Глава 37. Королевский заплыв
11 февраля 2026 г., 18:33
***
Маленькая бухта была спрятана так, словно о ней договорились море и камни. Узкая полоса песка, тёплого и мелкого, вода прозрачная до самого дна, скалы по бокам защищали от ветра, а над ними нависали кусты лавра, источая терпкий, свежий аромат. Звук голосов из сада уже не достигал их. Только шелест волн, крик далёких чаек и негромкий плеск, с которым прибой катился по гладким камням у берега. Нил первым ступил к воде, остановился у кромки и оглянулся на Питера. — Вот, — сказал он с той особенной интонацией, в которой слышалось тихое торжество. — Моё секретное место. Питер медленно прошёл по песку, оставляя за собой неглубокие следы. Он остановился рядом, скрестил руки на груди и обвёл бухту взглядом. — Ты сейчас серьёзно предлагаешь поверить, что у наследного принца есть секретные места, — усмехнулся он. — И что о них никто не знает. — Почти никто, — невозмутимо ответил Нил. — Иногда Блейн. Иногда Моззи. Но только если обещают молчать и не превращать это в легенду. — Его Светлость и молчание, — Питер покачал головой. — Это звучит как дипломатический миф. Нил рассмеялся и подошёл ближе. Он стояли очень близко, так что Питер чувствовал тепло его плеча и лёгкий запах цитрусов и моря. — Ты всегда такой скептик, — заметил Нил, чуть наклоняя голову. — Или только когда я пытаюсь произвести впечатление? — Я просто проверяю, насколько ты стараешься, — ответил Питер, глядя ему в глаза. — Пока счёт в твою пользу. Нил приподнял бровь, явно довольный, и кивнул в сторону плоского камня у воды, гладкого и тёплого от солнца. — Тогда садись. Здесь удобно. И никто не услышит, если мы будем смеяться слишком громко. Питер сел, вытянул ноги к морю, позволив волнам касаться щиколоток. — Ты понимаешь, что сейчас выглядишь совсем не как человек, от которого зависит половина внешней политики страны? — Я знаю, — спокойно ответил Нил, устраиваясь рядом. — И это лучшее чувство за последние месяцы. Он сорвал тонкую веточку лавра, повертел её в пальцах и протянул Питеру. — Запах запоминается, — сказал он. — Потом, когда уедешь, будешь вспоминать. Питер принял веточку, поднёс к лицу и улыбнулся. — Ты специально так говоришь, чтобы мне было сложнее уезжать? — Я вообще сегодня много делаю не специально, — честно ответил Нил. — Но если тебе сложнее, значит, я всё делаю правильно. Питер тихо рассмеялся, покачал головой и положил веточку лавра между ними на камень, как маленький трофей. — Ты опасен, ты в курсе? — Мне говорили, — Нил склонил голову набок. — Но обычно в других формулировках. Он слегка толкнул Питера плечом. Тот ответил тем же, улыбаясь. Волна поднялась выше. Нил тихо хмыкнул и вытянул ноги рядом с его ногами. — Скажи честно, — продолжил он, глядя на горизонт. — Ты бы сейчас предпочёл быть где-нибудь ещё? Питер посмотрел сначала на море, солнце было ближе к воде, окрашивая всё в золотисто-розовый, потом на Нила. — Нет. Ни при каких условиях. Нил улыбнулся, затем наклонился и коснулся губами щеки Питера. Потом отстранился, но не далеко. — Тогда остаёмся, — сказал он. — Здесь. В этом моменте. Только мы. Волна снова накрыла их ноги, оставив пену и мелкие капли на коже. Питер протянул руку, переплёл пальцы с пальцами Нила. Тот ответил лёгким пожатием, большим пальцем погладил костяшки. Они сидели так, молча, глядя, как солнце медленно приближается к воде, оставляя за собой дорожку бликов. Потом Нил вдруг фыркнул от смеха. — Что? — спросил Питер, поворачиваясь. — Вспомнил, как в детстве прятался здесь от Блейна. Он всегда меня находил, но делал вид, что не нашёл. Просто сидел наверху и ждал, пока я сам не вылезу. Питер улыбнулся. — Значит, даже тогда ты не умел прятаться по-настоящему. — Значит, — Нил пожал плечами и лёгким движением положил голову ему на плечо. — А ты прятался в детстве? — В шкафу с одеждой. Мама всегда знала, но не выдавала. Говорила, что я там «переосмысливаю жизнь». Нил тихо рассмеялся, уткнувшись лбом в плечо Питера. — Переосмысливаешь жизнь в шкафу. Классика. — А ты переосмысливаешь жизнь на секретном пляже. — Лучше, — Нил поднял голову, посмотрел ему в глаза. — Намного лучше. Он наклонился и поцеловал Питера медленно, без спешки, позволяя волнам шуметь рядом. Когда они отстранились, Нил не отпустил его руку, только переложил её к себе на колени и начал лениво перебирать пальцы. — Ещё немного посидим, — сказал он тихо. — Пока солнце не уйдёт. Питер кивнул, обнял его за плечи свободной рукой и притянул ближе. Нил устроился удобнее, положив голову ему на грудь и закрыл глаза, слушая, как бьётся сердце Питера в такт с плеском волн.***
Они ещё долго сидели в маленькой бухте, спрятанной между каменными склонами и кустами лавра. Море плескалось у берега негромко, будто не желая мешать. Вода была тёплой, почти шелковистой, и когда волна доходила до их ног, Питер только довольно усмехался и шевелил пальцами, чувствуя, как песок уходит из-под ступней. — Вот это я понимаю, — сказал он, вытягивая ноги и откидываясь на локти. — Море, которое не пытается тебя убить. — У нас тут такое не принято, — фыркнул Нил. — Мы сначала расслабляем, а потом уже разбиваем сердца. — Предупреждать надо было заранее. Нил рассмеялся и толкнул его плечом. — Поздно уже. Разговор шёл легко, перебивался смехом, паузами, короткими взглядами. Нил рассказывал смешные, совсем неофициальные истории, жестикулируя больше обычного: как Моззи однажды решил «добавить характер» коктейлю и добился только того, что напиток пришлось срочно утилизировать, как Блейн в детстве устраивал на вилле спектакли и требовал аплодисментов с таким видом, будто от этого зависела судьба королевства. Питер смеялся, уточнял детали, иногда просто смотрел на Нила, не перебивая, следя за тем, как тот улыбается, как щурится от солнца, как забывает о времени. — Тебе нравится это рассказывать, — заметил он. — Мне нравится, что ты слушаешь, — без раздумий ответил Нил. Питер прищурился от света и чуть повернул голову. — Опасное сочетание. — Я вообще сегодня не особенно осторожен, — усмехнулся Нил. — У меня редкий выходной. Когда солнце стало ниже и свет мягче, окрасив камни в тёплый золотистый цвет, они всё же поднялись, стряхивая песок с ладоней и одежды.***
Наверху жизнь текла лениво и шумно одновременно. Моззи обосновался на террасе, вокруг него стояли бокалы. Он что-то вдохновенно рассказывал Мейвину, размахивая руками, а тот смеялся и делал пометки в блокноте, явно не собираясь ничего упускать. Блейн и Курт сидели у пирса, болтая ногами в воде. Блейн говорил оживлённо, почти подпрыгивая на месте. Курт слушал, наклоняясь ближе и время от времени касаясь его плеча. Диана и Адела шли вдоль сада. Адела босиком, чувствуя траву под ступнями. Диана с бокалом, чуть щурясь от света. Клинт устроился на низкой стене, наблюдая за всеми сразу. Нил и Питер шли медленно, не торопясь возвращаться. В одном месте тропу закрывали кусты лавра и каменный выступ, скрывая их от террасы. Нил остановился первым, потянул Питера за руку и горячо поцеловал, совсем не осторожно, так, что у обоих сбилось дыхание. — Ты вообще в курсе, что тебя могут поймать? — шепнул Питер, улыбаясь. — Пусть попробуют, — ответил Нил. — Я сегодня не в режиме наследника. — Меня учили держать чувства под контролем, — сказал Нил уже тише, глядя вперёд. — Всегда. — И как? — спросил Питер. — С тобой не получается, — честно ответил Нил. — И мне это нравится. Питер сжал его пальцы. — Мне тоже. И тут их настиг знакомый голос: — А вот и беглецы. Моззи стоял у ступеней, скрестив руки и оглядывая их с выражением человека, который знает слишком много. — Ужин подан. Все голодные. А я, разумеется, ничего не видел. Он подмигнул и ушёл, а Нил и Питер переглянулись.***
