Клюква

Сумка на плечо, ключ в зажигание, сцепление и педаль газа. Нельзя было сказать, что обычно колдун ездил аккуратно и по правилам, однако сейчас он нарушал, казалось бы, все требования ПДД, проезжая на красный, выезжая на встречную полосу и создавая опасную ситуацию на дороге… Городская чета быстро сменилась лесом, где стрелка спидометра, казалось, грозилась пробить стекло приборной панели. Дорога стелилась бесконечной лентой, то ныряя в тени деревьев, то вновь выныривая на освещенные луной и фарами участки. Пальцы уверенно лежали на руле, четко реагируя на малейшие изменения в поведении дороги. С каждым километром он чувствовал ее всё отчетливее, отчего страх вперемешку со злобой начинали брать верх над другими эмоциями.  —Ну куда ты попёрлась на ночь глядя, дура?! Что ты там забыла? - бубнил себе под нос Левин, начиная понимать, что знает ответ на свой вопрос.  Подъезжая к месту, он увидел машину таксиста. Затормозив с жалобным скрипом протектора шин и грохотом багажника, он достал сумку, вытащив из нее ритуальный нож, и пошел к перепуганному таксисту: —Ты девушку подвозил? - кивок, —Давно ушла?  —Минут 30 назад, она обещала вот-вот вернуться! - затараторил водитель.  —Твою ж… Вот, - Максим достал несколько купюр из кармана и не глядя протянул таксисту, —Едь домой, ее я заберу сам, - он начал разворачиваться к лесу, крепче сжимая нож в руке.  —Но… - начал таксист.  —Без «но»! - злобно крикнул Левин, —Вали пока жив, вон отсюда! - ревел он на уже разворачивающегося таксиста.  Сделав пару шагов в чащу, его взгляд привлекло что-то блеснувшее на дереве. Он подошел к ветке покрытой снегом березы и увидел часы, вставшие на 19:07. Он узнал эту вещицу. Застывшие стрелки иронично намекали ему, что времени медлить нет, а потому он пошел по следу, оставленным колдовкой, закинув часы в карман. Начинался снегопад… —Ангелина! - кричал он, злобно глядя в темные изгибы веток, стараясь увидеть в них хоть что-то: огонь свечей, костер, знакомый силуэт…  Мужчина остановился, почувствовав, как его сердце начало биться чаще. Нет… Не его сердце. Ее. Он близко.  —Где ж ты, Геля, мать твою за ногу… - он судорожно оглядывался, понимая, что он около поляны, но ее там не было.  Слева раздалось карканье. Колдун судорожно повернулся, выставив нож вперед, однако птицы он не увидел. Откуда-то сверху упал маленький красный шарик, прокатившийся перед Максимом и остановившийся в метре от другого такого же шарика.  —Клюква, - прошептал сам себе Максим, пообещав духам леса застолье, как только выберется отсюда. Как только они выберутся отсюда. Левин пошел по следу из ягод…

***

Мысли сменялись одна за другой с дикой скоростью, не давая возможности ухватиться хоть за одну. «Бежать!» - кричал рассудок. Но куда? Вокруг была лишь тьма и приближающиеся шаги… Ангелина что-то вспомнила и, судорожно отбросив остатки свечей в руке на землю, начала копаться в сумке, доставая средних размеров зеркало, которое с размаху разбила о ближайшее дерево. Держа в руках самодельный нож, она почувствовала себя немного увереннее, пока не услышала пьяные голоса: —Опа! Серега, не твоя ли белочка к нам заглянула? - из тени на ведьму вышел пошатывающийся крепкий мужик, сзади которого шли еще двое. Он откинул допитую ими бутылку в сторону и загоготал.  —Не, - заржал худой собутыльник амбала, шедший сзади, —Моя обычно чуть позже приходит.  Лес разразило противным смехом, от которого сердце начало вырываться из груди.  —Идите куда шли, вам тут ловить нечего, - вытянув вперед «нож» и подняв голову крикнула колдовка, но ее голос предательски дрогнул… —Как это нечего? - заговорил третий человек, —Да тут и ловить не надо, можно сказать, пришли на готовенькое! - в его голосе слышалось меньше веселья, его заменила угроза. Трое мужчин вальяжной и немного шатающейся походкой шли на Ангелину. Рука с осколком тряслась, в голове все еще было лишь одно слово - «Бежать!», грудная клетка разрывалась от холода и животного страха.  Шаг, второй, третий… Сбившееся дыхание и крупная дрожь, бившая все тело. В глазах начинало темнеть… «Нельзя, нельзя…» - взмолилась Изосимова, начиная шептать заговор на защиту, на помощь от высших сил, на всё, что вообще могла вспомнить.  —Как зовут, красавица? - раздалось на расстоянии нескольких шагов от нее, —И убери эту херь, а? Нормально же начали! Или ты хочешь по-плохому?.. - Ангелина не слышала их и лишь сильнее сжимала в трясущейся руке зеркало, не замечая, как оно разрезало ей кожу… Еще шаг и спиной она почувствовала твердую и холодную кору дерева. Тупик. Идти некуда. Конец… Она продолжала нашёптывать, моля всех кого знала о помощи и защите. Пьяницы окружили ее и продолжали смеяться и говорить не самые приятные вещи.  —А вот это нам совсем не нравится, - самый крупный из них почти беспрепятственно забрал осколок из рук ведьмы и отбросил его в сторону, снова заливаясь с дружками мерзким хихиканьем.  Ангелина с неприкрытой ненавистью и страхом смотрела в их глаза, продолжая беззвучно шевелить губами.  —Эй! - раздалось сзади. Стоявший прямо напротив ведьмы алкаш повернулся, после чего с размаху получил своей же бутылкой по голове, падая на землю в фейерверке осколков зеленого стекла.  —Ты попутал, мужик! - на Левина пошли сразу оба собутыльника их дружка, валяющегося в снегу.  Когда до шатающегося оппонента оставался метр, колдун замахнулся оставшимся в руке элементом бутылки и «розочка» оказалась прямо в бедре у начавшего верещать алкаша. Глаз Левина уловил блеск сбоку и тело рефлекторно увернулось - перочинный нож блеснул в сантиметрах от его лица. То был самый трезвый из всей компании, который шел не на пьянку, а на охоту… —Думаешь, самый умный? - проревел он, встав в боевую стойку и стараясь сфокусироваться на противнике.  —Из нас двоих - однозначно, - перед ним снова блеснуло лезвие. Левин перехватил руку нападавшего и вывернул ее в неестественную позицию, вынуждая того выронить оружие, которое Максим ловко подобрал и издевательски покачал в воздухе, —Вот цапли собачьи, - усмехнулся Максим, держа нож параллельно руке, улавливая каждое движение напротив, —Рога-то я вам посшибаю… - с дьявольской улыбкой прорычал он.  Когда мужик заорал и понесся на колдуна, тому почти не составило труда увернуться и поставить подножку, повалив последнего из этой троицы на землю. Тот перевернулся на спину и попытался встать, но его остановил сапог, прижимающий грудную клетку к холодной земле, и такое же холодное лезвие ножа у горла.  —Не думай, что я побоюсь замарать руки, - шептал тот, дикими глазами смотря на тело под его ботинком. Несмотря на визг отползающего раненого товарища, он услышал Левина.  —Да ты видать ее хахаль? - прохрипел он, улыбаясь кривыми зубами, —Слышь, сучка! - крикнул он в сторону осевшей на землю ведьмы, —Тут за тобой… - он не успел договорить, скрючившись от удара кулаком по лицу.  Затем ногой по ребрам. По животу. Затем еще удар. Еще. Еще и еще. До хруста. До крови изо рта… —Харэ! - из последних сил прохрипела Изосимова, не видя, но чувствуя знакомую энергетику запыхавшегося перед ней мужчины, с животной ненавистью смотрящего на шайку и нанося ее обидчику последний удар в пах, —Макс! Максим остановился чтобы перевести дыхание, после чего подбежал к ней и сел около нее на колени: —Ты совсем больная? - грозно шептал он, схватив ее за плечи, —Куда поперлась на ночь глядя? А если бы я не успел? —А то ты не знаешь… - она все еще пыталась привести дыхание в норму, что выходило из ряда вон плохо.  