Автоботы: Сила внутри

Тишина, повисшая после слов Уилджека, была тяжёлой, как мокрое одеяло. Каждый переваривал услышанное, и у каждого в голове крутились одни и те же мрачные мысли. Магнус нарушил тишину первым. Он сидел за столом, подперев голову рукой, и смотрел в одну точку на стене. Его голос, обычно твёрдый и решительный, сейчас звучал глухо, с нотками горечи. — Ясно... — он провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть усталость. — Мы были слепы. Нас обвели вокруг пальца, а мы поняли это только сейчас. Его слова послужили сигналом. Тишина взорвалась приглушёнными голосами. Все заговорили одновременно, перебивая друг друга, выплёскивая накопившееся напряжение. — Как мы могли не заметить? — Клиффджампер метался по комнате, нервно жестикулируя. — Саундвейв, чёрт возьми! Мы же знали, на что он способен! — Знали, но не думали, — ответила ему Арси, сидевшая в кресле с идеально прямой спиной. Её голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Мы допустили ошибку... И можем дорого заплатить за неё. — Заплатим, — мрачно заметил Балкхед, не открывая глаз. — Если они нас раньше не сотрут. — Хватит! — Смоукскрин поднялся со своего места, его лицо пылало. — Мы ещё не проиграли! У нас есть информация, есть ресурсы, есть... — Есть что? — перебил его Магнус. Его голос был ледяным. — У нас нет базы. Нет связи со штабом. Нас объявили в розыск. Наши имена — синоним предательства. Что у нас есть, Смоук? Смоукскрин открыл рот, закрыл и сел обратно, уставившись в пол. Шепотки нарастали, становились громче, тревожнее. Кто-то предлагал разделиться и уходить в подполье поодиночке. Кто-то настаивал на контакте с другими отрядами, хотя бы для разведки. Кто-то просто молчал, опустив голову. Обстановка накалялась с каждой минутой. — Довольно. Голос Оптимуса прозвучал негромко, но все замолчали мгновенно. Прайм стоял в дверях, опираясь рукой о косяк. Его лицо было бледным — Рэтчет не отпускал его даже на минуту, но сейчас в нём чувствовалась та самая, знакомая всем стальная воля, которая вела их сквозь огонь и воду. Он вошёл в комнату, прошёл к столу, сел во главе. Медленно, осторожно — каждое движение давалось с трудом. Но никто не посмел ему помочь. Все знали: помощь Оптимус принимает только по необходимости, а в моменты, когда нужно говорить, он предпочитает стоять — или сидеть — на своих ногах. — То, что мы узнали, не должно нас остановить, — сказал он, обводя взглядом присутствующих. — Да, нас обманули. Да, мы совершили ошибку. Но это не заставит нас оставить борьбу. Мы не можем позволить десептиконам совершить задуманное. — Оптимус, — Арси подала голос, и в её тоне не было непочтения, только усталая трезвость. — При всём уважении... нас хотят убить. Стереть с лица земли. Мы связались не с теми противниками. Саундвейв — это уровень, до которого мы, возможно, не доросли. В комнате снова повисла тишина. Арси редко говорила такие вещи. Она была бойцом до мозга костей, но сейчас в её словах звучала правда, которую многие боялись признать даже себе. — Нельзя терять веру, — раздался голос Смоукскрина. Он сидел на подоконнике, прислонившись спиной к холодному стеклу. В его глазах горел огонь — тот самый, который появлялся в самые отчаянные моменты. — Мы ещё можем дать им отпор, — продолжил он, глядя на Оптимуса. — Мы знаем о их планах больше, чем они думают. Мы знаем их лидеров, их слабые места. Мы не раз били их раньше — побьём и сейчас. — Смоук прав, — поддержал Бамблби, сидевший рядом с Арси. — Мы не впервой в дерьме. И всегда выбирались. — Не всегда, — тихо заметил Оверлорд в углу. — Но чаще, чем проигрывали, — парировал Бамблби. Оптимус поднял руку, призывая к тишине. — На сегодня хватит, — сказал он. — Мы устали. Нам нужно отдохнуть и собраться с мыслями. Завтра примем решение. Никто не спорил. Люди разошлись по комнатам — медленно, тяжело, как после долгого, изнурительного боя. В гостиной быстро погас свет, только камин продолжал мерцать, отбрасывая танцующие тени на стены. Спали в ту ночь плохо. Кто-то ворочался, кто-то выходил на балкон подышать холодным воздухом, кто-то просто сидел в темноте с открытыми глазами и думал. О прошлом. О будущем. О том, стоила ли игра свеч. Рэтчет полночи провёл у постели Оптимуса, проверяя пульс, температуру, повязки. Прайм спал, но сон его был тревожным — он то и дело вздрагивал, что-то бормотал, сжимал кулаки. — Спи спокойно, — тихо сказал Рэтчет, поправляя одеяло. — Завтра будет новый день. За окном светало. Сосны качались на ветру. Где-то вдалеке кричала птица.

