Без противопоказаний

Воскресный вечер висел в воздухе тяжелым, сладким ожиданием. Джисон стоял у двери квартиры Сынмина, пальцы нервно теребили шов на его новой, темно-синей футболке (купленной специально – «на удачу»). Сердце колотилось где-то в горле. Он представлял себе разные сценарии: Сынмин откроет дверь, мгновенно притянет его к себе и они займутся этим прямо в прихожей; или же он будет стоять там, в полумраке, с темным, обещающим взглядом, и просто скажет: «Идем». В голове крутились картинки из тех самых «теоретических материалов», которые он сам смущенно гуглил последние дни. Он был готов. Нет, он очень хотел этого. С Сынмином. Дверь открылась. Сынмин стоял на пороге. Обычный черный свитер с высоким воротником, темные джинсы. Никакого томного взгляда, никакой немедленной страсти. Его лицо было спокойным, почти будничным. Только легкий румянец на скулах выдавал возможное волнение. – Привет, – сказал он ровно. – Заходи. Я как раз заварил малиновый чай с крыжовником. Хочешь? Джисон замер. Чай? Сейчас? Когда у них назначено... это? Он почувствовал легкое головокружение от несоответствия ожиданий и реальности. Возбуждение, копившееся часами, начало сдуваться, как проколотый шарик, оставляя смесь растерянности и глупого разочарования. – Эм… Да, – пробормотал он, заходя. – Чай… отлично. Они сидели на диване в гостиной. Сынмин налил ароматный розоватый чай в тонкие фарфоровые чашки (Джисон и не подозревал, что у него есть такая посуда). Говорили о пустяках: о погоде, о каком-то новом законе, о том, что Хёнджин опять что-то сломал. Сынмин был спокоен, вежлив, внимателен. Как будто этот вечер ничем не отличался от предыдущих. Джисон ловил себя на мысли: А может, он передумал? Может, я ему разонравился? Или он просто стесняется? Но он же сам предложил! Воскресенье. Вечер. Здесь. Время тянулось невыносимо медленно. Джисон допил чай, чувствуя, как нервная энергия клокочет внутри, не находя выхода. Он украдкой поглядывал на Сынмина, на его руки, на линию губ. Ничего. Сынмин включил телевизор, какой-то документальный фильм о космосе. Джисон почти не видел экран. Он думал о том, что зря купил новую футболку. Зря нервничал. Зря… хотел. Разочарование начало подкрадываться, холодное и липкое. Может, Сынмин просто не хочет его торопить? Но он же сам сказал «осознанно». Может, он ждет сигнала? Решив действовать, Джисон осторожно подвинулся ближе к Сынмину на диване. Их бедра едва коснулись. Сынмин не отодвинулся. Ободренный, Джисон положил руку ему на колено. Сынмин наконец повернул голову, его взгляд встретился с Джисоновым. В его глазах не было удивления. Было… ожидание? Понимание? Джисон не смог прочесть. Но он увидел, как зрачки Сынмина чуть расширились. – Сынмин… – начал Джисон, голос слегка дрогнул. Сынмин не ответил словами. Он медленно поднял руку и коснулся пальцами виска Джисона, потом провел по линии щеки к подбородку. Прикосновение было теплым, намеренным. Потом его пальцы скользнули в волосы Джисона у затылка, слегка сжали. Это был не вопрос. Это было приглашение. Джисон наклонился вперед, и их губы встретились. Сначала осторожно, как будто впервые. Но очень быстро осторожность испарилась. Это был не поцелуй нежности. Это был поцелуй голода. Голода, который копился днями, который подпитывался ожиданием и разочарованием. Губы прижимались, открывались, языки искали друг друга с отчаянной настойчивостью. Сынмин глубже впустил пальцы в волосы Джисона, притягивая его ближе, а другой рукой обхватил его талию. Джисон ответил, вцепившись в свитер Сынмина, чувствуя, как жар разливается по всему телу, сосредотачиваясь внизу живота. Они целовались так, будто пытались вдохнуть друг друга. Тела прижимались, бедра искали точку трения. Джисон почувствовал твердый бугорок в джинсах Сынмина, прижатый к его собственному возбуждению. Он застонал в поцелуй, потеряв остатки стеснения. Он хотел этого. Сейчас. Но Сынмин вдруг