Автоботы: Сила внутри

Рэтчет погрузился в работу, взяв с собой Триаджа. Для юного медика это был бесценный опыт — и врачебная практика под руководством такого светила, как Рэтчет, и возможность просто помогать. Триаж с жадностью впитывал всё, что видел, старательно записывая наблюдения в свой планшет, пока Рэтчет проводил сложные экспертизы. Его внимание также привлекали люди из команд Примы и Квинтуса — их слаженность, профессионализм и особая, боевая аура. Когда все запланированные вскрытия и анализы были завершены, внимание обоих медиков привлёк Джаз. Агент обычно излучал безграничную энергию, но сейчас он слегка пошатывался, прислонившись к дверному косяку, и его лицо было непривычно бледным. — Джаз, — Рэтчет нахмурился, подходя ближе. — Ты какой-то бледный. Всё в порядке? Джаз вздрогнул и быстро надел свои фирменные голубые очки, словно пытаясь спрятаться за ними. —Да, всё нормально, — он махнул рукой, но жест вышел вялым. — Просто... не выспался сегодня, и всё. Дела, знаешь ли. Его улыбка была неестественно напряжённой. Рэтчет пристально посмотрел на него, но не стал давить. Кивнув, он вместе с Триажем направился обратно в свою лабораторию. По дороге Триаж, всё ещё находясь под впечатлением, не мог сдержать восторга. —У вас тут так круто... — он оглядел стерильные стеллажи и высокотехнологичное оборудование. — Как вообще можно к вам устроиться? Рэтчет, заваривая себе крепкий чай, чтобы прогнать остатки усталости, вздохнул. —Ну... это трудно, Триаж. Стандартный путь — закончить Специальную Академию для пробужденных. А ты, насколько мне известно, учишься в обычном медицинском? — Да, — лицо Триаджа омрачилось. — Третий курс. А... других вариантов нет? Рэтчет задумался, разминая затекшую шею. —Ну... формально — нет. Но всегда можно обсудить всё с начальством, особенно в исключительных случаях. — Он посмотрел на юношу оценивающим взглядом. — Честно говоря, я бы тебя взял. Ты способный, перспективный. Полезный, пусть пока и не совсем контролируешь свои... Способности. — Правда? — Триаж расплылся в смущённой, но сияющей улыбке. — Правда, — кивнул Рэтчет. — Однако, имей в виду, ты можешь попасть в любую команду. Например, в отряде Квинтуса, в основном, те, кто занимается исследованиями и медициной. Это была бы твоя стихия. — Он сделал паузу, глядя на Триаджа поверх чашки. — Но могли бы определить и к Мегатронусу... его отряд всегда на острие атаки, самые опасные задания. Или к Зете... у него тихие убийцы, разведчики. Учитывая природу твоих способностей... ты мог бы подойти и туда. Триаж помрачнел при последних словах. Он потупил взгляд, нервно теребя край своего халата. —А если... — он начал неуверенно, — ...если мне нравится именно тут? Ну... под твоим руководством? Рэтчет внимательно посмотрел на него, увидев в его глазах не просто желание карьеры, а искреннюю тягу к стабильности, знаниям и тому чувству безопасности, которое Рэтчет, сам того не ведая, уже начал олицетворять для юноши. Уголки губ Рэтчета дрогнули в лёгкой, почти незаметной улыбке. — Это тоже можно будет обсудить, — сказал он мягко, но уже более обнадёживающе. — Главное — доказать, что ты этого хочешь и готов работать. А сейчас давай разберём сегодняшние образцы. Работа, Триаж, не ждёт.

