Автоботы: Сила внутри

***

Воздух в штабе казался густым от усталости и скучной рутины в отличие от адреналинового накала вылазки команды Солус. Уилджек, Балкхед, Клиффджампер и Магнус вернулись со своего задания уставшие, покрытые пылью. Балкхед сразу направился к душевым. Клифджемпер и Магнус, обменявшись кивками, пошли сверяться с картами в ситуационный центр. Уилджек, несмотря на усталость, ломящуюся в каждом суставе, свернул в сторону лаборатории. Его тянуло туда, как магнитом. В длинном, слабо освещенном коридоре до него доносились обрывки голосов — нервный, металлический тембр Ред Алёрта, монотонный, спокойный гул Оверлорда и периодические вздохи, которые он узнал бы из миллиона. Лаборатория походила на сумасшедший дом, управляемый одним очень уставшим и очень терпеливым медиком. В воздухе витал сладковатого антисептика и каких-то реактивов. Рэтчет стоял посередине этого хаоса, упершись руками в бедра. Его плечи были напряжены, а выражение глаз выдавало желание крикнуть «Все на выход!» и нажать большую красную кнопку. Он следил за каждым движением Трепана, который, увлеченно бормоча себе под нос, смешивал в центрифуге вещества радужного оттенка. Оверлорд неподвижно стоял у дальней стены, как мрачная статуя стража, но его глаза внимательно отслеживали все вокруг. Основная же головная боль Рэтчета, помимо Ред Алёрта, ходившего кругами и причитавшего о «неадекватных протоколах безопасности», был Триаж. Любопытный медик так и норовил залезть куда не следует, пытаясь проанализировать состав вещества в колбе Трепана. На потертом диване у стены, заваленном схемами и мягкими игрушками, мирно спали Том и Эдгар, дети Рэтчета. Каждые двадцать минут Рэтчет подходил к ним, поправлял одеяло, нащупывал лбами температуру, пока Алёрт тихо ворчал о том, что в лаборатории — не место для болеющих детей. Но Рэтчет не мог оставить их одних. Именно в этот момент дверь лаборатории открылась, и на пороге появился Уилджек. Рэтчет обернулся на звук, и его усталое, задерганное лицо озарилось такой теплой, искренней радостью, что лабораторный свет показался на мгновение ярче. — Уилл, — просто сказал он, отстраняясь от бурлящей колбы, к которой уже тянулся Триаж (Оверлорд молча выдвинул руку, преградив ему путь). Рэтчет быстро пересек комнату и оказался рядом с Уилджеком, понизив голос до интимного шепота, слышного только ему: — Рад тебя видеть… не представляешь насколько. Его пальцы на мгновение коснулись руки Уилджека — быстрый, скупой на публике, но невероятно значимый для них обоих жест. — Хех, — тихо усмехнулся Уилджек, его взгляд скользнул по нервному Алёрту, сосредоточенному Трепану, неподвижному Оверлорду и любопытному Триажу. — Ну, по атмосфере тут… представляю. Долго они так? — С самого утра, — вздохнул Рэтчет, потирая переносицу. — Голова уже раскалывается. Уилл, ты не мог бы… забрать Тома и Эдгара в мою комнату? Здесь скоро может стать… громко. И небезопасно. — Конечно, без проблем, — кивнул Уилджек, его усталость куда-то отступила перед этой простой, домашней просьбой. Он прошел вглубь лаборатории, игнорируя любопытный взгляд Триажа. Том при его приближении проснулся, его глазки широко раскрылись. — Дядя Уилл! — радостно прошептал он и обнял Уилджека за шею, когда тот осторожно поднял его. Эдгар лишь кряхнул во сне, когда Уилджек, проявив недюженную ловкость, подхватил и его, устроив на другом плече. Неся обоих, как самое ценное сокровище, Уилджек направился к выходу. Рэтчет смотрел им вслед, и в его взгляде была такая смесь любви, облегчения и усталости, что… — ГОТОВО! Крик Трепана прорезал воздух, резкий и торжествующий. Все, включая Оверлорда, который сделал шаг вперед, развернулись к столу. Рэтчет, вздохнув, но с