь, когда с неё сняли снаряжение, она не видит никакой крови, причин быть не должно… Глаза Кейтлин расширяются от страшной догадки. Внутреннее кровотечение. Годы тренировок берут верх там, где связные мысли отказывают, и она выискивает Грейсон в море собравшихся лиц. — Звоните в Главную больницу Пилтовера и скажите им, чтобы готовили доктора Кирамман к операции, сейчас же! Шеф полиции немедленно срывает телефон с пояса, а краем глаза Кейтлин замечает, как к тому месту, где она всё ещё стоит на коленях над своей пожарной, наконец задним ходом подъезжает скорая. Она позволяет себе лишь одну мольбу, когда в поле зрения появляется носилки: — Держись, Вай.