После ужина никто не спешил расходиться. Вечер был тёплым, и вилла словно наполнялась мягким сиянием, которое исходило не столько от ламп, сколько от самого воздуха, напитанного морем и жасмином. Терраса была наполнена негромкими голосами, лёгким смехом и звоном бокалов. Где-то в саду стрекотал сверчок, а с моря доносился едва различимый прибой. Луис и Клинт стояли у старой барельефной колонны в углу сада. Моззи с горящими глазами объяснял, почему она, по его глубокому убеждению, совершенно точно принадлежит «эпохе виноградной монархии». Луис время от времени кивал с притворной серьёзностью, Клинт просто улыбался и подливал всем вермута из графина, стоявшего на маленьком столике рядом. Моззи в какой-то момент театрально воздел руки: — Вы просто не видите! Вот здесь, видите этот завиток? Это же явно символ виноградной лозы, а значит плодородия и тайных наслаждений! Я вам говорю, эта колонна пережила три династии! Клинт хмыкнул: — Ваша Светлость, если вы сейчас скажете, что она ещё и волшебная, я поверю. — А она и есть волшебная! — парировал Моззи, подмигивая. — Она заставляет меня чувствовать себя археологом в отпуске. Курт и Блейн устроились в широком гамаке под перголой, покачиваясь в такт лёгкому вечернему ветерку. Они тихо разговаривали и целовались. Нил и Питер держались чуть в стороне, у перил. Нил вертел в пальцах пустой бокал, Питер стоял рядом, и смотрел на тёмную воду внизу. И вдруг Диана, которая только что вышла из дома с новым бокалом, подняла его вверх, глядя в сторону побережья. — А ведь мы прямо рядом с морем, — сказала она громко и весело. — Было бы преступлением не искупаться. Предложение, едва озвученное, сразу обрело жизнь. Адела фыркнула от смеха и тут же стянула сандалии: — Я в деле! Кто со мной? Моззи театрально хлопнул себя по лбу: — Я знал! Я знал, что сегодня будет легендарно! — Он уже стягивал гавайскую рубашку через голову. — Кто первый в воду, тот король вечера! Курт вскочил из гамака первым, потянув Блейна за руку: — Бежим, мы сможем успеть! Блейн рассмеялся и позволил себя утащить. Он успел крикнуть через плечо: — Нил! Питер! Не отставайте! Луис крикнул вслед: — Я пас, я не создан для мокрых штанов! — Но через десять секунд уже снимал рубашку и ворчал. — Ладно, чёрт с вами, но если я утону, вы все виноваты. Клинт просто пожал плечами, улыбнулся Диане и пошёл следом, на ходу расстёгивая верхние пуговицы рубашки. Компания хлынула к пирсу. Кто-то бежал, кто-то шёл быстрым шагом, кто-то спотыкался от смеха. Сандалии и рубашки оставались на ступеньках и перилах, как следы внезапного побега. Впереди уже слышался плеск, крики и смех. Кто-то вошёл в воду сразу по пояс, кто-то осторожно ступал, но все громко смеялись. Моззи первым нырнул с разбегу, затем вынырнул вынырнул и заорал: — Вода как парное молоко! Кто следующий?! Курт и Блейн уже стояли по пояс в воде и брызгали друг на друга. Курт крикнул: — Нил! Ты обещал быть смелее меня! Нил рассмеялся, на ходу стянул рубашку и бросил её на перила. На секунду задержался, чувствуя тёплый ночной воздух на коже, затем снял шорты, оставшись в плавках. Питер, заметив это краем глаза, медленно усмехнулся, и произнёс с лёгкой хрипотцой в голосе. — Решил не мелочиться? — спросил он, уже стягивая с себя собственную футболку. Их взгляды на мгновение встретились, задержались чуть дольше обычного и медленно прошлись по телам. Они дошли до конца причала, сели на край, опустив ноги в воду. Она оказалась тёплой, обволакивающей, и когда брызги долетали до лица, на губах оставался лёгкий солёный привкус. Диана подплыла ближе, мокрая и сияющая: — Ну наконец-то. А я уж думала, королевская сдержанность победит. Нил всплеснул руками, разбрасывая капли, которые в лунном свете засверкали, как осколки стекла. — Всё-таки правильно я сделал, что поехал, — сказал он, глядя на тёмную воду и улыбаясь. Питер кивнул, опёрся ладонями о причал позади себя и откинулся чуть назад. — Согласен. Адела крикнула с воды: — Эй, хватит философствовать! Прыгайте! Ваше