Огонь

      Картины за окном смазанной чередой проносились мимо, как акварельные краски. Яркая зелень березовой рощи, пронзенная серебряной лентой быстрой реки; изумрудное поле, дышащее свежестью; высокий мост, под которым пестрело озеро, усыпанное солнечными зайчиками. Мы неслись мимо уютных деревушек, милых городков и ухоженных ферм, мимо бескрайних лесов, что казались темно-зеленым, бархатным океаном.              Пикачу, забравшись на полку, высунул часть мордочки и весело ловил мощные потоки ветра, высунув язык. Он посмотрел на меня и махнул ушами. Немного подумав, я поднялась, немного неуверенно высовывая морду. Ветер скользил по чешуе, наполняя ноздри калейдоскопом запахов: сладкой пыльцой дальних полей, смолистым дыханием лесопилок, влажной прохладой тумана, колышущегося над чащей. И в этом ветре была музыка скорости, от которой замирало сердце. Поезд, описав дугу, нырнул в черную пасть тоннеля. Свет дня сменился рваными бликами на темных сводах. В углублениях каменных стен притаились стаи Зубатов и Голбатов, чьи красные глаза сверкали во тьме, как рубины. Я подавила вспышку тошноты от резкого спуска и, бросив вызов страху, высунула язык.              — Ча-а-а-а-а-а-а…!              Вау! Это так… Так весело!              Раздвоенный фиолетовый язык болтался в струящемся воздухе, щеки раздувало, как паруса. Тоскливое бултыханье в желудке испарилось, сметенное восторгом. Я повернула голову и встретила взгляд Флика. Он сиял.              — Пи-и-и-ка-а-а-а-а-а-а…              Я не выдержала и засмеялась, чихнув дымом. Почему он выглядел таким смешным! Крошечный Пикачу надулся, словно Мэджикарп, его глаза раскрылись слишком широко, а язык болтался на щеке.              Ребята были заняты разговорами и обсуждениями примерной ночевки и места остановки. Брок посмотрел на меня, отошедшую от тошнотворных приступов и кивнул, словно успокоившись.              И вдруг — тоннель оборвался. Словно кто-то сорвал черную штору, открыв ослепительную синеву неба. Солнце ударило в глаза золотой вспышкой. А на горизонте, словно тлеющие угли, замерли силуэты далеких высоток. Окружение сменилось на бескрайние равнины, и…              — Какая красота! — Мисти прилипла к стеклу рядом со мной.              Все в поезде отвлеклись, послышались звуки щелчков фотоаппаратов. Глаза сами собой распахнулись, я растерянно смотрела на пейзаж и не верила, что вижу что-то настолько грандиозное и прекрасное.              Равнины, утопающие в цветах. Гектары клумб, выстроившиеся вдоль путей: алые тюльпаны, фиолетовые волны лаванды, бархатные розы, белоснежные ромашки, изысканные лилии… Цветовой симфонии не было конца. Они сплетались в сложнейшие узоры — живые гобелены, созданные самой природой. Среди этого великолепия копошились рабочие, некоторые, заметив поезд, махали нам. Миллионы лепестков. Тысячи разноцветных Баттерфри, Бьютифлай, Джамплафов и Комби, порхающих в сладком вихре пыльцы. Сам воздух стал густым, как сироп, насыщенным терпкими и медовыми ароматами. Вагон наполнился душным, пьянящим духом вечного лета. Порыв ветра взметнул в небо рой Джамплафов, и они, кружась, рассеяли золотистую пыльцу. Мимо окна пронеслась целая туча алых лепестков роз. Один из них, невесомый и бархатный, мягко приземлился мне на нос.              — Ча-а-а-ачхи! — фыркнула я.              — «Цветочный экспресс прибывает на станцию Розмари, Селадон-сити. Конечная, просим пассажиров внимательнее отнестись к багажу! Чудесного дня!»              — Вау! — Мисти уставилась на приветственную табличку, обвитую цветущими ветвями.              — Наконец! Целадон! — глаза Эша загорелись знакомым огоньком, и он потёр руки, будто собираясь не на прогулку, а на охоту за редким покемоном.              — Это определенно здесь… — Брок задумчиво уставился в карту на смартфоне.              — Самый большой университет Канто… — Трейси, кажется, уже представлял нас там.              Поезд плавно подъехал к станции, между рядами сидений прошла проводница. Я спрыгнула со столика и бросилась к выходу из вагона. Селадон… Вокзал оказался огромным, но стоило отдать должное Саффрону — там размах был грандиознее. Множество перронов и электричек, и наш Цветочный экспресс остались позади, стоило нам пройти турникет. Под высоким стеклянным куполом буйствовали декоративные растения; казалось, здесь цвело все, что может цвести. У всех работников вокзала, даже у полицейских, форма была раскрашена в зеленые тона, а рядом с ними преимущественно находились травяные покемоны. На меня пристально уставился Пансейдж со значком на теле, обозначающим его рабочую привязанность. Да, огненным покемонам тут, похоже, были не слишком рады. Ну и что с того!              Широкие двери вокзала, через которые мы прошли, словно отделили Саффрон окончательно. Ребята остановились, пройдя немного глубже к площади.              — Итак… — Брок задумался.              — Что? — Эш переминался с ноги на ногу, его пальцы безостановочно барабанили по бедру. Он глядел на Брока так, словно силой мысли пытался вытянуть из него информацию побыстрее.              Что, хочется поскорее сразиться в зале?              — Ну, я бы предложил вот этот покецентр, — Брок развернул карту на весь экран и показал ребятам.              — Он довольно близко к залу и метро, хорошее место, — кивнул Трейси.              — Тогда скорее туда, а потом регистрироваться! — крикнул Эш, уже собираясь было пойти.              Мисти схватила его за рюкзак.              — Не так быстро. Между прочим, нам некуда спешить! — сказала она.              — Как это некуда? У Гарри уже прошла битва, как и у остальных, так что я почти…              — Сегодня пятница, Эш, — заметил Брок.              Эш несколько раз моргнул, осмысливая.              — Зал закрыт до понедельника! — торжествующе закончила Мисти.              Плечи Эша мгновенно обвисли, будто из них вытащили стержень. Его улыбка сползла, превратившись в жалкую гримасу. Даже волосы, казалось, потеряли былой торчащий вид. Он выглядел как воздушный шарик, из которого резко выпустили весь воздух.              — Точно… — он кисло поник, будто из него высосали всю жизнь.              — Что же это значит, друзья мои? Это значит, что у нас есть три дня. Три дня на величайшую гастрономическую разведку Селадона! Я уже составил маршрут: сначала университет, потом — Ножничная улица, а затем…              — Что за «Ножничная улица»? — Эш вскинул брови.              Брок хмыкнул.              — Это место, в которое мне жизненно необходимо попасть! Место, где в яростных баталиях сходятся лучшие грумеры и стилисты покемонов Канто! — голос Брока стал торжественным. — Это мое паломничество!              Эш посмотрел на Мисти, затем на Трейси, но никто ничего не понял.              — То есть, мы будем таскаться по каким-то парикмахерским?              — Не парикмахерским, а лучшим салонам для покемонов! — возмутился Брок. — И между ними, к слову, находится крупнейший молл Канто. Там, на последнем этаже, кстати, есть отдел с аксессуарами для водных покемонов…              Мисти немедленно насторожилась.              — …Какой этаж, говоришь?              — Ну, нам в любом случае нечем заняться. Регистрация будет возможно только в понедельник, — Трейси пожал плечами.              — Ну что, пойдем в покецентр? — Мисти поторопила ребят.              Отдалившись от вокзала, мы нырнули в пучину сверкающего мегаполиса. Целадон отличался от Саффрона также сильно, как и был похож — вроде бы крупный город, но темп и динамика чувствовались по-разному. Я бы сказала, что Целадон был куда размереннее и солнечнее, в то время как Саффрон, истинная столица Канто, жил в своем быстром ритме. Назнавать Целадон «цветочной столицей», значит ничего не сказать. На выходе с площади от вокзала, Мисти громко прочитала надпись: «Город цветов радуги». И… черт! Глаза разбегаются! Куда ни глянь — сочная зелень, взрывы цветочных красок и витающий в воздухе сладкий, пряный аромат. Начищенные фасады небоскребов отражали целые каскады лепестков, окрашивая асфальт в подвижные узоры из солнечных зайчиков. Это был самый зеленый город из всех, что я видела. Казалось бы, деловой квартал со сплошными многоэтажками, но нет — прямо в его сердце зиял гигантский парк, а каждый бордюр был отделан под цветущую клумбу! И машин почти нет, зато целая куча велосипедов! Раздолье для травяных покемонов.              Мы пересекали парк, где цветы выстраивали гигантскую мозаику в виде покебола, как вдруг из-под стеблей выглянула дикая Розелия. Мальчик, карауливший её за деревом, метнул покебол и, затаив дыхание, наблюдал за мигающей кнопкой.              — Здесь можно ловить покемонов? — удивленно вскинул брови Эш.              — Да! В специальных зонах! — мальчик ткнул пальцем в информационный баннер у кирпичных ворот парка.              Покебол щелкнул в последний раз и замолк, зафиксировавшись. Глаза мальчика вспыхнули триумфом. Схватив шар, он умчался прочь.              — Супер! — схватив его, он тут же унесся куда-то в сторону.              — А я считал, что в городах покемонов ловить нельзя… — произнес Эш.              — Ну, если ты используешь покеболл или какие-нибудь статусные движения, почему нет? Есть места, где это запрещено, но Селадон является одним из первых городов Канто, где были созданы целые зоны для диких покемонов. Все же, они очень полезны, — произнес Трейси.              — Ага. Опылять такое количество цветов было бы трудно без диких покемонов, — согласно кивнул Брок. — Если решишь кого-то поймать — сперва осмотри покемона, а то еще попробуешь словить работника.              Парень хохотнул, Эш нахмурился.              — Хм… пока что я не думал о новом покемоне, — честно сказал Эш.              — Все же, стоит задуматься, — произнесла Мисти. — Большое разнообразие типов будет приветствоваться в Лиге.              Эш сложил руки за головой.              — Пожалуй, ты права…              — Что-что? — Мисти самодовольно улыбнулась.              Эш нахмурился.              — Ничего! Но на тренировки новых покемонов будет уходить еще больше времени! — справедливо заметил Эш.              — В этом ты прав. У тебя в команде и так строптивая Эмбер и неугомонный Сильвер… — задумчиво произнес Брок.              Я посмотрела на него недовольно.              — К каждому покемону нужно находить индивидуальный подход, — Трейси хлопнул Эша по плечу. — Мне кажется ты из тех тренеров, что предпочитает мультитип.              — Это как? — спросил Эш.              — Это когда тренер не отдает предпочтение одному типу или определенной группе типов, а ловит разнообразных покемонов и тренирует всех. Это сложнее, но и отдача больше. Как правило, именно такие тренеры и становятся чемпионами.              Глаза Эша привычно загорелись, он живо закивал.              — Что может быть лучше, чем тренировать множество разных покемонов! Не понимаю как можно любить только один тип! — Эш ехидно посмотрел на вспыхивающую Мисти.              — Эй! Ты знаешь, что такое «вкус»? — произнесла она.              — Ну все, не портите атмосферу! Мы пришли! — Брок встал между двумя закипающими головами, отгораживая их.              Мисти хмыкнула и отвернулась, Эш сделал тоже самое. Да уж.              Здание овальной формы с частично стеклянной крышей, находилось в самом центре парка с множеством клумб и лавочек по краям. Перед покецентром раскинулась широкая лестница, местами специально увеличенная в размере, где с удовольствием расположилось множество людей. В амфитеатре, под навесом, происходил показ какого-то фильма. Золотые украшения в виде множества листов опоясывали покецентр, обрамляя крышу, а в самом центре их сплетения формировался узнаваемый логотип покеболла. Сзади, с тренировочных площадок, доносились выкрики команд, рёв атак и взрывы — битвы кипели вовсю, и свободного места, кажется, не было вовсе.              — Надеюсь, для нас найдутся комнаты, — с опаской произнес Трейси, рассматривая толпу тренеров, выходящих из покецентра.              Приветливая прохлада окутала меня, едва автоматические двери покецентра раздвинулись. Сколько бы я не посещала их, каждый раз как первый. Новый город — новый покецентр. И это было просто потрясающе! Мне нравилось, что тематика «цветов» всегда была выдержана. Даже сейчас, в Целадоне, превалировали именно зеленые тона. В центре холла располагалась многоугольная стойка с экранами, где пускался местный прогноз погоды и выпуск новостей, а вокруг, в нише, расположились комфортабельные диваны и чайные столики. Тут же вдоль стены стояли автоматы с напитками и вкусностями вроде покеблоков. Мы прошли мимо ответвления, ведущего в читальный зал… На секунду я остановилась, рассматривая многочисленные книги. И, кстати, это место было востребовано! Тренеры то и дело сновали между полками, преимущественно размещаясь на втором этаже, ближе к кофетерию.              — Добро пожаловать! — сестра Джой в привычной форме, украшенной крошечными нежными лепестками роз, улыбнулась.              — Ах, мой день явно стал светлее! — проникновенно изрек Брок, почти опираясь на стойку.              — Мы бы хотели остановиться…              Я отошла немного, осматривая тренеров. Да, как и думала с момента выхода из поезда — это прямо город травяного типа. Его энергия ощущалась даже в воздухе, так что это ярко улавливалось. У находящихся внутри людей, практически у каждого, рядом пребывал травяной покемон или покемон-насекомое. Даже огромная инкрустация покебола на полу имела не красную, а изумрудную половинку.              — Эй, это парень из Саффрона…              Несколько тренеров задержали шаг, оценивающе разглядывая Эша, заполнявшего формуляр. Их взгляды были острыми, как бритвы, полными холодного любопытства и скрытого вызова. Я заметила, как они перешептываются, кивая в нашу сторону. Пикачу рядом напрягся, почуяв ту же настороженность, что и я. Это была знакомая атмосфера — запах приближающихся битв, чужая зависть, молчаливое соперничество. Интересно, а есть ли ставки или… фавориты? А вообще, в Галаре для участия в турнире нужна была рекомендация, кажется, в Канто ее нет? Или, может, профессор Оук отдал рекомендацию?              — Эмбер, идем! — Эш отвлек меня.              Трейси вошел в комнату следом. Он и Эш переглянулись — и в следующее мгновение оба рванули к кровати у окна. Трейси оказался хитрее: он швырнул свой рюкзак прямо на заветное место.              — Я занял! — крикнул он, расплываясь в улыбке.              — Эй, нечестно! — произнес Эш.              Видимо, одиночного номера не было. Мисти на подходе к комнате поприветствовала какую-то девочку, с которой, видимо, она будет ночевать, а затем скрылась за дверью. Брок тоже куда-то ушел, возможно, в стойло для крупных покемонов, чтобы выпустить Стиликса.              — Все честно! — Трейси плюхнулся на кровать, затем, начал раскладывать вещи.              Эш вздохнул, чуть надулся, но все же покорно занял кровать около письменного стола, скидывая рюкзак.              — А, кстати! — Эш достал книгу, которую отдал Кийо. — Я так и не понял, что это… может, знаешь? Кийо передал нам ее перед отправкой.              Трейси взял ее, попытался открыть, но у него ожидаемо не вышло. Он осмотрел книгу со всех сторон, затем, вопросительно поднял взгляд на Эша.              — Понятия не имею. Это дал Кийо? — Трейси прикоснулся к плотно сжатым страницам. — Они приклеены?              — Кийо сказал, что это Хэмм отдал… Какая-то бесполезная ерунда… — Эш вздохнул.              — М-м-м… лучше оставь, — Трейси передал книгу обратно.              — Думаешь, что-то важно?              — Ну, знаешь… вряд ли Хэмм отдал бы тебе это без причины. Если не сейчас, то как-нибудь потом обязательно поймешь, что к чему. А если нет — всегда можно выбросить. Не спеши.              Эш кивнул, убирая странную книжку обратно в рюкзак. Какое-то время спустя, раздался стук в дверь.              — Ребята, вы идете? — Брок и Мисти оказались снаружи.              Эш бросил на меня быстрый взгляд, затем, уверенно кивнул. Флик дружелюбно улыбнулся, запрыгивая парню на плечо.              Покецентр оказался позади, я с удивлением рассматривала метающийся по городу монорельс, проносящийся над головами. Больше всего меня впечатлил лабиринт из плотных розовых кустов, отгораживающий часть парка, с крупной статуей Беллспраута. Академия Селадона находилась довольно далеко от центра города, ближе к лесистой местности и занимала колоссальную территорию. Пока мы шли, я видела карту, которую Трейси мельком открывал. Мне было любопытно, что же это за место такое, университет Канто, скрыть воодушевление получалось плохо. Все же университет покемонов! До этого я мельком видела лишь академию ПокеТех, да школу в Паллет-тауне и нескольких городах, что мы проходили, но вот побывать внутри… Это был новый опыт.              До академии никаким образом, кроме как на метро, мы добраться не могли. Ну, был еще автобус-монорельс, но, черт, это же метро! Побывать там, значит увидеть что-то новое, да и потерпеть тошноту придется совсем немного.              Мне очень понравились раскрашенные в многочисленные различные типовые цвета вагоны. Видимо, там была как раз такая задумка и восемнадцать подобных поездов, мы сели в Стальной и поехали по этой же ветки до конечной. Не так уж и многолюдно, кстати, как я ожидала. В основном нам встречались дети или подростки, да старички. Какой-то девочке так понравился Флик, что она не удержалась и полезла его гладить.              Пройдя еще немного после выхода из метро, мы оказались в пригороде Селадона, где среди частных домиков и более мелких парков, вырастал густой дубовый лес. Сквозь аккуратные клумбы проглядывал мощный киричный забор с ажурной оградой, а вдали, за площадью с фонтаном, над верхушками деревьев возвышались, словно древние стражи, готические башни академии. Дорогу можно было даже не спрашивать — широкая и прямая, она шла к главным воротам основного корпуса. Именно по ней мы и направились.              Пригород, выросший вокруг университета, явно жил его ритмом. Повсюду виднелись студенты с книгами и покеболами, уютные кафе и книжные лавки. Тишина и спокойствие царили в воздухе. Идеальная атмосфера для учебы.              — Вау… — Трейси задрал голову, не сводя взгляд с главной башни.              Мы замерли у распахнутых ворот. Я не могла сопротивляться желанию впитать каждую деталь, потому что это было… величественно. Я никогда не видела таких красивых зданий! Главный корпус, расположенный прямо от входа, за фонтаном, включал в себя башню из стекла, отражающее бездонную синеву неба и плывущие по нему ватные облака. Огромные часы точно отмеряли время. Витражные стекла сверкали сложными узорами, переливаясь, как крылья гигантских Баттерфри. Две фланговые башни, обвитые золотыми скульптурами Гаярдосов, казалось, бросали немой вызов каждому входящему. Их каменные взгляды были тяжелы и всевидящи.              Мой хвост замер, а пламя вытянулось в ровную, напряженную полосу. Здания впереди были не просто большими. Они давили. Гладкий камень отбрасывал холодок, а острые шпили, казалось, царапали само небо. Над всем этим, на вершине центральной башни, застыла в идеальном, вечном пикировании гигантская бронзовая статуя Пиджеота. Искусство было настолько совершенно, что казалось — вот-вот раздастся хлопок крыльев и каменная птица сорвется в полет. Это был хищник, замерший в момент перед броском, и его пустые глазницы, казалось, видели сквозь время и пространство, смотря прямо в мою душу. На каменной кладке была выбита какая-то надпись, а сам корпус расползался вширь, где на каждой секции возвышалась фигура покеболла, а на стеклах снизу виднелся значок типа.              Арочные пролеты и мощные колонны опоясывали гигантскую парковую зону — легкие этого каменного исполина. Там, среди строгих рядов лавочек, беседок, теннисных кортов и полей для битв, виднелись немногочисленные в летнюю пору студенты. Места для учебы и отдыха были разбиты на идеальные зоны прогулочными тропами. По краям, словно неся почетный караул, склоняли ветви вековые деревья, в чьих кронах играл свежий ветер. Место навевало странное, двойственное чувство: благоговейный трепет перед величием и одновременно глубинное, почти детское ощущение защищённости. Воздух был тих, насыщен запахом нагретой солнцем хвои, влажной земли и тысяч цветников.              Вот он какой, университет Канто.              Помедлив на пороге, мы пересекли невидимую черту и вступили на территорию академии.              — Кажется, нам в главное здание, — предположил Брок.              — Скорее всего, — кивнул Трейси, не отрывая завороженного взгляда от устремлённых ввысь шпилей.              Тем временем, мы обогнули здоровенный фонтан и подошли к ступенькам. С этого ракурса административный корпус казался исполинской горой, вздымающейся к облакам. Брок толкнул тяжелую дубовую дверь с бронзовыми накладками, и мы вошли внутрь. Тишина холла была гулкой, почти осязаемой. Сверкающий паркет отражал, как черное зеркало, наши растерянные фигуры и высокие своды. Воздух пах старыми книгами, воском и камнем. Мы направились к пустой стойке регистрации, где на резной ветке восседал Хутхут.              Прямо напротив, на стеклянной подложке, расположился громадный макет всего студенческого городка, включая все корпуса и здания университета. Ребята завороженно подошли ближе, рассматривая мастерски выполненные детализированные улочки. Я с восторгом запрыгнула на стул, разглядывая потрясающе исполненные фигурки людей и крошечные статуи.              — Никогда бы не подумала, что университет может быть настолько большим… — прошептала Мисти, и в ее голосе звучало неподдельное уважение.              — Это, все же, крупнейший университет не только в Канто, но и в Джото, — заметил Брок.              — Сюда приезжают учиться даже из других регионов, — добавил Трейси, и его глаза горели мечтательным огоньком.              — Не понимаю, что может быть интересного в сидении за книгами, — Эш по привычке пожал плечами, но на этот раз в его голосе не было прежнего скепсиса, лишь недоумение перед таким масштабом.              — Это невероятно престижное место, — возразил Трейси. — Отсюда выходят великие ученые и первооткрыватели. Большинство профессоров училось именно здесь, а еще здесь же преподавал профессор Оук…              — Смотрю, вы неплохо осведомлены.              Мы обернулись. Откинув дверцу стойки регистрации, к нам подошла…              — Медсестра Д-джой? — Брок аж поперхнулся, и его привычная галантность разбилась о каменное выражение лица, которое он увидел.              Каждый удивленно уставился на Джой, так, словно в самом деле впервые ее видел. И, вообще-то, было чему удивляться. Эта Джой была… совершенно другой. Словно вырезанная из того же холодного мрамора, что и стены университета. Она поправила очки в строгой темно-синей оправе, и стекла на мгновение вспыхнули ослепительными бликами, скрывая её взгляд. Когда же она смерила нас им, по моей спине пробежал ледяной, цепкий холодок. Я невольно съежилась, почувствовав себя не покемоном-путешественником, а экспонатом под микроскопом. Высокий, тугой пучок волос, безупречно отглаженная строгая форма, лишенная привычных милых украшений… и этот взгляд. Взгляд хирурга, оценивающего пациента перед сложной операцией.              — Все верно, — произнесла она.              Голос был ровным, чистым и твердым, как алмаз. В нём не было ни капли тепла или приветливости, лишь абсолютная, отточенная профессиональность.              — Полагаю, ты — Эш Кетчум. А это, — её ледяной взгляд скользнул по мне, задерживаясь на хвостовом пламени, — должен быть Чармандер по кличке Эмбер. Профессор Оук предупредил о вашем визите и просил ознакомить с некоторыми… деталями.              Она крепче прижала к груди увесистую папку с металлическими застежками. Эта Джой казалась старше, мудрее и непостижимее всех, кого мы встречали. Взгляд ледяных голубых глаз вновь был направлен на меня изучающий, аналитический, без тени эмоций. Я… не уверена, как реагировать, это застало врасплох.              — Д-да, это Эмбер, мы пришли… — начал Эш, невольно сбивчиво.              — Я в курсе цели вашего прибытия. Для начала проведу для вас ознакомительный тур по территории университета. Прошу следовать за мной.              Ребята переглянулись, но тон, каменный и не допускающий возражений, заставил их безмолвно подчиниться. Даже Брок, чье сердце обычно трепетало при виде любой Джой, лишь молча и очень внимательно наблюдал за ней, считывая каждое движение, как странный, новый шифр.              Мы прошли холл насквозь, выходя во внутренний дворик. Первым делом, я бегло осмотрела окружение, мысленно кивая. Карта в холле была невероятно точна, даже теннисные корты, которые виднелись отсюда, были идеально соотнесены с территорией. Административное здание словно отгораживало мир обывателя от академика, проводя очередной забор, пряча основные корпуса. Спустившись по лестнице, мы перешли в сторону тропинки, направляясь прямо к громадной теплице, виднеющейся издалека.              — Можно задать вопрос? — осторожно, почти робко произнес Трейси.              Джой на секунду слегка удивилась, затем, кивнула.              — Разумеется. Спрашивайте все, что пожелаете. Знание начинается с вопроса.              Трейси выдохнул, остальные немного расслабились, будто до этого шли по канату над пропастью.              — Я хотел узнать… на каком факультете учился профессор Оук?              Дорожка сменила цвет, стоило нам свернуть. Я вскинула голову, бегло посмотрев на знак разметки, где через дробь был нарисован велосипед и отошла вправо. Мелочь, но каждая деталь здесь была продумана.              — Твой вопрос подразумевает скрытый интерес к поступлению? — уточнила Джой, и в её голосе впервые прозвучал слабый отзвук чего-то, кроме льда — легкого, профессионального любопытства.              Трейси поджал губы.              — Ты хочешь поступить в университет? — удивился Эш.              — Я… да! Конечно! — горячо подтвердил Трейси, и его глаза загорелись.              — Но зачем? — Эш по-прежнему не понимал. Для него мир делился на дорогу, арены и битвы.              — Чтобы стать профессором? Как Оук? — предположил Брок.              Трейси замялся.              — Наверное… я пока… не очень уверен. Но мне нравится идея стать профессором! Быть вольным исследователем — здорово, но не всю же жизнь им оставаться.              Медсестра Джой кивнула, словно показывая легкое одобрение его словам.              — Мне бы не хотелось, чтобы твой выбор определялся лишь фактом учёбы здесь профессора Оука, — сказала она, возобновляя движение. — Мы предлагаем направления: биологическое, химическое, историко-археологическое, инженерное, ботаническое, медицинское, искусствоведческое и многие другие. Обучение в университете Селадона — это комплексное изучение не только ведущей дисциплины, но и всех смежных. Основная идея заключается в том, что программа обучения создается индивидуально для каждого абитуриента, создавая наиболее комфортную и заинтересованную среду для студента. Ты можешь поступить на инженерное направление, а на следующем семестре углубиться в ботанику, если поймешь, что именно там твоё призвание. Единственное требование — демонстрировать результат. Знания здесь не роскошь, а валюта.              Сестра Джой на мгновение прикрыла глаза.              — Видите серое здание с колоннами? — Джой указала на строгое строение вдалеке. — Там двадцать пять лет назад студент-археолог, работая над каталогизацией находок из руин Канто, вывел новый алгоритм шифрования наиболее точных данных для определения возраста ископаемых. Его алгоритм теперь лежит в основе каждого исследования далеко за пределами Канто. А в той оранжерее, — её палец переместился на сверкающий стеклянный купол, — будущий инженер, ухаживая за капризным Беллспраутом, сам того не осознавая разработал систему микрокапельного полива, которая сейчас спасает урожаи в засушливых районах Джото. Эти стены знают: самые великие открытия рождаются на стыке, в точке, где, казалось бы, нет ничего общего. Поэтому мы и не возводим между дисциплинами глухих стен. Мы строим мосты.              Трейси слушал довольно внимательно. Эш почесал затылок:              — Звучит… сложно.              — Для тех, кто ищет легких путей — да, — отрезала Джой, и снова стала непроницаемой. — Идемте дальше.              — А боевой факультет есть? — не выдержал Эш, чем заставил Мисти посмотреть на него с раздражением.              — В университете есть отдельные курсы, посвященные теории и практике битв покемонов. Так же мы приглашаем прославленных тренеров проводить мастер-классы, а еще основным видом спорта для студентов является внутриуниверситетский чемпионат, позволяющий факультетам набирать дополнительные баллы на экзаменах. У нас даже есть свой талисман.              Джой указала на статую Пиджеота, расположенную в центре зоны пикников.              — Почему именно он? — оживился Эш.       — Это был один из покемонов основателя университета, — пояснила Джой.              — Но разве Селадон — не город цветов и травяных покемонов? — вступила Мисти.              — Это так из-за месторасположения города. Основатель выбрал символом не тип, а идею. Пиджи — самая распространенная птица Канто, символ эволюции, преодоления границ. Превращение из неуклюжего Пиджи в грациозного, сильного Пиджеота — это метафора пути от незнания к знанию, от ученика к мастеру.              — Верно… как правило, новички используют Пиджи как первого пойманного покемона, — задумался Брок. — Но эволюционировать Пиджи в Пиджеота может явно не каждый.              Эш невольно выпрямился, и на его лице мелькнула тень гордости — будто эти слова были сказаны лично ему.              — Так и есть. Насколько я знаю из истории — Пиджеот был первым покемоном основателя, прошедшим полный цикл эволюции, — добавила Джой, и её взгляд на мгновение смягчился, глядя на статую.              — А кем был основатель университета? — задумался Трейси.              Статуя птицы в лучах заходящего солнца пылала медным огнём. Каждое перо, каждый изгиб длинного, витого хвоста, острый, точёный клюв — всё дышало такой жизненной силой, что казалось, бронза вот-вот согреется и затрепещет. Я замедлила шаг, остановившись прямо напротив. Мы обходили статую по кругу, и в какой-то момент её пустые глазницы оказались направлены прямо на меня. В них не было ничего — и в то же время в них было всё. Этот взгляд, застывший в металле, был одновременно чужим и до боли знакомым. Такой… не похожий и похожий на Ская.              — Это неизвестно, — вдруг произнесла Джой.              Все одновременно уставились на нее.              — Как это? — лицо Трейси вытянулось. — Я думал, что узнаю это на территории…              — Основатель… — она тихо фыркнула. — Любимая головоломка наших историков. У нас есть дневники первого директора, тонны древних финансовых отчетов о строительстве, закупках камня, оплате рабочим… Но ни в одном документе нет имени того, кто дал первые деньги и нанял рабочего для создания чертежа.              — А есть фотографии этого Пиджеота? — неожиданно спросил Эш. Все посмотрели на него с удивлением, но он лишь пожал плечами: «Ну а что?»              — Представьте: приходит человек, оставляет мешок с драгоценными камнями и сверток с планами самой прогрессивной для того времени школы, настолько опережающие время, что лучшие архитекторы лишь разводили руками. Говорит: «Постройте это для детей». И… растворяется. Все, что у нас есть от него — это детальное описание его покемона. Этого Пиджеота. И требование: высечь его в камне именно таким, до последнего пера на хвосте и именно в этом месте. Больше — ничего. Ни портрета, ни подписи. Только восторг в записках первого директора, когда он описывает эту «лучезарную тень». Так он её и называл. Тень.              Брок присвистнул. Эш теперь смотрел на статую не просто с интересом, а с жгучим любопытством, словно перед ним был живой противник, чью силу нужно было оценить.              — И его так и не нашли? — спросила Мисти, её голос звучал чуть взволнованно.              — О, пытались, — в голосе Джой вновь зазвучала сухость. — Искали три столетия. Каждое поколение историков считало своим долгом разгадать эту загадку, я уже молчу про следующих директоров. Находили только новые вопросы, уводящие в тупик. Так что теперь мы чтим саму тайну. И её птицу. Довольно поэтично для фундамента науки, не находите?              — Стоп! — Эш был искренне шокирован. — Но эта статуя… она же просто гигантская!              Он достал покеболл и выпустил Ская. Пиджеот появился в вспышке света, величественный и сильный, но рядом с бронзовым колоссом он вдруг показался… почти миниатюрным.              — Глядя на Ская и эту статую только сильнее можно удивиться, — кивнула Мисти. — В самом деле, он был настолько большим?              Картина и впрямь казалась фантастической. Скай был крупным, мощным Пиджеотом, но даже он не достигал и половины размера статуи. Мысли метались: может, это альфа-особь? Или же покемон, проживший не одну сотню лет? Брок был прав — после финальной эволюции рост не прекращается, энергетическое ядро продолжает медленно расширяться, изменяя тело… Но до таких размеров?              — Скай, все же, еще может вырасти, — мягко произнес Брок.              — Но не до таких же размеров? — ужаснулась Мисти.              — Насколько же он сильный? — пробормотал Эш, отзывая Ская и теперь смотря на статую с крайним восхищением.              И правда. Насколько же этот древний гигант был сильным?              — Но все же не могу понять, как же так вышло, что основателя университета никто не знал? — вздохнул Трейси. — На сайте ведь указан…              — Первый директор, — кивнула Джой. — Но он указан лишь потому, что стоял во главе строительства. Университет изначально был школой, основанной в Канто. Еще раньше — приют для сирот, где в какой-то момент начались первые занятия с детьми.              — Правда? Значит, первый директор работал еще в школе? — заинтересованно наклонила голову Мисти.              — Верно. Директор Рубертон был первым, кто взялся за обучение, но в своих дневниках он раз за разом возвращается к образу «лучезарной тени», которая вдохновила его, а затем предоставила средства. Однако о тех временах… говорить с точностью невозможно, — в голосе Джой впервые прозвучала не сухость, а легкая, почти сокрытая досада историка, упёршегося в стену.              — А если примерно? — спросил Эш.              Джой помедлила.              — Около трех тысяч лет назад, полагаю. Историки ссылаются на «темный период», его дата весьма расплывчата.              А? Какой-какой? Секунду, если речь идет о трех тысячах лет назад, то тогда эта дата должна совпадать с…              — Надо же. Темный период? — Брок посмотрел на статую Пиджеота.              Что еще за темный период?              — Что еще за «темный период»? — не выдержал Эш.              — Это исторический термин, — объяснила Джой, возвращаясь к своему бесстрастному лекторскому тону. — Промежуток времени, о котором практически не осталось связных исторических записей. Парадокс в том, что документы той эпохи сохранились — счета, дневники погоды, рецепты, чертежи простых механизмов. Но в них нет событий. Ни конфликтов, ни смены правителей, ни великих открытий. Как будто несколько столетий человечество и покемоны жили, не оставляя следа в большой истории. Лишь быт. Только быт.              Голова внезапно разболелась. Джой еще что-то говорила, словно лекцию читала, но… Три тысячи лет назад? В мире покемонов это дата весьма, слишком значима.              Это же война и… Активация абсолютного оружия.              Мы обогнули статую и взяли курс в сторону спортивного комплекса, за которым возвышалась теплица и огромное здание с травяным значком.              Я давно осознала, что этот мир — какая-то форма известного мне. Что-то вроде ответвления мультивселенной. В целом, гением чтобы это понять быть не нужно. Но что здесь с историей? Что-то точно пошло по другому руту в момент активации этой пушки. Та «тень», основатель, как-то связан с этим?              Но как именно?              Я обернулась в последний раз, смотря на гордую возвышенную в центре зоны статую. Бронзовый Пиджеот стоял к нам спиной, но ощущение, что его пустые глазницы всё ещё следят за мной, не отпускало.              — Эмбер?              Я вздрогнула и бросилась догонять отдалившуюся группу. Ладно. Неважно. Это не моя загадка. Не моя история.              Инфраструктура студенческого городка поражала. Вся эта атмосфера навевала какие-то далекие смутные воспоминания. Мне здесь нравилось до щемящей тоски. Студенты с книгами и планшетами, группы, горячо спорящие у стендов, парочки на скамейках с чашками кофе, тренирующиеся на открытых площадках тренеры… Мы проходили мимо теннисного корта, где шёл ожесточённый матч: парень с Эйпомом вёл в счёте против девушки с Зангусом, его удары были резки и точны.              Пройдя дальше, мы, наконец, оказались около теплицы. Большой купол находился в центре, а от него ответвлялись различные коридоры, соединенные с несколькими зданиями сразу. За стеклом было видно лишь заросли растений и травяных покемонов, бродивших между посадками. Рядом с клумбой одна из студенток сосредоточенно что-то выкапывала, а ее Скиплум помогал, удерживая инструменты. Я уже было прошла мимо, когда мой взгляд упал на стопку толстенных учебников на соседней скамейке. Корешки — тёмно-зелёные, но интереснее были римские цифры: I, II, III… Я досчитала до VI. Шесть томов. Шесть!              Я оторвала взгляд от книг и тут же встретилась глазами с сестрой Джой. Она смотрела на меня — не просто смотрела, а фиксировала взгляд, будто только что сделала важную пометку в невидимом блокноте. Стекла её очков холодно сверкнули, прежде чем она плавно отвела глаза и продолжила разговор с Трейси.              Э-э-э-э…              Будет преуменьшением сказать, что эта Джой меня сильно пугает…              Мы прошли мимо корпуса с теплицей, сворачивая рядом с раскинувшимся стадионом. В центре находилось большое поле для битв, трибуны были убраны, но пусто не было — группа девушек и парней, кажется, репетировали танцы с Беллосомами, ловко перепрыгивая друг друга. Чуть поодаль, под сенью раскидистых деревьев, другая часть студентов была занята рисованием, а среди их рядов прохаживала весьма пожилая женщина.              — Они учатся даже летом? — удивился Эш, когда мы начали проходить мимо.              — Безусловно. Система обучения в университете включает и летние практики. Мы стараемся равномерно распределять отдых на весь учебный год, некоторые группы студентов проходят учебную программу летом, другая в это время занимается практическими занятиями и распределяется по Канто, — произнесла Джой.              Пройдя через несколько строений и даже общежитий, дорога резко расширилась, огибая очередной фонтан, вновь смыкаясь и прямой линией устремляясь к главному входу в здание. Из пасти вырвался вздох восхищения, когда мы подошли ближе. Я запрокинула голову, рассматривая высокие шпили, резные витражи в окнах под покатой крышей и орнамент, переплетающийся на колоннах. Даже издалека было видно, насколько это красивое здание, я бы сказала, антуражное, но вблизи… Хвост плавно покачивался, я замедлила шаг, рассматривая идущие вдоль окон картины из разноцветных стекол, кажется, собирающие какую-то короткую историю. Поднявшись по лестнице, я постаралась хорошенько уловить стиль узора перилл.              Джой открыла старинную дверь, пропуская нас первыми. Я зашла внутрь последняя, задержав взгляд на расписном фонарном столбе, с сожалением отворачиваясь. Хотелось бы потом прогуляться вокруг еще раз… Проходя мимо Джой я не могла не уловить ее внимательный сосредоточенный взгляд, отчего слегка ускорила шаг. Нет, она определенно обладает уникальной аурой.              Сестра Джой закрыла двери, а я прошла дальше, оказываясь в весьма уютной приемной.              — Почему здесь так тихо? — понизив голос, спросил Брок, приближаясь к стойке с брошюрами.              Я тоже приблизилась, рассматривая карту кампуса. Если судить по точке, которая отмечала текущее местоположение, здесь как раз исследовательский центр, а не учебное здание. Кивнув этой мысли, я поспешила отойти, проходя ближе к мягким разноцветным диванам и подушкам. Пикачу заинтересованно спрыгнул, рассматривая плюшевую игрушку в виде разрезанного напополам лимона. Он подтолкнул его мне, на что я лениво махнула хвостом, отбрасывая лимон обратно. На стенах над диваном висели массивные часы. Стрелки показывали половину третьего. Интересно, как долго мы пробудем здесь?              — Это не учебный корпус, поэтому сейчас здесь пустовато, — кивнула Джой, проходя ближе к лестнице. — Это — одна из старейших кафедр нашего университета — факультет психологии и исследования когнитивных особенностей покемонов. Именно здесь мы проведем тестирование Эмбер.              Ох. Признаться честно, не то чтобы я вообще считала это необходимым, но отказаться было бы странно. Для Оука и остальных, особенно Эша, важно понимать, что со мной все в порядке. Так что если буду протестовать, это станет весьма… странной реакцией. В конце концов, Оук отпустил меня с Эшем попросив его понаблюдать за необычным покемоном, полагаю, это исследование является частью наблюдений.              — Здесь мы изучаем преимущественно психику различных видов покемонов, их реакции и разные грани личности. Также мы тесно работаем над реабилитацией покемонов, попавших в непридвиденные жизненные ситуации, — произнесла Джой, всматриваясь в планшетник.              Она сделала несколько пометок.              — А что значит «реабилитация»? Разве этим занимаются не в покецентрах? — невинно спросил Эш.              — В покецентрах лечат физические травмы. Мы занимаемся психологическими, — ответила Джой.              Эш нахмурился, явно не до конца понимая, но почувствовав серьёзность темы.              — Жизнь — непредсказуемая вещь, молодой человек, — новый голос раздался со стороны лестницы. — Порой она подбрасывает сюжеты, которые и не снились самым смелым драматургам.              Сестра Джой отошла чуть в сторону, из лестничного проема показалась высокая фигура чуть полноватого мужчины, возрастом, возможно, старше Оука. Его пыльно-розовые волосы были тронуты изящной сединой, словно иней покрыл малину. Глаза тёплые, карие, с лучиками морщинок в уголках. И усы! Пышные, закрученные вверх, которые он сейчас нежно теребил пальцами. Этот человек напоминал, скорее, доброго милого дедушку, увидевшего внуков. Песочного цвета костюм лишь смягчал его образ, а подошедшая Одино лишь добавляла желание довериться. Её голубые глаза, полные тихого понимания, нашли меня, и она едва заметно кивнула, дёрнув длинным ухом.              — Позвольте представить — доктор Мартин Сондер, — произнесла Джой, и в её интонации появилась та самая, едва уловимая, но чёткая грань: она представляла не коллегу, а высший авторитет.              — Доктор? — Эш удивленно посмотрел на него.              — Всё верно, — доктор Сондер улыбнулся ещё шире, и в комнате будто стало светлее. — Я заведующий этой кафедрой. И именно я буду иметь честь провести наше с Эмбер тестирование.              Он… был чрезмерно обаятелен. Невыносимо располагающим к себе. Я мысленно готовилась к холодной, методичной процедуре под взглядом-скальпелем Джой, а вместо этого меня ждал… кто? Добрый волшебник? Мудрый дедушка? Санта-Клаус? Его улыбка была тёплой, открытой, глаза — полными участия. Но где-то на задворках сознания, сквозь этот почти гипнотический шарм, пробивался тонкий, ледяной луч трезвой мысли. Слишком уж он был идеален. Слишком уж безупречно играл свою роль. И в глубине тех тёплых карих глаз, куда никто, кроме, возможно, такой же настороженной Джой, не заглядывал, таилось нечто иное. Не угроза, нет. Но… бездна профессионального, безжалостного любопытства. Любопытства учёного, который наконец-то получил в свои руки самый интересный, самый необычный экземпляр.              И этот контраст — между внешним теплом и внутренней, бездонной сосредоточенностью — пугал куда больше, чем простая холодность.              — Я думал, сестра Джой будет проводить тестирование Эмбер… — произнес Эш, в его голосе сквозила лёгкая растерянность.              — Я медсестра, а не врач, — отрезала Джой. — Только доктор может ставить заключения.              — Благодарю, что встретили наших юных гостей, — доктор Сондер кивнул Джой, и в этом кивке было что-то от молчаливого приказа, выполненного безупречно. — Итак, Эш, Эмбер. Вы готовы?              Я посмотрела на Эша, подходя к нему.              — Да, — твёрдо кивнул Эш, хотя его пальцы слегка сжали ремень рюкзака.              — В таком случае, пройдемте. Что касается, вас, как насчет чая со сладким? Можете пройти в читальный зал, — Сондер указал в сторону дверей, — там найдете кафетерий.              — А почитать книги можно? — с энтузиазмом выступил вперед Трейси.       Доктор Сондер улыбнулся.       — Разумеется. Можете брать все, что захотите. Наш архивариус вам подскажет. Если заскучаете — можете прогуляться по территории. Здесь сейчас пустовато, так что вы вряд ли кому-то помешаете.       — Простите, доктор Сондер, — Брок поднял руку. — Нам нельзя пойти вместе с Эшем?              Доктор отрицательно покачал головой.              — В данный момент Эмбер — мой пациент. Протокол предусматривает присутствие только тренера и медицинского персонала. Не будете ли вы столь любезны оставить второго вашего покемона с друзьями? — Сондер повернулся к Эшу, и его вопрос прозвучал как вежливая, но непреложная инструкция.              — А… Флик, останься с ребятами, хорошо? — попросил Эш, гладя Пикачу по голове.              Флик слегка грустно посмотрел на Эша, уши опустились, но он безропотно отбежал к Мисти. Та подхватила его, прижимая к себе, и в её взгляде, брошенном нам вслед, читалась тревога.              — Отлично. Пойдемте, — Сондер развернулся и скрылся за углом.       — Пойдем, Эмбер? — Эш посмотрел на меня и направился за уходящей вслед за доктором Джой.       Стены коридора были увешаны картинами и фото. Нейтральные светло-зеленые тона приглушали свет, пахло зеленью и кофе, ничто не выдавало в этом месте исследовательский центр. Мы прошли до конца коридора, где потолок ушёл вверх, открывая ажурные перила второго этажа и сложную систему деревянных балок. Проходы расходились в разные стороны, как щупальца моллюска.              — Для первого этапа нашего исследования, я бы хотел попросить сестру Джой отвести Эмбер в нашу дикую зону, — произнёс Сондер, остановившись в центре просторного холла под мягким светом люстры. — А ты, Эш, пройдёшь со мной. Мне важно для начала побеседовать с тренером, чтобы составить первичный психологический портрет.              Эш сначала удивился, его брови поползли вверх, но затем он кивнул, приняв правила игры.              — Не переживай, вы очень скоро встретитесь, — Сондер уловил мгновенную тень тревоги на лице Эша, когда тот посмотрел на меня. Его голос был тёплым, убедительным, бархатистым.              Сестра Джой обошла доктора, подходя ближе ко мне. Фигура Эша и Сондера исчезли на втором этаже, а я осталась наедине с сестрой Джой.              — Следуй за мной, — произнесла Джой, направляясь в правый коридор.              Тишина нарушалась лишь стуком каблуков Джой. Очень скоро мы прошли через двери, покрытие пола сменилось. Стены исчезли, уступив место высоким, почти от пола до потолка, стеклянным панелям. За ними — буйство зелени, искусственные скалы, ручейки. Дикая зона. Что-то вроде вольера в Паллет-Тауне? Где покемоны живут в условиях, близких к естественным? Ладно, это не страшно. Так-так, спокойно. С чего я вдруг начала нервничать? Я мельком взглянула на невозмутимую Джой, держащуюся чуть впереди меня. Примерно можно понять, какие именно покемоны содержаться в этом центре. Мои догадки подкреплялись появлением табличек по мере нашего продвижения, где были определенные значки. Сейчас окружение напомнило мне центр в Паллет-тауне. Появились работники, игнорирующие меня и Джой. Мы проходили по узким переходам, где внизу, под мостами, кипела работа. Все это создавало какую-то тревожную жужжащую атмосферу, мне все сильнее становилось не по себе.              Мы свернули, проходя через очередные двери. За стеклянными панелями вдруг показалось небольшое помещение с минимальным наполнением. Воздух, несмотря на систему фильтрации, приобрёл лёгкий, едва уловимый запах стресса, лекарств и чего-то металлического. Тревога, как холодный паразит, начала обвиваться вокруг рёбер.              Я вздрогнула и замерла на месте. Дыхание перехватило.              В углу помещения стоял Эспурр. Шерсть покемона казалась выцветшей, сама его фигура казалась невероятно хрупкой, уменьшившейся, будто он старался стать невидимым. Но это было не главное.              Его глаза.              Совершенно пустые. Тревожно пустые. Отсутствующий взгляд замер на одной точке, хотя, скорее, он вообще никуда не смотрел. Тревога внутри взвыла. Что-то внутри требовало отвернуться и не обращать внимания, другая же часть… Я подошла ближе. Всего на шаг, но это казалось непреодолимым препятствием. Джой развернулась к вольеру с Эспурром и тяжело вздохнула, глядя на покемона. Над ним то и дело вспыхивало розоватое облако, сминающееся и деформирующееся, разбивающееся бесконтрольными волнами о стены комнаты. Тяжелый ком застрял в пасти, я просто стояла и видела… что-то.              — В этой части исследовательского центра находятся самые тяжелые случаи, — произнесла Джой, мельком наблюдая за мной. — Этот Эспурр подвергался экспериментам по усилению врожденных психических способностей, в результате чего его энергетическое ядро не выдержало. Нам удалось стабилизировать утечку психического типа из его тела, однако, разум покемона по-прежнему остается запертым где-то в глубине…              Дыхание на секунду сбилось. Я поскребла когтями по полу, издав резкий, нервный звук, чувствуя непреодолимое желание поскорее отсюда убраться. Отведя взгляд, я снова подняла его и посмотрела на разбитого Эспурра, тут же снова закрывая и открывая глаза. Я не… почему он… за что так с ним? Крошечный покемон просто… просто… мог просто обрести тренера или спокойно жить среди сородечей. Он просто… существовал в этой камере, лишённый всего, что делает жизнь жизнью. и… и теперь…              В глазах зарябило. Я выровняла дыхание, медленно отводя взгляд от покемона. Вряд ли он видит нас за этим стеклом и вообще… Сестра Джой, увидев мою реакцию, замолчала и повернулась, продолжая путь. Я быстрым шагом направилась к ней, стараясь не смотреть на бесконечно несчастного покемона. В последнее мгновение, я не выдержала и бросила на него взгляд.              Эспурр…              Арсеус, пожалуйста, помоги этому покемону.              С новым, леденящим душу чувством я шла, уткнувшись взглядом в спину Джой. Все эти стекла теперь казались мне чем-то, на что под строгим запретом нельзя было смотреть. Я не хотела. Этот потрясающе и бесконечно красивый, счастливый мир, тотчас оказался треснутым и разбитым. У меня не получалось. Вообще не получалось. Мы шли по коридорам, где между боксами петляли работники, а внутри находились те, кого отверг сам мир. Сломанные, разбитые, потерянные и… выброшенные. Множество, их было… слишком много. Я озиралась по сторонам, чувствуя, как внутри меня заволакивает кружащееся отчаяние, как слезы то и дело наворачиваются на глаза при взгляде на каждого за стеклами вольеров.              Группа Баннелби без лапок. Найнтейлз без хвостов. Лишенная способности летать Абра. Старавия без единого перышка, Геракросс со спиленным рогом, Трапинч с отсутствующими закрылками…              Слишком много. Их было чрезвычайно много. Мой взгляд метался от одной камеры к другой, а внутри что-то ломалось, крошилось, погружаясь в липкое, тёмное отчаяние. Я ничего не слышала, кроме гула в ушах и стука собственного сердца. Не смотреть. Не чувствовать. Просто идти.              Громкий, глухой удар, от которого вздрогнуло всё моё тело.              Мы быстро прошли сквозь всю эту вереницу коридоров, кажется, шаг сестры Джой в какой-то момент ускорился. Стеклянная панель напротив вздрогнула. Мачоп, кажется, вскрикнул и совершил еще один удар, снова вызвавший распространяющуюся дрожь не только по стеклу, но еще и по телу. Кожа на кулаках была стерта, какие-то накладки были разорваны и отброшены. Он вновь взревел и снова ударил. Я замерла напротив, наблюдая, как покемон, чье тело было неестественно увеличено, а мышцы непропорционально вздуты, бил стену. Его глаза были дики, полны ничего, кроме слепой, саморазрушительной ярости. Он бил кулаками, игнорируя боль от ран на костяшках пальцев, бил, сотрясаясь всем телом. Бил и бил, бил и бил…              Меня затошнило. Голова закружилось. Покемон, застрявший в петле одного навязчивого действия с каждым ударом словно лишал самого себя и… меня чего-то важного внутри. Хвост безвольно повис, глаза распахнулись, глядя на эти бессмысленные, изматывающие, разрушающие его самого удары.              Сестра Джой что-то говорила, но её слова тонули в гуле крови в ушах. Я слышала только этот стук. Бам. Бам. Бам. Прямо в такт моему отчаянно колотящемуся сердцу. Что с ним случилось? Какие-то препараты, отчего у него так странно развилось тело? Попытка его усилить как Эспурра? Агрессия ко всему и… невозможность выйти из петли.              Словно нарочно для самой себя, я сделала шаг, еще и… оказалась прямо перед стеклом. Все то, что было у меня в голове улетучилось. Абстрактные слова вроде «жертвы похищения», «браконьерство», «экспериментов» улетучились, уступая оглушительной тишине. Теперь они обрели плоть и кровь и… то, что я вижу. Все это. Совершенно бесчеловечно.              Не понимаю. Я не… не понимаю. Как же так. Почему? Чем каждый из этих покемонов заслужил подобное?              А я… я вдруг увидела не Мачопа за стеклом, а собственное отражение. А если бы тогда, в Сильф, команда R все же похитила бы меня. Я бы…              Я бы тоже.              Я протянула лапу и стукнула когтем по стеклу. Слеза скатилась по чешуе, тут же высыхая. Не могу. Я не могу это принять. Весь этот прекрасный красочный мир сейчас показал настоящую изнанку, то, что я не готова была увидеть. Почему сегодня и сейчас? Зачем мне было позволено видеть все это? Чтобы что? Чтобы я теперь постоянно думала о том, насколько жестокими могут быть люди? Я и так знала это. Я знала это как никто в этом мире.              Я… пожалуй, это мое проклятие.              Человеческий разум — бесконечное метание от жестокости к эмпатии.              Еще один стук. Еще. Кулак Мачопа вдруг остановился, как и рука сестры Джой, которая тянулась ко мне, чтобы остановить. Еще стук, еще один…              Я набивала ритм, четко и ровно, без пауз. Так, чтобы даже через стекло, с помощью обостренных чувств, Мачок услышал. Еще и еще… Еще раз. Пожалуйста. Хотя бы ты… Прошу. Еще стук. Еще один.              