Ее взгляд как по щелчку пальцев поменялся, стал более диким. Она подняла взгляд на Максима и тому даже стало не по себе, но лишь на секунду, ведь в ее взгляде он увидел волнение. Она резво поджала ноги и пересела на колени, обхватив его лицо холодными дрожащими руками и вертя из стороны в сторону к свету луны, шепча больше себе, а не ему: «Живой? Не задели?». Колдовка не могла понять - эти давно зажившие шрамы на его лице уже были или только появились? Только потом она поняла абсурдность этих размышлений… То были инстинкты, логика отключилась, ибо на свежую голову она бы не позволила себе так отреагировать. Женщина также осмотрела его ладони, побитые костяшки и шею, после чего он перехватил ее руки и поймал блуждающий взгляд.  —Геля, все в порядке? - он с опаской посмотрел на нее.  Бледная кожа, от холода или от страха, розовые щеки, прилипшие ко лбу волосы, выбившиеся из-под платка, но сильнее всего напрягало ее тяжелое дыхание, которое уже довольно долго не приходит в норму. Он почувствовал что-то теплое в зажатых им ладонях. Раскрыв руки он увидел свежий порез от осколка, кровь из которого красными пятнами орошала снежный покров. Левина передернуло от всплывшего в памяти видения… Он отошел, но лишь на секунду, дабы достать из своей сумки воду и какое-то полотно для ритуалов. Колдун промыл ладонь от снега и грязи и, разорвав ткань, затянул рану, стараясь надавить, но не сделать больно. Однако Ангелина не реагировала, лишь дышала и пустым взглядом смотрела в лес. Оба молчали. Закончив с порезом он снова поднял глаза на женщину. Не контролируя свои действия, он потянулся к слетевшему с ее головы платку и поправил его, также заправляя черные, как крыло ворона из его видения, волосы за ухо, случайно коснувшись разгоряченной щеки. Это касание заставило Ангелину перевести взгляд на улыбающегося колдуна.  —Что ты ржешь?.. - прохрипела она.  —Да так… А это не тот платок, который я тебе подарил, когда мы в Карелию ритуалить ездили? - вопрос был задан с усмешкой, но не для того, чтобы побесить ее, а чтобы заставить голову работать и привести ее в чувства. Она отвела взгляд, и по этой реакции стало ясно, что платок был именно тот.  «Ну не Ангел ли… - с нежностью подумал он про себя, и приличия ради добавил: Чёрт бы ее побрал…» —Ты что вообще здесь делаешь? Как нашел? - она попыталась встать, но и это получилось не с первого раза. Если бы не предложенная рука мужчины, она бы так и сидела, морозя конечности.  —За тобой пришел, что я здесь делаю… - она прищурившись посмотрела на него, дыша почти ровно, —Тут проливалась наша общая кровь, Геля. И я бы не хотел, чтобы сегодня пролилась твоя… «Геля…» - уловило помутненное сознание Изосимовой. Именно с этого все началось: —Геля, - с улыбкой прошептал колдун, держа ее за руку, тем самым соединяя текущую из их ладоней кровь, —Мы теперь, можно сказать, родня! - она ничего не ответила ему тогда. Лишь улыбалась и смотрела на его ухмылку и по-доброму хитрый прищур глаз. На их поляне они сделали ритуал единения крови. По глупости, как теперь думала Изосимова. Именно ради отмены этого обряда она и пошла сюда, игнорируя все знаки и предостережения… —Так, мать, а ну давай прекращай! - взволновано затараторил мужчина, придерживая ее за плечи. Она не понимала его реакции, пока не почувствовала тепло, струящееся по губам и подбородку - кровь из носа.  —Всё, это просто давление, отойди! - язвила колдовка, прогоняя Макса и параллельно закрывая кровоточащий нос одной рукой, второй пытаясь разогнать появившееся перед глазами «вертолеты».  —Твою ж налево, Геля, какое к херам собачьим давление?! - он подловил стоящую на ватных ногах Ангелину, забросив ее руку себе на плечо, —Пошли отсюда! Она отшатнулась, выкарабкавшись из его хватки, и вновь осела на землю. Максим шагнул к ней, но она опять выставила перед ним окровавленную руку:  —Не смей называть меня так, - продрогшим голосом злобно хрипела она, захлебываясь в собственной крови и появившихся из ниоткуда слезах, —Уйди! Неожиданно для самой себя она вновь покачнулась, после чего кровь начала выливаться еще активнее, пульсируя, лишая решимости и заставляя руки трястись от страха. Она закашлялась.  «Что за хрень я подцепила?» - мысленно спрашивала она, пытаясь прогнать темноту перед глазами.  Максим что-то говорил ей, щелкал пальцами перед лицом, легонько тормоша за плечи, но она не могла услышать его из-за звона, режущего уши. Ангелина лишь неконтролируемо спрашивала: «Что? Что? Не понимаю… Не слышу…», параллельно пытаясь нормально вдохнуть.  —Что б тебя… - он залез в свою сумку, доставая первое, что пришло в голову - мешочек с травами и свечу.  Сев плечом к плечу с колдовкой, он приложил к ее груди мешок, зажег свечу и начал начитывать заговор, интуитивно поглаживая ее по голове. Ангелина ловила слова на границах сознания, понимая, что это было ее ошибкой, что обряд отменять было нельзя, что ее нынешнее состояние - расплата за отвергнутые ею знаки, которые давались высшими силами.  Спустя несколько долгих минут кровь остановилась, а дыхание начало приходить в норму. Голова раскалывалась, но это не мешало ей попытаться встать, что было пресечено Левиным.  —Так, мать, давай без резких движений, а то набор для реанимации я с собой не прихватил, - он подал ей обе руки и дал минуту прийти в себя, когда она более-менее уверенно коснулась земли ногами.  —Спасибо… - просипела она, прокашливаясь, —Помоги дойти до трассы, меня ждет таксист, - жгучая слабость разливалась по всему телу и говорить, а уж тем более спорить и ругаться сил не было.  —Ага, с разбегу. Сегодня я твой таксист, и отказы не принимаются, - он тревожно оглядел ее и указал рукой в сторону берез, —Нам прямо, пойдем, - Левин закинул их сумки на плечи и повел её к выходу.  Всю дорогу Изосимова молчала, кляня и в то же время благодаря судьбу за эту ситуацию. Максим вел ее медленно, помогал перешагивать сначала через алкашей, до сих пор валяющихся в отключке, потом через замершие ручьи и сугробы… Дойдя наконец до машины, он помог ей сесть на переднее сиденье, пристегнул ремень, стараясь не касаться и не бесить ее лишний раз, и, закинув вещи в багажник, сел на место водителя. Машина завелась с характерным дребезжанием мотора, однако они не сдвинулись с места: —Ты как? - тяжело выдохнув спросил Максим, положив голову на руки, держащие руль, и повернувшись к ней.  —Жива, - тихо сказала она, глядя в темные глаза напротив.  —Ты даже не представляешь, как меня напугала… Зачем? Ну вот зачем ты поперлась туда, а? - он начинал переходить на крик, но в его глазах плескался лишь страх за нее. И она это видела.  —А то ты не знаешь… - повторила она и нехотя отвернулась к окну, —Сам же меня нашел, значит почувствовал… —Это было ахереть как глупо, неужели ты не понимаешь?! Мы связаны по самые яйца, Геля, это нельзя просто уничтожить! - машина тронулась, однако вел Левин в этот раз куда осторожнее, замедляясь на кочках и поворотах, чтобы колдовке не стало хуже…  —Твои? - покопавшись в кармане Левин протянул ей часы.  —Мои, - прошептала Ангелина, забирая «предателей» из рук Максима, случайно касаясь его ладони. Как только часы оказались у колдовки, стрелки начали свое вращение, сдвинувшись с отметки 19:07.  