Принц чужого королевства

***

      Завтрак накрыли в восточной галерее. Там, где по утрам солнце пробивалось сквозь колоннаду, заливая пол и скатерть медовым светом. На столе были чай, кофе, масло, тёплые булочки, абрикосовый джем и фрукты.       Эмилиана оторвала мягкий кусочек булочки и намазала его джемом, думая, что хотя бы за этим столом все выглядят более или менее живыми после вчерашнего.       — Как спалось? — спросила она спокойно, но с лёгким изучающим прищуром.       — Замечательно, — сказал Блейн, с виду вполне искренне. Он отпил апельсиновый сок и чуть потянулся. — Всё-таки дома лучше всего.       — Не уверен, что кто-то вообще лёг вовремя, — заметил Джеймонт, глядя поверх чашки на Нила. — После концерта в саду было оживлённо.       — Много впечатлений. И пара разговоров с делегацией затянулась. Неофициальных, разумеется, — Нил кивнул, сохраняя идеально спокойное лицо. Если бы родители узнали, что «неофициальный разговор» проходил в основном без слов и в горизонтальном положении, финальное заседание могло бы стать самым коротким в истории Сантеллии.       — Надеюсь, всё это не помешает вам подготовиться к финальному заседанию, — сказала Эмилиана, бросив взгляд сначала на мужа, потом на старшего сына. Нил выглядел слишком довольным, слишком расслабленным. В глубине души она уже несколько недель ловила эти мелочи: взгляды и едва заметную улыбку, когда упоминали американскую делегацию. Может, просто нервы перед финальным заседанием. Или может, она уже видит то, чего нет.       — Всё под контролем, мама, — ответил Нил спокойно. — Сегодня ещё будет время свериться с документами. Луис и Диана обещали зайти после обеда.       Если Питер пришлёт утром хоть одно сообщение с цифрами, Нилу придётся официально сойти с ума, и это будет красиво.       Король отломил кусочек круассана и посмотрел на старшего сына:       — Слышал доклад от гвардейцев, ты вчера допоздна обсуждал вопросы энергетики с господином Бёрком. Прямо в своих апартаментах, насколько я понял?       Нил, сохраняя невозмутимость, сделал глоток кофе:       — У нас состоялась содержательная беседа. Он компетентен. Я хотел уточнить его мнение перед завтрашним финальным заседанием. И лучше вести разговор, когда никто не отвлекает.       Блейн, откусывая тост, на мгновение задержал взгляд на брате, но ничего не сказал. Только слегка приподнял брови и медленно продолжал пить чай.       — В двенадцать часов ночи? — мать вскинула брови. — Какой самоотверженный подход к международным делам.       — Он просто не мог уснуть после концерта, — ровно отозвался Нил. — А у меня был хороший чай. И пара уточнений по цифрам.       Чай был великолепен. Особенно когда Питер целовал его шею и шептал, что завтра будет сложно смотреть друг на друга за столом переговоров.              — С цифрами вы и спать ложитесь, — вздохнула королева.       Джеймонт усмехнулся, но заметил:       — Если результатом станет согласованная позиция по энергетическому блоку, то я не возражаю даже против ночных чаепитий.       — Ах, мужчины, — покачала головой Эмилиана. — Главное, чтобы всё прикрывалось словом «стратегия».       Блейн в это время сосредоточенно разрезал грушу. Он поднял глаза на Нила и чуть прищурился, но ничего не сказал. Только слегка хмыкнул.              — Ты что-то хочешь сказать? — спросил отец.       — Нет, — отозвался Блейн с невинным видом. — Просто думаю, как удобно, когда кабинет соединён со спальней. Можно сразу переходить от аналитики к отдыху.       Нил чуть наклонил голову, не отрывая взгляда от младшего брата.       — Очень ценный логистический момент. Учту при планировании балов.       — Кстати о балах, — напомнил король, — организаторы сообщили, что оформление зала почти завершено. Мы просто уточним с тобой, кого пригласить дополнительно, и ты свободен.       — То есть я не отвечаю за цвет занавесок? — с серьёзным видом уточнил Нил.       — Нет, но если хочешь, можешь внести правки, — сказал отец, смеясь.       — Вот и славно, — сказала Эмилиана. — Принц не должен выбирать скатерти и инструктировать музыкантов.       — Он должен блистать, — с лёгкой иронией добавил Джеймонт. — И быть в хорошем настроении.       А Нил сейчас был именно в нём. Видимо, удачные переговоры и уверенность в завтрашнем дне. Король им гордился.       — Это вряд ли, — пробормотал Блейн. — Я слышал, что у старшего брата бессонница.       Нил бросил на него укоризненный взгляд:       — У старшего брата есть причины.       — Наверное, очень дипломатические, — невинно произнёс Блейн, поглядывая на тост.       — Блейн, — строго сказала Эмилиана, но уголки её губ дрогнули от улыбки.       Она любила их обоих до дрожи. И если её подозрения верны, то она всё равно будет на стороне сына. Но пока, пока она просто наблюдала.