Его безумный взгляд дрогнул, сфокусировался на точке, где мой коготь касался стекла. Покемон, чье сознание заволокла дикая агрессия, остановился и… уловил то, что нужно было. Затем, с трудом, будто каждое движение давалось невероятным усилием, он тоже протянул руку и… коснулся стекла напротив моего когтя. Не ударил. Коснулся. А затем его собственный палец, израненный, повторил мой ритм. Тук… тук… тук…              Он опустился на пол, внезапно обмякший, и просто сидел, выстукивая тот же простой ритм, уставившись на свою руку.              — …установил упорядоченный, внешний ритм. Эмбер. Как ты… — голос Джой прозвучал приглушённо, и в нём впервые, за всё время знакомства, я услышала не ледяную ясность, а настоящее, живое изумление. — Это гениально.              Вовсе нет. Это единственное, что я могла сделать для этого покемона. Здесь нет ничего гениального, просто смещение его внимание на нечто не столь разрушительное. Его разум по-прежнему замкнут, но так он хотя бы себе не навредит.              Я пошла к сестре Джой, больше не поворачиваясь. Вольеры с покемонами закончились, двойные двери открылись, разъезжаясь в стороны.              — Вот. Тебе нужно побыть здесь некоторое время. Покемоны здесь совершенно безобидны и содержаться в нашем центре для поведенческого наблюдения. Скоро я вернусь за тобой.              Двери закрылись. Я шумно выдохнула, прислонившись лбом к прохладной поверхности ближайшей колонны. Тряслись лапы.              Всё это «тестирование», «наблюдение»… Я недооценила его. Я думала, это будет формальность, пара игровых тестов от доброго профессора. Но я упустила ключевую деталь, глядя на улыбающегося Сондера и холодную Джой.              Я повернулась, рассматривая ничем не примечательный вольер с куполообразным потолком.              Эти люди будут изучать меня не так, как обычно. Они будут копать не вглубь моих способностей, а вглубь моего существа. Они будут искать трещины, аномалии, следы того, что не должно быть у покемона. Они не должны задаться вопросом, почему я плакала над Эспурром. Почему я попыталась помочь Мачопу. Почему в моих глазах была не просто жалость, а понимание.              Они не должны заподозрить во мне человеческое.              Я оттолкнулась от колонны, выпрямила спину и окинула взглядом новый вольер — просторный, с искусственным ландшафтом, куполообразным потолком, имитирующим небо. Здесь было несколько безмятежно дремлющих покемонов.              С этого момента каждая моя реакция, каждый жест, каждый взгляд должны быть безупречной игрой. Я должна стереть все следы «слишком человеческого». Я должна быть Чармандером. Умным, возможно, необычно сообразительным для своего вида — на это уже указал Оук. Но только покемоном. До последней клеточки. До последней искры в хвосте.              Просто покемон.              Я медленно вошла в зону, стараясь двигаться с лёгкой настороженностью.              Ничего больше.              Оказавшись на незнакомой территории, что будет делать Чармандер? Это просто, я уже это проходила, верно? Я двинулась в сторону искусственных деревьев и нагретых лампой камней у пруда, осматриваясь с показной, животной осторожностью. Несколько Оддишей в панике рванули в кусты. Катерпи, застывший на стволе, резво пополз вверх, скрываясь в листве. Я описала круг по периметру, тщательно обнюхивая воздух и изучая границы. Все правильно? Они хотят увидеть поведение покемона, оставшегося без тренера. Исследовать территорию, проверить безопасность — это логично. Это базовая программа. Я обходила территорию, рассматривая покемонов и без каких-либо проблем описала круг.              Но нервозность — чисто человеческая, липкая и рациональная — заставляла пламя на хвосте дёргаться и вспыхивать. Я силой воли подавила импульс, выровняв дыхание. У покемона не должно быть сложных эмоций. Не должно быть этого внутреннего диалога. Я должна просто быть. Стать потоком инстинктов, а не рекой мыслей. Но сложности, как всегда, появляются там, откуда их не ждёшь.              Небольшая дверь в стене открылась, впуская в помещение…              — Чарм!              — Чар-чар!              Два Чармандера замерли, стоило им оказаться внутри. О, нет. Нет-нет… Хотя. Стоп. Это ведь определенно мне на руку. Чармандеры, с которыми я общалась до этого были одомашнены, но эти не имеют тренера, так что дадут мне подсказку.              Я расположилась на песке рядом с камнями, на расстоянии, чтобы мелкие Чармандеры сразу увидели меня. Все это время они не отходили слишком далеко от места, где их выпустили, но вот стоило одному из пары меня почуять, как покемоны тут же бросились в мою сторону. Так, значит…              — Чар-чар!              Они замерли в метре от меня. Первый, более робкий, прижался к земле, его взгляд скользил по мне снизу вверх — вопросительный, подчиненный. Второй, смелее, сунул морду вперёд, громко втягивая воздух ноздрями, обнюхивая меня. Я попыталась неуклюже повторить жест, но стоило мне пошевелиться, как смельчак резко отпрянул и прижался к сородичу. У меня возник рой вопросов. Подумай. Ты — альфа, ты крупнее, сильнее. Они чувствуют иерархию. Значит… надо утвердить статус. У меня уже был подобный опыт.              Я медленно поднялась во весь рост, расправила плечи и оскалила зубы, издав низкое, предупреждающее рычание. Хвост вытянулся в напряжённую линию. Пара Чармандеров склонилась ещё ниже, практически лёжа на песке. Они выглядели не просто осторожными — они выглядели напуганными. И тут мой человеческий разум вставил своё веское слово: Ты что, травишь детей? Ты ведёшь себя как мучитель, а не как старший в стае!              Я попыталась смягчить рычание, снова опустившись на все четыре лапы. Два Чармандера пронзительно, почти умоляюще посмотрели на меня. Второй, тот, что был смелее, снова двинулся, осторожно обходя меня полукругом, изучая моё пламя. Я замерла, боясь спугнуть этот хрупкий, немой диалог, язык которого я пыталась интуитивно угадать. С одной стороны, древние инстинкты подсказывали шаги, с другой — нарастающая тревога мыслителя губила попытки отключить мозг и довериться телу.              — Ча-а-а-а… — дружелюбно, с вопросительной интонацией протянул первый, подбираясь чуть ближе.              Я не излучала агрессии, и он осмелел. Он… приглашал поиграть? Или это был ритуал подчинения? Я нерешительно кивнула, затем спохватилась — кивок слишком человечен — и резко мотнула головой в сторону.              — Чармандер… — ответила я.              Первый Чармандер на секунду показался озадаченным, но затем догадался. Он отбежал на несколько шагов, и второй тут же бросился за ним. Они обернулись, смотря на меня. Мне… их догнать? Это догонялки? Или они хотят, чтобы я их преследовала? Или это проверка, последуют ли они за мной, если я побегу? Что именно они предложили? Как расшифровать этот код?              Рой вопросов парализовал сознание на секунду. Лапы сами пошевелились, прервав неловкую паузу. Я встряхнулась и побежала следом, намеренно используя лишь половину скорости, позволяя малышам легко обогнать себя. Они бежали впереди, весело переглядываясь, и во всей этой сцене было что-то невыразимо тоскливое и фальшивое. Это была пародия. Пародия на игру. Сколько это будет длиться? Что дальше? Перетягивание каната из лианы?              Но выбора не было. По всем биологическим параметрам я всё ещё считалась детёнышем, пока не эволюционирую. Но как себя вести настоящему детёнышу Чармандера, я не знала. Да и откуда? В лаборатории Оука я провела не так много, я видела молодняк Чармандеров, но никак с ними не…              Я резко застыла как вкопанная.              Вот же чёрт.              Я провалилась.              Тотально, с треском провалилась.              Я не должна была с ними играть. Не должна была на их игру отвечать игрой. Настоящий молодой, но сильный Чармандер в такой ситуации не «поддерживает игру» — он её контролирует. Он принимает или отвергает. Он наблюдает. Я же повелась, как щенок. Я позволила им бежать впереди, показав самую что ни на есть не-покемонью логику: подыгрывать младшим. Но я сама — младшая! С первого дня я демонстрировала склочный, независимый характер, а теперь пытаюсь подражать какому-то мифическому «среднестатистическому» Чармандеру, которого не существует!              Я провалила тест.              Я развернулась, возвращаясь к камням, забираясь на один из них и укладывая голову на лапы. Еще не поздно. Как и предполагалось, Чармандеры тут же вернулись, принявшись возиться в песке рядом с камнем.              Все-все. Хватит, Эмбер. Начнем с того, что заподозрить человека во мне решит только сумасшедший. Никому это и в голову не придет, и тебя точно никто не захочет… «изучить подробнее». Но ладно эта лаборатория, есть же еще и команда Р. Кто знает, какие данные и откуда к ним попадают. На меня и так выписан ордер, а уж если в руки похитителей покемонов попадет случайный отчет о феноменальном Чармандере, демонстрирующим интеллект и развитость человека?              Сегодня я уже увидела, на какие жестокости способны здешние браконьеры или темные личности, мне не нужны проблемы. Я лишь хочу дальше исследовать красочную сторону этого мира, найти Арсеуса и надрать ему зад за то, что мне вообще сейчас приходится разгадывать эти бесконечные шарады. Смешно же.              Шуршание в листве неподалеку усилилось. Я развернулась в тот момент, когда мне в голову прилетел желудь. Манки, вращающийся на ветке дерева, начал дразниться и издавать противный смешок. Я вскочила, отскакивая в сторону, давя в себе яростное желание выпустить Огнемет прямо в эту противную обезьянью морду. Вместо этого я издала глубокое, утробное рычание, полное такой чистой, животной ярости, что игравшие внизу Чармандеры вздрогнули и притихли.              Этот мелкий засранец начинал бесить по-настоящему.              Я показательно впилась когтями в камень, смотря прямо на покемона, застывшего на ветке. Я видела, как лапа Манки тянется к очередному желудю, в голове во всех красках расплылось изображение подоженной обезьяньей задницы. Снаряд ударил прямо в лоб. Этот мелкий засранец решил поиздеваться, так еще и в такой неподходящий момент?              Что бы сделал обычный Чармандер?              Я открыла пасть и выпустила пламя в воздух, стараясь не задеть листву. Огонь дошел до потолка, лизнув его, затем потух. Я продолжала смотреть на Манки. Мой взгляд говорил всё за меня: Следующий раз не промахнусь.              — Чар-р-р-рмандер! (Я могла бы тебя испепелить!) — взрыкнула я, смотря, как обезьяна в страхе уносится в дальний угол вольера.              Боже… решив спрыгнуть с камня, я отошла немного в сторону. Мне было как-то не по себе находиться почти в центре зоны, так еще и покемоны могли начать доставать. Я думаю, все прошло неплохо. По крайней мере, какая еще реакция на подобные выкрутасы у меня должна быть?              Очередной скрип. Я повернулась к стене с дверью, уже даже не представляя, что там может быть. Чармелеон? Чаризард? Кого еще они сюда засунут, чтобы посмотреть, как я отреагирую?              На мгновение, мне показалось, что меня обманывают собственные глаза.              О, нет, пожалуйста…              — Пиж-ж-жи!              Крошечный Пиджи с перемотанным крылом поднялся на дрожащих лапах и попытался сделать шаг, но споткнулся и упал. Когти вошли в песок, частично зарывая лапы. Все из-за реакции в коридоре? Это… это самое чудовищное, что они могли сделать. В вольере множество мелких травяных покемонов, я игнорировала их, как и полагается сильному огненному типу, но…              Двое Чармандеров, до этого увлеченно грызущих палку, заинтересовались мелким Пиджи. Это естественно — они хищники. У них нет стопа, как у меня… Они не нападали на него и желания его съесть я не наблюдала, иначе они набросились бы. Скорее, это была игра. Что-то вроде сытой кошки, поймавшей мышь и раз за разом отпускающую ее. Пиджи вновь постарался встать, лапа второго Чармандера коснулась его тела, отчего без того потрепанная птица просто рухнула обратно. Первый Чармандер понюхал покемона и оттолкнул его, Пиджи оказался у стены.              Что я… должна показать?              Просто отвернуться, словно мне все равно? Так бы поступил Чармандер внутри меня. Ему все равно на то, что с этой птицей, у Чармандера нет сострадания к тому, кто слабее его и это… естественно? Эмпатия проявляется лишь внутри вида или для друга-тренера, друга-покемона, но незнакомый мелкий слабый Пиджи и два сородича, играющие с ним…              Весь мой чертов человеческий разум подсказывал, что если я отгоню ящериц и заступлюсь, я продемонстрирую что-то странное. Так ли это? Если подумать с другой точки зрения, больше будет странно если я не вступлюсь. Я покемон, путешествующий с тренером, я уже проявляла эмпатию раньше, Эш это знает…              Я рванула вперед, в одно мгновение оказываясь рядом с двумя покемонами. Отшвырнув второго Чармандера хвостом, я ударила лапой первого, отчего они оба моментально отпрыгнули. Рыкнув в их сторону, я заставила их сжаться под напором пылающего взгляда, в это же время сама повернулась к птице. Пиджи трясся от страха, смотрел на меня как на… одного из них.              Пожалуй, я переборщила. Разве есть ценность в жизни, полученной путем потери человечности? Возможно, то, что я делаю странно было бы видеть от Чармандера, но я не обычный Чармандер. В конце концов, я — Эмбер.              Я возненавидела бы саму себя, если бы не помогла.              Наклонившись к испуганному покемону, я едва коснулась его кончиком носа, выдыхнув слабый теплый воздух. Тонкие перья покемона взметнулись, он распушился, не ощущая никакой агрессии. Осторожно ступив, я обвила Пиджи хвостом, усаживаясь рядом и позволяя беззащитному малышу получить немного тепла.              Почему я вообще сомневалась? Слишком много думаю. Чрезвычайно. Сейчас это лишнее.              Я подняла голову, смотря на непроницаемое стекло в стене сверху.              Кажется, мой спектакль был слишком предсказуем.              Может быть, в этом и был весь смысл?       

