2.
8 августа 2025 г., 20:25
— Антон… Отпусти. — Арсений возится на кровати, беспомощно дёргает конечностями, как жучок, упавший на спину, вновь возится и в итоге затихает, практически безнадёжно выдохнув.
— Не путю. — Антон, начисто игнорируя все просьбы и рвения, обнимает его крепче и вертит головой, устраивая свой нос поудобнее в Арсеньевских волосах.
Они пахнут шампунем. А ещё щекотятся. Поэтому приходится сползти ниже, продолжая прижимать к себе Арсения, плотно обхватив его рукой поперёк грудной клетки. Было бы неплохо скинуть с себя одеяло, ибо в таком плотном контакте становилось жарко, но если он отпустит Арсения, то тот сразу же сбежит умываться-одеваться, а Антону ещё хотя бы минуточку рядом…
— Анто-он… — Арсений вновь ёрзает, совсем не способствуя желанию отпустить. Скорее наоборот, хочется прижать его к себе ещё сильнее, опустить руку ниже… — Я всего на два дня уезжаю. Ну Анто-он… — Вот именно. — Антон специально посильнее выдыхает на влажную Арсеньевскую спину. — На целых два дня. На какую-то сомнительную конференцию. А выходные у нас не так уж и часто совпадают.
Антон всё же отпускает Арсения и переворачивается на спину, потягиваясь. Кровать рядом проминается, когда Арсений быстро с неё вскакивает. Возмущался Антон больше для приличия, переняв эту дурацкую привычку от Арсения. Да и тот вырывался без особой охоты. Знал, что времени до отъезда ещё много. И всё же полотенце схватил сразу же, чтобы сбегать в душ. От души душевно потянувшись, Антон поворачивает голову, чтобы налюбоваться Арсеньевской задницей, которую он целенаправленно выпячивал, роясь в нижнем ящике комода в поисках нижнего белья. Его идеей было уложить всё стратегически важное именно вниз.
— Может, не поедешь? — Антон зевает, поворачиваясь на бок. — Скажешь, что у тебя живот прихватило, понос мучает…
— Антош… — Арсений с тихим вздохом выпрямляется и внимательно смотрит на Антона. — Ты чего? Отпуска через неделю, ещё успеем надоесть друг другу.
Антон с грустью улыбается и хватает Арсеньевскую подушку, обнимая её. Отъезд Арсения на выходные так-то вообще ни разу не проблема. Не первый раз же. И Антон прекрасно понимает, как ему важно попасть на ту конференцию. Себя показать, на других посмотреть. Да и возвращался он каждый раз ужасно соскучившимся, что, безусловно, радовало Антона. А ещё с кучей новостей и сплетен. Чего только не происходит на этих важных событиях…
Но что-то в этот раз отчаянно не давало покоя. Словно… Арсению туда ну никак нельзя ехать. Хотя ничего сверхъестественного не происходило. Даже сообщили заранее, а не в последний момент, как это часто бывало в последние полгода. Тема Арсению знакома, волнения тот не испытывал, готовиться практически не пришлось, просто немного доработал уже имеющийся материал. Погода обещала быть хорошей, билеты ему взяли удачные, ещё и в комфорт сапсановский, премию выдали, как лучшему сотруднику, повышение запланировали, которое Арсений так долго ждал. Ещё и отпуск двухнедельный на носу у обоих. Такое прекрасное стечение обстоятельств было где-то год назад. А уж как потом всё в гору пошло…
Они даже квартиру сменили на побольше. Не сильно, зато по ипотеке платили столько же, сколько за предыдущую, а с бешено растущими ставками это просто охренеть какой подарок вселенной. Всё складывалось прекрасно. Чувства чувствовались такие же сильные, ссор практически не было, а если и были, то по сущим мелочам и больше от общей усталости, да и заминались максимально быстро обычным человеческим разговором о произошедшем и его причинах. Идиллия.
— Не знаю. — Вздыхая, Антон садится на кровати, всё ещё прижимая Арсеньевскую подушку к себе. — Предчувствие нехорошее.
— Максимум, что может пойти не так, это внезапно выключившийся микрофон посреди моего доклада. — Арсений с нежностью во взгляде качает головой, подходит к Антону, мягко подцепляет его подбородок и целует. — И на этот случай я уже заготовил свою фирменную поправку волос и внимательный взгляд в зал. Все будут в абсолютном восторге, пока техники разбираются с оборудованием.
— Уверен? Что всё пройдёт нормально.
— Разумеется! — Арсений улыбается так ярко и лучезарно, что Антону остаётся только поверить ему.
— Хорошо. — Он кивает, всё же откладывает подушку в сторону и потягивается. — Иди мойся. Я пока завтраком займусь.