проснувшимся профессиональным интересом, подошел ближе. На столе перед Трепаном лежало устройство. Оно не было большим или блестящим. У него получилось собрать радар на компоненты препарата Нова. Оно пульсировало слабым, ровным светом. — Идеальная гармония квантового резонанса и биологической сигнатуры, — с гордостью произнес Трепан, поправляя свои растрепанные в процессе работы волосы. Теперь он улыбался самодовольной улыбкой гения, которого только что осенило. — Теперь мы сможем выследить всех троих участников проекта «Нова» раньше, чем десептиконы успеют сообразить, где искать. Какой же я, черт возьми, гений. Оверлорд промолчал, но уголок его рта дрогнул в чем-то, отдаленно напоминающем одобрительную улыбку. — И оно… сработает? Ты уверен? — Ред Алёрт скрестил руки на груди, его скептицизм был почти осязаем. — Мы потратили уйму ресурсов на эту… элегантную безделушку. — Ох, давайте просто проверим, чего гадать на месте! — не выдержал Триаж, подпрыгивая на месте от возбуждения и пытаясь заглянуть поверх плеча Рэтчета. Рэтчет кивнул, его собственное любопытство пересилило усталость. — Включай, Трепан. Но осторожно. На минимальной мощности. Трепан почтительно кивнул Рэтчету и осторожно, кончиком пальца, коснулся центральной кнопки. Устройство ожило. Мерцание стало ритмичным, проводники засветились голубым. Над сборкой возникла небольшая, сложная голограмма — карта сектора с множеством слабых точек. Большинство были фоновым шумом. Но одна точка… была ярче и ближе. Голограмма сфокусировалась, увеличив масштаб. Карта сузилась до их континента, города… и, наконец, стала показывать схематичное изображение их собственного штаба. Яркая, пульсирующая метка мигала прямо в его центре. В иэ отделе, на их этаже...в этой самой лаборатории В лаборатории воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением приборов. Трепан нахмурился, его самоуверенность мгновенно испарилась, сменившись недоумением. Он потряс устройство, постучал по корпусу. — Это… помехи от энергоядра штаба? — предположил Рэтчет, но в его голосе уже звучала тревога. — Нет, — глухо произнес Оверлорд, впервые за вечер нарушив молчание. Его глаза были прикованы к метке. — Фильтры должны были это отсечь. Сигнатура читается четко. Биологическая, генетическая… Нова. Триаж замер с открытым ртом. Ред Алёрт перестал дышать. Трепан медленно поднял голову, его взгляд, полный ужаса и непонимания, обошел присутствующих, а затем упал на дверь, в которую только что вышел Уилджек с детьми. — Согласно показаниям… один из младенцев проекта «Нова»… находится прямо здесь. Сейчас. В гробовой тишине, нарушаемой лишь навязчивым гудением прибора и собственным стуком в висках, Рэтчет медленно перевел взгляд. Его аналитический ум, отбросив шок, начал работать с холодной, клинической точностью. Сначала он посмотрел на Триажа, застывшего с выражением полной растерянности на лице, затем — на Трепана. — Трепан, — голос Рэтчета прозвучал неожиданно спокойно, как сталь, закаленная в ледяной воде. — Напомни. Сколько ты говорил лет на данный момент подопытным «Новы» сейчас? Трепан, все еще ошеломленный показаниями устройства, моргнул и автоматически выдал заученные данные: — 21, 25 и 26 лет...