Глава 48. Только ты и я
30 марта 2026 г., 11:22
***
Питер вошёл в квартиру чуть позже обычного. В руках он держал тонкий чёрный пакет с лаконичным золотым логотипом винного бутика. Нил сидел на широком подоконнике босиком, с бокалом воды в одной руке и книгой в другой. Он задумчиво перелистывал страницы, но мысли явно витали где-то далеко. Услышав звук двери, он поднял глаза и его лицо мгновенно озарилось мягкой, тёплой улыбкой, будто вся комната вдруг стала светлее. — Ты привёз мне вино или новости? — спросил он, лениво качнув ногой в воздухе. — И то, и другое, — Питер поставил пакет на стол, снял ботинки и подошёл ближе. — Твой отпуск официально начался пять дней назад. А мой прямо с этой минуты. Нил прищурился и поджал губы, делая вид, что глубоко задумался. — Хм… Значит, у меня есть целых три недели, чтобы окончательно тебя испортить. — Вряд ли у тебя получится, — усмехнулся Питер. — Я и так уже безнадёжно избалован. И кстати… — он окинул взглядом его лёгкую домашнюю одежду, — надень что-нибудь приличное. — Зачем? — Нил приподнял бровь. — У нас свидание. Настоящее. Столик, свечи, хорошая еда, вид на город… Нил медленно спустился с подоконника и подошёл ближе, в его глазах заиграла игривая настороженность. — С чего вдруг такой романтический порыв? Питер тихо вздохнул, но улыбка не сходила с его губ. — Потому что сегодня пятница. Потому что мы выстояли эту безумную неделю. И потому что теперь точно всё. Отчёты сданы, телефоны можно выключить. На ближайшие три недели только ты и я. И ещё эти выходные. Нил расправил плечи, и в его улыбке появилась лёгкая, почти царственная самоуверенность. — В таком случае… подожди меня пять минут. Хотя нет, лучше десять. Я хочу выглядеть идеально. Питер посмотрел ему вслед и тихо пробормотал, уже когда Нил скрылся в спальне: — Как будто ты когда-то выглядел иначе…***
Ресторан был небольшим и уютным: большие окна в пол, мягкий свет винтажных ламп и старый клён, росший прямо у открытой террасы. Хозяева знали Питера и явно были польщены, что он привёл кого-то особенного. Они улыбались чуть шире обычного и старались не смотреть на Нила слишком пристально. Между ними тихо мерцала свеча. Официант профессионально сделал вид, что не узнал Нила, но взгляд всё равно задержался на пару секунд дольше. Нил выглядел просто и невероятно притягательно: чёрная рубашка с расстёгнутым воротником, тёмные джинсы. Просто мужчина, который смотрел на Питера так, будто в целом мире существовал только он. Питер поймал себя на странной мысли: ему всё ещё не до конца верилось, что это не короткий момент между делами. — Всё так, как ты себе представлял? — спросил Питер, когда им подали пасту с трюфелями и нежную рыбу в цитрусовом соусе. Нил улыбнулся уголком губ. — Почти. Я думал, ты пригласишь меня в закусочную, закажешь чизбургер и назовёшь это «местной романтикой». — Это план на вторую неделю, — Питер усмехнулся. — Сначала культурная часть. Потом картошка фри и поцелуи на скамейке в парке. — Идеально, — кивнул Нил, глаза его потеплели. — Особенно поцелуи. Они ели не торопясь, наслаждаясь каждым кусочком, атмосферой и редким ощущением, что никто не проверяет телефон каждые три минуты. Разговор тек легко: о книгах, которые оба хотели перечитать, о музыке, о том, какой фильм выбрать в дождливый вечер. Они говорили о Нью-Йорке и Сантеллии. О детских мечтах: Питер когда-то хотел стать пилотом, а Нил, если бы не трон, мечтал бы строить дома или быть известным художником. О том, как странно и приятно вдруг почувствовать себя обычными людьми. И как неожиданно просто это оказалось. После ужина они вышли на улицу. Питер предложил прогуляться, и они медленно пошли вдоль ярких витрин, лавируя между прохожими. Нил рассказывал, как в детстве представлял, что живёт внутри фильма, а все вокруг статисты. — А теперь ты в нём по-настоящему, — тихо сказал Питер. — Главная роль. Прекрасный принц. Романтичный вечер в Вашингтоне… и я. — Уточни: особенно ты, — мягко поправил Нил, слегка коснувшись его руки. — Без тебя всё это были бы просто