***

Утро началось с запаха кофе. Триаж — встал ни свет ни заря и наварил целую турку. Аромат разнёсся по всему дому, заставляя агентов выползать из спален, потягиваться и моргать спросонья. К восьми утра все снова собрались в большой гостиной. Кто-то сидел за столом, кто-то устроился на диване, кто-то предпочёл стоять. Детей отправили завтракать на кухню под присмотр Шанель — те были счастливы, потому что Шанель умела делать блины. — У меня есть пирожки, — сказала она перед уходом, подмигивая. — И варенье. — Мы любим Шанель! — заорали дети и умчались. Взрослые остались решать судьбу. Оптимус выглядел лучше, чем накануне. Рэтчет колдовал над ним всю ночь, и результат был налицо — Прайм сидел прямо, говорил твёрдо, и даже цвет лица стал менее серым. — Я принял решение, — сказал он, когда все расселись. — Мы продолжим борьбу с десептиконами. Насколько это будет возможно. Независимо от того, что думают о нас власти. Независимо от того, кто за ними стоит. Он обвёл взглядом комнату, ожидая возражений. Бамблби кивнул первым. За ним — Смоукскрин. Потом Арси, помедлив, тоже кивнула. Балкхед — молча, но твёрдо. Клиффджампер — с нервным, но решительным жестом. Магнус — скрестив руки на груди, но без тени сомнения. Уилджек и Рэтчет переглянулись и кивнули одновременно. Трепан и Оверлорд — тоже, хоть и с разной степенью энтузиазма. Триаж, сидевший в углу с кружкой какао, просто сказал: — Я с вами. — Тогда с чего начнём? — спросил Смоукскрин. Вопрос повис в воздухе. — У нас нет базы, — начал Магнус. — Нет связи. Нет доступа к ресурсам. — Но у нас есть мы, — возразил Бамблби. — И наши способности. — И голова на плечах, — добавил Уилджек. — Я могу попробовать восстановить доступ к сетям через другие каналы. Не через штаб. — Это займёт время, — заметил Рэтчет. — У нас его нет, — ответил Уилджек. — Тогда не будем его терять, — вмешался Оптимус. — Уилджек, ты берёшь на себя связь и информацию. Магнус — координацию и безопасность. Рэтчет — здоровье команды. Остальные — поддержка. — Есть! — ответили сразу несколько голосов. Оптимус кивнул и посмотрел в окно. Там, за соснами, поднималось солнце, разгоняя утренний туман. — Мы справимся, — сказал он тихо. — Мы всегда справлялись. Никто не ответил. Но каждый подумал своё — и в этих мыслях было больше решимости, чем страха. Команда снова была в сборе. И снова готова к бою. Несмотря ни на что.

