Автоботы: Сила внутри

— Да, и даже не смотря на все мои старания, меня признали психом, — Трепан вздохнул с театральной обидой, но его глаза все еще блестели от внутреннего смеха. — Правда, смешно? Я все для людей, а они... — он собирался снова разразиться тирадой, но его прервал пронзительный свист чайника. Он махнул рукой, будто отмахиваясь от глупых мыслей, и пошел снимать его с плиты. С привычной ловкостью он налил крепкий, почти черный кофе Рэтчету и Уилджеку, а Триажу, Оверлорду и себе заварил чай в больших, потертых кружках. — Но... разве ваши эксперименты не были... неэтичными? — осторожно, но с искренним любопытством спросил Триаж, принимая чашку. Трепан присел на краешек стола, обхватив свою кружку руками. —Тут как посмотреть, молодой человек, — задумчиво произнес он. — В XVI веке, например, резать трупы было тоже неэтично, даже кощунственно. Но где бы сейчас была наша медицина без этого? — Он сделал глоток. — Я искал способы борьбы с неизлечимыми болезнями, способы расширения физических и умственных возможностей человека, я изучал границы мозга... И все мои подопытные были добровольцами. Для них я был последним шансом в жизни. Они ничего не теряли. Наоборот, они зарабатывали деньги, какое никакое время, силы, надежду. Пока система не решила, что их надежда слишком опасна. Рэтчет, слушая это, сжал свою кружку так, что костяшки пальцев побелели. Он сделал глубокий вдох. —А что ты думаешь насчет того, чтобы... из обычных людей сделать одаренных? Насильно. Трепан замер. Его веселая, немного безумная маска на мгновение сползла, обнажив подлинный, острый интеллект. Он медленно поставил кружку. —Ты же сейчас не о... «Проекте Нова»? — его голос стал тише. — Он был строго засекречен. Совсем. И я думал... что все материалы были уничтожены после моего отстранения. — Вы знаете о нем? — не скрывая удивления, спросил Уилджек, откладывая свою недопитую чашку. Трепан снова рассмеялся, но на этот раз смех звучал горько и устало. —Ха! Знаю? Я его начал, вообще-то! Меня из-за него и признали психом, в конечном счете! — Он снова закрыл лицо рукой, а когда убрал ее, в его глазах читалась странная смесь горечи и торжества. — Ха-ха... Так вот как. У меня просто отобрали выгодный проект. А я-то реально думал, что это я перегнул палку... Как глупо с моей стороны. — Он взглянул на них решительно. — Задавайте вопросы. Я отвечу на все, что смогу. Если вы приехали в эту глушь ради подобного, значит всё очень серьезно... Рэтчет кивнул и начал задавать вопросы методично, как следователь. Трепан отвечал прямо, временами уходя в технические детали, которые Триаж слушал, затаив дыхание. Из его рассказа вырисовалась мрачная картина. «Проект Нова» был официально закрыт для Трепана около двадцати лет назад, но у него было три случая, которые он считал «условно успешными» на самых ранних стадиях. — Я выяснил главную проблему, — объяснял Трепан, водя пальцем по пыльному столу, будто рисуя схемы. — Тело воспринимает активирующую сыворотку как агрессивный вирус. Иммунная система атакует ее с такой яростью, что это либо убивает субъекта, либо сводит на нет весь эффект. Это основная причина провалов. — Он сделал паузу. — Так что... я решил проверить теорию на тех, чей иммунитет был уже убит или сильно подавлен. Терминальные больные, обреченные. У меня получилось добиться пробуждения способностей. Но эти люди... они долго не прожили. Их основная болезнь брала свое. Он помолчал, глядя в свою пустую кружку. —И тогда... я взял троих сирот. Новорожденных. Они были вполне здоровы, но как вы знаете иммунитет младенцев сам по себе не активен. — Новорожденных?! Трепан, это же-! — Рэтчет не выдержал, его лицо исказилось от гнева и отвращения, но Трепан резко поднял руку, останавливая его. — Эти детишки были брошены в коробке у дверей больниц! — его голос впервые зазвучал с плохо скрываемой эмоцией, которая могла быть обидой или оправданием. — Никому не нужные. Ни у кого не было на них прав. Я применил модифицированную сыворотку на них.... Я планировал наблюдать, что из них вырастет... Все трое — мальчики. Если они до сих пор живы... то им сейчас должно быть примерно 26, 25 и 21 год. — Он отвел взгляд. — Каждого малыша я отдал в хорошие, проверенные семьи. Надеялся позже найти их, проверить... Но, как видите, обстоятельства сложились