Женщина молчала, чувствуя, как сердце снова начинает чаще биться, а нос покалывает от выступающих слез. Максим все еще чувствовал ее энергетику и ее состояние в целом, а потому уловил эти изменения в ней, спрашивая уже намного тише, спокойнее: —Почему, Геля? —Я писала тебе, - она резко повернулась к нему: темные волосы снова выбились из укладки, а в глазах блестели слезы.  Она выглядела так особенно, так приватно, что он был поглощен ею, не следя за дорогой. И дабы последнее не привело к аварии, он нехотя оторвался и затормозил на обочине, повернувшись к ней целиком.  —Я писала тебе сотни писем, каждый чёртов день, - она тратила последние силы на то, чтобы звучать грозно, но вместо желаемого крика ее собеседник услышал лишь слабый шепот.  —Мать, тебе что, кровь в голову ударила? - он выглядел сконфужено, хмурясь и не понимая сути происходящего, —Я не получил от тебя ни строчки! —Да как ты… - она резко замолчала и, не веря посмотрев ему в глаза, отвернулась к окну: —Так вот в чем дело… —Да в чем, в чем дело?! - в сердцах спросил он.  Максим придвинулся ближе, пытаясь завладеть ее вниманием. Ангелина повернулась и одинокая слеза отчаяния все-таки скатилась по ее щеке: —У жёнушки своей спроси. Все письма через ее руки шли… - дрожащей рукой она полезла в карман и достала слегка мятое, отсыревшее в некоторых местах от слез письмо. Смотря на него, казалось, в сотый раз и проведя по бумаге большим пальцем, она передала его колдуну и горько усмехнулась, —Полагаю, это - не исключение… Максим не сводил с нее глаз, не веря своим ушам. С Эвелиной он давно разругался, удалив ее номер и съехав подальше… Неужели она была способна на такое?.. Голос в голове отчетливо говорил - «Да».  Колдун взял письмо, развернул его и пробежался глазами по тексту:  «Я не хочу видеть, слышать и вообще знать тебя. Ты ничто в моей жизни. Покойся с миром, Левин М.» —Как ты вообще могла поверить, что эту чушь написал я? - он почувствовал укол в сердце - их общий.  —Так же, как ты поверил, что я оставила тебя в тюрьме на произвол судьбы… - Ангелина отвернулась к окну, не в силах видеть раскаяние и боль в его глазах. Не в силах чувствовать то же.  —Ангел, я… - его перебил дрожащий шепот.  —Не вздумай извиняться. Я тебя уже давно за всё простила, - сверившись с тем, что подсказывало сердце, сказала колдовка, —Поехали, - она еще несколько секунд сидела в тишине, чувствуя на себе постоянный взгляд, после чего машина двинулась.  Достав из бардачка влажные салфетки, она несколько раз прошлась ими по лицу и шее, понимая, что испачканный кровью свитер придется сдать в химчистку , или, что еще вероятнее, - выбросить. Проезжая лес, который теперь выглядел как раньше, - родным и знакомым, что-то внутри нее начало зудить и вырываться наружу: —Знаешь, я ведь всё еще…  Рука, замотанная окровавленным ритуальным полотном, будто самостоятельно поднялась и прикрыла ей рот, намекая, что сейчас не лучшее время для откровений. Она проглотила недосказанные слова и слезы, после чего выдохнула, убрав руку, и прошептала: —Неважно. Поехали… Несмотря на то, что в воздухе витала атмосфера недосказанности, каждый из них чувствовал друг друга как себя самого, понимал, что у каждого на душе и в сердце. Максим увидел, как он ошибался и жалел о том, что доверился не тому человеку. А Ангелина… Она впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности, даже несмотря на собственную кровь на руках и потерю почти всех сил. И этого чертовски не хватало. Возможно из-за этого приторного чувства, разливающегося по телу и душе, а может из-за «насыщенного» дня и почти недельной бессонницы, она уснула почти сразу, как позволила себе закрыть глаза и расслабиться.