красивые декорации. Влажный асфальт отражал огни витрин и неоновые вывески. Где-то дальше по улице играл саксофон. Низкий, бархатный звук разливался в тёплом воздухе. Люди, проходя мимо, оборачивались на них с лёгкой завистью: в этих двоих было что-то особенное, почти кинематографичное. Они остановились у входа в дом. Лето ещё было в самом разгаре: воздух пах нагретым асфальтом, старым деревом и сладкой ванилью из пекарни напротив. — Хороший вечер, — сказал Нил, глядя Питеру в глаза. — Точнее… прекрасный. Питер шагнул ближе и почти беззвучно произнёс: — Спасибо, что пришёл в мою жизнь. Нил не ответил словами. Он просто сделал ещё один шаг, обнял Питера за шею и поцеловал.***
Суббота. Квартира Питера в Вашингтоне. Аромат свежесваренного кофе уютно заполнял кухню. Питер в тёмной футболке, с ещё влажными и растрёпанными после душа волосами, ставил на стол кофейник. Рядом уже лежали на тарелке хрустящие круассаны, которые Нил принёс с утренней прогулки. Моззи развалился в кресле, скрестив ноги, и лениво перелистывал журнал «Lost Corners of New York». — Итак, голубки мои, — протянул он, не поднимая глаз, — вы серьёзно решили снимать жильё вдвоём? Нил протянул ему баночку с мёдом: — Мы не «решили», — ответил он с лёгкой улыбкой. — Мы уже снимаем. Питер забронировал вариант ещё неделю назад. Питер ухмыльнулся, наливая кофе в три тяжёлые керамические чашки.: — Лофт на верхнем этаже. Большая терраса на крыше, огромные окна, натуральное дерево везде. И без ковролина. Я учёл все пожелания. — И без фресок с твоей родословной, — сухо вставил Моззи. — Очень остроумно, — фыркнул Нил. — Я просто человек в отпуске, который хочет жить красиво. Особенно с тем, кого любит. Моззи наконец оторвался от журнала и посмотрел на него с лёгкой насмешкой: — Ты говоришь так, будто ты не принц, а декоратор из Бруклина. И всё же, если вы переезжаете в своё уютное любовное гнездо с видом на шпили, то где прикажешь обитать мне? Питер поставил перед ним чашку дымящегося кофе. — Мы как раз хотели это обсудить. У тебя вкусы… специфические. Зато бюджет королевский. Так что? — Отель, — ответил Моззи без малейших колебаний. — Что-то достойное. Высокие потолки, антикварная мебель, бар на крыше и персонал, который не задаёт лишних вопросов. — Классика, — кивнул Нил. — Но мы всё равно будем тебя вытаскивать на ужины. Вдвоём хорошо, но с тобой иногда веселее. — Только не целуйтесь при мне, — предупредил Моззи, поднимая палец. — Я многое могу вытерпеть, но роль третьего в вашем романтическом фильме «Любовь в Ист-Виллидже», всё же перебор. — Мы постараемся быть сдержанными, — усмехнулся Питер. — Вы не умеете быть сдержанными, — проворчал Моззи, откидываясь на спинку кресла. — Ладно. Я живу в отеле. Но пусть у него будет характер. Никакого хрома, бетона и «современного минимализма». Нил поднёс чашку к губам и тихо добавил: — Главное, чтобы по вечерам был джаз и пишущая машинка в холле. — И немного философии на ресепшене, — подхватил Питер. Моззи хмыкнул, явно довольный: — Вот теперь мы говорим на одном языке. Нил потянулся и посмотрел на Питера: — Значит, завтра Нью-Йорк? — Утром. Рейс в 10:20, — подтвердил Питер. Нил кивнул, глядя в окно, за которым начинался вашингтонский день. — Новый город. Новая квартира. И ты рядом. Звучит как очень правильное начало. Питер улыбнулся мягко и искренне: — Потому что это начало только наше. Моззи, хрустя круассаном, буркнул с набитым ртом: — Хоть вы и бесите меня своей идиллией… но это будет интересно. Очень интересно.***