иначе. Меня объявили сумасшедшим, проект похоронили, а следы детей... я уничтожил, чтобы их не нашли те, кто отобрал у меня работу. В комнате повисла тяжелая тишина. Они получили не просто информацию. Они получили живых людей — троих взрослых мужчин, которые, возможно, даже не подозревали, что являются первыми в мире искусственно созданными одаренными. И теперь Десептиконы, обладающие украденными наработками Трепана, охотились за этой же самой технологией, не брезгуя никакими жертвами. Три ключа к разгадке «Проекта Нова» были где-то там, среди обычных людей. И их нужно было найти раньше Шоквейва. — Ты стер все следы их участия? — тихо, почти беззвучно спросил Рэтчет. В его глазах бушевала буря — профессиональное понимание ценности данных боролось с человеческим ужасом перед тем, что было сделано. — Да, — Трепан ответил с неожиданной для него прямотой, без обычного пафоса. — До последней бумажки, до последней записи в базе данных. Я не стал бы подвергать их опасности. Они... они должны были получить шанс на нормальную жизнь. — Вы провели над ними эксперименты! — рявкнул Уилджек, не в силах сдержаться. Его кулаки сжались. — Над младенцами! Какая уж тут «нормальная жизнь»?! Трепан взглянул на него, и в его глазах не было ни вызова, ни оправдания, лишь усталая, леденящая ясность. —У меня не особо-то и был выбор, когда я был внутри системы. У меня было начальство. И ультиматум: либо эти «ненужные» дети умрут просто так, либо... послужат науке. По официальным документам, — он сделал паузу, подбирая слова, — они все трое умерли в первые сутки от врожденных патологий. Правду знаю только я. Всегда знал. И молчал. Да я каюсь, вместо того чтобы просто отправить их за пределы лаборатории я вводил им сыворотку... Я тоже хотел знать сработает ли. Но обрекать их всю жизнь расти как эксперименты...я не смог. Так что как появлялся такой "подопытный" я вводил ему сыворотку и отправлял в семью — А... как вы тогда собираетесь их найти? — с робостью в голосе спросил Триаж, разрывая тяжелое молчание. — Три человека... подобного возраста... Это иголка в стоге сена. Тем более если они сами не знают о своих... способностях. Трепан медленно обвел взглядом всех присутствующих, и в его позе появилась решимость, которая заставила его выглядеть на мгновение тем самым гениальным, опасным ученым, каким он когда-то был. —Я поеду с вами, — заявил он. — У вас же есть лаборатория? Оборудованная? Хорошо. Я создам одну контрольную порцию сыворотки, по исходной, моей формуле. А к ней — детектор, улавливающий ее уникальный энергетический след на клеточном уровне. Своего рода... радар. Если их метаболизм все еще несет в себе следы активации, прибор сможет их засечь в радиусе нескольких километров. Так мы найдем их быстрее, чем перебирая архивы. — Трепан, я не уверен, что это хорошая идея, — жестко сказал Рэтчет. — Впустить тебя в нашу базу... Возрождать этот кошмарный проект, даже в малой степени... Последствия могут быть непредсказуемыми. Трепан не стал спорить. Он просто подошел к Рэтчету вплотную и посмотрел ему прямо в глаза. Вся его эксцентричность, весь наигранный смех испарились, оставив лишь сталь и холодную, безжалостную логику. —Вам нужно спасти человечество от Десептиконов? — спросил он, и каждый слог падал, как гиря. — Остановить Шоквейва и Мегатрона до того, как они превратят тысячи людей в пушечное мясо для своей армии? До того, как они отточат технологию на моих... на тех трех, и запустят ее в массовое производство? Он сделал шаг назад, давая словам прозвучать. —Тогда мы едем с вами. Я — единственный, кто знает формулу в ее изначальном, незапятнанном их жестокостью виде. Я — единственный, кто может создать детектор. А он, — он кивнул на Оверлорда, который молча наблюдал за всем, скрестив руки, — знает, как они мыслят. Знает их слабости. Вы хотите остановить их? Вам нужны мы. В воздухе повисло решение, тяжелое, как приговор. Рэтчет перевел взгляд на Уилджека, затем на Триажа, ища у них в глазах подсказку. Риск был колоссальным. Впустить на базу посторонних один из которых — нестабильный гений, а другой — опальный тиран. Но ставки были еще выше. Оптимус дал им задание любой ценой найти путь к «Фармакону». И этот путь лежал через этих двух людей Рэтчет закрыл глаза на секунду, смиряясь с неизбежным. —Хорошо, — выдохнул он. — Но