***

Дом Джаза постепенно превращался в настоящий командный центр. Большая гостиная, ещё неделю назад бывшая просто уютной комнатой с камином, теперь была заставлена мониторами, схемами, картами и разного рода оборудованием. Уилджек развернул здесь свою базу — компактную, мобильную, но невероятно эффективную. Через старые, давно забытые каналы, через обходные протоколы и запасные серверы он умудрился подключиться к сетям штаба, не оставляя следов. — Доступ к оперативным сводкам есть, — доложил он на утреннем совещании, потирая покрасневшие от недосыпа глаза. — Читаю всё, что они пишут о нас. Пока ничего нового — стандартная формулировка: «скрываются от правосудия, подозреваются в сотрудничестве с врагом». — Хорошо, что не «ликвидированы», — мрачно пошутил Клиффджампер. — Не каркай, — одёрнула его Арси. С этого момента началась новая глава их жизни. Команда, объявленная вне закона, вела собственное независимое расследование. Первые дни ушли на адаптацию. Нужно было понять, как работать в новых условиях, как распределять силы, как не попадаться на глаза тем, кто их искал. Шанель и Нокаут уехали первыми. Им нужно было вернуться к нормальной жизни — хотя бы для вида. Клуб ждал свою хозяйку, а Нокаута — свои дела. Но уезжали они не насовсем: связь с ними поддерживалась через защищённые каналы, и они были готовы прийти на помощь в любую минуту. — Только позовите, — сказала Шанель, обнимая на прощание Смоукскрина. — И береги себя. — Всегда, — усмехнулся тот, но в глазах его была серьёзность. Дети, Трепан и Триаж остались дома на постоянной основе. Том и Эдгар быстро освоились — для них этот дом стал приключением, игрой, большим и тёплым миром, где можно было бегать, шуметь и не бояться. Трепан присматривал за ними, когда взрослые были заняты, и, надо отдать ему должное, справлялся неплохо — даже умудрялся совмещать это с собственными исследованиями. Триаж же стал главным помощником на кухне. Его способность к материализации предметов оказалась невероятно полезной в быту — когда нужно было срочно достать яйца, муку или молоко, он просто создавал их из воздуха. Правда, после каждого такого раза он выглядел уставшим, и Рэтчет строго ограничил его: «Только по необходимости. И за едой — ни-ни, хватит с тебя прошлого раза». — Но я могу! — возмущался Триаж. — Можешь. Но не нужно. У нас есть магазины, — Рэтчет был непреклонен. Рэтчет сам редко покидал дом. Его основной задачей было поддерживать здоровье команды — и особенно Оптимуса. Он выезжал на миссии только в двух случаях: если требовалась медицинская помощь на месте или если нужно было изучить что-то, что не терпело отлагательств. В остальное время он сидел за мониторами, консультировал удалённо, перепроверял данные и следил за тем, чтобы никто не переутомлялся. — Ты стал нашей мамочкой, — поддел его как-то Смоукскрин. — Кто-то должен следить, чтобы вы себя не угробили, — огрызнулся Рэтчет, но беззлобно. Оптимус пролежал дома ещё несколько дней. Рэтчет не выпускал его из виду, проверял повязки, делал уколы, заставлял есть и пить побольше тёплого чая. Прайм терпел, но каждый день спрашивал: — Когда я уже смогу выйти? — Когда я скажу, — был неизменный ответ. На четвёртый день Рэтчет наконец кивнул: — Можешь работать в поле. Но осторожно. И если я скажу «лежать» — ты лежишь. Без разговоров. Оптимус кивнул. И в тот же день уехал на свою первую миссию — всего лишь наблюдение, без риска, но всё же это был выход. Бамблби поехал с ним, на всякий случай. — Рана не болит? — спросил он, когда они ехали по ночной дороге. — Справляюсь, — коротко ответил Оптимус. Бамблби не стал допытываться. Он знал: если что-то пойдёт не так, Рэтчет никогда ему этого не простит. И себе — тоже. Но с десептиконами было туго. Следов их деятельности оказывалось мало. Слишком мало. Какая-то стычка на окраине — но десептиконы ушли ещё до прибытия команды. Подозрительный сигнал в заброшенном ангаре — пусто. Сообщение о краже оборудования — но кража оказалась делом рук обычных людей, не имеющих отношения к врагу. — Они