отстранился. Его дыхание было прерывистым, губы влажными, глаза темными и глубокими. Он держал Джисона на расстоянии вытянутой руки. – Джисон… – его голос звучал хрипло. – Подожди. – Почему? – вырвалось у Джисона, в его голосе прозвучала обида и страх отказа. – Я готов. Правда. Я хочу тебя. – Он попытался снова притянуться, но Сынмин удержал его. – Я знаю, – Сынмин мягко улыбнулся, и в этой улыбке была нежность, смешанная с его обычной уверенностью. – Я не передумал. Но я не хочу делать это здесь, на диване. Я… подготовил спальню. Чтобы было комфортнее. Для тебя. Джисон почувствовал, как жар стыда заливает его лицо. Он снова все понял не так. Сынмин не отказывался. Он заботился. Он хотел сделать это хорошо. – Ох, – пробормотал Джисон, опуская глаза. – Я… я думал… – Я знаю, что ты думал, – Сынмин коснулся его горячей щеки. – Иди. Я сейчас. – Он кивнул в сторону короткого коридора, ведущего в спальню. Джисон кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и пошел, чувствуя, как колени слегка подрагивают. Он вошел в спальню Сынмина. Она была такой же, как он: функциональной, чистой, без лишних деталей. Кровать с серым покрывалом, прикроватная тумбочка, торшер, излучающий мягкий теплый свет. На тумбочке стояла бутылка воды и… Джисон присмотрелся – смазка и несколько презервативов в ярких упаковках. Его сердце екнуло. Сынмин действительно подготовился. Через минуту в дверном проеме появился Сынмин. Он снял свитер, под ним оказалась простая серая футболка. Он закрыл дверь, не запирая ее, и подошел к Джисону. Взгляд его был сосредоточенным, но уже без маски спокойствия. В нем горело желание, смешанное с легкой нервозностью новичка. – Ты уверен? – спросил он тихо, но четко, останавливаясь в шаге от Джисона. – Да, – выдохнул Джисон. – Больше чем когда-либо. Сынмин кивнул. Он снова протянул руку, но на этот раз не к лицу. Он осторожно положил ладонь на грудь Джисона, прямо над бешено колотящимся сердцем, а затем мягко толкнул на кровать. Потом он медленно повел рукой вниз, по футболке, к поясу джинсов. Его пальцы нашли пуговицу, расстегнули ее. Молния опустилась с тихим шелестом. Все движения были медленными, намеренными, словно он разворачивал драгоценный дар. Джисон сидел, затаив дыхание, наблюдая за сосредоточенным лицом Сынмина, за тем, как его губы слегка приоткрылись от усилия концентрации. Сынмин опустился на колени. Его руки осторожно стянули джинсы и боксеры Джисона вниз по бедрам. Воздух гостиной коснулся обнаженной кожи, заставив Джисона вздрогнуть. Его член, уже наполовину возбужденный, стоял перед лицом Сынмина. Джисон почувствовал прилив жгучего стыда и невероятного возбуждения одновременно. Он никогда не был так уязвим перед другим человеком. Сынмин не спешил. Он изучал. Как будто рассматривал сложный механизм. Потом он осторожно, почти робко, обхватил основание члена Джисона пальцами. Прикосновение было теплым, неуверенным. Он начал двигать рукой вверх и вниз, медленно, экспериментально. Его движения были не такими уверенными, как у него самого, когда он делал это. Они были другими. Нежными. Исследующими. Он смотрел на реакцию Джисона, на то, как его веки дрожат, как сжимаются кулаки, как дыхание становится глубже. – Так… нормально? – спросил Сынмин тихо, не останавливая движений. – Да… – прошептал Джисон. – Но… быстрее. Пожалуйста. Сынмин кивнул. Его рука ускорилась. Он нашел ритм, который заставил Джисона запрокинуть голову и глухо застонать. Пальцы ног непроизвольно сжались. Это было невероятно. Не потому что технично, а потому что это делал он. Сынмин. Его камень. Его человек. И тогда Сынмин сделал нечто совершенно неожиданное. Он наклонился и легонько, быстро, как бабочка, лизнул головку члена Джисона. Джисон вздрогнул всем телом, как от удара током. Голова сама собой резко вернулась в исходное положение. Его глаза широко распахнулись. Сынмин смотрел на него снизу вверх. Его глаза были темными, сосредоточенными, как