***

      Они шли по коридору вдоль аркады. Сад за окнами заливало светом. Слуги торопливо собирали посуду в столовой, но коридор оставался пустым. Нил резко свернул в нишу между колоннами и остановился. Блейн пошёл следом.       — Что это сейчас было? — прошипел Нил, обернувшись. — Ты решил устроить вечер откровений?       Блейн поднял бровь, сохраняя спокойное выражение лица. Он знал, что перешёл грань, но отступать не собирался.       — Я просто пошутил. Ты сам говорил, что мы слишком серьёзны за завтраком.       Нил шагнул ближе, голос оставался тихим, но в нём звенело раздражение.       — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Комментарии про спальни, соединённые с кабинетами? Очень изящно. Если бы отец чуть внимательнее слушал…       Блейн пожал плечами, не отводя взгляда. Отец действительно не слушал, слишком был занят мыслями о предстоящем заседании и списке гостей.       — Он не слушал, — спокойно сказал Блейн. — Он думал, как объявить, что ты не отвечаешь за занавески.       Нил прищурился ещё сильнее, в голосе появилась сталь.       — Ты был в моей комнате, Блейн.       — А ты в моей. Мы братья, это случается.       — Давай без шуток. Ты видел Питера. И решил поиграть в намёки?       Блейн на мгновение отвёл взгляд в сторону, на залитый солнцем сад. Он не хотел давить, но и молчать больше не мог.       — Я просто… просто хотел убедиться, что ты понимаешь, во что влез.       Нил выпрямился, лицо застыло.       — Я понимаю. Лучше всех понимаю. Именно поэтому мне не нужны твои театральные реплики за завтраком.       — Хорошо, — коротко сказал Блейн. — Больше не будет. Но если ты думаешь, что можешь провести всё это так, чтобы никто ничего не заметил…       Он замолчал, давая словам повиснуть в воздухе. Нил смотрел на него молча, губы плотно сжаты, плечи напряжены.       — …то тебе стоит научиться играть холоднее, — закончил Блейн. — И не выходить в коридор так, как ты это сделал вчера.       Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая. Где-то вдалеке щёлкнула створка окна, и этот звук показался громче, чем был на самом деле.       Нил опустил голову, медленно выдохнул. Раздражение уходило, оставляя место усталости.       — Спасибо, что не сдал.       Блейн чуть улыбнулся уголком рта. Он никогда и не собирался сдавать, не брата же.       — Ну, знаешь, я умею хранить секреты. Особенно если это касается семьи.       — Храни дальше, — глухо сказал Нил. — Я пока не готов, чтобы этот… секрет стал государственным достоянием.       — И не будет, — сказал Блейн и тронул брата за плечо. — Но ты хоть раз посмотри на себя со стороны. Ты не просто влюбился. Ты принц. И ты не умеешь любить… тихо. Ты сам сказал, что по мне всё было видно, ты такой же. Я не хочу, чтобы потом тебе было больно.       Нил усмехнулся. Усталой, почти грустной улыбкой.       — Ты прав. Я попробую.       Блейн кивнул и, не говоря больше ни слова, пошёл прочь, оставляя Нила в тени арки.