— Обожаю тебя!
Тихонько цокая, Антон качает головой. Арсений каждый раз так реагирует, словно завтраками всегда он занимается. Впрочем, Антону нравится. Хотя он бы и без этого с радостью бы занимался завтраками. Арсению утренняя кухонная суета не нравится, а Антону не сложно. А вот с пробежками, зарядками и разминками Арсений разбирается в гордом одиночестве. Лучше уж у плиты вертеться, чем сонному совершать какие-то странные усилия.
Встав с кровати, Антон плетётся на кухню, не заморачиваясь с одеванием. Домов напротив кухонного окна нет, в квартире они только вдвоём, чего мудрить с утра пораньше? Вот и Антон думает, что нечего. Яйца бодро летят на сковородку, кофеварка слишком громко для всё ещё утра начинает молоть зёрна, и Антон улыбается, напевая какую-то незамысловатую песенку из плейлиста Арсения. Рядом шумит вода в ванной, за окном солнышко поднимается… Мечта.
Антон иногда не верил своему счастью. Арсений цеплял с первого взгляда, но Антон даже примерно не представлял, какое сокровище его ожидает. Тихий, холодный, смотрящий на мир без какого-либо интереса, Арсений оживал рядом с Антоном. Медленно, с опаской, с откатами, но они не пугали. Только если в самый первый раз, когда они приехали в Питер. Арсений тогда уже выглядел более-менее живым, а при виде города у него и вовсе зажигались глаза. Антон так тонул в них, так засматривался… И продолжает отчаянно залипать. А тогда после умопомрачительного дня вдвоём и вечера с поцелуем на фоне разводящегося моста, утром Антона встретило что-то максимально мрачное и неразговорчивое.
Арсений угрюмой тучей поднялся с кровати и молча ушёл умываться, вернувшись так же молча. А потом и вовсе улёгся обратно и уткнулся в телефон, словно что-то заинтересованно рассматривал или читал. Только Антон видел в отражении окна, что он бездумно водит пальцем по экрану. Решив, что это всё из-за вчерашнего поцелуя и Арсений всё же натурал, Антон долго мялся, но в итоге пришёл к выводу, что лучше поговорить и пожалеть, чем не поговорить и всё равно пожалеть.
Он извинился, наблюдая, как Арсений мрачнеет ещё сильнее и думая, что ему максимально неприятно вспоминать вчерашнее, признался, что интересуется и парнями тоже, но не маньяк какой-то, да и понимает, в какой стране живёт, поэтому ничего никому болтать не собирался, и в целом без проблем забудет, если так будет лучше. Сказал, что это первый и последний разговор на данную тему, и вообще, Антон очень бы хотел продолжить общение как и раньше. Арсений молчал, всё так же шевеля пальцем по экрану. А Антон решил, что возможно, не поговорить и пожалеть было лучшим вариантом. Но, так как терять было уже нечего, добавил, что сам бы не хотел забывать и Арсений ему честно понравился. Сразу и давно. Хотел ещё сказать, что и это проблемой не будет и если нужно, то испарится из его жизни, и пока собирался с мыслями, понял, что Арсений на него смотрит. Внимательно, загнанно, забыв надеть свои привычные маски.
Тогда-то до Антона и дошло, что тот не мрачная тучка, которая его теперь ненавидит, а жутко перепугавшееся облачко, которому жизненно необходима поддержка и чувствовать те самые чувства, от которых так страшно всё сжималось. И Антон попробовал. Подошёл неуверенно ближе, сел на корточки, чуть не свалившись на пол, у изголовья кровати, глубоко вздохнул, словно собираясь нырять в прорубь с битым стеклом, и протянул дрожащую руку к лицу Арсения, от которой он сначала отпрянул, а потом вновь осторожно приблизился, позволяя коснуться.
Сближались они долго. Настолько, что Антон успел нырнуть в психологию, изучить типы привязанностей, уяснить, как именно лучше вести себя с Арсением и по кирпичику отстроить его напрочь поломанное доверие, окружив заботой, терпением, поддержкой, пониманием и безусловным принятием. Антон отогрел Арсения. Растопил окружающий его лёд и до сих пор не мог налюбоваться на столь прекрасное создание. Арсений светил. Так ярко, что Антон иногда боялся ослепнуть и не верил, что это всё ему одному досталось.
— Антон? — Арсений прижимается влажным телом к спине, обнимая? — Точно всё в порядке?
— В полном. — Антон улыбается сковородке, выключает огонь и тянется к шкафчику с тарелками. — Садись, завтракать будем.