у ученого, наблюдающего за реакцией. Ни тени смущения. Только чистая, безжалостная концентрация и… любопытство. – Сынмин… – начал было Джисон, но слова застряли в горле. Сынмин не стал ждать. Он открыл рот и взял головку внутрь. Тепло, влажность, нежное давление губ… Джисон ахнул. Его руки сами потянулись к голове Сынмина, пальцы вцепились в темные, мягкие волосы. Он не толкал, не форсировал. Он просто держался, как за якорь в бушующем море ощущений. Сынмин начал двигать головой, втягивая член глубже. Его движения были осторожными, но настойчивыми. Джисон видел, как напрягается его шея, как двигаются мышцы челюсти. Это было невероятно эротично и невыносимо приятно. – Глубже… – вырвалось у Джисона хриплым шепотом. Он сам не ожидал, что попросит. Но он хотел. Очень. Сынмин послушался. Он попытался взять больше. Этого оказалось слишком много. Он резко отстранился, закашлялся, глаза наполнились слезами. – Ох, прости! – Джисон мгновенно отпустил его волосы, чувствуя прилив паники. Он наклонился, пытаясь помочь. – Я не хотел! Я не думал… Ты в порядке? Прости, я… Сынмин отмахнулся рукой, откашлялся. Он посмотрел на Джисона, вытирая слезы. Его губы были влажными, красными. – Все… нормально, – он откашлялся еще раз, но в его голосе не было раздражения. – Просто нужно привыкнуть. – Он сделал глубокий вдох. – Я хочу продолжить. Ты не против? Джисон робко кивнул, не в силах говорить, все еще чувствуя вину. Но Сынмин уже снова склонился над ним. На этот раз он был осторожнее, но не менее настойчив. Он нашел угол, глубину, ритм, которые не вызывали дискомфорта. Его губы плотно обхватывали ствол, язык играл с головкой, рука работала у основания. Иногда он допускал ошибку – зубы слегка касались чувствительной кожи, заставляя Джисона вздрагивать. Но он тут же корректировался, считывая малейшую реакцию. Он сосал с такой сосредоточенной преданностью делу, будто это было самое важное задание в его жизни. Джисон смотрел на него, на его сдвинутые брови, на полуприкрытые глаза, на движение челюсти, и чувствовал, как нарастает нестерпимое давление внизу живота. Его пальцы снова запутались в волосах Сынмина, но уже без нажима, просто для контакта. – Сынмин… я… скоро… – успел предупредить он хрипло. Сынмин лишь глубже взял его в рот и ускорился. Этого было достаточно. Волна накрыла Джисона с невероятной силой. Он выгнулся, вцепившись в простыню, глухой стон вырвался из его горла. Сынмин принял все, не отстраняясь, его горло сжалось на последних пульсациях. Он медленно отпустил Джисона, вытер рот тыльной стороной руки, его дыхание было учащенным. Джисон лежал, раскинувшись, тяжело дыша, ощущая приятную пустоту и дрожь в ногах. Он чувствовал себя опустошенным и невероятно счастливым. Открыв глаза, он увидел Сынмина, все еще сидящего на коленях перед ним. Его собственное возбуждение было очевидно, напрягая ткань джинс. На его лице было удовлетворение от хорошо выполненной работы и немой вопрос. Джисон улыбнулся, слабой, но счастливой улыбкой. Он приподнялся на локтях. – Моя очередь, – прошептал он. Он осторожно помог Сынмину встать с колен. Его пальцы дрожали, когда он расстегивал джинсы Сынмина, стягивал их вместе с боксерами. Член Сынмина был твердым, горячим, красивым. Джисон обхватил его рукой. Он чувствовал, как Сынмин напрягся, услышал его резкий вдох. Джисон начал двигать рукой – сначала неуверенно, потом, вспоминая, как нравится ему самому, увереннее. Вверх-вниз. Сжимая чуть сильнее под головкой. Большим пальцем проводя по чувствительной уздечке. Сынмин не издавал стонов. Он стоял, опираясь одной рукой о спинку кровати, его глаза были закрыты, губы сжаты. Но его тело говорило само за себя: каждый мускул был напряжен, дыхание сбивалось, бедра слегка подрагивали, следуя за движениями руки Джисона. Он держался недолго. Через пару десятков уверенных движений его тело содрогнулось, он резко вдохнул, и теплое семя брызнуло на руку