Автоботы: Сила внутри

Вернувшись в агентство, команда погрузилась в рутину послеоперационных действий. Тела несчастных жертв с татуировками Десептиконов были с почестями и тщательностью переданы на экспертизу команде Квинтуса Прайма, чья специализация в био- и кибернетических аномалиях была незаменима. Выжившие, включая Лиру, под усиленной охраной были распределены по надежным больницам, где за ними могли наблюдать не только обычные врачи, но и специалисты по пробужденным. Краткое собрание за обедом, на котором Оптимус изложил сухие факты, но его напряженный взгляд говорящий о многом, задал тон. Рэтчет и Триаж, отложив все остальное, погрузились в предварительный анализ данных, привезенных Магнусом. Остальные занялись накопившейся бумажной работой, доделывали отчеты по старым делам — жизнь организации, даже в ожидании бури, продолжалась. Вечер. Лазарет. В стерильной тишине лазарета, нарушаемой лишь мерным гулом холодильников для реагентов, царила необычно умиротворенная рабочая атмосфера. За одним большим столом сидели Рэтчет, Триаж, Джаз и Уилджек. На столе были разложены планшеты, распечатки, образцы в пробирках с места сегодняшнего провала. Рэтчет и Триаж что-то обсуждали на языке химических формул и медицинских терминов. Уилджек, помогая, сортировал физические улики — обгоревшие провода, осколки кристаллических наростов — и аккуратно подписывал пакеты. Джаз, все еще бледный, но уже на ногах, сидел, укутанный в плед, и помогал с расшифровкой цифровых логов, его пальцы медленно, но точно скользили по клавиатуре. Время от времени кто-то из них делился замечанием, шутил, и тихий смех нарушал сосредоточенную тишину. Это был редкий момент простого товарищества Внезапно дверь скрипнула. В проеме стоял Проул, а за его ногами, как два любопытных цыпленка, выглядывали Том и Эдгар. Все разговоры смолкли. — Папа! — радостно пискнули дети и, не обращая внимания на остальных, бросились к Рэтчету. Проул с легкой ухмылкой пожал плечами: —Неслись как угорелые из игровой. Уговорить лечь спать без тебя было выше моих сил. Рэтчет с теплой, усталой улыбкой опустился на колени и обнял обоих мальчишек, прижимая к себе. Уилджек, отложив пакет с уликами, подошел и без лишних слов легко подхватил Эдгара, усадив его к себе на плечо, как на трон. Рэтчет поднял Тома на руки. — Ладно, команда, — сказал медик, обращаясь к остальным. — На сегодня, думаю, достаточно. Отбой. Попрощавшись, они вышли — Рэтчет и Уилджек, несущие детей, унесли с собой очаг семейного тепла. Проул бережно взял под локоть Джаза, помогая ему подняться. —Давай, звезда, и тебе пора принять горизонтальное положение, — пробурчал он, но в его голосе не было обычной колкости, только забота. Триаж, оставшись один, аккуратно прибрал стол, погасил основное освещение, оставив только дежурную лампу, и тихо вышел, направляясь в свою новую, еще не обжитую до конца комнату в жилом крыле. По всему штабу царил вечерний покой. В общей гостиной Арси и Клиффджампер, укутавшись в один плед, смотрели какой-то старый боевик, изредка перебрасываясь репликами и смеясь. В тренажерном зале, под мерный лязг железа, Магнус и Балкхед в молчаливом понимании отрабатывали очередные подходы, вымещая на снарядах напряжение прошедшего дня. Оптимус, направляясь в свои покои, встретил в коридоре Бамблби. Парень был в потрепанной и испачканной землей форме, на лице — усталая, но довольная улыбка. —Би, ты в порядке? Выглядишь... основательно потрудившимся. —Да, все хорошо, — Бамблби бодро махнул рукой. — Мне просто попался мелкий воришка со способностью управления землей. Немного покопались... в прямом смысле. Но он пойман, поставлен на учет и сейчас благополучно задержан. Прайм с легкой, почти незаметной улыбкой кивнул, видя, что его самый энергичный агент невредим и в хорошем духе. —Отлично. Иди отдохни. Ты заслужил. —Так точно, командир! Бамблби, посвистывая, направился к душевым, а Оптимус, наконец, позволил усталости взять верх, и ушел в свою комнату, где его ждала редкая возможность забыться спокойным сном. Смоукскрин, забывшись исцеляющим сном лежал в своей комнате. В наушниках, сползших на подушку, тихо играла меланхолическая мелодия. Дверь приоткрылась, и внутрь заглянул Бамблби, по дороге из душа в свою комнату. Увидев спящего, он на цыпочках подошел, бережно вынул наушники из его ушей, отложил плеер на тумбочку, поправил сбившееся одеяло, накрыв Смоука до подбородка, и выключил свет, погрузив комнату в уютную темноту, прежде чем так же тихо выйти. Штаб затихал. После дня, полного насилия, ужаса и борьбы, в этих стенах воцарялось хрупкое, но драгоценное спокойствие. Они были семьей, они защищали друг друга, и пока они были вместе, даже самые темные тени отступали перед теплом их общего дома.