— Ладно…
Арсений начинает отстраняться, но Антон быстро разворачивается, притягивая его обратно и целует. Медленно, вкладывая всю свою любовь и нежность. Арсения в своё время отпустило примерно после миллионного «очень сильно нужен, Арс», но до конца так и не удалось вытравить изредка накатывающую тревогу. Оно не беспокоило. Арсений и сам прекрасно справлялся с мерзкими отголосками прошлого, где его переломали как ненужную игрушку. Но Антон всё же предпочитал помогать разбираться со всем этим дерьмом, а не стоять в сторонке в ожидании, когда же отпустит.
— Я тебя очень сильно люблю. — Антон поправляет его влажные волосы и улыбается. — Просто беспокоюсь из-за поездки.
— Тревога передаётся половым путём? — Арсений тихонько усмехается и садится за стол.
— И воздушно-капельным тоже. — Антон качает головой, накладывая еду в тарелки.
— Могу рассказать свой доклад?
— Можешь не спрашивать. — Антон ставит тарелки на стол. Туда же отправляются кружки с кофе. — Рассказывай, конечно.
***
— Всё взял? — Антон прислоняется плечом к стене, наблюдая за тем, как Арсений обувается. — Угу. — Он кивает и придирчиво осматривает ботинки. — Зубную нить забыл. — Принести? — Я. Её. Забыл. — Арсений выпрямляется, нарочито строго смотря на Антона, который ухмыляется. Арсений — человек-примета. Он уже подержался за угол стола на удачу, строго-настрого запретил убираться, постучал по двери три раза, встал сегодня с правой ноги, обуваться начал с неё же, голову специально с вечера помыл, чтобы не перед поездкой, вручил Антону рюмку с водой, чтобы тот расплескал её сразу после ухода… В общем провёл свои обычные рутинные мероприятия перед поездкой. А сейчас целенаправленно забыл что-то нужное, но не слишком важное, чтобы не забыть действительно необходимое. И то ли приметы и правда работали, то ли обстоятельства так складывались и удача улыбалась Арсению, но все его поездки проходили максимально гладко и комфортно. — Такси подъезжает. — Отлично. — Арсений накидывает на плечи кардиган и садится на низкую тумбочку, приглашающе хлопая рядом с собой. Антон молчаливо садится и обнимает Арсения, целуя в висок. Как будто бы хочется сказать так много, но слова застревают в горле, и Антон просто прижимает его к себе покрепче. Не отпускать бы никуда. Вот так встать, прижимая, утащить на кровать под возмущённые возгласы, спрятать под одеялку и больше никому и никогда не показывать… Антон сам себе еле заметно качает головой. Не сделает, конечно. Арсений ему не вещь и не собственность. — Тебя точно какая-то муха сегодня укусила. — Арсений осторожно отстраняется, вставая. — Ага. — Антон улыбается, ловя взгляд голубых глаз. — Я даже знаю куда и как эту муху зовут. — С огромным удовольствием повторю, когда вернусь. — Арсений ему подмигивает, берёт ключи, подцепляет небольшой рюкзак и идёт к двери. — Напишешь? — Антон тоже встаёт. — Когда доеду до вокзала, когда сяду в поезд, задолбаю сообщениями пока еду и как приеду тоже напишу. — Арсений улыбается так ярко, что у Антона начинает что-то щемить в груди. — Люблю тебя. — И я тебя, Тош. Арсений тянется к нему, коротко целует и шустро выпархивает за дверь. Как и всегда. Вздохнув, Антон выплёскивает из рюмки воду в подъезд, смотря, как Арсений шустро сбегает по лестнице, и закрывает дверь, оказываясь в гнетущей тишине. На кухне грязная посуда, которую ни за что нельзя трогать, пока Арсений не заселится в отель, на полках пыль, на которую тоже пока нельзя смотреть, планов на сегодня у Антона не было… Помявшись, он идёт к холодильнику, чтобы посмотреть, не нужно ли чего докупить. Телефон пиликает, значит, Арсений сел в машину и прислал номер такси, что в целом совсем не обязательно, ибо вызывал Антон и в приложении всё есть, но всё равно греет душу. Решив не слоняться по квартире без дела, а сходить и пополнить запасы, Антон быстро переодевается и выходит на улицу. Как раз пока сходит туда-обратно, Арсений доедет до вокзала. Антон никогда его не провожал. Ещё в первую поездку сошлись на бессмысленности данного ритуала. На вокзалах суета, толкучка, время на дорогу туда-обратно… С одной стороны это сущие мелочи для дополнительного времени рядом с любимым человеком перед разлукой, а с другой они всё равно не смогут показать там свои чувства. Уж лучше дома наобниматься всласть и нацеловаться, чем посреди толпы сухо пожать друг другу руки с абсолютно тупым «ну, бывай». Тем более вещи Арсений и сам мог без проблем донести, ориентировался в этом мракобесии намного