***

      Когда шаги Блейна стихли за поворотом, Нил остался стоять на месте. Лёгкий ветер из сада трепал край его рукава. Всё было как всегда, тот же утренний свет, те же ароматы базилика и лаванды из открытой аркады. Только в нём самом будто что-то менялось.       Он провёл ладонью по лицу, стирая невидимую усталость.       — Не умеешь любить тихо… — пробормотал он, повторяя слова брата. — Возможно.       Нил понимал, что Блейн прав. Он никогда не умел прятать то, что горело внутри. Ни в детстве, когда злился, ни позже, когда впервые влюблялся. А теперь это пламя было ещё ярче и гораздо опаснее. Ещё немного, и даже отец, который видел в нём только наследника, начнёт замечать.       Сесть бы. Выдохнуть. Просто постоять здесь, прислонившись к колонне, и позволить миру на несколько минут остановиться. Но нельзя. Нельзя позволить себе слабость даже на секунду. Не сейчас, ни когда завтра начинается финальный раунд переговоров, а потом его день рождения, бал, официальные речи, танцы. Каталина будет рядом, рука в руке, улыбка на миллион, как всегда идеальная. А Питер… Питер будет где-то в зале, среди гостей, в строгом костюме, с той самой улыбкой, от которой у Нила до сих пор перехватывало дыхание. Рядом и в то же время бесконечно далеко.       Тревога поднималась откуда-то из груди. Что, если завтра за столом переговоров он не сможет смотреть Питеру в глаза ровно? Что, если мать, которая уже несколько недель смотрит на него слишком внимательно, наконец решит спросить прямо? А отец… отец просто ждёт от него безупречности. Подписанное соглашение. Уверенная речь на балу. Ни тени сомнений.       Нил сжал пальцы в кулак так сильно, что ногти впились в ладонь. Боль была короткой и отрезвляющей. Он разжал руку. Всё будет по порядку. Сначала работа. Подготовка к заседанию. Документы. Цифры. Потом бал. Речи. Танцы с Каталиной под вспышками камер. А чувства… чувства придётся запереть.       Он выпрямился. Расправил плечи. Оглянулся, коридор по-прежнему пуст. Никто не видел этой короткой слабости. Никто не услышал, как он тихо выдохнул. Нил направился к лестнице. Шаги стали ровными, уверенными. Он будет идти, говорить, улыбаться. Будет наследником. Как всегда.

***

      Нил открыл дверь в свои покои и выдохнул, хотелось тишины. Хотелось остаться одному хоть на несколько минут. После завтрака с семьёй, после высказываний Блейна, после ночи, полной всего, чего не должен чувствовать наследный принц.       Он закрыл дверь и тут же остановился.       — Привет, Ваше Высочество, — раздалось из глубины комнаты. Голос был непринуждённым, почти ленивым, но с лёгким оттенком ехидства.       Нил моргнул.       — Моззи?       Князь Теодор Уинтерс возлежал на диване у окна, с бокалом лимонной воды в руке и стопкой газет рядом. На коленях развёрнутая карта чего-то старинного. Выглядел он так, словно всегда здесь жил.       — Ты что здесь делаешь?       — О, просто проверяю, всё ли в порядке с эмоциональным состоянием моего друга, принца и наследника, после утреннего бала-маскарада под названием «семейный завтрак», — театрально протянул Моззи, не вставая. — И, судя по лицу, я пришёл вовремя.       Нил прошёл внутрь.       — Хотел побыть один.       — Знаю. Поэтому и пришёл.       — Логика, достойная тебя, — буркнул Нил, усаживаясь в кресло и уставившись в пустоту. — У всех логика, а у меня концерт в саду, бал, Кейт, Питер, Блейн со своими выходками…       Моззи пригубил воду, посмотрел на него с прищуром.       — Что Блейн?       — В комнату вчера зашел, когда мы с Питером...разговаривали. И, конечно, решил поблистать утренней драмой. Хорошо хоть не начал говорить стихами.       — Разговаривали? Да-да. Ну, вообще всего же в меру. Блейн прекрасно знает когда надо молчать, а когда раздражать тебя.       Нил не удержался от кривой усмешки.       — Не понимаю, как я умудряюсь не сойти с ума. Всё летит: работа, чувства, видимость. А я должен улыбаться, как будто всё по плану.       Моззи отложил бокал и встал.       — Потому что ты принц Нейлард наследный принц Сантеллии. Потому что ты умеешь. Но, ты не один. Есть я. Есть даже твой брат, пусть и с любовью ко всему театральному. И есть… кое-кто другой, кому ты, не безразличен.       Нил опустил взгляд.       — Он не должен был приходить тогда. Но пришёл. Потому что я попросил. Потому что я не мог иначе. Но сколько это продлится, Моззи?       Моззи подошёл ближе и положил руку на плечо принцу.       — Ровно столько, сколько ты сам захочешь.       Они замолчали.       — Кстати, — оживился Моззи, — сегодня будет идеальный момент немного расслабиться. Я тут подумал: а не устроить ли нам небольшую дегустацию у повара? Вечером. Только свои. Без Каталины. Без протокола. Я, ты, возможно, Блейн с Куртом … ну и если тебе вдруг захочется пригласить кого-то ещё…       Нил вскинул бровь:       — Ты сейчас хочешь выдать это за дипломатическую встречу?       — Конечно. Я же князь. Всё, что я делаю, дипломатично.       Нил усмехнулся.       — Ладно. Но не слишком громко. Мне ещё надо не выдать себя перед половиной страны.       — Твоя страна любит тебя, — подмигнул Моззи. — Но любить и понимать, не всегда одно и то же. Так что пока: чай, вино, сыр, искусство молчания. Я научу тебя, если хочешь.       — Боюсь, я слишком плохой ученик.       — Ты замечательный ученик.