Высочество я вас верю! Они спрыгнули одновременно, и вода взметнулась фонтаном брызг. Нил вынырнул первым, мокрые волосы прилипли ко лбу. Он рассмеялся и плеснул водой в сторону Питера. Тот ответил сразу. Моззи подплыл, обнял обоих за плечи: — Вот это я понимаю, королевский заплыв! Кто за ночной заплыв до буя? — Только если ты первый, — отозвался Нил. — Договорились! Компания продолжала дурачиться. Курт и Блейн купались чуть в стороне и тихо переговаривались. Диана и Адела устроили соревнование по нырянию. Луис и Клинт в итоге тоже оказались в воде и теперь просто плавали на спине, глядя в небо. Нил первым сделал несколько сильных гребков, Питер последовал за ним. Они отплыли дальше, гораздо дальше, чем планировали. Смех компании, всплески и крики Моззи остались позади, постепенно растворяясь в шуме моря. Они плыли, пока причал не превратился в тонкую тёмную линию на фоне берега, а огни виллы в далёкие искры. Здесь было глубже, спокойнее, волны мягко поднимали и опускали их тела. Никто не мог их увидеть ни с берега, ни с причала. Только луна светила сверху, рисуя серебряную дорожку прямо на них, и звёзды отражались в чёрной воде вокруг. Нил подплыл ближе, обнял Питера за шею и прижался лбом к его лбу. Их мокрые волосы касались друг друга, капли стекали по щекам и плечам. Питер поймал Нила за талию, притянул ещё ближе, ощущая его тело в воде. Нил тихо выдохнул, почти касаясь губами губ Питера. — Здесь никто не смотрит, — сказал он шёпотом. — Никто, — подтвердил Питер, и его голос был таким же тихим. Поцелуй был сначала осторожным, солёным от воды, потом глубже, медленнее. Руки Питера скользнули по спине Нила, по гладкой коже, и Нил прижался сильнее. Его пальцы зарылись в мокрые волосы Питера, удерживая рядом. Поцелуй стал жаднее. Нил прикусил нижнюю губу Питера, потом провёл по ней языком, и Питер тихо застонал. Звук утонул в воде, но тело отреагировало мгновенно. Его ладони спустились ниже, прижимая Нила крепче. В какой-то момент Нил отстранился, всего на миг, тяжело дыша, прижался щекой к щеке Питера. Сердце билось слишком быстро, и он понимал, почему. — Если мы сейчас не остановимся… — прошептал он, но голос дрожал от желания. Питер улыбнулся в его мокрые волосы. Он чувствовал то же самое и потому не торопился отвечать.***
Когда они выбрались на берег, кожа блестела в лунном свете, волосы торчали во все стороны. Компания уже собиралась наверх. Кто-то накинул полотенце, кто-то просто стоял в купальниках, все смеялись и перекрикивались, словно ничего особенного не произошло. Моззи, увидев их, подмигнул: — О, вернулись! Выглядите так, будто только что выиграли войну с морем. Нил усмехнулся, стряхивая воду с волос: — Мы просто проверяли глубину. Питер молча улыбнулся и пошёл рядом с ним вверх по лестнице.***
Ночь над побережьем была почти летней, тёплой, солоноватой, со звёздами, казавшимися ближе, чем обычно. Купание подошло к концу, но никто не спешил расходиться. Вилла теперь напоминала ленивый летний лагерь с растрёпанными волосами, мокрыми полотенцами, пледами, разложенными прямо на тёплой плитке, и смехом, звучавшим вполголоса. Кто-то делил бутылку вина, кто-то уже сонно потягивался. Блейн и Курт сбежали вглубь сада, туда, где кусты гортензий заслоняли старую скамью, словно специально созданную для двоих. Моззи бродил босиком по газону, уверяя Луиса, что «почва рассказывает древние винные сплетни». Луис, у которого Моззи отобрал тапки, пытался их вернуть, но больше смеялся, чем боролся. Он уже мысленно решил, что завтра обязательно отомстит, но сейчас ему было слишком хорошо. Питер стоял у перил. Внизу, в заливе, планктон мерцал в воде, как светлячки, рассыпавшиеся в море. Было слишком красиво, чтобы уходить. Питер подумал, что мог бы стоять здесь часами, просто смотреть на это мерцание и чувствовать, как внутри разжимается тугой узел, который он носил в себе последние годы. — Ну что, не