Огонь

      Я очнулась от странного, навязчивого шепота ветра, ласкающего листья где-то над головой. Сознание возвращалось медленно, словно продираясь сквозь густой туман. Где я? Что произошло?              Я замерла, вслушиваясь в каждый шорох, в каждый трепет воздуха вокруг. Но реальность не растаяла. Она лишь сжалась вокруг меня, как удав, безжалостно напоминая: это не сон.              И тогда я посмотрела вниз.              Красные лапы. Острые когти. Хвост, нелепо подёргивающийся за спиной.       В ужасе глядя на свои конечности, я в полной мере осознала случившееся. Волна паники накрыла с новой силой, сдавила горло, заставила сердце бешено колотиться. Я тяжело задышала. Резко вскочив, я тут же запнулась о собственные лапы и грубо шлёпнулась на землю. Осматриваясь, я снова испытала шок от осознания реальности происходящего. Она превзошла все мои худшие ожидания. Хвост за спиной шевельнулся, словно подсказывая движение, но, бросив на него взгляд, я снова запуталась в конечностях и растянулась на траве. Я зажмурилась, изо всех сил стараясь стряхнуть этот бред. Но когда веки снова распахнулись, мир не изменился. Он стал лишь ещё реальнее.              Запахи.       О боже, запахи!       Они обрушились на меня лавиной — терпкая зелень, влажная земля, сладковатый аромат цветов где-то вдалеке. Я никогда не чувствовала ничего подобного. Даже воздух казался гуще, насыщеннее, будто раньше я дышала через плотную ткань, а теперь кто-то её сорвал. Казалось, я могла определить каждое растущее здесь дерево одним лишь нюхом. Запахи окружали плотным кольцом.              Звуки.       Каждая травинка шептала. Каждая капля, падающая в пруд в центре лабораторного сада, звенела, как хрустальный колокольчик. Я слышала биение собственного сердца, шорох чешуи на своих лапах, даже тихий треск пламени на кончике хвоста. Всюду были самые крошечные, никогда не слышимые мной-человеком звуки, будто стремившиеся что-то рассказать, донести, показать.              А цвета… Цвета были другими, более насыщенными. Я видела мельчайшее движение, шевеление листа, капли, падающие в пруд. Цвета пылали. Зелень была не просто зелёной — она переливалась сотнями оттенков, от изумрудного до почти золотого. Небо за стеклянным куполом казалось таким глубоким, что в него можно было провалиться. Моя чешуя оказалась вовсе не однотонной, а сплетённой из тончайших оттенков красного.              Я попыталась вдохнуть, но вместо привычного вздоха из горла вырвалось низкое рычание. Облачко пара вылетело из пасти, заставив меня инстинктивно захлопнуть челюсти и больно прикусить язык острыми клыками. Изо рта вырвался тяжёлый вздох, граничащий с рычанием. Я крепко зажмурилась и снова распахнула глаза. Страшно. Мне так страшно. Я… животное? Чармандер? Это по-настоящему?              В следующее мгновение дверь распахнулась.       — Чармандер, доброе утро! Готова к процедурам? — раздался доброжелательный голос.       Я замерла, уставившись на лаборанта. Он выглядел бодрым, но сразу понял, что что-то не так. Я не шевелилась. Моё тело напряглось, словно готовясь к прыжку. Глаза странно фокусировались на нём — я видела каждую морщинку на его лбу, каплю пота на виске, даже лёгкую дрожь в пальцах, когда он сделал шаг вперёд. Он — человек. Я опустила голову. Красные лапы, когти… Хвост барабанил по земле. Мне… всё это не приснилось.       — Чармандер? — он наклонился, протягивая руку.       Брайан сделал несколько шагов в мою сторону. Внутри что-то заклокотало. Хвост задергался сильнее, пламя вспыхнуло ярче, липкой волной поднимаясь к горлу. Стало жарко. Горячо. Опасно.       — Всё в порядке? Я принёс тебе еды.       Я не отвечала. Не могла. Брайан сел рядом. Что происходит? Я его боюсь. Конечно. Я в лаборатории. Я животное. Покемон. Чармандер. Огненная ящерица. Я в мире аниме. И я не человек. Я в этом теле словно заперта. Я медленно посмотрела на тянущуюся ко мне руку. Он делал это осторожно. Тыльная сторона ладони подносилась к моему носу. Как к собаке. Чтобы я понюхала и убедилась, что он безопасен? Чтобы уловила запах принесённого мяса?       Не трогай меня.       Не приближайся.       Просто уйди.       Хвост замер. Зрачки сузились в щёлочки. Я уставилась на его руку, медленно, слишком медленно приближающуюся ко мне.       — «Брайан! Немедленно отойди!» — громовой голос профессора Оука прорвался через динамики.       Брайан отвлёкся, посмотрев вверх, туда, где было стекло. Откуда Оук видел происходящее. Я почувствовала возможность. Я должна обезопасить себя.       В следующую секунду пасть распахнулась, клыки вонзились в его ладонь. Ему повезло, я попала не в пальцы. Иначе просто откусила бы их. Инстинкты кричали: не разжимать зубы. Держать крепче. Оставаться стойкой. И я повиновалась им, мёртвой хваткой оставаясь висеть на руке, царапая при этом предплечье. Я не знаю, что мной двигало. Страх. Может… ненависть.       