***

      Вечером, когда ужин давно завершился, а в саду царила прохлада и шелест листвы, Нил с Моззи спустились в кухонную галерею: просторное, уединённое помещение, откуда вёл проход к служебному коридору. Здесь, как по волшебству, уже был накрыт небольшой стол: сыр, груши, фрукты в сиропе, миски с оливками и свежий чай с пряностями.       Нил отметил это почти с благодарностью. После длинного дня ему хотелось именно такого продолжения, без слов о государстве, просто люди, которым не нужно ничего доказывать.       — Вот это я понимаю, — удовлетворённо произнёс Моззи, оглядывая стол и потирая ладони. — Дипломатия, доведённая до человеческого состояния.       Вскоре появился Курт, с платком на шее и книгой в руке. Он оглядел стол, приподнял бровь и улыбнулся уголком рта.       — Честно говоря, я думал, что попаду на обсуждение сельского хозяйства, — сказал он, усаживаясь и сразу потянувшись к самой спелой груше. — А тут чай и груши. И я не жалуюсь.       — И не смей, — отозвался Моззи, пододвигая ему бокал. — Сегодня вино из Валь-Виньи, выдержка шесть лет. Очень тонкое. Для изысканных бесед.       Через несколько минут в галерее появился Питер.       — Господин Бёрк, — с лёгкой иронией поприветствовал его Моззи. — Всё ещё отстаиваете американский прагматизм?       Питер тихо рассмеялся, и его взгляд сразу нашёл того кого всегда искал. Он прошёл к столу, сел рядом с Нилом вплотную, их плечи соприкоснулись и, он не раздумывая, накрыл руку Нила своей ладонью, переплетя пальцы.       — Только за столом, где сыр нарезан так тонко, — ответил он, глядя Нилу прямо в глаза. — Добрый вечер.       — Добрый, — кивнул Нил, чуть повернулся к нему и улыбнулся. — Рад, что ты пришёл. Здесь действительно тише, чем в саду.       — Я заметил, — ответил Питер. — И, признаться, это именно то, что мне сейчас нужно.       — А где Блейн? — поинтересовался Моззи, отпивая чай и делая вид, что ничего особенного не происходит.       — Он сказал, что подойдёт чуть позже, — отозвался Курт. — Хочет кое-что дописать в дневник. После отпуска у него внезапно творческий подъем.       — Надеюсь, не хронику сегодняшнего дня, — усмехнулся Питер, не убирая руки с руки Нила.       — Если и так, — подмигнул Курт, — то под псевдонимом.       Разговор потёк легко и свободно. О Монтерре, о вине, о том, как приятно наконец говорить не потому, что нужно, а потому, что хочется. Нил временами позволял себе смотреть на Питера, а тот отвечал тем же, не отводя взгляда и не делая из этого тайны.       В какой-то момент в кухонную галерею вошёл Блейн. Свежий, с чуть растрёпанными волосами, в расстёгнутой рубашке. Он сразу направился к столику, улыбаясь всем сразу.       — Привет всем, — сказал он. — Простите, что заставил ждать.       — Мы и не начинали без тебя, — отозвался Курт, пододвигаясь и освобождая место.       Блейн сел рядом, коротко улыбнулся, наклонился и мягко поцеловал Курта. Тот ответил, чувствуя, как внутри всё теплеет.       — Небольшая встреча для тех, кто не может заснуть, — заметил Нил.       — Или для тех, кто слишком устал притворяться собранным, — добавил Питер, и в его голосе прозвучало почти облегчение.       — Я за тишину, — сказал Блейн, беря грушу. — Но с грушами. И компанией.       Он откусил кусок, сок капнул на пальцы, и он слизнул его с улыбкой.       — Что-то странное это лето, — тихо сказал Курт, крутя ложку в пальцах.       — Оно просто слишком живое, — отозвался Моззи, поднимая бокал. — Такие запоминаются.       — Или становятся главами в мемуарах, — добавил Блейн, посмотрев на Курта с мягкой, почти озорной улыбкой.       — Только не называй главу «Тайные вечера с вином», — сказал Нил, усмехнулся и наконец позволил себе опереться о Питера.       — А зря, — фыркнул Моззи. — Я бы начал именно с неё.