Джисона и его собственный живот. Сынмин открыл глаза. В них было удивление, облегчение и глубокая, непривычная нежность. Они смотрели друг на друга, тяжело дыша, покрытые потом и следами страсти. Потом Сынмин опустился на колени у кровати снова, но уже не для минета. Он достал влажную салфетку с тумбочки и осторожно начал вытирать Джисона, его движения были нежными, почти заботливыми. Потом вытер себя. Его лицо было серьезным, сосредоточенным на задаче. – А теперь… главное, – сказал Сынмин, его голос был низким и немного хриплым. Он потянулся к смазке и презервативам на тумбочки. – Ты готов? По-настоящему? Джисон сглотнул. Волнение снова вернулось, смешанное с легким страхом. Но глядя в эти темные, уверенные глаза, он знал ответ. – Да. С тобой – да. Сынмин кивнул. Он помог Джисону лечь на спину, подложив подушку под его поясницу. Его движения были плавными, уверенными. Он нанес щедро смазки на свои пальцы. – Расслабься, – прошептал он, наклоняясь. Его губы коснулись шеи Джисона, потом ключицы, пока его рука осторожно скользнула между ягодиц. Первое прикосновение пальца к напряженному мышечному кольцу заставило Джисона вздрогнуть. – Дыши, – напомнил Сынмин, его губы были рядом с ухом Джисона. Джисон пытался дышать. Сынмин был бесконечно терпелив. Он не торопился. Один палец, осторожные круговые движения, смазка, еще смазка. Потом медленное, невероятно медленное проникновение. Было тесно. Непривычно. Немного дискомфортно. Джисон зажмурился, стиснув зубы. – Больно? – немедленно спросил Сынмин, замирая. – Нет… – прошептал Джисон. – Не больно. Просто… странно. Тесно. – Хорошо, – Сынмин продолжил движение, вводя палец глубже, до первой фаланги, потом до второй. Он двигал им осторожно, растягивая, готовя, наблюдая за лицом Джисона. Потом добавил второй палец. Вот здесь было уже ощутимое жжение, растяжение. Джисон застонал сквозь зубы. – Слишком? – Сынмин снова остановился. – Немного… – признался Джисон. – Но… терпимо. Продолжай. Сынмин продолжил. Его пальцы двигались внутри Джисона с невероятным вниманием, ища, пробуя. Он нашел бугорок, осторожно надавил. Джисон взвыл, выгнувшись. Волна чистого, неожиданного удовольствия смыла дискомфорт. – Вот… вот здесь! – застонал он. Сынмин запомнил место. Он продолжал массировать ту точку, растягивая Джисона, пока его тело не начало принимать пальцы легче, пока стоны не сменили гримасы легкой боли на выражение томного блаженства. Только тогда Сынмин достал пальцы. Джисон почувствовал пустоту и странное желание, чтобы они вернулись. Сынмин порвал упаковку презерватива, натянул его на свой твердый, снова возбужденный член, обильно нанес смазки. Он встал на колени между ног Джисона, его взгляд был сосредоточенным, как у хирурга перед сложной операцией, но в глубине горел огонь. – Расслабься, – повторил он, поддерживая себя одной рукой, а другой направляя себя к подготовленному входу. – Дыши. И… скажи, если будет больно. Осторожное, неумолимое давление. Джисон вдохнул, пытаясь расслабить мышцы, как советовали в тех статьях. Было тесно. Очень тесно. Неприятное чувство растяжения, вторжения. Он зажмурился. – Стоп? – Сынмин замер. – Нет… – прошептал Джисон. – Продолжай. Только медленно. Сынмин продолжил. Миллиметр за миллиметром. Джисон чувствовал, как его тело сопротивляется, как Сынмин преодолевает сопротивление. Было не больно, но глубоко некомфортно. Он стиснул зубы. – Почти… – прошептал Сынмин, его голос был напряженным от усилия сдержать себя. – Почти все… Сделай глубокий вдох. Джисон вдохнул. И в этот момент Сынмин вошел до конца. Джисон ахнул, чувствуя себя заполненным, растянутым, чужим в собственном теле. Дискомфорт был сильным. – Двигайся… – выдохнул он. – Пожалуйста. Быстрее. Чтобы… прошло. Сынмин начал двигаться. Медленно. Осторожно вытаскивая почти полностью и входя снова. Каждое движение приносило волну неприятного трения и давления. Джисон пытался дышать, стискивая кулаки. Он