утонул? — раздался рядом голос Нила. Он уже успел надеть футболку. — Немного, — отозвался Питер, — но с достоинством. — Значит, ты официально пригоден к жизни в Сантеллии, — сказал Нил, держа в руках плед. — Здесь вообще всё приходится делать с достоинством. Даже тонуть. — Особенно тонуть, — усмехнулся Питер. — Если хочешь войти в историю. История была последним, о чём Нил сейчас думал. Ему хотелось войти только в одну, ту, что писалась сейчас, между ними двумя. — А я, может, и не хочу в историю. Может, я хочу остаться только в твоей памяти. Эти слова вырвались сами, и теперь он не мог их забрать. Да и не хотел. Он сказал это чуть тише, наклонив голову. В глазах отражался и вечерний свет, и что-то личное. — Осторожно, — пробормотал Питер. Если Нил сейчас скажет ещё хоть слово этим тоном, он просто не выдержит и поцелует его прямо здесь, у перил. — Это прозвучало почти как признание. — Ну, значит, я на правильном пути. Питер рассмеялся и чуть повёл плечом. — И что теперь, Ваше Высочество? Куда ведёте? — Туда, где никто не называет меня Ваше Высочество. Даже шёпотом. Хочешь? — Только если ты пообещаешь, что там не будет совещаний. Веди. — Там есть только лавочка, живая изгородь и лучший вид на залив. Проверено лично. — Подозреваю, ты там уже кого-то целовал. До меня, конечно. Нил покачал головой. — Нет. Честно. Здесь я был всегда один. Даже когда… ну, ты знаешь. С Каталиной мы никогда не приходили сюда. Это место было только моим. До сегодняшнего вечера. Питер внимательно посмотрел на него. Нил только что подарил ему нечто гораздо большее, чем поцелуй: доверие к своему тайному убежищу. — Тогда я чувствую себя… — он подбирал слова, — привилегированным. — Ты и есть привилегированный, — Нил слегка улыбнулся. — Ты первый, кого я сюда привёл. И, честно говоря, последний, кого я хочу сюда приводить. — Хорошо. Уговорил. Но если там окажутся фонари с лепниной и ароматизированные свечи с розмарином, я сбегаю обратно к Моззи. Он хотя бы не делает томных пауз. — Он говорит монологи, — хмыкнул Нил. — Это страшнее. Они оба засмеялись и, не оборачиваясь, пошли по каменной дорожке, уходя с террасы налегке, под тихий стрекот ночи, в сторону сада, где никого не было и где, возможно, начиналась ещё одна маленькая история, предназначенная только для двоих.***
Сад был тих, только стрекот сверчков и далёкий смех с террасы напоминали, что мир не уснул. Питер и Нил шли по тропинке, почти не разговаривая, но всё между ними говорило само за себя, от едва заметных касаний до взгляда, который не хотелось отводить. Нил шёл чуть впереди, иногда оборачиваясь, чтобы убедиться, что Питер следует за ним. Вести кого-то в это место, значит открывать не просто уголок сада, а часть себя, которую обычно держат под замком. Беседка скрывалась за живой изгородью, поросшая виноградной лозой, с деревянной скамьёй, достаточно старой, чтобы скрипеть при малейшем движении. Внутри было полутемно. Только отблески от моря отражались на побелённых стенах, создавая мягкие серебристые блики. — Прошу, — с лёгким жестом пригласил он, чуть поклонившись в шутливом придворном стиле. Питер усмехнулся. Нил сейчас выглядел как мальчишка, который впервые показывает другу свой тайный штаб. — Щедрое предложение. Но предупреждаю: я не самый изящный человек для таких лавочек. Они попытались сесть рядом. Скамья оказалась уже, чем казалось. Питер неловко задел плечом Нила, тот чуть подался в сторону, и в следующий момент оба едва не потеряли равновесие. Питер мысленно выругался на свою неуклюжесть, но тут же поймал себя на том, что ему нравится эта неловкость. — Ты на меня сел, — прошептал принц, уткнувшись лбом в плечо Питера. — Потому что ты занял всю скамью, — шепнул Питер в ответ. — Своей королевской пятой точкой. — Какой ты интеллигентный. Это не официальная лавочка, я имею право сидеть как хочу, — хмыкнул Нил. — И всё же… можно попробовать. Он повернулся, и они