***

      На следующее утро заседание Совета прошло без лишней торжественности. За закрытыми дверями, под гербом королевства, стороны подвели итоги трёх месяцев переговоров и зафиксировали договорённости, к которым шли шаг за шагом. В зале стояла сосредоточенная рабочая тишина. Бумаги лежали аккуратными стопками, перья и ручки были разложены заранее. Кто-то из советников время от времени делал пометки на полях, кто-то просто слушал, не поднимая головы.       Речь шла о прямых поставках продукции Сантеллии в США, об образовательных и профессиональных обменах, о долгосрочном сотрудничестве в сфере устойчивой энергетики. Формулировки выверяли внимательно, иногда возвращаясь к одному и тому же абзацу дважды. Позиции были жёсткие, но уважительные. Нил участвовал в обсуждении наравне с министрами. Он не спорил вслух, но несколько раз мягко уточнял формулировки, убирая из них лишнюю двусмысленность. Один раз попросил изменить порядок пунктов, и это неожиданно упростило весь раздел. Король наблюдал за этим молча, не вмешиваясь.       Питер говорил меньше, чем на предварительных встречах. Когда он всё же брал слово, в зале становилось тише. Он делал паузы перед ключевыми цифрами, словно давая всем время осмыслить сказанное. Нил ловил себя на том, что знает эти паузы наизусть.       Обсуждение затянулось дольше запланированного, но никто не торопил процесс. В какой-то момент Диана обменялась взглядом с Луисом и едва заметно кивнула. Это было почти незаметно, но для Нила означало согласие по самому сложному пункту.       После короткого перерыва стороны вернулись в зал уже для формальностей. Подписание меморандума заняло считанные минуты. Бумага чуть шуршала под пальцами, чернила ложились ровно. Питер поставил подпись уверенно, не поднимая взгляда, и только потом коротко посмотрел на Нила. Тот ответил лёгким кивком.       Печати были поставлены. Переговоры, длившиеся три месяца, официально завершились. Аплодисменты прозвучали сдержанно, но искренне. Без восторгов, зато с ощущением выполненной работы.       Король поблагодарил американскую делегацию за уважение и открытость, отдельно отметив, что для Сантеллии это соглашение не просто документ, а знак доверия и долгосрочного партнёрства.       Когда официальная часть закончилась и зал начал наполняться негромким движением, Нил оказался рядом с Питером почти незаметно, словно это произошло само собой.       — Мы сделали это, — сказал он тихо.       Питер едва заметно улыбнулся.       — Да. И я по-прежнему влюблён в вашу страну.       Нил кивнул, принимая это признание так же спокойно, как и всё происходившее сегодня. Впереди были приёмы, благодарственные речи, вечерние формальности. Но главное уже было сделано, и ни одна подпись не могла зафиксировать то, что осталось невысказанным между ними.