смотрел на потолок, думая, что, возможно, ошибся. Что это не для него. Что он не сможет… И вдруг Сынмин изменил угол. Он наклонился чуть вперед, и следующий толчок… попал точно туда, куда попадали его пальцы. В ту самую точку. Протяжённый стон вырвался у Джисона невольным, высоким звуком. Искра удовольствия, яркая и горячая, пронзила его от таза до макушки. Дискомфорт мгновенно отступил, сменившись шоком от неожиданного наслаждения. Сынмин увидел это. Увидел, как глаза Джисона расширились от удивления и восторга, как его тело расслабилось, приняв его глубже. Он улыбнулся – короткой, торжествующей улыбкой. И повторил движение. Снова. И снова. Находя тот самый угол, ту самую глубину. Все изменилось. Неприятное растяжение сменилось нарастающими волнами удовольствия, которые катились одна за другой, становясь все сильнее, все слаще. Джисон застонал, уже не сдерживаясь. Его руки обхватили спину Сынмина, ноги обвили его талию, притягивая глубже. Он встретил следующий толчок движением бедер, ищущим большего трения, большего давления на ту волшебную точку внутри. – Да… вот так… – стонал он, теряя связь с реальностью. – Сынмин… еще… Сынмин не заставлял себя просить. Он нашел ритм – сильный, глубокий, точный. Его дыхание стало тяжелым и прерывистым, на лбу выступил пот. Он смотрел на Джисона, на его запрокинутую голову, на полуоткрытый рот, из которого лились бессвязные стоны и мольбы. Он видел, как тело Джисона отзывается на каждое его движение, как оно раскрывается для него, принимает его. Это зрелище, эта власть, эта невероятная близость подстегивали его. Он ускорился. Стал жестче. Глубже. Джисон чувствовал, как внутри него снова нарастает знакомая, но теперь в разы более сильная волна. Она смешивалась с ощущением наполненности, с каждым толчком Сынмина, попадающим точно в цель. Его член, полувялый после первого оргазма, снова начал наполняться кровью, болезненно напрягаясь между их животами. – Я… я снова… – успел предупредить он, захлебываясь. – Я тоже… – прорычал Сынмин, его движения стали резче, почти отчаянными. – Вместе… Джисон… Он схватил член Джисона рукой, начал яростно дрочить в такт своим толчкам. Этого было достаточно. Оргазм накрыл Джисона с такой силой, что у него потемнело в глазах. Тело выгнулось в дугу, он застонал, не в силах сдержаться, чувствуя, как горячие струи выплескиваются на его живот и руку Сынмина. Внутри него Сынмин сделал еще несколько резких, глубоких толчков, его тело напряглось, и Джисон почувствовал пульсацию члена в презервативе, наполняющую его теплом. Сынмин издал низкий, сдавленный стон, уткнувшись лицом в шею Джисона. Они замерли, тяжело дыша, слипшиеся от пота и спермы, все еще соединенные. Мир сузился до стука их сердец и прерывистого дыхания. Постепенно Сынмин ослабил объятия, осторожно выскользнул из Джисона (тот слабо застонал от пустоты), снял и завязал презерватив. Он лег рядом, на спину, закрыв глаза. Джисон перевернулся на бок, прижавшись к нему, чувствуя, как дрожь пробегает по его телу. Прошло несколько минут в тишине. Потом Сынмин повернул голову, открыл глаза. Они были темными, усталыми, но спокойными. Он обнял Джисона за плечи, притянул ближе. – Ты в порядке? – спросил он тихо, его губы коснулись влажного виска Джисона. Джисон не смог ответить словами. Он только кивнул, уткнувшись носом в шею Сынмина, вдыхая его запах – теперь смешанный с потом и сексом. В его груди распирало что-то теплое, огромное, незнакомое. Это было больше, чем просто физическое удовлетворение. Это было чувство полной принадлежности, доверия, достигнутой вершины. И знание, что этот человек, Ким Сынмин, теперь навсегда его. Во всех смыслах. Он прижался сильнее, и Сынмин ответил, крепче обняв его. Они лежали так в тишине спальни, слушая, как замедляется дыхание друг друга, и мир за окном перестал существовать. Были только они. И этот воскресный вечер, который оправдал все ожидания и изменил все.