А что? Рэтчет кивнул, коротко и резко. Его взгляд снова приковался к Триажу, но теперь в нем было не раздражение, а пронзительная, почти хирургическая внимательность. — Если устройство указывает на присутствие одного из них здесь, сейчас, и если ему около двадцати одного… — он сделал паузу, давая логике завершиться в головах всех присутствующих. — Тогда это не я, не Уилджек, и не дети. Оверлорду и Алёрту значительно больше. Остается только один человек в этой комнате, чей возраст подходит. Все головы, как по команде, повернулись к Триажу. Парень, секунду назад бывший воплощением любопытства и энтузиазма, словно съежился. Цвет сбежал с его лица, а в широко распахнутых глазах отразился чистый, животный ужас от осознания. Его руки, обычно такие подвижные, беспомощно повисли вдоль тела. — Я?.. — его голос сорвался на шепот. Он сделал шаг назад, наткнувшись на край стола. — Я?.. Но… я, конечно, только недавно узнал, что я приемный, но… чтобы быть одним из тех?.. Один из этих младенцев?.. Вопрос повис в воздухе, не требуя ответа. Ответ пульсировал на голограмме яркой, неумолимой точкой. Трепан, отбросив первоначальный шок, подошел ближе. Его взгляд изменился: из взгляда коллеги он превратился во взгляд ученого, впервые увидевшего живой, дышащий результат своего давнего, забытого эксперимента. В нем не было злорадства, только жгучий, научный интерес, смешанный с изумлением. — Видимо, так, — тихо подтвердил Трепан. — Ты был одним из последних. Пока проект был под… моим руководством. — Он сделал паузу, выбирая слова. — Но «Нова» — это не просто генетический код. Это потенциал. Активация. Триаж… как твои способности проявились? Конкретно. Вопрос, заданный прямо, без предисловий, заставил Триажа вздрогнуть. Он обвел взглядом комнату, ища поддержки, но наткнулся только на шокированное молчание Ред Алёрта, непроницаемую маску Оверлорда и оценивающий взгляд Рэтчета. Не было выхода. — Это… сложная история, — начал он, голос дрожал. Он сглотнул, пытаясь взять себя в руки. — Я… нашел свои старые медицинские карты. Несоответствия в группе, резус-факторе… Спросил об этом у матери. Она все отрицала, но я видел по глазам… Оказалось, для отца это было тайной. А он… он как раз стоял за дверью и услышал. Всё. Триаж закрыл глаза на секунду, словно пытаясь стереть воспоминание. — У него тут же случился инфаркт. Его не спасли. Через пару дней приехала бабушка, по отцовской линии, на похороны. Они с мамой… ну, вы понимаете. Обвинения, крики. Я влез, пытался их остановить… Бабушка, в гневе… Она меня толкнула. Сильно. Я полетел, ударился затылком… об угол мраморного столика. Помню только вспышку боли, а потом… темнота. Он открыл глаза, и в них теперь горел странный, отстраненный свет. — Очнулся уже в больнице. Голова гудела, все болело. Но было… другое чувство. Как будто внутри что-то щелкнуло, открылось. Я смотрел на капельницу с физраствором и… понимал его. Не просто как NaCl 0.9%. А каждую молекулу. Их взаимодействие. А потом… я захотел его изменить. Почти неосознанно, подчиняясь импульсу памяти, Триаж поднял руку. Он не смотрел на нее, его взгляд был направлен внутрь себя. В центре его ладони воздух затрепетал, заискрился мельчайшими, разноцветными всполохами. Запах озона в лаборатории усилился. И прямо из ничего, из сконцентрированной воли и неведомой энергии, начала формироваться сфера. Она была размером с теннисный мяч, прозрачная, как хрусталь, но внутри нее клубилось, переливаясь всеми цветами радуги, некое вещество. Оно то густело, то редела, меняя оттенки от ядовито-зеленого до глубокого фиолетового. Это была не вода, не плазма — это была чистая, нестабильная, живая химия, материализованная из пустоты силой мысли. В лаборатории снова стало тихо. Но теперь это была тишина благоговейного ужаса и потрясения. Трепан смотрел на сферу с жадным восхищением ученого, увидевшего чудо. Рэтчет — с профессиональной тревогой, мгновенно оценивая потенциальную опасность для Триажа в этой ситуации. Ред Алёрт замер, его скептицизм развеян перед лицом неопровержимого доказательства. Триаж наконец отошёл от ступора. Он был не просто медиком. Он был «Новой». И теперь это знание изменило всё — для него, для команды, и для всей их миссии.