Аэропорт ЛаГуардия. Воскресенье, 12:05 Они вышли из терминала, и воздух сразу обволок их по-другому. Нью-Йорк пах горячим асфальтом, металлом, свежим кофе из бумажных стаканов и тем неуловимым ритмом вечного движения. Нил на секунду остановился, глядя на горизонт. Высотки стояли близко, плотно, этот город не знал, что такое личное пространство. Стекло и сталь сверкали под ярким солнцем. — Добро пожаловать, — тихо сказал Питер с тёплой улыбкой. Его ладонь мягко легла Нилу на спину, и это простое касание отдалось приятным теплом по всему телу. — Теперь это и твой город тоже. — Пока что он ощущается как… вызов, — ответил Нил, щурясь от яркого света, отражённого от стеклянных фасадов. — Но очень красивый вызов. — Это Манхэттен, детка, — раздался сбоку голос Моззи. Он появился в стильных тёмных очках, с двумя чемоданами в руках. — Здесь или ты его покоряешь, или он покоряет тебя. Питер усмехнулся: — Спасибо за мотивацию, Уолл-стрит. — Я просто предупреждаю. А теперь, с вашего позволения, я направляюсь в свой отель. Мне нужно что-то с характером и баром на крыше. Нил кивнул ему с лёгкой улыбкой: — Удачи. Не потеряйся в этом безумии. Моззи довольно хмыкнул, поправил очки и растворился в плотном потоке людей так естественно, будто Нью-Йорк был его родной стихией. Питер повернулся к Нилу. Его рука по-прежнему спокойно лежала на спине принца. — Наконец-то мы вдвоём. — Наконец-то, — повторил Нил. В его глазах светилась тихая, неподдельная радость. Он потянулся к своим чемоданам, но Питер быстро перехватил их первым. — Ты гость. Расслабься. — Я уже не гость, — мягко возразил Нил, слегка склонив голову. — Я теперь твой сосед по квартире. Такси мягко подъехало к тротуару. За окнами медленно проплывали первые улицы Манхэттена: металлические ограждения, плотные пробки, стекло, бетон и яркие вспышки граффити. В этом хаосе чувствовался свой пульсирующий, живой, почти осязаемый ритм. Нил смотрел в окно, а Питер не отрывал от него взгляда. — Что ты чувствуешь? — тихо спросил он. Нил повернул голову. — Что теперь я могу наконец дышать. Питер улыбнулся, не отвечая. Он понял: они сейчас действительно начали всё сначала. Вдвоём. В этом шумном, неумолимом и прекрасном городе.***
Манхэттен, Верхний Ист-Сайд. Особняк. Квартира располагалась на втором этаже элегантного старинного особняка из светлого песчаника. Белые ставни, кованые перила, терраса, утопающая в зелени. Всё говорило о вкусе и времени. Не роскошь, а история с характером. Им открыла дверь женщина лет семидесяти с безупречной укладкой и перламутровой нитью жемчуга на шее. На ней была тёмно-синяя блузка и чёрная юбка-карандаш. Взгляд выразительных карих глаз был внимательным и тёплым одновременно, с лёгкой ноткой того нью-йоркского шарма, что говорит: «Я видела многое и мне всё равно интересно». — Мистер Бёрк? Мистер Кэффрион? — уточнила она с лёгкой улыбкой, приподняв аккуратную бровь. — Именно, — подтвердил Питер. — Миссис Эллингтон? — Джун, — кивнула она. — Просто Джун. Проходите, мальчики. Нил шагнул вперёд, протягивая бутылку: — Мы привезли немного вина. Из Сантеллии. Семейная винодельня. — О, прелесть какая, — Джун с удовольствием приняла подарок. — Я обожаю, когда у вина есть происхождение. Почти как у людей. Они поднялись по красивой винтовой лестнице. В коридоре на стенах висели старые чёрно-белые фотографии Нью-Йорка, а на полках уютно расположились фарфоровые фигурки в стиле ар-деко. Джун открыла дверь квартиры с лёгким театральным жестом: — Добро пожаловать в ваше новое гнездо. Терраса выходит прямо на Крайслер-билдинг. Если повезёт с погодой, сегодня вечером он будет светиться особенно красиво. Кухня справа, спальня в глубине слева. Нил подошёл к большому окну и на несколько секунд замер. — Это… действительно красиво. — У этого места есть ритм, — мягко заметила Джун. — Похожий на старую пластинку с шелестом и теплом. — Спасибо, — Питер пожал ей руку. — Нам уже нравится. — Вот и замечательно, — улыбнулась она. — Я буду внизу, если что-то понадобится. А теперь обживайтесь. Первые часы в новом доме всегда должны принадлежать только вам. Когда дверь за Джун тихо закрылась, в квартире повисла уютная тишина. Мягкий дневной свет и лёгкий запах старого дерева. Нил снял пиджак, бросил его на спинку стула и шагнул на террасу. Стоило ему открыть её, как внутрь ворвался тёплый ветер с шумом города: далёкий гул клаксонов, приглушённые голоса, металлический блеск шпиля Крайслер-билдинга вдалеке. Питер подошёл сзади и обнял его за талию, прижавшись грудью к спине. Его голос прозвучал тихо и нежно прямо у уха: — Добро пожаловать домой.***