Брайан истошно завопил, падая. Кровь медленно начала стекать на траву. Я ещё сильнее сжала зубы, когда лаборант попытался стряхнуть меня. Он делал себе только хуже — его действия заставляли челюсти сжиматься глубже. Он пытался встать, но поднять мой вес, находясь в шоке от боли, было крайне тяжело. Он дёргался, пытаясь стряхнуть меня, но это лишь вгоняло зубы глубже. Его пальцы вцепились мне в морду, давили на глаза — но веки были крепкими, слишком крепкими для человека. Человек был слишком слаб, чтобы мне навредить.       Я хотела отпустить его. Но не могла. Не знаю, что за вспышка случилась. Просто… злость. Ярость. Когти впились в его предплечье, оставляя кровавые дорожки. Задние лапы били в грудь, рвали ткань, царапали кожу. Как же легко было её порвать.       Двери распахнулись, внутрь вбежал Оук и ещё несколько людей.       — Брайан, не двигайся! — кричал кто-то.       — Уберите! Уберите её! Уберите от меня! — вопил лаборант, впрочем, переставший дёргаться.       — Чармандер! Если не отпустишь его — мы используем снотворное! — крикнул Оук.       Снотворное? Я оскалилась, насколько это было возможно, глубже вонзая клыки. Реакция была обратной.       — Что с тобой такое! Мы ведь подружились вчера! Прошу, ты делаешь ему больно! — говорил профессор.       Твою мать.       Я замерла, мысленно ведя отсчёт до пяти.       И разжала челюсти.       Я отскочила в сторону, тяжело задышав. Что-то с головой. Что я сделала? Но… Я посмотрела на Брайана, крепко сжимающего руку. Кровь хлестала из раны в форме моих зубов. Я посмотрела вниз. Когти были испачканы кровью, на траве появились рубиновые капли. Почему он так меня разозлил? Почему я укусила его?       — Чармандер!       Что я наделала?       Но когда я посмотрела на его перекошенное от боли лицо, внутри снова что-то дёрнулось.       Почему он разозлил меня?       Почему я сделала это?              Я сощурилась, пристально наблюдая за Оуком. Глаза, теперь узкие, как щели, следили за каждым его движением, за каждым вздрагиванием мышц на лице. Двое людей вывели истекающего кровью Брайана, а ещё двое встали по бокам от профессора, готовые в любой момент броситься вперёд.       Я прижалась к земле, когти впились в мягкий грунт, хвост с бешеным треском пламени дёргался в такт учащённому дыханию. Медленно, шаг за шагом, я отступала назад, не сводя с них горящего взгляда.       — Я понимаю, ты разозлена, — голос Оука звучал мягко, почти отечески, но я чувствовала напряжение, скрытое за этой показной добротой. Он выставил руки вперёд, будто пытаясь успокоить дикого зверя. — Давай попробуем уладить эту ситуацию, ладно?       Я резко мотнула головой, и из моей пасти вырвался странный, хриплый звук, которого я никогда не слышала от себя раньше.       — Чар-р-р-ра! — зарычала я.       Это был не просто рык. Это был предупредительный вой, полный боли, ярости и отчаяния.       Не подходите. Уйдите. Оставьте меня, прошу. Я не хотела никуда идти. Не могла. Не была готова терпеть это. Я думала, что справлюсь, что смогу принять это новое тело, этот новый мир…       Но я не могла. Я не такая сильная, чтобы пережить это. Моё тело… оно горело. Горячее дыхание вырывалось из горла, пар клубился в воздухе. Оук резко махнул рукой, и люди по бокам начали осторожно расходиться, пытаясь окружить меня. Я уловила их движения. Мне стало дурно. Вот и началось, да? Так себя чувствует загнанная в угол собака?       Я открыла пасть. Горячее пламя охотно ответило на ярость, скопившуюся внутри. Пламя, почти белое от температуры, рвануло наружу, раскаляя воздух вокруг. Оук резко отпрыгнул в сторону, а двое других замерли на мгновение — но этого было достаточно. Я не смотрела, куда бью. Я просто выпустила ярость. Человек упал на землю, пламя лизнуло его спину, запах горелой ткани ударил в нос. Теперь… в другую сторону. Я резко развернулась, и огонь снова хлынул, бесконечный, неудержимый. Я почти не дышала, глаза слезились от жара и дыма. Я не знала, что мне делать. Теперь я по-настоящему поняла, что произошло.       Я отскочила в сторону, инстинктивно пригнувшись, когда один из работников попытался накинуть сеть. Тут же оттолкнувшись от ствола дерева, я совершила странный быстрый рывок, в мгновение оказавшись у пруда. Молниеносный рывок — и я уже там, дрожащая, с бешено колотящимся сердцем. Тело само знало, что делать.       Вода отражала меня.       Красная чешуя. Дикие, полные ужаса глаза.       И пламя на хвосте, которое никогда не гаснет.       Что я наделала?       Но ответа не было.       Только огонь внутри.       И страх.       Свой… и чужой.       — Хорошо. Используем покемона, — вздохнул Оук.              Дыхание участилось, прерываясь короткими, резкими рывками. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди.       — Я вижу, что ты боишься. Позволь тебе помочь… — голос Оука звучал мягко, но в его глазах читалась настороженность.       Я ощерилась, обнажая клыки. Нет! Мне не нужна ваша помощь! Я хочу только одного — домой! В свой мир, где я была человеком! Почему я здесь? За что?!       — Алаказам! — Оук открыл покебол.       Ярко-красный свет материализовался в высокую фигуру с блестящими ложками в руках. Его длинные усы шевельнулись, когда он обвёл взглядом помещение.       — За-а-ам… — протянул покемон, и его взгляд остановился на мне.       — Алаказам, нужно поймать этого Чармандера. Только аккуратно, прошу. Она очень напугана.       Алаказам наклонил голову, и вдруг… я поняла его слова!       — «В чём дело, малыш? Эти люди — друзья, они не причинят тебе вреда.»       Я резко дёрнула головой. *Как?! Я понимаю его речь?! * Оук явно обрадовался, что его покемон выбрал переговоры вместо силы.       — Чр-р-р-р-р! — моё рычание звучало как чёткое: «Отстаньте от меня!»       Алаказам вопросительно посмотрел на профессора. Что делать? Этот гигант выглядел таким сильным… Почему все вокруг такие огромные? Внутри клокотала ярость, смешанная с животным страхом. Я опустила голову, пытаясь подавить накатывающую панику. Внезапно что-то тяжёлое набросилось сверху — сеть! Я взревела, отчаянно дёргаясь, но только сильнее запуталась в ней.       — Чар-чар! — мой крик был полон бессильной ярости.       — Алака-зам, — успокаивающе произнёс покемон Оука.       Розовое свечение окутало меня. Сеть сползла, а моё тело зависло в воздухе. Я бешено извивалась, но невидимые тиски держали крепко.       — «Не сопротивляйся, прошу».       Я выгнулась в воздухе, встретившись взглядом с жёлтым гигантом. Ноздри раздувались, а внутри нарастало… что-то. Незнакомое, но мощное.       — Чармандер, послушай. Мы хотим помочь, — Оук подошёл опасно близко. — Я дам тебе твоё любимое мясо, хочешь ягод Чери?       Он не протягивал рук, но его настойчивый тон бесил. И тогда…       Вспышка.       Тело окутала фиолетовая дымка. Телекинез Алаказама на мгновение ослаб — но этого хватило! Я приземлилась и тут же совершила стремительный прыжок. Сине-фиолетовая энергия сконцентрировалась вокруг головы, и прежде чем телекинез снова сработал, я нанесла удар прямо в живот профессору! Большой покемон снова активировал телекинез, теперь уже намертво скрутив меня, не позволяя даже голову повернуть.       Заметка первая: Нужно найти способ противостоять этому телекинезу.       — Профессор!       К Оуку подбежали работники. Тот крепко схватился за живот, уперев голову в землю и встав на колени. Он просидел так пару секунд… а затем вдруг вскочил, глаза горят восторгом.       — Невероятно… — прошептал Оук.       — Профессор?       — Невероятно! Вы видели?! Это Драконий рывок! Всего третий день, а она уже освоила яйцевую атаку! — он прыгал как ребёнок, будто и не получал только что удар в живот.       Я же беспомощно висела в воздухе, остывая после вспышки ярости.       — Что мы… будем с ней делать? — осторожно спросил один из работников.       Оук мгновенно стал серьёзным.       — Её характер… Непросто нам будет. Пока поместим в отдельный вольер, понаблюдаем. Проведём все процедуры и попробуем адаптировать к заповеднику. Всё в порядке, я уверен, она сумеет прижиться.       Меня потащили в новую клетку.       

***

      Мой новый дом оказался гораздо просторнее, чем я могла предположить. Стеклянные стены создавали ощущение аквариума — с одной стороны открывался вид на главную лабораторию профессора Оука, где среди сверкающего оборудования мелькали белые халаты исследователей. Противоположная стена, такая же прозрачная, позволяла наблюдать за инкубационной зоной, где в идеальной чистоте покоились покемоньи яйца. Когда Алаказам наконец освободил меня от невидимых пут телекинеза, его ложки слабо блеснули в свете ламп, прежде чем он исчез в покеболле.       Пол вольера был разделён на две зоны. Одна половина покрыта мягкой искусственной травой, приятно холодившей лапы. Другая — усеяна плоскими камнями, нагретыми специальными лампами, имитирующими солнечное тепло. В углу стояло полое бревно — идеальное укрытие, куда я тут же бросилась, едва почувствовав свободу движений. Дерево пахло смолой и чем-то ещё, незнакомым, но успокаивающим.       Мне не следовало реагировать так резко. Теперь я корила себя за импульсивный поступок. Эти мысли грызли меня изнутри. Я свернулась клубком в темноте своего убежища, чувствуя, как когти непроизвольно впиваются в древесину. Сердце бешено колотилось, а хвост нервно подрагивал, задевая стенки укрытия.       В тот момент меня охватил животный ужас. Люди казались гигантами, их движения — угрожающими, а голоса звучали как раскаты грома. Моё человеческое «я» было подавлено первобытными инстинктами огненного покемона, в тело которого я попала.              Стала. Стала им по-настоящему.       Смешно. У меня не было времени осмыслить произошедшее. Через щель в бревне я наблюдала, как Оук что-то сосредоточенно печатал на компьютере. Затем мой взгляд скользнул к инкубатору. Там, на нагретых камнях, лежали яйца с оранжевыми узорами, напоминающими языки пламени — будущие Чармандеры. Ближе к искусственному пруду, частично закопанные во влажный песок, покоились голубоватые яйца Сквиртлов. А у границы миниатюрного леса располагались яйца Бульбазавров с характерными зелёными пятнами.       