поцеловались. Было неудобно. Колени упирались, локти мешали, они смеялись, сталкивались лбами. Питер никогда не целовался так неуклюже, и никогда это не было так правильно. Потом они приноровились. Движения стали медленнее, увереннее. Если бы кто-то увидел их сейчас, двух взрослых мужчин, тесно прижавшихся на старой скрипучей скамье, это выглядело бы глупо. И именно поэтому было прекрасно. — Прости, — прошептал Питер, отстранившись на сантиметр. — Я вообще-то хотел быть более романтичным. Он представлял что-то вроде идеального закатного поцелуя на фоне моря, а не комичную борьбу со скамьёй. — Это и было романтично, — отозвался Нил, не открывая глаз. — Лучше любого балкона. — Без мундиров. — И даже без фонарей с лепниной, — усмехнулся он. — Хотя… если ты поцелуешь меня ещё раз, возможно, я передумаю. Питер молча склонился ближе. Он был готов целовать Нила сколько угодно, хоть на этой узкой скамье, хоть на краю света.***
На плетёных креслах под тентом расположились пятеро. Диана с Клинтоном наливали себе аперитив, Моззи вытянулся в шезлонге с шарфом на голове вместо тюрбана, Блейн забрался с ногами на диван, а Курт, обернувшись пледом, сидел рядом, лениво покачивая бокалом. Диана считала, что этот вечер один из тех редких моментов, когда все вокруг вдруг становятся чуть ближе, чем положено по протоколу, и это неожиданно приятно. — Признайтесь, — начал Клинт с прищуром, — пора уже перестать ходить кругами. Все здесь давно всё поняли, просто никто не произносил это вслух при «чужих». Кто-нибудь из вас вообще верит, что Его Высочество сегодня нырял в воду просто из любви к свободе? — А вы что, не верите? — невинно отозвался Блейн. — Мы верим, что вода была настоящая, — сдержанно вставила Диана. Она впервые говорила об этом с теми, кто был по другую сторону, и это ощущение было почти облегчающим. — Но всё остальное… скажем, сопровождалось повышенным вниманием к одному конкретному лицу. Курт сделал вид, что потягивает вино, скрывая улыбку. Если бы не Блейн, который весь день светился от одного вида брата, он бы, пожалуй, и сам продолжал делать вид, что ничего не замечает. Моззи театрально вздохнул. — Мне так нравится ваша тонкая дипломатия. Всё в намёках, полуфразах. Вы же понимаете, что мы в курсе? — А вы, что мы тоже в курсе? — А мы в курсе, что вы в курсе. Но не говорим, потому что… — Моззи поднял палец и кивнул на дальнюю сторону сада. — Там всё ещё не вечер. Клинт рассмеялся и взглянул на Диану. — А ведь я думал, мы открыли тайну века. — О, нет. Просто у некоторых младших принцев язык подвешен не только для дипломатии, — заметил Курт с улыбкой, слегка кивнув на Блейна. Блейн возмутился. — Я ни слова не сказал! — Он действительно старался молчать, но когда Нил и Питер исчезли в сторону пляжа, удержать улыбку оказалось невозможно. — Только пару раз мечтательно вздохнул, — уточнил Моззи. — И добавил «они такие красивые» после ужина. — Так это и правда! — пробормотал Блейн. — Но… да, ладно. Мы всё знаем. Только никому не говорите. — И не собирались, — кивнула Диана. — Адела, Луис и Мейвин пусть пока считают, что мы тут просто обсуждаем закат. — А он, между прочим, действительно был красивый, — вставил Курт. — Почти так же, как и то, как Питер смотрел на Его Высочество, — добавила Диана и хмыкнула. — Мы просто рады, что у них есть хоть немного настоящего. Даже если это временно. — Может, не временно, — тихо сказал Блейн. Что если Нил решится, а он видел, как брат смотрит на Питера, то, возможно, всё изменится. И он очень на это надеялся. Все замолчали. Вечер вдруг стал мягче, будто прислушался. — Может, — сказал Клинтон. — Но тогда им обоим придётся быть ещё храбрее, чем они уже есть. Моззи кивнул, впервые без улыбки. — Хорошо, что хотя бы под звёздами можно быть собой. Хоть немного. Клинт поднял бокал. — За то, чтобы у них было больше таких вечеров. И чтобы они нашли способ сделать их не временными.