Нил сидел на краю дивана, одна нога подогнута под себя, вторая едва касалась пола. Он откинулся назад, лениво покачивая бокал с вином, и каждый раз, когда Питер начинал говорить, его взгляд цеплялся за него, словно крючок. — Ты так смотришь, — сказал он наконец, не поднимая глаз от тарелки, — будто у тебя на меня какие-то планы. — У меня на тебя не «планы», Питер, — мурлыкнул Нил низким, бархатным голосом. — У меня намерения. Он пригубил вино. На нижней губе осталась тёмно-красная капля. Питер невольно задержал на ней взгляд. Когда он потянулся за салфеткой, Нил медленно провёл по губе пальцем, а потом так же неторопливо облизнул его. — Ты издеваешься, — тихо пробормотал Питер. — Ни капли, — Нил усмехнулся уголком губ. — Я просто наслаждаюсь вечером. Питер поднялся, поставил бокал на стол и включил музыку. Что-то старое, с тяжёлым, глубоким ритмом и дерзкой, тянущей медленностью. — Потанцуем, Ваше Высочество? — спросил он, протягивая руку. Нил фыркнул, но встал. Улыбка осталась на губах, а в глазах появилась хищная искра. — От такого предложения даже король не отказался бы. Он положил руки Питеру на плечи. Тот обхватил его за талию и притянул ближе. Их движения были неточными, совсем не в ритм. Но им было плевать на правила. Один шаг, и Нил оказался ближе, чем полагалось. Второй, и Питер прижал его сильнее, чем нужно. — Нил… — голос Питера стал низким и чуть сиплым. — Ты опасен. — Я давно этим не хвастался, — прошептал Нил, приблизившись к самому его уху. — Но раз ты заметил… Питер сжал пальцы сильнее. В груди у Нила вспыхнуло что-то горячее и острое. Тело отреагировало раньше, чем разум успел что-то возразить. Ему уже было всё равно, что будет через минуту. Или через час. Они не останавливались. Дыхание становилось всё чаще и глубже. Это уже давно перестало быть танцем. Это было чистое, плотное напряжение.***
Музыка будто стала тише. Питер слегка отстранился, но не отпустил. Он смотрел Нилу в глаза так, словно пытался прочитать там всё, что тот не решался сказать вслух. Лёгкая улыбка дрогнула на его губах и осталась. Они продолжали медленно покачиваться в центре комнаты. Питер крепко держал его за талию, прижимая к себе, будто боялся, что если отпустит хоть на секунду, то всё исчезнет, как сон. Нил улыбнулся и тихо прошептал ему на ухо: — Ты такой властный… В ответ Питер горячо и, жадно поцеловал его. Ладонь скользнула с талии ниже, обхватила бедро. Нил встал на цыпочки, пытаясь стать ещё ближе. Питер одной рукой крепко удерживал его за талию, другой уверенно сжал бедро. Из груди Нила вырвался тихий, прерывистый стон. — Питер… — выдохнул он прямо в его губы, дрожа. — Я хочу тебя. Всего. Горячая волна прокатилась по телу Питера. Он чуть усмехнулся, не отрывая взгляда: — Ты добился своего. Нил ухмыльнулся, провёл кончиком носа по его щеке и шепнул на ухо: — Я всегда добиваюсь своего. А ты мой. — Опять эти королевские замашки, — усмехнулся Питер. — Я уже почти боюсь. Нил только улыбнулся, ничего не ответив. Питер снова накрыл его губы поцелуем, полным той страсти, которую они слишком долго сдерживали. Через несколько долгих секунд Нил оторвался, целуя его в висок, в уголок губ, и прошептал между поцелуями: Отпусти меня… мне нужно в душ. Питер вместо ответа начал покрывать поцелуями его шею. Губы медленно скользили вдоль линии челюсти. Он с трудом заставил себя отстраниться. Нил, всё ещё улыбаясь, медленно направился в сторону душа. Уже в дверях он обернулся через плечо, его взгляд был манящим и немного дерзким. Питер остался в комнате, прислушиваясь к звукам за дверью. Шум воды был мягким, приглушённым, далёким от реальности, в которой остался Питер. Он всё ещё стоял на том же месте, как будто боялся спугнуть происходящее. Сердце билось слишком громко. Он всё ещё чувствовал Нила в руках, на губах. Словно он всё ещё стоял рядом. Мысли не оформлялись в слова, только ощущение: его жизнь сделала крутой поворот, и в её центре теперь был один единственный человек. В это же время, с другой стороны двери, Нил, включив прохладную воду, стоял, прислонившись лбом к кафелю. Старался дышать ровно, но не получалось. Сердце билось слишком громко, слишком сильно. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним вставал Питер: его руки, голос, губы. Он хотел его до дрожи в коленях, настолько, что вдохнуть было трудно. Сначала он не знал, в чём выходить: без одежды, в полотенце, одеться? В итоге он выбрал мягкие штаны и накинул рубашку, оставив её расстёгнутой. Волосы были влажными, на коже оставались капли воды. Когда он вышел через десять минут, Питер всё ещё стоял на том же месте и смотрел в окно. Затем обернулся, услышав шаги, и посмотрел так, как будто больше ничего в мире не существовало. Только Нил. Нил прошёл по комнате, не говоря ни слова. Они обменялись взглядами. Питер направился в душ, небрежно сбрасывая рубашку на ходу. Принц вышел на террасу. Нью-Йорк сиял как рассыпанное по чёрному бархату ожерелье. Лёгкий ветер играл в волосах, прохлада касалась кожи. Он стоял с ровной спиной, стараясь успокоиться, но напряжённые пальцы на перилах и тяжёлое дыхание выдавали волнение и предвкушение. Когда за спиной послышались шаги, он не обернулся, он ждал... Питер вышел с каплями воды на плечах, в одном полотенце на бёдрах. Он подошёл сзади и обнял Нила, прижимаясь всем телом. Нил непроизвольно подался назад, глубоко вдохнул, и по телу побежала лёгкая дрожь. Руки Питера скользили по груди, по животу. Горячие ладони на прохладной коже, от этого контраста у Нила кружилась голова. — На тебе слишком много одежды, Ваше Высочество, — прошептал Питер, обжигая дыханием ухо. — Перестань… — выдохнул Нил с улыбкой. — Не называй меня так. — Тогда как мне тебя называть? — Питер медленно стянул с него рубашку, целуя шею. — Когда ты дрожишь вот так… в моих руках. Нил не ответил, только прикрыл глаза и чуть отклонился, давая Питеру больше доступа. Его дыхание стало неровным. — Или тебе нравится, когда я командую? — хрипло шепнул Питер. — Только скажи... — Мне нравится, когда ты не сдерживаешься, — голос у Нила дрогнул. — Твои руки. Твой голос… Питер тихо усмехнулся. Рубашка мягко упала на пол террасы. Он развернул Нила к себе и заглянул в глаза. Там был яркий, живой, притягательный огонь, тот, в который Питер когда-то влюбился без памяти. Он прижался к его губам глубоко, жадно, словно пытался выпить весь этот жар. Они снова были близко друг к другу. Руки скользили по спине, по обнажённой коже. Нил прикусил его губу, и Питер глухо зарычал, уже не сдерживаясь. — Знаешь… — выдохнул он между поцелуями, — у тебя очень соблазнительный способ дышать. Нил провёл ладонями по его влажной груди, спускаясь ниже. — А у тебя очень нетерпеливые руки. Питер крепче прижал его к себе. — И ты хочешь, чтобы я был нетерпеливым? — Только если… очень медленно. — Осторожно, — голос Питера стал низким. — Я умею быть очень, очень медленным. Но ты же понимаешь, чем это закончится? — Я хочу, чтобы это закончилось тем, что ты уже не сможешь оторваться, — выдохнул Нил, прикусывая мочку его уха. Руки Питера легли на бёдра Нила. Тот крепко держал его за плечи, отвечая на каждый поцелуй всем телом, будто внутри него разгорался пожар. Потом Питер отстранился, взял Нила за руку и уверенно повёл в спальню. Перед кроватью поцелуи стали спокойнее, нежнее. Потом медленный, тёплый поцелуй в лоб, веки, скулы. — Я так тебя люблю, Нил… — шептал он между поцелуями. — Больше, чем ты можешь себе представить. — Я тоже… — Нил дышал прерывисто, голос дрожал. — Я тоже так сильно люблю тебя. — Какой же ты красивый, — прошептал Питер, проводя ладонями по рукам, по спине, ниже, прижимая его к себе, в последний раз проверяя: — Скажи… — прошептал он. — Что ты хочешь услышать? — Ты уверен? Нил посмотрел в глаза: — Уверен. Я хочу тебя. Здесь. Сейчас. До самого конца. Питер потянул его вниз. Губы снова нашли друг друга. Всё остальное исчезло. Они были в этом мгновении, в этом городе, в этой комнате. Только вдвоём. И наконец по-настоящему вместе. И ни один из них не думал о том, что будет дальше.