Я непроизвольно прикрыла глаза, ощущая, как двойное веко — новое, непривычное, мягко скользит по зрачкам.       Память предательски молчала. Последний день моей человеческой жизни был стёрт. Лица друзей расплывались в тумане, а о родителях… Я знала, что они были, что давно не звонила им, но не могла вспомнить их лица, голоса, имена. Хочу вернуться. Я чувствовала неумолимую тоску. Я жила не самой лучшей жизнью, но в ней тоже были свои счастливые моменты. Я знала, что давно не общалась с родителями. Чёрт. Я совершенно не помню их лица и имена. Может, это последствия перерождения в ящерицу? А ещё я помню, что у меня была собака. Была работа. Я…       Только одно имя чётко звучало в памяти.       Эмбер.       Я открыла глаза, уставившись в пустоту. Это слово звучало незадолго до вылупления. Моё имя. Эмбер. Но кто его произносил? Я не… уверена. Тот голос не принадлежал ни мужчине, ни женщине, он был размытым и каким-то очень величественным.       Может, Арсеус?       Я фыркнула. Мысль о том, что в моё перерождение вмешался сам бог покемонов, казалась абсурдной. Хотя… Если кому и под силу провернуть подобное, то, может быть… Значит, мне нужно его найти? Найти Арсеуса и всё ему высказать. Звучит как дерьмовый план. Но мне определённо придётся жить в этом теле какое-то время. Стало быть, я должна стать сильнее. Вероятнее, мне повезло родиться Чармандером, а не каким-нибудь Катерпи. Повезло появиться в тепличных лабораторных условиях, повезло заиметь сильное тело. Я посмотрела на пламя на кончике хвоста. Чармандер… Мой любимый покемон в играх. Ирония судьбы — теперь я сама стала им. Я любила Чармандера и обожала Чаризарда.       Но не настолько же, чтобы оказаться в его теле, чёрт возьми.       Почему я не стала тренером? Или хотя бы психическим покемоном? Я могла бы общаться, а сейчас, смотря на плакат с непонятными буквами, осознаю, что совершенно не способна запомнить, как это пишется. Вокруг звучит совсем не мой родной язык, но я его понимаю. Какая-то доля в мозге покемона отвечает за это? Ох, чёрт. Слишком мало информации, с которой я могу работать. Если это Канто… то какой именно? Аниме? Игры? Какой сезон? Мне нужно выяснить это. И… научиться контролировать своё новое тело. Потому что в следующий раз, когда Алаказам попытается меня схватить… Я хочу быть готова.              Профессор Оук медленно поднялся со своего кресла, скрип старой мебели раздался в тишине лаборатории. Его тень, удлинённая светом настольной лампы, легла на стеклянную стену моего вольера.       — Так и думал, — произнёс он, подходя ближе. — Непреклонный характер. Выдавать тебя в качестве стартового покемона нельзя.       Я застыла, впиваясь взглядом в седые брови профессора. В глубине его глаз читалось не разочарование, а скорее научный интерес.       — Заповедник будет хорошим местом. Кроме того… Твоё яйцо было доставлено из дикой природы. Значит, мы не знаем, кто был твоими родителями.       Значит, это тело не от местных Чаризардов. Интересно, какие гены я в себе ношу? То, что один из родителей был Чаризардом, очевидно, но что насчёт второго?       — Обычно Долина Чаризардов распределяет яйца Чармандера по лабораториям, — профессор говорил спокойно, будто читал лекцию. — Но у нас живёт несколько Чаризардов, которые иногда могут поделиться потомством. Найденные в дикой природе яйца — большая редкость. На данный момент ты полна загадок.       Но меня волновало не происхождение. Гораздо больше я переживала о последствиях своего нападения на Брайана. Какие здесь правила касательно покемонов, атакующих людей? В аниме такие сцены часто подавались как комичные, но в реальности всё выглядело куда серьёзнее.       Профессор между тем перелистывал записи в своём потрёпанном блокноте.       — Давай начнём с вакцин.       Меня поразило, как легко он игнорировал мою недавнюю агрессию. Будто для него это было обычным делом. Оук зарядил странное устройство — нечто среднее между шприцем и сканером — фиолетовым стержнем, затем надел толстые перчатки из необычного материала.       Я вновь разозлилась, видя, что он пытается прикоснуться ко мне. Я забилась в угол своего укрытия, а как только палец Оука оказался в досягаемости, укусила. Однако, как бы я ни пыталась, мне не удалось прокусить этот материал. Зато Оук ловко воспользовался моментом замешательства и уколол меня в область бедра, быстро введя препарат. Я вскрикнула от неприятных ощущений, отпустила перчатку, и Оук тут же убрал руки.       — Пока у тебя не поменяются зубы, прокусить перчатку из кожи Кангасхана будет непросто, — пояснил профессор. — Потом потребуется что-то поплотнее…       Я посмотрела на место укола и тут же облизала его. Это вакцина, да? Ладно, ничего плохого, полагаю.       — Касательно Брайана… — профессор вздохнул. — Он сам виноват. Посчитал, что ты адаптировалась. Хотя ты ясно предупреждала его. Большая ошибка с его стороны… Он не держит зла и уже в порядке. Даже шрама не останется.       И зачем он мне это сказал? Думает, что мне не всё равно? Я фыркнула, выпуская клуб чёрного дыма, и демонстративно отвернулась. Меня волновало только собственное выживание в этом новом мире. Я не хочу принадлежать кому-то. Не хочу, чтобы мной пользовались как игрушкой. Только…       Как отсюда выбраться? Ведь чтобы найти Арсеуса или хотя бы какого-то легендарного покемона типо Палкии или Диалги, мне нужно будет уйти из этого места. На данный момент… у меня нет плана. Вдобавок ко всему, Чармандер — желанный покемон для многих. Если увидят и поймают, что тогда? Я даже не уверена, как работает покеболл.       — А теперь нам нужно тебя зарегистрировать, — голос Оука вывел меня из раздумий.       Ледяная волна пробежала по спине, когда профессор достал из кармана тот самый красный шар.       — Уже в ближайшие дни, возможно, даже утром, начнут вылупляться остальные покемоны. После регистрации твои данные смогут просматривать. Особенно заинтересуется Долина Чаризардов… Возможно, они даже приедут. Но без доказательств родства у них меньше шансов забрать тебя. — профессор Оук слегка улыбнулся.       Что будет, когда я коснусь этой штуки? Что случится? Я сглотнула и прижалась к земле, замирая. Если честно… мне очень страшно.       Прикосновение к макушке. Щелчок. Мир взорвался.       Крайне знакомое ощущение расщепления и переворота заволокло разум. Я не понимала, с чем это можно сравнить. Находясь в яйце, я хотя бы чувствовала стенки, своё тело, сейчас же… Вокруг меня было аморфное пространство. Моё тело зависло посреди него. Я оказалась в пустоте. Не в физическом пространстве — в полном отсутствии всего. Нет гравитации, нет воздуха, только жуткое ощущение, будто меня разобрали на молекулы и собрали заново. Я пыталась кричать, но звука не было. Пыталась дышать — лёгкие не слушались. Я слышала голос профессора Оука где-то вдалеке, но не могла разобрать слов. Возможно, если бы я повернулась, то увидела бы его, но я просто замерла от испуга. Это омерзительное ощущение, ни с чем не сравнимое.       Прошу, выпусти!       И вдруг — новый щелчок. Удушающая тишина и вакуум вновь превратились в воронку. Пространство сжалось, вытолкнув меня наружу. Меня протащило сквозь пространство, аморфное тело медленно возвращало чувствительность. Я рухнула на пол вольера, дрожа всем телом. Лапы, хвост, пламя — всё было на месте, но ощущение потери контроля не отпускало. Неприятно. Холодно. Было страшно себя не контролировать, и чувство, когда едва знакомые лапы снова начинали шевелиться, было сродни спасению.       Я растопырила лапы, медленно приходя в себя.       Оук нахмурился, рассматривая меня.       — Что-то не так? — спросил он, закрывая покебол.       Ответом стал протяжный, дрожащий вой. Не рык, не шипение — настоящий крик ужаса. Голос слегка сбивался, меня трясло. Я металась по клетке, не в силах успокоиться. Мысли путались.       — Тебе… не понравился покебол? — предположил профессор, но его голос тонул в моём отчаянии.       Я вновь замоталась по вольеру, беспокойно глядя на шар и пытаясь скрыться, постоянно крича. Нет, это финиш. Я окончательно теряла самообладание. Мысли комкались и путались, страх стоял во главе. Это чувство, когда ты не принадлежишь себе, когда тебя вновь в любой момент могут запихнуть в эту штуку… Спрятавшись в полом бревне, я наконец позволила себе то, что сдерживала всё это время — слёзы. Горячие капли скатывались по морде, шипя при соприкосновении с раскалённой чешуей.       Для покемона всё было бы нормально. Однако… Я не покемон. Я человек! Человек!       — Ча-а-а-а-ар! — протянула я, прячась в стволе.       Я готова была заплакать. Почему? Этот вопрос стал главным и постоянно возникал в мыслях. Почему? Почему я? Почему я теперь покемон?       — Чармандер! — попытался достучаться Оук, но я лишь глубже зарылась в своё убежище.       После нескольких попыток меня успокоить, профессор тяжело вздохнул и отошёл от вольера.       — Хорошо. Я… не ожидал такой реакции. Обещаю больше не помещать тебя в покеболл. Тебе нужно время. На сегодня достаточно.              Сквозь узкую щель в полом бревне я наблюдала, как профессор Оук методично раскладывал инструменты по местам. Его движения были точными, выверенными годами привычки. Когда последний микроскоп занял своё место на полке, он вытер руки о белый халат, бросил последний взгляд в мою сторону, пожелав доброй ночи, и… выключил свет. Тяжёлая дверь закрылась с глухим щелчком, оставив меня в полумраке лаборатории, освещённой лишь тусклым аварийным светом. Я всхлипнула — странный, непривычный звук, вырвавшийся из моей новой глотки — и опустила голову на лапы. Тело внезапно стало тяжёлым, как будто все силы покинули меня разом. Наконец-то я могла расслабиться, хотя бы ненадолго. Я осталась одна. Теперь я могла немного выдохнуть. Я посмотрела в сторону вольера с яйцами. Некоторые из них начинали шевелиться, было видно, что у парочки даже появляются тонкие трещины.       — Чар… мандер… — произнесла я, пробуя голос.       Звуки выходили странными, неестественными. Любые слова автоматически превращались в вариации моего нового имени. Голос оказался выше, мягче, чем я ожидала. Я могла грозно рычать, но спокойная речь звучала… жалко. Как у детёныша. Глубокий вдох. Выдох. Пламя на хвосте слегка колыхнулось. Хорошо. Нужно взять себя в руки. Структурировать мысли. Составить хоть какой-то план. Иначе… иначе я сойду с ума. Кроме того, я не знаю ничего о ситуации, в которой оказалась.       Мой взгляд снова скользнул по стенам лаборатории, останавливаясь на табличках с непонятными символами. Я щурилась, пытаясь разобрать буквы, но они упорно оставались просто набором закорючек. Как при дислексии. Возможно, какие-нибудь легендарные покемоны или крутые психические типы и могут научиться читать, но уж точно не Чармандер. Хорошо, с этим разобрались. Но я всё ещё могу общаться с другими покемонами. Алаказама я поняла, как и он меня. Только…       Я поджала губы. Ни за что. Никто не должен знать, что у меня есть воспоминания о прошлом-человеке. Слишком много в этом мире «таинственных организаций», охотящихся на странных покемонов. Быть просто сильной — одно. Быть покемоном, имеющим личность человека — другое. Я понятия не имею как, но это могут использовать. Страшные картины всплывали перед глазами: лабораторные столы, скальпели, электроды… Чёрт, я не хочу быть препарированной!       И… Арсеус. Мои мысли снова вернулись к нему. К Арсеусу. Если кто и мог дать ответы, так только он. Почему я здесь? Почему не помню свою прошлую жизнь так же чётко, как до вылупления? Почему именно Чармандер?       И главное — как вернуть всё обратно?       Не припомню, чтобы ненавидела свою жизнь. Да, возможно, в детстве я мечтала о подобном приключении… но это было так давно! Я любила покемонов как персонажей игр и аниме, но я никогда не хотела стать одним из них! Не хотела быть чьей-то собственностью, игрушкой. Ведь не все тренеры были как Эш. Вспомнить хотя бы Пола… или того тренера, который выбросил своего Чармандера за «слабость». В этом плане мне даже повезло, что Оук не отдаст меня как стартового покемона.       Блик от заходящего искусственного солнца в соседнем вольере скользнул по стеклу. Моё отражение отчётливо уставилось на меня. Яркие голубые глаза со зрачками-щелями. Алая чешуя, покрывающая всё тело. Вытянутая морда ящера-динозавра. Я медленно открыла пасть, рассматривая ряд острых клыков и длинный раздвоенный язык. Повертела головой, рассматривая себя с разных углов.       И резко отвернулась.       Ещё пару часов назад я верила, что это всего лишь странный сон. Но сейчас… сейчас сомнений не оставалось. Неизвестность пугала. Каждое новое открытие о себе, о мире вызывало новый виток страха. Но…       Может, мне стоит быть благодарной за то, что меня не собираются убивать?       Пламя на хвосте дрогнуло, отражая внутреннюю борьбу. Страх. Гнев. Растерянность. И… слабый, едва уловимый проблеск надежды.       Надежды на то, что когда-нибудь я найду ответы. Найду путь домой.       

***

      Резкий звук шагов вырвал меня из беспокойного сна. Я мгновенно насторожилась — их было слишком много для обычного обхода. Сейчас я впервые по-настоящему оценила свой новый обострённый слух. Каждый шаг отдавался в ушах чётким эхом, позволяя безошибочно определить — приближаются двое.       Это… интересное ощущение, мелькнула мысль, но тут же утонула в нарастающей тревоге.       За стеной начался разговор. Профессора Оука я узнала сразу — его спокойный, размеренный голос невозможно было перепутать. Но второй собеседник был неузнаваем. Тоже мужчина, но кто именно?       Дверь распахнулась с такой силой, что стеклянные стенки моего вольера задрожали.       — Так, где она? — прогремел незнакомый голос.       Вошедший мужчина был воплощением силы и опасности. Его рост явно приближался к двум метрам, а широкие плечи говорили о постоянных тренировках. Тёмно-зелёные волосы (я действительно попала в фэнтезийный мир) были коротко стрижены, а смуглая кожа покрыта многочисленными шрамами. Самый заметный — огромный рубец, искажавший всё левое ухо.       Его униформа резко контрастировала с белыми халатами лаборатории: тёмно-коричневый мундир с высокими чёрными сапогами и странной эмблемой — стилизованные крылья с пламенем и огибающим все это хвостом на груди.       — Ага, вот и ты, — он подошёл вплотную к стеклу, изучая меня голодным взглядом.       Я буквально перестала дышать, прижимаясь спиной к дальнему углу. В его глазах читалась нездоровая одержимость, смешанная с чем-то… пугающе знакомым. Как будто он видел во мне не живое существо, а редкий экспонат для коллекции. Я чётче смогла рассмотреть его расплывшийся шрам.       — Гейб, не пугай её, я же просил, — резко вмешался Оук, вставая между нами.       — Да-да… Я хотел бы осмотреть её, — с блеском в глазах произнёс он.       — Нет. Мы это обговаривали. Если интересуют данные, вот карта, — Оук протянул планшет.       Мужчина отвлёкся и, цокнув, выхватил устройство. Он начал быстро читать, несколько раз бросая на Оука подозрительные взгляды, но ничего не говоря.       — Я забираю этого Чармандера, — неожиданно заявил он.       В груди что-то сжалось. Это был тот самый представитель Долины Чаризардов.       — Исключено, — голос Оука стал твёрдым, как сталь. — У Долины нет прав на этого Чармандера, это указано в отчёте.       — Серьёзно? — Гейб язвительно ухмыльнулся. — И как ты собираешься воспитывать такую строптивую особь? Судя по записям, она не подчиняется с первого дня. Только у нас есть настоящие специалисты.       — Ты имеешь в виду дрессировщиков? — холодно парировал профессор.       — Чармандера с таким характером нужно сразу ставить на место, — Гейб снова посмотрел на меня, и по спине пробежали мурашки. — Старшие Чаризарды быстро объяснят ей её место в иерархии. Это оптимальный вариант.       — Она прекрасно будет жить в местном заповеднике. У нас тоже есть Чаризарды…       — Эти жалкие калеки, которых вы выходили? — Гейб презрительно фыркнул. — Они не станут авторитетом. Ты вообще понимаешь, что перед тобой потенциальная Альфа?       Оук нахмурился.       — Я уже всё сказал. Яйцо, из которого она вылупилась, было найдено в дикой природе. Мы зарегистрировали её в лаборатории, она будет изучаться. Не только в Долине есть всё необходимое для содержания Чармандера.       — Яйцо найдено в дикой природе — это просто отговорки. Посмотри на неё! Такая насыщенная окраска, такой темперамент… В вашем заповеднике нет никого, кто мог бы составить ей конкуренцию. Без должного контроля она превратится в неуправляемого монстра.       — Этого не случится, — уверенно заявил профессор. — Она умна и не станет действовать себе во вред.       — Ты меня не слышишь. Она — Альфа особь. Каким образом ты будешь её сдерживать? Ты понимаешь, что у них в крови доминация? В вашем заповеднике нет никого, кто составил бы ей конкуренцию, о ваших местных Чаризардах и речи не идёт. Она просто превратится в психованного монстра, — произнёс Гейб.       — Этого не случится. По мне, может, не скажешь, но я отлично умею усмирять взбесившихся покемонов. Девочка умна, она не станет делать чего-то, что ей навредит, — твёрдо сказал Оук.       Гейб пристально уставился на него.       — Знаешь… я уверен, что всё, что написано в этой штуке, — он потряс планшетом, — абсолютная чушь. У вас на свет появился, вероятно, сильнейший представитель вида. И ты собираешься оставить её в месте, которое просто ограничит?       — У тебя, у Долины, у ещё кого-то нет никаких прав на этого покемона. Она вылупилась на территории моей лаборатории, значит, она технически является моим покемоном.       — Ты просто идиот, — сказал мужчина, положив планшет.       — Это всё, что ты хотел сказать?       Гейб посмотрел на меня. Потом он вздохнул.       — Я буду посылать письма каждую неделю. Мне интересно, как долго ты продержишься. Ты не представляешь, с чем придётся столкнуться и…       Он вдруг посмотрел на меня.       — Инстинкты и гены возьмут своё. Как бы Оук ни старался… Спрятать тебя не получится. Прекрасная малышка.       Гейб пристально посмотрел на Оука, затем неожиданно сменил тему.       — Веришь в легенду о «Красном небе»? — с усмешкой спросил он.       — Ты прекрасно знаешь ответ.       — Да… Теперь, когда я сам увидел эту потрясающую чешую… Может, тоже стоит поверить? Я-то думал, что это просто какой-то древний бред. Про Чаризарда, чьи крылья закрыли Солнце. Интересно. Говорят, у того легендарного Чаризарда был отличный от обычных тип.       — У этого Чармандера огненный тип.       — Ты же знаешь, всё может измениться… С эволюцией. Ладно. Я тебя понял, Оук. Встреча была неприятной, но… я почему-то уверен, что с этим покемоном я ещё встречусь, — ухмыльнулся Гейб. — Пока, малышка.       Он повернулся спиной, махнув на прощание.       — Какой же нахал, — произнёс он.       Я осторожно высунула голову из укрытия, изучая профессора. Его лицо выражало редкое для него раздражение. Казалось, этот визит оставил после себя тяжёлый осадок.       Красное Небо… Что он имел в виду? Я никогда не слышала о чём-то подобном из сериала или игр. Эта мысль не давала мне покоя. Но больше всего пугало то, с каким упорством этот человек — Гейб — говорил о моей «особенности». Как будто он знал что-то, чего не знал даже Оук…       Я медленно опустилась на лапы, чувствуя, как пламя на хвосте беспокойно колышется. Что-то подсказывало, что это была только первая встреча в череде многих. И каждая следующая будет опаснее предыдущей.       Оук посмотрел на меня, смягчив выражение лица. Затем он взял стул и присел, пододвигаясь к вольеру.       