как сквозь землю провалились, — злился Клиффджампер после очередного пустого выезда. — Мы ищем, ищем, а толку — ноль. — Это не просто так, — заметила Арси. — Если Саундвейв действительно управляет из тени, он не будет светиться. Он ударит, когда мы меньше всего будем готовы. — И нам нужно быть готовыми раньше, — закончил Оптимус. Но для этого нужно было понять, куда смотреть. Уилджек не спал вторые сутки. Он сидел за мониторами в своей импровизированной «лаборатории» — так он называл комнату с компьютерами. Три монитора светились голубоватым светом, отражаясь на его осунувшемся лице. Перед ним лежала карта города, утыканная флажками, исписанная схемами и выкладками. Он перебирал улику за уликой, анализ за анализом, пытаясь найти что-то общее. Кофе давно остыл. Еда стояла нетронутой. Трепан, сидевший в углу с книгой, то и дело поглядывал на него. — Ты бы поел, — сказал он наконец. — Не хочу, — буркнул Уилджек, не отрываясь от экрана. — Не хочешь или не можешь позволить себе отвлечься? Уилджек промолчал. Трепан вздохнул, отложил книгу и подошёл к нему. Заглянул в монитор — на экране мелькали данные, сводки, выкладки. За два дня Уилджек проштудировал материал, на который у обычного аналитика ушла бы неделя. — Дай-ка посмотрю, — сказал Трепан, пододвигая к себе второй стул. — Ты же химик, а не аналитик, — напомнил Уилджек. — И тем не менее. Два взгляда лучше, чем один. Но если хочешь, позову тебе Рэтчета в помощь Уилджек на секунду обернулся. В глазах Трепана не было обычного высокомерия — только искреннее желание помочь. — Ладно, — кивнул он. — Смотри. Трепан склонился над картой, изучая флажки. Красные — места, где были замечены десептиконы. Синие — точки, отмеченные в сводках как «подозрительная активность». Жёлтые — подтверждённые оперативные данные из штаба. — Визуально похоже на россыпь, — заметил он. — Нет центра, нет системы. — В этом и проблема, — вздохнул Уилджек. — Я не вижу закономерности. А она должна быть. Десептиконы не действуют хаотично. Если они что-то делают — у них есть план. — Может быть, это отвлекающие манёвры? — предположил Трепан. — Мы думали об этом. Слишком много «отвлекающих» для одного региона. Трепан замолчал, вглядываясь в схему. Потом вдруг спросил: — А что, если смотреть не на точки? А на линии между ними? Уилджек нахмурился. — Линии? — Соедини их. Не последовательно, а по времени. Что получится? Уилджек повернулся к монитору, быстро застучал по клавишам. На карте стали появляться линии — сначала хаотично, потом всё более упорядоченно. — Вот, — сказал Трепан, ткнув пальцем в экран. — Смотри. Если брать не географию, а хронологию — они движутся по спирали. Уилджек прищурился. Действительно. Если соединить точки в порядке их появления во времени, получалась спираль. Медленная, разворачивающаяся к… — К центру, — выдохнул он. — Они движутся к центру. — Какой у нас центр? — спросил Трепан. Уилджек быстро увеличил масштаб. Точка, к которой вела спираль, находилась в промышленной зоне. Старый завод. Давно заброшенный. — Что там? — спросил Трепан. Уилджек уже открывал справочную информацию. — Ничего, — ответил он озадаченно. — Пустое место. Нет ни производств, ни складов, ни даже подъездных путей. Завод закрыли лет десять назад. — Идеальное место для базы, — заметил Трепан. Уилджек посмотрел на него. В глазах обоих горел азарт — тот самый, который появляется у охотника, напавшего на след. — Нужно проверить, — сказал он. — Но осторожно, — напомнил Трепан. — Если это действительно их центр, там может быть ловушка. — Знаю, — Уилджек уже тянулся к коммуникатору. — Позову остальных. Трепан кивнул и отошёл, оставляя его наедине с экранами. За окном уже светало. Уилджек не спал двое суток — но сейчас он чувствовал прилив энергии, какой не было уже давно. Наконец-то появилась зацепка. Наконец-то они могли перейти от обороны к атаке. — Джаз, — сказал он в коммуникатор, когда на том конце ответили. — Есть работа. Срочно. В доме зашумели. Команда просыпалась, готовясь к новому дню. И, возможно, к новой битве.