***

      Стоило Эшу войти в комнату вслед за доктором Сондером, он тут же подбежал к окну, в котором просматривался вольер. Крошечный кусочек лесистой местности, где можно было понаблюдать за покемонами. Ничего особенного — десяток деревьев, крупные камни, песок, пруд, лужок с кустарником.              — Хм…              Доктор Сондер немного нахмурился, читая сообщение, только что пришедшее ему на телефон.              — Ладно, давай же взглянем, — произнес он, подходя ближе к Эшу.              — А в чем смысл этого? — Эш прильнул к стеклу в тот момент, когда дверь открылась и Эмбер оказалась внутри вольера.              Нервозность прорывалась, мальчик неосознанно начал стучать пальцем по периллам.              — Для начала, я бы хотел оценить социальные паттерны поведения и инстинкты Эмбер. Цель нашего исследования понять, почему Эмбер отказалась эволюционировать, так ведь? Эволюция — часть инстинктов покемона.              Эмбер обернулась, быстро осмотрев территорию. Она поднялась и начала проходить вдоль стен, изучая новое место. Эш заметил Манки, наблюдающего за ней из листвы, и несколько травяных покемонов, которые вжались в укрытия при её приближении.              — Любопытно, — вдруг произнес доктор, стоило Эмбер вернуться ближе к камням.              Эш повернул голову, совсем не понимая, что могло заинтересовать Сондера.              — Ты ведь рассказал, что после происшествия на Святой Анне, Эмбер начала опасаться заходить в лес?              Эш закивал.              — Да, она всегда ждала, пока кто-нибудь не пойдет первым и не оставалась одна.              — Тогда не кажется ли тебе странным, что сейчас она исследует незнакомую, замкнутую территорию, имитирующую лес, — абсолютно без страха? Без тени той паники?              Эш по-новому взглянул на происходящее. Он никогда не думал об этом.              — Но… это же лаборатория, — попытался он возразить. — Эмбер знает, что здесь безопасно.              — Именно, — доктор кивнул, и в его глазах вспыхнула искра понимания. — Она знает. Рационально оценивает обстановку. Обычная реакция Чармандера, даже приручённого, на новое замкнутое пространство — затаиться или оставаться на месте в ожидании тренера. Они ищут взгляд хозяина, инстинктивно оглядываются. Эмбер этого не делает. Мы видим не смелость, а анализ. Она оценила уровень угрозы как нулевой и действует согласно этой оценке, подавив более древний, иррациональный страх. Это уровень когнитивного контроля, несвойственный её виду и возрасту.              — Ну… она же очень умная, — повторил Эш, но теперь в его голосе звучала неуверенность.              Доктор Сондер согласно кивнул. Одино подошла ближе к стеклу, её длинные уши насторожились, улавливая каждую вибрацию за стеклом.              — Интеллект… что же, в самом деле, везде случаются исключения. Но ты должен держать в голове то, что Эмбер сейчас технически является детенышем. У нее крепкая воля и разум, только каким же образом она сопротивляется собственным инстинктам? Неужели есть что-то, что может быть сильнее?              Доктор Сондер замолчал, наблюдая за покемоном. Казалось, он подмечал абсолютно все, любое микродвижение, выдающее покемона. Эш мало что понимал, в частности, он не совсем осознавал почему доктор так цепляется за более осознанное поведение его покемона. Но судя по взгляду взрослого… это действительно было важно.              — Пока вы шли по территории, сестра Джой наблюдала за твоим покемоном. Лучший тест — наблюдение в естественной среде, но, кажется, сейчас нас ожидает крошечный провал, так что я рад, что удалось составить примерную картину предварительно.              — Так эта экскурсия… — Эш приоткрыл рот в удивлении.              — Сэмюэль рассказывал, что Эмбер понимает числа и календарь, верно? — доктор посмотрел на Эша, дожидаясь его кивка. — Я не тот человек, который привык верить на слово, но профессор Оук — уважаемая личность, было бы глупо просто списать это. По мере продвижения, сестра Джой сделала несколько важных выводов. Эмбер понимает значение пиктограмм. Когда вы проходили по велосипедной дорожке, она узнала знак и отошла с учетом, что никто это не проговаривал и велосипедов не было. Это можно было бы обосновать простым опытом, но… счет на теннисном корте? Эмбер ясно своей реакцией показала одобрение тренеру с Эйпомом, которые выигрывали. Узнать это она смогла исходя из счета. Затем, она увидела учебники и неосознанно посмотрела на пальцы. В холле Эмбер заострила внимание на часах, внимательно рассматривала карту над стойкой.              — Ну… разве не здорово, что она такая сообразительная? — попытался Эш отстоять свою позицию, но в голосе уже не было прежней уверенности.              Доктор Сондер улыбнулся.              — Скажи, Эш, ты любишь математику?              — Ну… не уверен. Она довольно скучная.       — Если прямо сейчас я дам тебе задание из нашего курса инженерии, ты сможешь его решить?       — Что? Конечно нет! Это же сложно для…       Эш поднял взгляд на доктора с новой эмоцией.       — Ты ходил в школу, а до этого, наверное, с цифрами тебя знакомила мама?       Эш кивнул, уже понимая, о чем доктор Сондер скажет дальше.       — В таком случае, откуда же Эмбер знает счет? Она не контактировала с людьми, пока жила в заповеднике, ровно как и с покемонами, которые могли бы ее этому научить. Но это еще не все. Ты ведь говорил, что Эмбер часто берет твой покедекс и листает его?       — Э-э-э… да. Но Эмбер точно не умеет читать!       — Верно. У большинства покемонов нет понимания букв. Они видят их как не несущие смысл узоры или пятна, это связано с их зрением и восприятием. Люди придумали письменность для коммуникации, покемонам это не нужно. Некоторые психические, драконьи и единицы из последних ступеней эволюции могут освоить письменность, но… Чармандер — нет.              — Но она и не умеет, — настаивал Эш.              — Но она понимает концепцию письменности. В ПокеТех, по отчёту, который я заранее запросил, она отвечала на вопросы, которые не могла не только знать, но даже прочесть. Она интуитивно отделяла один блок текста от другого, ориентируясь на количество символов. Она понимала, что эти символы что-то значат. У неё есть мета-познание о языке — понимание того, что язык существует как система. В нашем центре есть Гардевуар старшего профессора, которая обладает этим навыком. Он долгое время учил покемона чтению, только Гардевуар научилась ассоциировать набор символов с действием, не задумываясь о системе. Она может разобрать только машинное письмо и почерк собственного тренера, потому что не способна увидеть в чьем-то другом ту же систему, к которой она привыкла. Но ты понимаешь, что мы сейчас сравниваем Эмбер, которая не способна отличить букву от другой буквы с покемоном, обучающимся этому до сих пор? Сам этот факт просто поражает воображение. Эмбер свободно оперирует абстрактными числовыми концепциями.              Эш видел, что доктор Сондер в самом деле выглядел впечатленным. Он был взбудоражен и поражен выводами, которые озвучивал, так что… Эш тоже подхватил это. Мальчик никогда не обращал на это внимание. Ему не было особого дела до наличия у Эмбер навыков, которым ее никто не мог обучать. Более того, тогда, в лаборатории, профессор Оук, стоило Эмбер указать на календарь, выглядел таким же удивленным.              — Но меня больше впечатляет не это, — доктор выдохнул.       Эш повернулся к нему.       — Тогда… что?       — Что отличает человека от покемона, Эш?       — Ну… мы не можем использовать движения и выглядим похоже друг на друга и… может… может быть… ра… разум?       Доктор Сондер согласно кивнул.       — Именно. Мышление человека устроено совсем иначе, нежели у покемона. Покемоны могут быть умными, они могут быть даже умнее многих людей, но, все же, есть вещи, которые даже самые умные покемоны не способны будут интерпретировать так, как люди. Твой Пикачу при взгляде на часы видит просто шумный объект, не несущий для него информации. Карта для него — цветная картинка. Что насчет… красоты? Здание для Пикачу будет иметь столько же значения, сколько и такое же соседнее — он может заострить внимание на ярких пятнах, удивиться величине постройки, думать как о препятствии или укрытии… но рассматривать темный узор на периллах? Сравнивать здание с соседним? Восхищаться и желать рассмотреть детальнее? Эмбер фиксировала внимание на декоративных, нефункцциональных элементах архитектуры, того, что создал человек для человека. Это визуальный анализ, не оценка на предмет угрозы, наличия укрытия, солнечной стороны. Она произвела эстетическую оценку, возводя восприятие на уровень абстракции, она руководствовалась принципами «красоты» или «истории», возможно, думала о смысле витража или узора. Именно это является признаком высшей когнитивной деятельности, связанной с визуальным искусством. Подобные концепции просто невозможны для покемона ее вида.              На мгновение, доктор отвлекся. Эш машинально повернулся, стоило уловить какое-то новое движение в вольере. Двое Чармандеров вошли внутрь. Покемоны замерли на месте, осматриваясь. Эш видел, что Эмбер уже их заметила, от этого мальчик немного напрягся. Он уже понял, что этот тест должен показать ее социальные взаимодействия среди покемонов, когда тренера нет рядом и… Эшу было боязно за Эмбер. Он понял суть теста сейчас: как она поведёт себя с сородичами без него? И вдруг осознал, что боится не за её безопасность, а за то, как она себя поведёт. На самом деле, то, что сейчас рассказывал доктор стало… чем-то шокирующим. Он никогда не обращал на это внимание, в отличие от Брока, который довольно часто наблюдал за Эмбер, но старался не делать каких-то выводов, Эшу, по большей части, все это было неважно. Он чувствовал, что Эмбер отгораживается от мира сознательно, что она понимает больше, чем показывает, но не заострял внимания, просто это было… незначительным для Эша. Битвы, дружба, все это было просто.              Или уже не совсем.              Зато Эш знал, как Эмбер отреагирует. Она зарычала на двух Чармандеров, те сжались под ее напором. Это было ожидаемо, только…              — Она… что-то не так, — прошептал Эш, наблюдая, как Эмбер сначала рычит на малышей, а затем… присоединяется к их бегу.              — Да. Хорошо, что ты тоже это увидел. В некотором роде, судя по тому, что я слышал от профессора Оука и от тебя, можно было бы предположить некую социопатическую модель поведения Эмбер. На своем веку я видел альфа-покемона лишь однажды, в целом, Эмбер, которая жила в заповеднике Сэмюэля укладывалась в мое представление. Альфа-покемоны склонны вести одиночный образ жизни, но я сужу лишь по тому, что рассказывали мне наставники и по Урсарингу, которого однажды имел честь изучать. Но Эмбер относится к крайне социальному виду — она Чармандер. Чаризарды всегда сбивались в стаю, либо жили большой семьей, где все подчинялись вожаку, а детеныши слушали и уважали старших детей. Отсутствие у Эмбер понимания своего места в этой крошечной стае накладывает определенный отпечаток…              — Но она делает то, что ожидаемо… — произнес Эш, запинаясь.              — Да, она сразу определила себя как более сильного, вопрос лишь в том, как она это сделала. Взгляни на ее хвост.              Пока Эмбер бежала, Эш сосредоточился на пламени. Оно горело ровно, почти неестественно ровно. Хвост не дёргался, не вилял от возбуждения, не подрагивал от неуверенности. Он был неподвижен, как у статуи.              — Это…              — В ее случае присоединение к игре со слабыми и младшими сородичами — сродни фантастике. Реакция, которую показал бы Чармандер в ее случае — игнорирование, нежелание контакта и наблюдение. Младшие неосознанно бы тянусь находиться рядом, но… О, смотри.              Эмбер быстрым шагом вышла из леса и направилась к камню. Словно услышав то, что говорит доктор, показывая именно ту, правильную реакцию. Двое Чармандеров выскочили вслед, теперь начав возиться в песке.              — О-о-д-дино, — Одино мягко прикоснулась к краю пиджака доктора.       — Верно… Реакция Эмбер фальшивая, — констатировал доктор.       Эш замер.       — Что? Как это?              — Если бы… почему-то мне так куда проще размышлять, — на секунду задумался Мартин. — Будь на ее месте человек, пытающийся соврать, как думаешь, он бы поступил?              — Ну… наверно, попытался бы скопировать поведение других.              — Так и есть. Но, видишь ли, это было бы примитивно. Эмбер копировала манеру поведения смелого Чармандера в начале, но сразу же поняла, что ей это не подходит. Тогда она переключилась на более свойственное себе доминирование, однако, стоило обстановке смениться, она растерялась. Перед каждым своим действием Эмбер… задумывается. Ее тело — лучший показатель, огонь вообще не двигается, нервно потрескивает, выдавая волнение, кончик хвоста не крутится, он вообще повис и не шевелится, а это яркий показатель. Эмбер показывает не инстинктивное, а изученное поведение, словно старается подражать образу, который есть у нее в голове. Она пытается повторить, но не понимает, для чего. Чармандер был озадачен тем, как Эмбер ему ответила, она сделала это так, словно будь она человеком, оказалась бы среди людей, говорящих на ее языке, но не понимания бы значения слов, шуток, намеков. Будто она… изолирована внутри собственного вида. Она не сильно общительная, верно?              Эш кивнул.              — Н-но в последнее время она больше общается! И со мной и с покемонами! И шутит тоже!       Доктор Сондер замер, глядя на Эша.              — Шутит?              — Да!              — У нее есть чувство юмора? — доктор Сондер вновь уставился в вольер.              Манки бросил желудь, угодивший Эмбер прямо в лоб. Столб пламени прорвал воздух, доходя практически до потолка вольера.              — Обрати внимание: мгновенной агрессии не было. Был расчёт. Она даже подумала о безопасности вольера. Ярость была напускной, инструментом.              Эмбер вернулась на камни, тогда раздался протяжный скрип. В вольере оказался покалеченный Пиджи.              — Что? Что они делают? — возмутился Эш. — Нужно ему помочь…!              — Все в порядке. Этому Пиджи ничего не угрожает, он наш актер, — поспешил остановить Эша Мартин.              — Актер?              — Он играет роль слабого покалеченного покемона. Тот Манки тоже нарочно пытался спровоцировать Эмбер.              Даже не смотря на пояснение, Эш не мог спокойно смотреть, как два покемона откровенно издеваются над Пиджи. Он с надеждой наблюдал за Эмбер, которая почему-то медлила…       — Вот как, — задумчиво протянул доктор.              — Что? Эмбер поступила правильно, — сказал Эш, с облегчением наблюдая за Пиджи, которого защитила Эмбер.              — Эш… как бы объяснить. Эмбер — покемон тренера. Конечно она будет вести себя совсем не так, как вел бы дикий Чармандер, но сейчас она изолирована от тебя и знакомых лиц, у нее нет модели в твоем лице. Чармандеры — социальные покемоны и даже не смотря на натуру Эмбер и склонность к одиночеству, подсознательно она не должна была прерывать двух сородичей, либо должна была сделать это иначе. Этот Пиджи — слабый для нее покемон, внимание к нему с точки зрения Чармандера должно быть нулевым. Она была знакома с этими Чармандерами дольше, они даже успели сбиться в импровизированную стаю. Как Эмбер относится к слабым оппонентам в битвах?              Эш задумался.              — Это… игнорирует, — произнес он. — Отказывается сражаться.              — Конечно. Гордость огненного типа не позволит ей сражаться с кем-то слабее, особенно учитывая ее боевую натуру. Тем не менее, то, что мы сейчас видим оценивается как глубочайшее проявление эмпатии. Она видит, что Пиджи слабее, что ее сородичи играют с ним, развивая охотничий инстинкт, тем не менее, вместо простого приказа отойти или показа им где их место, она решает встать на защиту слабого покемона и проявляет заботу.              Доктор Сондер нажал на кнопку, через мгновение сестра Джой вошла в вольер и забрала Эмбер.              — И… что же это дало? — произнес Эш тише обычного.              Доктор проверил заметки.              — Сломанная внутривидовая коммуникация не только среди сородичей, но и среди остальных видов. Двойственная социальная агрессия — саморегуляция доминации на основе внутренней этики. Межвидовая эмпатия, поведение высшего порядка — забота о слабом представителе другого вида и понимание «травмы», попытка организовать помощь. Она — ходячее противоречие. Словно ее боевой дух, сила — альфа-покемона, истинного бойца, гордого Чармандера, однако ее… если так выразиться можно, душа, совсем… неподходящая под оболочку. Эмбер действует так, как никогда не стал бы действовать другой Чармандер, она будто придерживается… сводов правил, основанных на морали.              — Это… не плохо ведь?              Доктор покачал головой.              — Это феноменально. Я крайне рад, что профессор Оук направил вас с Эмбер сюда. Но… делать вывод можно только следующего этапа теста. Пойдем, Эш.              Доктор Сондер, Эш и Одино покинули комнату наблюдения.       