Я чуть нахмурилась. Профессор Оук тяжело вздохнул, его пальцы нервно постукивали по стеклу моего вольера. В его глазах читалась неподдельная озабоченность, когда он начал свой монолог.       — В чём-то Гейб прав, — произнёс он, и моё сердце сжалось от предчувствия. — Например в том, что в Долине тебя и правда будет проще контролировать.       Он сделал паузу, собираясь с мыслями, а я тем временем прижалась к задней стенке клетки, чувствуя, как пламя на хвосте беспокойно колышется.       — Чаризарды… — Оук провёл рукой по лицу. — Это уникальные существа. Их свободолюбие — не просто черта характера, а генетическая особенность, доставшаяся от древних предков. Ни один Чаризард никогда не станет безропотным подчиненным. Это аксиома. Они могут сотрудничать, могут выстраивать отношения с тренером, но беспрекословное подчинение? Нет.       Профессор начал медленно ходить вдоль стеклянной стены, его тень растягивалась по полу лаборатории.       — Поэтому, когда Чармандеры или Чармелеон с мягким, податливым характером готовится к эволюции, тренерам рекомендуют использовать Камень вечности, чтобы избежать появления неуправляемого Чаризарда. Хотя… — он горько усмехнулся, — третья стадия эволюции и так редкое явление. Не каждому дано достичь её даже в походе с тренером.       Оук остановился, его взгляд стал отстранённым, будто он видел перед собой не лабораторию, а что-то далёкое.       — В Долине… — он произнёс это слово с особой интонацией, — нашли радикальное решение. Чаризарды — в каком-то смысле визитная карточка Канто и Джото. В других регионах их почти не встретишь. Они редко гнездятся где-то кроме нашего континента, больших стай и вовсе не найти. Редкие особи, возможно, но чтобы Чаризарды откладывали яйца в дикой местности в каком-нибудь Синно, извольте. Это абсурд. Поэтому для них выделили специальную территорию — Долину. Место, где их… воспитывают.       Его голос дрогнул на последнем слове. Я видела, как сжимаются его кулаки.       — Я бывал там. Видел, как содержат Чармандеров, как обращаются с Чаризардами… — Оук резко выдохнул. — С юных лет им вбивают абсолютное послушание. Старшие Чаризарды жёстко пресекают любое неповиновение. А слабых… слабых особей крайне редко допускают к размножению. Их яйца отправляют в лаборатории или на аукционы. Долина порождает только сильных Чармандеров.       Профессор повернулся ко мне, и в его взгляде появилась какая-то новая, тревожная нотка.       — Ты… исключительная особь. Неудивительно, что Гейб примчался сюда так быстро. Для Долины ты — потенциальная золотая жила. Тем более ты — самка. А это особая редкость среди вашего вида. Но по всем правилам ты принадлежишь нам, лаборатории и заповеднику Паллет-Тауна.       Оук замолчал, давая мне время осознать сказанное. Я чувствовала, как по спине бегут мурашки. Его слова рисовали в воображении пугающие картины. Наконец профессор выпрямился и посмотрел на меня серьёзно, почти сурово.       — Так вот. Два пути, Чармандер.       Он поднял указательный палец.       — Первый: ты остаёшься здесь, в лаборатории. Позволяешь проводить необходимые исследования и живёшь в заповеднике. Я не стану ограничивать твою свободу — ты сможешь ходить где угодно, есть что пожелаешь. Но… — его голос стал твёрже, — ты не должна наносить вред работникам или другим покемонам. Никаких укусов, поджогов, беспричинных нападений. И ты соглашаешься на необходимые медицинские процедуры.       Затем поднялся второй палец.       — Второй путь: я удовлетворяю запрос Гейба, и ты отправляешься в Долину. Но ты должна понимать… — Оук нахмурился, — каждого Чармандера там чипируют. Это закрытая территория в горах. Если ты окажешься там, пути назад не будет. Ты не сможешь уйти, если пожелаешь.       Он сделал шаг ближе к вольеру.       — Здесь же… если однажды ты захочешь покинуть заповедник, возможно, с тренером, я не стану препятствовать. Выбор — только за тобой. Я придерживаюсь мнения, что как и тренер, покемон сам волен выбирать свою судьбу.       Оук протянул руку и открыл вольер. С лёгким шипением открылась дверь. Его ладонь замерла в воздухе в ожидании моего решения.       Я замерла, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Выбор? Казалось, он очевиден, но… что-то внутри сжималось от страха.       Медленно, очень медленно я выбралась из-за бревна. Мои лапы дрожали, когда я сделала первый шаг. Затем второй. Пространство между нами сокращалось, и вот… подушечка моей лапы коснулась его тёплой кожи.       Этот контакт вызвал странное ощущение — не неприятное, но… необъяснимое. Будто что-то щёлкнуло внутри, установив невидимую связь.       Оук улыбнулся. В его глазах я увидела искреннее облегчение.       — Добро пожаловать домой, Чармандер.       Его слова прозвучали как обещание. Обещание защиты, свободы и… возможно, нового начала. Но даже сейчас, чувствуя относительную безопасность, я понимала — впереди ещё много испытаний. И выбор, сделанный сегодня, определит всю мою дальнейшую судьбу в этом мире.