лучше, да и уезжал, по его словам, так спокойнее. Без переживаний о том, как Антон доберётся до дома. Сообщений всегда хватало. А сегодня аж дрожь проходила по телу от сожаления, что не поехал с ним. Глупо так… И странно… Последний раз он так переживал, когда в их первую поездку в Питер компания решила разделиться. Арсений пошёл с одними, Антон с другими. Жутко не хотелось отпускать Арсения после его утренней испуганной мрачности, но и заявить, что пойдёт с ним и только с ним не смог. Друзья не поняли бы. А подставлять под подозрения Арсения совсем не хотелось. Это же так странно, когда изо всех сил тянешься к просто знакомому… В тот раз переживания оказались пустыми. Арсений не загнался за день сильнее, не превратился в ещё более мрачную тучу. Наоборот, все из компании отметили, что тот в этом городе будто ожил. А вечером, когда они столкнулись в пустующем коридоре, Арсений несмело потянулся своей рукой к Антоновой и коротко сжал, смотря так, словно за секунду хотел рассказать вообще всё об этом мире. Оглядевшись и убедившись, что рядом никого нет и не предвидится, Антон решился на маленькую шалость и быстро чмокнул Арсения в кончик носа, тут же отстраняясь. А затем подмигнул и скрылся в комнате, на ходу набирая ему сообщение с какой-то милой чепухой. А потом ещё и картинку с обнимающимися котиками нашёл и кинул вдогонку, получив в ответ смущающийся смайлик. Так и прятались ото всех в переписках. На людях — друзья, наедине — аккуратно творящие нежное сближение. Медленное, осторожное, по миллиметру. Всё ближе и ближе друг к другу. Арсений в принципе смотрел на отношения весьма скептически, а Антон честно боялся что-то не так сделать или сказать, ибо не знал ещё всех ключиков к замысловатым замочкам. Разгадывал этот ребус долго, тщательно, с вниманием и осторожностью сапёра. И ни разу не пожалел об этом. Сложив продукты в холодильник и переодевшись, Антон падает на диван и со вздохом смотрит на пустующие уведомления. Дурацкие пробки. Времени вполне хватает до отправления поезда, но на душе всё равно не спокойно. В попытках отвлечься, Антон начинает листать каналы, на которые подписан. Где-то град побил растения, кто-то советует не открывать кофейни, другие рассказывают, как из говна и палок собрать лухари диван, страшная авария практически в центре Питера, котики, обзор на органайзеры для таблеток, опять котики, акции… Нужно будет почистить лишнее. Вздохнув, Антон откладывает телефон в сторону и бездумно смотрит в потолок, постукивая ногой. Готовить не хочется, гулять тоже, убираться нельзя, в телевизор залипать не интересно… Ощущение складывалось, словно кто-то разом отключил все нужные и не очень дела. Антон никогда не жаловался на то, что ему нечем заняться. Всегда что-то да находилось. Ту же книжку мог сесть почитать… С очередным вздохом Антон вновь берёт в руки телефон, смотрит на отсутствующие уведомления и открывает читалку. Книг отложено много, но что-то ни к чему не тянет. Открыв в итоге что-то из художественной литературы, Антон смотрит на буквы и не видит ничего. Не понимает смысла. Буквы складываются в слова, слова в предложения, а в итоге ничего. Пустота. Антон сворачивает читалку и вновь возвращается к новостям. Нигде ничего нового логично не появилось за столь короткое время, кроме канала, в котором писали об аварии. Антон открывает его, чтобы лишние уведомления не нервировали, и видит фотографию раскуроченной машины такси. Бедолагу напополам разорвало, причём заднюю половину вминал в здание какой-то чёрный дорогущий автомобиль раза в два крупнее небольшой машинки такси. Рядом стояли ещё несколько покорёженных машин, которые пострадали не так сильно. И подпись о том, что в результате аварии погиб водитель дорогой машины и пассажир такси, остальные участники ДТП получили травмы различной степени тяжести и уже госпитализированы. Что-то ёкает внутри. Антон машинально открывает сообщение Арсения с номером. Буквы расплываются перед глазами, не хотят запоминаться, и Антону приходится несколько раз переключаться между сообщением и фотографией, на которой видно номер такси, что расположен на капоте. Грязный, смазанный из-за не супер качественной съёмки, но всё же различимый. Ничего не понимая, Антон начинает сравнивать каждый символ. Первая буква. Проверить. Повторить. Ещё раз. Цифра. Проверить. Повторить. Ещё раз. Вторая, третья, ещё две буквы, регион. Ещё раз. В обратном порядке. Проверить. Повторить. Ещё раз. Ещё раз. Ещё раз. Ещё. Раз. Ещё…