***

      Я облажалась.       Мне кажется, что все, что могло пойти не так так и пошло. Я не знаю в точности, как работает психология, но это не то, что я смогу обмануть. Быстрая смена событий, провокации, неожиданные «актёры» — всё, чтобы я перестала думать и начала реагировать на автомате. На своём автомате, а не на том, что ожидают от Чармандера.              Это плохо.              Я как никогда близка к раскрытию.              Что, если здесь есть детектор лжи? Что если я попадусь? Мне нельзя открывать эту тайну, я должна хранить ее как можно более бережно. Я не думала, что все так обернется. Действовать как Чармандер, как человек или же как… Эмбер? Выбрать что-то из трех не представляется возможным, потому что я все и сразу.              Остаётся лишь надеяться на абсурдность правды. Что мысль «человек в теле покемона» покажется им настолько дикой, что они отбросят её сразу. Хуже то, что я именно что Чармандер, который не славится своим интеллектом, так еще и довольно молодой покемон. Что насчет цифр? Я уверена, этот психолог уже понял и это. Меня никто не мог научить считать, это не навык вроде восприятия речи человека, который по умолчанию встроен в разум новорожденного покемона. Ровно как и прочие мелочи, над которыми я не думала.              Теперь становится ясно, почему во время прогулки я ловила взгляд Джой. Она наблюдала за мной, пока я еще была расслаблена и не начала этот театр одного актера.              Боже, я ужасная актриса. Я бы сейчас с радостью ещё раз сразилась с тем бешеным Гаярдосом, лишь бы не оказаться здесь, под микроскопом этого проницательного старика.              — Проходи, — сестра Джой открыла дверь, какой-то работник забрал Пиджи.              Что там, очередная полоса препятствий?              Сначала я замедлилась. Беглый взгляд по кабинету, где я оказалась, почти что не дал информации. На двери была табличка, возможно, это кабинет Сондера.              Просторное помещение было разделено на две зоны. Там, где оказалась я, — мягкий ковёр, уютный диван у стены, светлая деревянная мебель, большое окно, залитое послеполуденным солнцем. Рядом с диваном были рассыпаны милые плюшевые и резиновые игрушки — явно для снижения напряжения у пациентов. Понюхать? Проявить детский интерес? Нет, слишком прямолинейно.              Не став изобретать велосипед, я решила просто сесть на самое очевидное место — пуфик в виде камня прямо около квадратного стола в центре комнаты. Множество коробок, каких-то карточек и прочего-прочего увешивали полки и стены, разноцветные плакаты с покемонами и мультяшными тренерами. На столе Сондера была пачка покеблоков и каких-то жевательных конфет с ароматом вишни.              Ну, покемоны обладают большим разумом, чем животные в моем мире, даже самые глупые. Хотя даже так я помню зоопсихологов, работающих в зоопарках и прочих местах.              Ожидание не продлилось слишком долго.              — Эмбер!              Кто бы мог подумать, что уровень стресса снизится вдвое, стоило мне только увидеть Эша. Он вошел в кабинет задумчивым, быстро подошел ко мне и поздоровался. Доктор Сондер вошёл следом, мягко закрыв дверь. Его лицо было невозмутимым, но в глазах горел тот самый аналитический огонь, который заставлял меня внутренне сжиматься.              — Эш, можешь присесть на диван. Эмбер, я бы хотел провести несколько тестов, что скажешь? — старик приземлился в кресло прямо напротив.              — Чар. — я кивнула.              Как будто я могу отказаться. Хотя… может и могла бы. Но имело бы это смысл? В конечном итоге мне самой интересна тема эволюции и вывод, который последует от этого доктора.              — Что же, начнем. Хэппи.              Одино с легкой улыбкой подошла ближе к столу. Ее антенны распрямились, покемон прикрыла глаза, словно полностью концентрируясь. Что я знаю про Одино? Она хорошо слышит и улавливает эмоции… правда детектор лжи? Или… куда лучше?              Сондер извлек пачку карточек, на рубашке которых был изображен покеболл.              — Это ассоциативный тест. Ничего сложного, Эмбер, я прошу тебя смотреть на изображения, которые я показываю.              Так это типичный тест с карточками? Обычно человек говорил бы первую ассоциацию, которая возникает при взгляде на изображение, но я-то говорить не могу… Вот для чего Одино — считывать мои эмоции. Да и этот доктор вряд ли упустит какие-то микрореации. Ладно, я не думаю, что это будет сложно. Нужно просто думать, как думал бы Чармандер. А… или лучше вторая реакция?              — Итак, начнем.              Сондер перевернул первую карточку.              Пламя.              Просто стилизованное изображение огня. Нейтрально. Это моя стихия. Домашний уют, сила, тепло… Но, стоп, с другой стороны огонь — опасность и…              Карточка была отложена почти мгновенно. Сондер лишь мельком взглянул на Одино, чьи антенны едва дрогнули. Он даже не дал мне времени осознать реакцию! Так, сосредоточься.              Следующая.              Ягода Печа.              Мерзкий, приторно-сладкий вкус тут же вспыхнул на языке, память тела сработала быстрее мысли. Я невольно скривилась, язык сам потянулся прочь из пасти, будто пытаясь стряхнуть этот вкус. Хорошо. Это точно нормально.              Бульбазавр.              Э-э-э… ничего особенного? Просто покемон. Ни положительных, ни отрицательных ассоциаций. Я попыталась сохранять лицо без выражения.              Дальше… Найнтейлз.              В голове взорвалась картинка: ободранный, дрожащий в клетке Найнтейлз без хвостов. Комок подступил к горлу. Я сглотнула, чувствуя, как пламя на хвосте дёрнулось и поплыло в сторону. Слишком сильно. Успокойся.              Покеболл.              Очевидно, страх. Что мне еще испытывать при виде покеболла?              Дальше… дом? Просто дом, обычная детская картинка… Я позволила себе расслабить плечи на долю секунды.              Стрелка вверх.              Абстракция. Полная. Как на это реагировать? Интерес? Непонимание? Я просто уставилась, чувствуя, как внутри нарастает паника от отсутствия «правильного» ответа.              Лиственный камень?              Так, это я поняла. Скрытое изображение эволюции, да? Хвост дернулся.              Гаярдос.              Яростная пасть, взгляд безумца. Страх? Да. Но также и… вызов. Желание сразиться. Противоречивые чувства смешались, и я почувствовала, как Одино наклоняет голову, её антенны вибрируют сложнее.              Другой Чармандер.              Не вызывает хоть какого-то отклика, я накладывала образ Чармандера из сериала, к которому испытывала жалость, так что ничего особенного.              Человек.              Безликая фигура, просто символ. Что это? Угроза? Защита? Партнёр? Внутри всё сжалось. Я почувствовала, как Эш на диване слегка пошевелился. Не смотри на него. Не смотри. Я подавила импульс и заставила взгляд оставаться пустым. Но внутри бушевала буря самоидентификации.              Значок Лиги.              Я не удержалась. Мельком, почти рефлекторно, повернула голову к Эшу. И я тут же поймала себя, резко вернув взгляд на карточку. Идиотка! Покемон не должен придавать значку такое значение! Хотя… он везде на стадионах… Запуталась.              Ягода Оран не вызвала какого-то интереса, как и блюдо с мясом, оказавшееся дальше. Я дернула хвостом, но не показала чего-то особенного.              Морда рычащего Гроули с обнаженными клыками заставила поморщиться. Я нахмурилась и усилием заставила пламя чуть распалиться, показывая готовность к агрессии. Так же… правильно?              Чармелеон.              Это было ожидаемо, оттого и вдвое труднее. По правде сказать, я не была уверена в страхе перед самим Чармелеоном, который однажды может посмотреть на меня из зеркала, скорее… Карточка сменилась. Я не успеваю думать!              Кепка. Теперь я уже осознанно посмотрела на Эша, он единственный, с кем у меня мог бы ассоциироваться этот предмет.              Дальше был Пикачу.              Ничего особенного?              Покемонье яйцо?              Наверное, защита?              Карточки закончились. В тишине кабинета было слышно лишь тиканье часов на стене. Антенны Одино медленно опустились. Она открыла глаза и дружелюбно улыбнулась мне, но в её взгляде я прочла не просто одобрение, а… информацию. Много информации. Фух, такое чувство, что я все это время даже не дышала.              — Любопытно, — произнёс Сондер, откладывая колоду.       Его голос был задумчивым, но в нём не было ни осуждения, ни триумфа. Было то самое спокойное, всепонимающее «а-а-а», которое бывает у врача, увидевшего на рентгене то, что он и предполагал.              Мое сердце упало в пятки, превратившись в ледышку. Ох, нет. Когда профессор или доктор говорит это слово — «любопытно» — в девяноста девяти случаях из ста ничего хорошего за ним не следует.              Я провалилась. Или… хотя бы «приемлемо»? Но его взгляд, устремлённый на меня поверх сложенных ладоней, говорил об обратном. Он не просто смотрел. Он видел. Видел сквозь чешую, сквозь игру, сквозь весь этот жалкий спектакль. Чувствую себя совершенно голой.              — Что… это показало? — произнёс Эш, его голос звучал приглушённо, полный смеси любопытства и растущей тревоги.              — Пожалуй, подвести итоги будет уместно в конце… — Мартин поднялся и достал большую коробку, убирая карточки. — Теперь…              На столе появились миниатюрные фигурки. Сондер выбрал несколько и, с видом фокусника, расставил их передо мной в хаотичном порядке.              — Ого… — Эш придвинулся ближе, смотря с интересом.              — Это проективный тест с фигурами, Эмбер. Ты видишь миниатюры. Я попрошу тебя просто… расположить их так, как тебе кажется правильным. Как они должны стоять. Не торопись. Будь честной с собой.              Черт. Если игра с карточками показывала мою настоящую реакцию, как бы я не пыталась скрыть эмоции, то здесь тест на логику. Передо мной небольшая фигурка человека-тренера, Чармандера, Чармелеона, макет камня.              Ладно, если это на подумать, то я должна вычленить суть. У меня есть вариант спрятать Чармандера за скалу от угрозы-Чармелеона, а фигуру тренера поставить куда-нибудь на переферию. Либо я могу выставить Чармандера рядом с тренером, показывая сцену битвы. Задвинуть Чармандера за тренера или скалу, а Чармелеона выставить рядом… Наконец, просто оттолкнуть Чармелеона.              Дело в символизме. Тренер — Эш, Чармандер — я, Чармелеон либо враг либо эволюция. Скала — символ защиты или… возвышения.              Тогда лучше сделать вот как. Это психология, здесь бесполезно трактовать с моей точки зрения, я все равно сделаю все неправильно. Тест простой, но в этой простоте скрывается опасность для меня. Выстави я Чармандера рядом с человеком, а Чармелеона между это вообще можно будет трактовать как эволюционная линия. Опасно. Это прямое указание на мою фиксацию на этом вопросе. А покажи я битву Сондер скажет, что так я пытаюсь победить себя или что-то вроде.              Я медленно, будто раздумывая, установила скалу в центре стола. Затем взяла фигурку Чармандера и задвинула её далеко за скалу, в самый угол столешницы, почти к краю. Словно прячась. Когда устанавливала, я нарочно слегка задела фигуркой Чармелеона, чтобы показать их «контакт». Фигуру тренера я поставила рядом со скалой, но не за ней, а чуть в стороне, лицом к скрытому Чармандеру. Чармелеона я водрузила за скалой, с другой стороны, так, чтобы ни тренер, ни спрятанный Чармандер его не видели, но и он, в свою очередь, был скрыт от них массивным камнем.              Получилась картина: человек у укрытия, ящерица в панике спряталась за ним, а угроза (эволюция/враг) невидима, но где-то там, по ту сторону барьера. Идеальная иллюстрация травмы, страха, изоляции. Никакой эволюционной линии. Просто классическая фобия.              — Любопытно… — прокряхтел Сондер, когда я закончила.              Ну… получившееся меня устраивало. Никак иначе это нельзя было бы трактовать…              — Между более сильным покемоном и Чармандером стоит не просто препятствие в виде груза… но и человек? — он наклонил голову, изучая композицию. — А для себя ты выбрала полную изоляцию, так? Даже от тренера.              Что? Нет! Я хотела показать, что камень — это укрытие для меня, а тренер рядом — как точка опоры! Не «между», а «рядом»! Как он это прочитал? Как будто человек — это часть барьера, отделяющего меня от угрозы. И моя позиция в углу теперь выглядела не как укрытие за камнем, а как добровольное заточение, побег даже от Эша. Камень как форма груза и… Чуть нахмурившись, я стихла.              Да все равно. Закройте меня уже тогда в дурке, я буду первым покемоном-шизофреником. Напишите диссертацию.              Доктор молча убрал фигуры, его лицо было непроницаемо. Он откинулся в кресле, сложив пальцы домиком.              — Эш, — его голос стал мягче, направленным на мальчика. — Расскажи мне о вашей первой встрече.              Я повернулась к Эшу. В его глазах мелькнула тёплая, смущённая улыбка при воспоминании.              — Ну… я проспал выдачу покемонов и пришел к профессору позднее всех, — неловко протянул Эш. — Когда я получил Пикачу, Эмбер вышла из-под стола и просто захотела пойти со мной.              — Вот как.              — Угу. До этого, когда Эмбер сбежала из заповедника, она, оказывается, какое-то время жила близко к моему дому. Мама как-то даже фото сделала. Конечно, многим не понравилось, что я получил сразу двух покемонов, но мы с Эмбер раз за разом доказывали, что мы — сильнее всех. После всего, мы отправились в путешествие. Тогда я дал Эмбер имя… Она отказывалась от всех, пока, наконец, я не сказал «Эмбер». И она согласилась. Я… был тогда так счастлив, — голос Эша дрогнул от искренности.              Сондер кивнул.              — Ты ранее упоминал тренера, который пытался переманить Эмбер к себе. Расскажи.              — Да… Тот парень, он… вызывал на битву тренеров, я захотел сразиться с ним. Он тоже думал, что мы жулики, подошел к Эмбер и сказал, что хочет, чтобы она присоединилась к нему, что с ним она станет сильнее. Эмбер укусила его сразу же!              — Укусила? Надо же. Довольно яркая реакция… Что ты можешь сказать о ее поведении во время битв?              Эш поднёс палец к подбородку, его брови сдвинулись в сосредоточенной гримасе.              — Сначала… мне казалось, что она не слушается, потому что знает, как лучше. Она очень сильная и сражается так, как никто другой не смог бы. Она жертвует всем и… ее тактика сражения бывает удивительной. С недавних пор… особенно после крушения на корабле, мне начало казаться, что во время битв, когда мы только входим на поле, Эмбер… испытывает страх.              Я замерла.       — Что ты имеешь в виду?              — Это… с-сложно описать. Это не страх перед противником. Это… будто ей страшно вообще находиться там. На этом поле. В этой ситуации. Она быстро это скрывает, заставляет себя, но в самый первый миг… это есть. Зато наша битва в Саффроне… она была лучшей. Потому что тогда… я впервые так чётко её… услышал.              Эш старался подбирать слова, но у него не очень получалось. Что значит «слышал меня»?              — Я понял, о чем ты говоришь, — Сондер улыбнулся. — Покемон и тренер… феномен, когда один, как ты выразился, слышит другого и наоборот… Мне нравится наблюдать за такими синхронными парами.              Эш кивнул. Я… если честно, не совсем поняла, что тут имелось в виду. Сондер поднялся, щёлкнув выключателем у небольшого чайника на тумбочке. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и постепенно нарастающим шумом закипающей воды. Звук был гипнотически успокаивающим. Мы сидели, погружённые в свои мысли, пока чайник не издал резкий свист. Доктор разлил ароматный чай по кружкам, протянул одну Эшу. Для меня и для Одино он достал из ящика покеблоки разных вкусов, аккуратно положив их на салфетки. Знак: формальная часть окончена. Теперь — вердикт.              Он сел обратно, отпил глоток, поставил кружку и посмотрел на нас. Его лицо было серьёзным, но не суровым. Скорее… исполненным профессионального уважения к сложности случая.              — Твой покемон заставил меня серьезно задуматься, Эш. Ты, Эмбер, довольно интересная личность. Противоречивая и яркая, раздражительная, местами вспыльчивая, возможно, чересчур горделивая и… на удивление эмпатичная. Сожалею, что тебе довелось увидеть здесь не самые приятные вещи, — он погрустнел. — Это не должно было быть частью теста. Это была ошибка маршрута, за которую я приношу извинения.              Ну… с одной стороны, я бы в самом деле предпочла не видеть тех покемонов, но… может, это даже отрезвило. Приоткрыло ширму, так сказать. Тем больше уважения я сейчас испытываю к этим людям вокруг. Столько сил брошено на попытки помочь глубоко травмированным покемонам и подарить им немного… капельку счастья?       Надеюсь, хотя бы на это олень на облаке будет способен?              — Какое же заключение я могу дать? Пожалуй, по порядку. Когнитивный диссонанс высшего порядка. Продвинутое абстрактное мышление, систематическое подавление видовых инстинктов в пользу сложных, зачастую заимствованных поведенческих моделей. Отчуждённость от своего вида, сочетающаяся с отчаянными, но неуклюжими попытками «вписаться», лишь бы не казаться странной. Наличие базовых математических и символических компетенций, которым её физически некому было обучить. Оперирование не просто числами, а числовыми концепциями. Мета-познание о языке — понимание того, что письменность вообще является инструментом передачи смысла, даже без владения самим инструментом. Эмбер чрезвычайно гуманизирована, она воспринимает мир прежде всего как культурную и социальную среду, где каждая деталь создана для какой-либо цели. У нее есть базовые понятия о нормах поведения, этикете, если так можно выразиться. Мышление этого покемона — это мышление не Чармандера, в прежде всего… цивилизованного существа. Реакция на нарушение морального закона свидетельствует о наличии понимания злого умысла и справедливости. Экзистенциальный страх перед эволюцией.              Он сделал паузу. Воздух в кабинете стал густым, как сироп. Эш слушал, заворожённый и немного испуганный сложностью всего сказанного.              — Мой вывод, — продолжил Сондер, и его голос приобрёл финальную, весомую интонацию, — на удивление прост, если отбросить всю терминологию. Эволюция для Эмбер — это страх перед неизвестностью себя. Для существа с таким… богатым и сложным внутренним миром, погружение в процесс тотальной трансформации — это риск не просто получить новую силу. Это риск потерять себя. Разрушить ту самую, возможно, чужеродную, но фундаментально важную систему координат, точку «Я», которую ей удалось выстроить на данном этапе жизни. Эмбер реагирует на мир не как покемон, а как полноценная, рефлексирующая личность. И, прошу прощения за возможную некорректность, но иного слова не подобрать… она невероятно, пугающе человечна.              Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Внутри у меня всё сжалось в тугой, болезненный узел. Он сказал это. Вслух. Не развивай эту мысль. Умоляю, остановись на этом.              — Как покемон может быть человечен?              А ты куда лезешь! Эш!              — Это, — произнёс он с новой, странной мягкостью, — и есть самый интересный вопрос. Но чтобы ответить на него… нужно коснуться другого. Того, что я заметил в самом начале, но не раскрыл. Эш, моё заключение содержит ещё один пункт. Самый главный.              Он снова посмотрел на меня.              — Кроме всего прочего… я бы хотел отметить очевидную, глубокую утрату, которую понёс этот покемон.              — Утрату? — переспросил он, не понимая. — Какую утрату? Эмбер ничего не теряла. Разве что…              О чем он?              А доктор Сондер продолжал смотреть прямо на меня. Его взгляд, казалось, проходил сквозь чешую, сквозь пламя, сквозь все мои защиты, и видел то, что было спрятано в самой глубине.              — Не предметную, Эш, — тихо сказал он. — Не физическую. Я говорю об утрате контекста. Ощущения, что мир вокруг — это твой мир. Места в нём. Утрату дома. Но не того, что можно найти на карте. А того, что находится внутри. Эмбер ведёт себя не просто как личность. Она ведёт себя как личность… в изгнании. Как будто всё, что она знает и умеет — это обломки чего-то гораздо большего. Осколки… другого мира?              Что он… что он такое говорит? Как он мог с такой леденящей точностью всё это определить? Это же просто невозможно…              — Но Эмбер вылупилась в лаборатории профессора Оука, — возразил Эш, как будто это должно было опровергнуть всё сказанное.              — Именно. И от этого картина становится лишь более… загадочной, — согласился Сондер, и в его глазах мелькнуло то самое понимание, от которого у меня похолодела кровь. — У неё классические психологические признаки отрицания, потери, но объекта этой потери мы установить не можем. Это парадокс. Покемон испытывает ностальгию по чему-то, чего у него по всем объективным данным не могло быть. Хэппи улавливает эту волну — тоску, смешанную с отстранённостью. Как будто она размышляет об утраченном мире.              Он сделал паузу, давая словам проникнуть глубже.              — Теоретически, покемоны могут получать некий смутный опыт ещё в яйце. Возможно, Эмбер пережила некое травмирующее событие на этой стадии. Что-то, что оставило в её психике глубокий шрам, саму память о потере, не связанную с конкретными воспоминаниями. Но… — он покачал головой, — этого недостаточно. Чтобы объяснить всё.              Сондер перевёл взгляд на меня, и его голос стал тише, интимнее, будто он обращался прямо к той части меня, что пряталась за завесой.              — У Эмбер полностью отсутствует врождённый социальный протокол её вида. Она подавляет инстинкты, которые должны быть сильнее любой воли. С биологической точки зрения — это нонсенс. Априори невозможно. И тем не менее, это факт. Порой она действует… как будто идёт на компромисс. Не между двумя желаниями, а между двумя целостными системами поведения. Как две разные личности внутри одного тела, пытающиеся выработать шаткое равновесие.              Я застыла, не в силах пошевелиться. Он описал это. Словами. Без единого намёка на «человек» и «покемон», но с пугающей точностью.              — Отказ от эволюции, — продолжил он, возвращаясь к первоначальному вопросу, — проистекает именно отсюда. Это страх не перед болью или изменением формы. Это страх потери идентичности. Для неё эволюция — не повышение силы. Это… перерождение. Особенно учитывая печально известную трансформацию личности при переходе от Чармандера к Чармелеону — усиление агрессии, нетерпимости, вспыльчивости. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Если говорить коротко и просто, Эмбер боится стать тем, кем она не хочет быть. Агрессивным, неконтролируемым существом. Лишиться этой удивительной эмпатии, этой рефлексии, этой… фундаментальной части самоощущения. Она боится перестать быть собой.              То, что он говорил… било в цель. Я выдохнула, и это был не вздох облегчения, а сброс колоссального внутреннего напряжения. Хотя бы он не пошёл дальше. Хотя бы он не произнёс вслух слова «человек», «сознание», «реинкарнация». Он остановился на грани, оставив это как клиническую загадку. Но «утрата»… Утрата моего мира, моей семьи, моей жизни? То, что я медленно, но верно забываю, как забывают сон? Так и есть.              Сондер сделал глоток чая, отпивая от чашки, будто давая нам время переварить услышанное. Потом он поставил кружку с мягким стуком и улыбнулся — уже не учёному улыбкой, а добродушного, слегка уставшего дедушки.              — Так… — начал он, меняя тон на практический и ободряющий. — Я бы порекомендовал пока не зацикливаться на этих сложностях. Вы находитесь в городе цветов, в одном из самых прекрасных мест Канто! Почему бы не отправиться на прогулку, не развеяться? Лучшее лекарство для беспокойного ума — это отдых, новые впечатления и умеренные, приятные нагрузки. — Его взгляд перешёл на Эша, загоревшись знакомой искоркой. — А для вас двоих, я уверен, лучшей терапией станет новый значок с арены!              Затем он повернулся ко мне, и его взгляд снова стал тёплым, почти отеческим.       — Эмбер. С тобой всё в порядке. Ты — здоровая, сильная, уникальная личность. Ты просто… слишком много думаешь. Это совсем не плохо. Но это может изматывать. — Он хитро подмигнул. — О! Кстати, я слышал, на стадионе Селадона в эти выходные будет проходить мастер-класс по составлению цветочных композиций от самой Эрики! Почему бы вам не сходить? Думаю, знакомство с ней и её философией будет для вас… чрезвычайно полезным. И концентрация на умиротворяющем процессе очень благотворно повлияет на нервную систему.              Я смотрела на него. На этом спокойном, мудром лице. И мне стало ясно. Он… знал. Или, по крайней мере, догадывался до самого края пропасти. Но он сознательно выбрал — не толкать. Не докапываться до кошмарной для меня истины. Он смягчил, упростил, перевёл в практическое русло. Свой полный, ужасающий анализ он, вероятно, отправит профессору Оуку — коллеге, взрослому, учёному. А Эшу — десятилетнему мальчику, тренеру, другу — он оставил надежду, путь вперёд и веру в то, что его покемон просто «особенный» и ему нужно немного отдохнуть.              Что же. В конечном итоге, я обманула только саму себя. Зря только волновалась.              — Позвольте проводить вас, — Сондер поднялся из кресла.              Мы вышли из кабинета — Эш немного ошарашенный, но уже с привычным огоньком в глазах при мысли о зале; я — с чувством странного опустошения и облегчения.              Путь до выхода из исследовательского корпуса пролетел в молчании. На прощание доктор положил руку на плечо Эша.              — Помни, Эш. Самое важное — это связь. Доверяй ей. И дай ей время. Всё придёт в своё время.              Мы стояли на солнечной площади перед университетом, и ветер доносил пьянящий аромат миллионов цветов. Кошмар анализа был позади. Впереди — город, арена, новое испытание. И тяжёлое, но необходимое знание: моя тайна в безопасности. Пока что. Но стены между мирами стали ещё тоньше. И однажды, возможно, им уже не потребуется психолог, чтобы увидеть, что скрывается по ту сторону.              Пора идти дальше. Как раз и остальные подошли.              — А я бы ещё зашёл… — немного раздосадованно протянул Трейси, оглядываясь на величественные башни университета, утопающие в зелени. — В библиотеку хотя бы. Или в ту оранжерею…              — Пока мы в Селадоне, можешь приезжать, — сказал Брок.              — Ну, нет! — Трейси потянулся. — Вдруг с Эмбер что-то произойдет пока меня не будет!              Мы шли обратно к воротам кампуса, уже без леденящего сопровождения сестры Джой. Её отсутствие делало воздух легче, а звуки города — ближе и дружелюбнее. Но тяжёлый осадок от всего увиденного и услышанного висел в воздухе между нами, невидимый, но ощутимый.              — И всё же, неужели ничего не скажешь? — Мисти надула щёки, упрямо глядя на Эша. Её любопытство било через край. — Что там этот доктор наговорил? Всё в порядке?              Тот покачал головой.              — Это касается только меня и Эмбер, — отрезал он, и в его голосе прозвучала та самая нота, которая не оставляла пространства для споров.              Он был необычайно настойчив в этом. Флик шёл рядом со мной, время от времени тычась носом в мою лапу, словно и правда сильно соскучившись за время разлуки. Его тихое «Пика-пи» было вопросом и утешением одновременно. Я мягко ткнула его в ответ мордой, и он довольно заурчал.              Мы свернули на центральную аллею, снова проходя мимо гигантской бронзовой статуи Пиджеота. Вечернее солнце било в её полированные крылья, заливая металл живым, почти кровавым золотом. Ребята, погружённые в свои мысли, уже обогнули монумент и собирались двигаться дальше к воротам.              — Эмбер? — Эш повернулся, понимая, что я остановилась.              Моё внимание приковала небольшая, почти неприметная табличка у самого основания, в тени могущих каменных лап. На ней были выгравированы строчки — для меня просто узоры, недоступные для чтения. Но в самом низу, словно добавленная позже, другим, менее уверенным резцом, была выведена надпись на понятном мне языке. Простая. Личная.       

      «Самая смелая птица. Мой дорогой Скай.»

             Мир на мгновение замер. Воздух вырвался из лёгких коротким, обрывистым звуком, которого я сама не ожидала. Сердце гулко стукнуло один раз, отдаваясь в висках. Глаза безотчётно защекотало. Я замерла, впиваясь в эти слова.