вы оба будете под круглосуточным наблюдением. Каждый ваш шаг в нашей базе. И первое же подозрительное движение... — Будет расценено как враждебное, и с нами сделают что то плохое — закончил за него Оверлорд, его низкий голос не оставлял сомнений в серьезности намерений. — У меня тоже есть счет к нынешнему руководству Десептиконов. Трепан ухмыльнулся, и его прежняя манера начала возвращаться. —Отлично! Тогда не будем терять времени! Мне понадобится мой старый чемоданчик с инструментами... Оверлорд, будь добр, принеси его с чердака. А я пока соберу кое-какие реактивы и вещи. Пока Трепан и Оверлорд суетились в доме, собирая чемоданы с реактивами, инструментами и скудными личными вещами, остальные ждали у машины. Воздух был прохладным, тишину леса нарушал лишь шелест листьев и далекий крик птицы. Триаж сидел на заднем сиденье, нервно постукивая пальцами по колену. Уилджек и Рэтчет стояли рядом с капотом, разговаривая вполголоса. Механик, видя напряженное выражение лица медика, взял его за руку. — О чем задумался, солнышко? — тихо спросил он, чтобы не слышал Триаж. Рэтчет тяжело вздохнул. —С одной стороны, Трепан... он сейчас, наверное, самый ценный для нас кадр на планете. Он знает «Нову» изнутри. С другой... — он мрачно посмотрел в сторону дома, — ...этот «кадр» — признанный невменяемый, проводивший эксперименты на младенцах. Праймам это не понравится. И Фоулеру... Фоулер просто взорвется. — Тут согласен на все сто, — кивнул Уилджек, прижимаясь плечом к плечу с ним. — Но что нам остается, а? Делать вид, что мы его не нашли? Оставить здесь с его «теориями» и бывшим лидером десептиконов? Лично я, — он понизил голос до шепота, — очень не хочу выяснять отношения с этим гигантом Оверлордом. У меня есть предчувствие, что даже мои гранаты ему будут как комариные укусы. Затем, стараясь разрядить обстановку, Уилджек наклонился и прошептал Рэтчету прямо в ухо что-то откровенно фривольное, на что медик отреагировал смущенным фырканьем и легким тычком в бок, забыв на секунду о серьезности ситуации. Они не заметили, как Триаж в машине покраснел и старательно уставился в противоположное окно. Через час дверь дома распахнулась. Трепан вышел в аккуратном, слегка старомодном костюме и с большим кожаным чемоданом, который выглядел подозрительно тяжелым. Оверлорд шел за ним, неся свой скромный вещевой мешок. Его испещренное шрамами лицо было непроницаемым, а глаза сканировали окрестности с привычной боевой настороженностью. Они уже подходили к багажнику машины, когда воздух вокруг исказился знакомым, леденящим душу треском. Из-за деревьев, словно из самой тени, материализовались фигуры. Впереди стоял Саундвейв, его темно-фиолетовый костюм сливался с лесным полумраком, а маска скрывала любое выражение. Рядом с ним, с высокомерной ухмылкой, был Старскрим, его острый взгляд скользнул по Оверлорду, и в нем вспыхнула ядовитая ненависть. За ними, в готовности, замерли несколько бойцов в тактической форме Десептиконов. — Надо же... Старые знакомые, — искаженный электронный голос Саундвейва разрезал тишину. Он повернул голову к Трепану. — ...И новые цели. Очень кстати. Мы как раз искали автора оригинала. Уилджек, не отрывая взгляда от угрозы, тихо сказал Рэтчету: —Я один не справлюсь с этой компанией... — Ничего, — спокойно ответил Рэтчет, его пальцы уже нащупали и вытащили длинный боевой нож из кобуры на голени. — Я помогу. Оверлорд, не говоря ни слова, снял с руки массивный, утяжеленный костет и надел его на кулак с глухим щелчком. Его осанка изменилась — из усталого отшельника он в мгновение ока превратился в грозного воина. Трепан, побледнев, быстро отступил за спину Оверлорда, используя его как живую стену. Триаж вжался в сиденье машины, стараясь стать как можно меньше. — Старскрим, — прорычал Оверлорд, и его голос был полон давней, неутоленной ярости. — Ты вырос. Но пахнешь все тем же предательством. Старскрим оскалился. —Выживший хлам. Сегодня мы закончим то, что начали тогда. И заберем твоего ученого. Мегатрон будет доволен. Саундвейв поднял руку, и воздух перед ней затрепетал. —Излишние разговоры — пустая трата времени. Лесная поляна замерла в ожидании первого удара. Мирное возвращение обернулось засадой, и теперь им предстояло прорываться с боем, защищая двух самых неоднозначных и важных пленников в этой войне.