***

Тем временем Магнус и Оптимус, вернувшись с задания, не стали терять ни минуты на отдых. Вместо этого они, сохраняя мрачную решимость, нашли Проула и проследовали в изолированный блок с камерами предварительного заключения, где в одной из усиленных камер томился двойник Уилджека. Магнус, не говоря ни слова, отдал охраннику распоряжение, и через мгновение дверь камеры открылась. Он без лишних церемоний вошел внутрь, схватил смирившуюся фигуру самозванца за руку и с силой выволок его в коридор. —Двигайся, — его голос прозвучал холодно и не оставлял места для дискуссий. Он привел пленника в специально оборудованную комнату для допросов — стерильное помещение с металлическим столом, прикованным к полу, и двумя стульями. Яркий, слепящий свет был направлен прямо на место подозреваемого. Магнус грубо усадил его и занял позицию напротив, его осанка была прямой и грозной, как у прокурора. — Так, — начал Магнус, его голос был ровным, но каждый слог отчеканивался, как удар молота. — Начнем с самого начала. Как тебя зовут? За отражающим стеклом в соседней комнате царила иная атмосфера. Оптимус и Проул сидели в полумраке, их взоры прикованы к сцене за стеклом. Проул, скрестив руки на груди, сосредоточенно смотрел на самозванца. Его брови были сдвинуты, а глаза слегка прищурены — верный знак того, что его способность, чтение мыслей, активна. — Он... думает о чем-то остром, холодном, — тихо, почти шепотом, начал докладывать Проул. — Ощущение... лезвия. Имя... пробивается сквозь страх. Мейдшифт. Оптимус, не отрывая взгляда от происходящего, делал пометки на своем планшете. Его лицо было невозмутимой маской, но пальцы сжимали стилус с такой силой, что он вот-вот мог треснуть. В соседней комнате Магнус, не зная точного имени, но чувствуя сопротивление, наклонился вперед, упираясь руками в стол. —Твое имя! — повторил он, повышая голос. — Не заставляй меня применять методы, которые тебе не понравятся. — Он боится их... своих начальников, больше чем нас, — продолжал Проул, его голос был монотонным, как у переводчика, озвучивающего тихий внутренний монолог. — Вспоминает... желтые глаза... и... звук, искаженный голос... Старскрим... Саундвейв... Оптимус резко поднял голову, услышав эти имена. Его взгляд стал еще острее. — Кто твой работодатель? — настаивал Магнус, постукивая пальцем по столу. — Кто стоит за этой диверсией? — Он визуализирует их... Десептиконы. Он был послан... найти флешку... украсть данные... — Проул говорил быстрее, улавливая поток воспоминаний. — Собрать информацию об Автоботах... о нашей структуре, слабостях, расположении базы... Магнус, видя замешательство в глазах Мейдшифта, позволил себе холодную улыбку. —Не хочешь говорить? Не проблема. Мы и так все узнаем. Магнус, не меняя своей грозной позы, задал ключевой вопрос, наклонившись так близко к Мейдшифту, что тот невольно отпрянул. —Где база Десептиконов? Где их логово? Мейдшифт упрямо сжал губы, его взгляд, полный страха, тем не менее, выражал решимость не говорить. Он отвел глаза в сторону, всем своим видом показывая, что на этот вопрос ответа не будет. За стеклом Проул, сконцентрировавшись, пытался пробиться сквозь барьер страха и найти нужную информацию. Но вместо четкого образа секретной базы он улавливал лишь обрывки, мелькающие, как кадры из разных фильмов. —Он... не знает, — наконец, с разочарованием выдохнул Проул, потирая виски, уставшие от концентрации. — В его памяти нет одного места. Только... случайные встречи. Заброшенный док, пустой ангар на окраине, подвал какого-то старого ресторана... Всегда разные локации. В основном он видел Старскрима. Реже — Старскрима и Саундвейва вместе. Никаких постоянных точек. Оптимус, слушая это, сжал кулаки. Его лицо, обычно непроницаемое, на мгновение исказилось от досады. Он надеялся на прорыв, на ниточку, ведущую к сердцу врага, но Десептиконы оказались хитрее. —Они хорошо обезопасили себя, — тихо, с горьким разочарованием, констатировал Прайм, откладывая планшет. Проул опустил руки, окончательно прекращая чтение мыслей. Он тяжело вздохнул, пытаясь снять напряжение. —Я уверен, мы что-нибудь придумаем... — сказал он, больше чтобы подбодрить самого себя и Прайма. — Думаю, что нужно поймать кого-нибудь из верхушки. Того же Старскрима. Выбить информацию уже из него. Оптимус мрачно усмехнулся. —Где только его найти? — это был риторический вопрос, полный осознания того, насколько неуловим их противник. — Он появляется, когда хочет, и исчезает, как дым, ещё и может копировать наши способности... Не говоря больше ни слова, Прайм развернулся и вышел из комнаты наблюдения. Его уход был красноречивее любых слов — он унес с собой тяжесть очередного тупика. Проул, бросив последний взгляд на Магнуса за стеклом, молча последовал за ним. Магнус, получив от охранника сигнал, что наблюдение завершено, резко поднялся. Он бросил на Мейдшифта взгляд, полный холодного презрения. —На сегодня все. Уведите его, — бросил он охранникам и, не оглядываясь, вышел из комнаты для допросов. Агенты разошлись по своим делам, каждый с осознанием, что, хоть они и вырвали у пленника часть правды, главная цель — найти сердце лабиринта — оставалась такой же призрачной.