***

      К вечеру зал Кастильо Аурелия преобразился: высокие окна были раскрыты, из сада тянуло свежестью и ароматами ночных цветов. Под сводами зажгли сотни свечей, отражающихся в полированных приборах и в бокалах с вином из Валь-Виньи. Зал украсили ветвями лавра, лавандой и серебристыми гирляндами из живых цветов.       За длинным столом расселись гости. Король Джеймонт занимал место во главе, рядом королева Эмилиана в бархатном тёмно-синем платье. Слева от них Нил и Каталина. Блейн сидел напротив, рядом с Куртом, чуть дальше граф Бертолио де Хаммел. Моззи, будто по наитию, выбрал место ближе к центру, откуда удобно было наблюдать сразу за всеми и, при случае, вставить комментарий.       Американская делегация расселась согласно этикету, без прежней скованности. Питер оказался напротив Нила. Их взгляды пересекались редко и ненадолго.       Когда наполнили бокалы вином и прохладной миндальной настойкой, Моззи с интересом посмотрел на свой, слегка наклонил его, наблюдая, как жидкость играет на свету.       — Если это попытка примирить дипломатию с поэзией, — заметил он вполголоса, — то я за. Но предупреждаю: я запомню вкус.       Диана тихо усмехнулась, Луис качнул головой, а Клинтон пробормотал что-то про «опасные сравнения».       Король поднялся без лишних предисловий, но все разговоры мгновенно стихли.       — Дамы и господа, благодарю вас за сегодняшний день. Переговоры завершены, но, полагаю, именно сегодня началось нечто более устойчивое, чем любой меморандум.       Он скользнул взглядом по столу и задержался на Питере всего на миг. Этого хватило, чтобы Питер почувствовал лёгкий холодок по спине. Он не отвёл глаз, но внутри что-то напряглось.       — На следующей неделе Его Королевское Высочество принц Нейлард отметит день рождение. В честь этого события мы устраиваем бал. Как повод отпраздновать и в честь завершения важного этапа.       Королева Эмилиана добавила, легко поднимая бокал:       — А ближайшие выходные предлагаю посвятить отдыху. Королевская вилла у моря обычно хорошо лечит последствия дипломатии.       — Особенно после трёх месяцев переговоров, — заметила Диана с лёгкой улыбкой. — Звучит почти как официальное приглашение выжить.       За столом раздался негромкий смех.       — Без галстуков, — уточнил король. — Но с уважением.       Когда тост был выпит, начались разговоры. Джеймонт присел и отставив бокал, обратился к Бертолио де Хаммелу:       — Говорят, вы завершили работу с хрониками Монтерре?       — Да, Ваше Величество. Теперь они наконец перестали быть привилегией пыли и одиночества.       — Прекрасная формулировка, — заметил король. — Надеюсь, мой библиотекарь сможет с ними познакомиться.       — С радостью, — ответил Бертолио.       Тем временем Курт и Блейн, переглянувшись, почти синхронно поднялись. Их отсутствие заметили не сразу, и это было редкой удачей.       В саду фонари мягко освещали дорожки, а жасмин пах слишком сильно, чтобы о нём не сказать вслух.       — Я чуть не забыл, как звучит тишина, — выдохнул Блейн. — Без нужных пауз и правильных кивков.       — Ты был хорош, — сказал Курт тихо. — Не как принц. Как человек. Блейн усмехнулся, но не ответил.

***

      В зале Нил поднял бокал, собираясь что-то сказать Каталине, но его внимание невольно зацепилось за Питера. Тот наклонился к Диане, что-то объясняя, и в этот момент выглядел удивительно обычным. Просто мужчина, который устал, но в хорошем настроении. Их взгляды встретились. Питер медленно опустил ресницы, а потом снова поднял и уголок его рта дрогнул в едва заметной, только для Нила предназначенной улыбке. Нил почувствовал, как тепло разливается по груди, и тут же опустил взгляд в бокал.       Каталина, сидевшая рядом, мягко коснулась его руки под столом. Нил повернулся к ней и виновато улыбнулся.             — Всё хорошо? — спросила она тихо.       — Да, — ответил он, и это была правда. Всё было хорошо, слишком хорошо, слишком опасно, слишком по-настоящему.       Нил накрыл её руку своей.       — Ты сегодня особенно красива, — сказал он тихо.       — А ты особенно… задумчив, — ответила она так же тихо, без упрёка. — Это из-за вина или из-за человека напротив?       Нил замер на мгновение. Потом улыбнулся.       — Наверное, из-за второго.       Каталина чуть сжала его пальцы.       — Тогда пей вино. Оно хотя бы не будет смотреть на тебя так, будто хочет съесть.       Нил тихо рассмеялся. Каталина не стала развивать тему. Она просто повернулась к графу де Хаммелу, продолжая беседу о хрониках Монтерре так естественно, будто ничего не произошло.              Питер, услышав смех Нила, невольно повернул голову. Их глаза снова встретились. На этот раз Питер не улыбнулся, он просто смотрел, будто говорил: я жду тебя.       Принц первым отвёл взгляд, не потому, что испугался. А потому, что понял: вечер только начинается. Потому что в нём появилось ожидание. И оно росло с каждой минутой.