Огонь

      Блики солнца трепетали на воде, превращая залив в бескрайнее золотое зеркало, подёрнутое лёгкой рябью. Редкие, но сильные порывы ветра пробегали по поверхности, оставляя за собой размашистые кольца волн, которые расходились всё шире, пока не исчезали у самого горизонта. Из воды то и дело выпрыгивали косяки рыбы — серебряные вспышки чешуи на фоне синевы, — и тут же в воду камнем падали стаи Вингаллов, с громкими криками пикирующих с балок моста. Мгновение — и птицы уже взмывали вверх, сжимая в клювах трепыхающуюся добычу, чтобы унести её к гнёздам, прилепленным под мостовыми балками.              На миг солнце скрылось, и сразу всё вокруг изменилось — краски потускнели, воздух наполнился запахом сырости, влажной древесины и далёкой свежести океана. Ветер всколыхнул перья Ская, ледяной дугой пробежал по моей чешуе, заставляя пламя на хвосте взметнуться ярче в ответ на этот вызов стихии.              Сноп брызг взвился в воздух, когда какая-то крупная рыба выпрыгнула из воды, и на секунду в этих сверкающих каплях зажглась причудливая радуга. В воде отразился мелькнувший оранжевый блеск моего хвоста, а в следующее мгновение Скай мощно взмахнул крыльями, резко разрывая дистанцию с водой и набирая высоту.              Ракурс сменился. Звук хлопка — и мир расширился до невероятных размеров.              Скай замедлился, расправив крылья и поймав восходящий поток. Канто оказался как на ладони. Далеко-далеко, за лесами и холмами, поднимались горы, покрытые сиреневой дымкой утреннего тумана. Среди них особенно выделялась одна — остроконечная вершина, уходящая в облака. Та, к которой мы держали курс. Настолько далеко, что лес у её подножия казался размытым синеющим пятном, будто акварельная краска растеклась по бумаге. А ещё дальше, там, где полуостров обрывался в никуда, открывался океан — безграничный, бескрайний, сливающийся с небом в единую линию горизонта.              Широкий мост, соединяющий город Грейдж — который мы преодолели вчера без особых проблем, — и полуостров с центром в виде покоящейся за горным хребтом города Фуксии, сейчас казался тонкой ниточкой, брошенной каким-то великаном через воду. Микроскопические фигурки ребят, едущих по велосипедной дорожке, заставили меня ухмыльнуться от некоего чувства превосходства. Всё же полёт — лучший способ перемещения. Особенно когда ветер свистит в ушах, а под тобой — только воздух и бесконечная синева.              Совсем немного осталось до конца моста, и тогда мы вновь окажемся на твёрдой земле, в пути к Графитовому городу.              Глаза Ская блеснули, когда он чуть скосил взгляд на меня. Я уверенно кивнула, поудобнее устраиваясь на его спине и готовясь к тому, что будет дальше.              Скай сложил крылья.              Ветер хлопнул с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Крылья Пиджеота трепетали, ловя серебряные нити воздуха и превращая их в движущую силу. Я прижалась к птице всем телом, прищурив один глаз, и смотрела, как мы всё ускоряемся, приближаясь к кристально чистой воде. Где-то вдали загудел паром, низкий протяжный звук разнёсся над заливом, и я открыла пасть, не в силах отказать себе в этом удовольствии — поймать ветер ртом, почувствовать его вкус.              Пламя на моём хвосте трепетало, вытягиваясь в длинный оранжевый шлейф, сливаясь воедино с серебряными нитями воздуха, оставляя за нами огненный след.              Чувство свободного падения в тот момент заставило всё внутри трепетать, полыхать и танцевать. Это и есть свобода!              Мир померк — мы врезались в воду.              Скай развернул тело настолько ловко, что я лишь удивлённо моргнула, не успев даже испугаться. Мы влетели прямо в толщу, подняв тучу пузырей, и, подхваченные инерцией, словно гарпун, выпущенный из пушки, начали преодолевать метр за метром, почти не теряя скорости. Солнечные лучи проходили сквозь водную гладь, рассеиваясь на тысячи искрящихся нитей, танцующих в глубине.              На миг мы замедлились. Я заворожённо выпустила несколько пузырьков, глядя, как они устремляются вверх, к далёкой поверхности, и наблюдала за быстро проплывающими стайками рыб. Их чешуя сверкала всеми оттенками серебра, они стремительно рассыпались и прятались за вьющимися водорослями.              Скай выгнулся всем телом, накапливая энергию для рывка, и, благодаря мощному импульсу, взмыл вверх, снова прорываясь в небо!              — Пидже-е-е! — его торжествующий крик разорвал тишину, когда он прорвал верхний слой воды и широко взмахнул мокрыми крыльями.              Искры брызг взмыли вверх, слетая с перьев и рассыпаясь в воздухе миллионами крошечных всплесков.              — Ча-а-а-ар! — закричала я в ответ, подхватывая это опьяняющее чувство всепоглощающей радости от момента, в котором мы находились.              Мгновение — и мы вновь летим над заливом, а внизу всё ещё расходятся круги от волн, потревоженных прыжком.              Скай скользнул под балку моста, виртуозно выравнивая полёт. Мы оказались ближе к ребятам, и теперь отчётливо было видно, как они крутят педали. Пикачу высунул морду из корзинки, прикрученной к велосипеду Эша, и радостно замахал нам лапкой. Я и Скай синхронно кивнули ему в ответ.              Эш отвлёкся от болтовни с Трейси, поднял голову и широко улыбнулся нам. Впереди мост шёл под уклон — счастье для любого велосипедиста, мечтающего о скорости.              — Пра? — Скай чуть приоткрыл клюв, глядя на мальчика с вызовом.              Глаза Эша сверкнули озорным огоньком. Он пригнулся к рулю, схватился за ручки велосипеда сильнее и коротко кивнул Скаю. Тело Пиджеота напряглось, он размял шею, готовясь к рывку.              — Погнали! — крикнул Эш, и в его голосе зазвенел азарт настоящего гонщика.              За ним буквально взметнулся слой дорожной пыли. Велосипед в мгновение ока достиг вершины подъёма, обогнал Брока и Мисти, которые только начали ускоряться, а затем резко выкатился на идеально ровную дорогу. Эш не переставал крутить педали, разгоняясь всё сильнее.              Скай помедлил секунду, посмотрел на меня. Я усмехнулась.              — Чар! (Вперёд!)              Длинный хвост Пиджеота стал лишь остаточным изображением, как и частицы огня от моего пламени, оставляющие в воздухе оранжевый след. Попутный ветер услужливо гнал нас вперёд, несколько мощных хлопков крыльев — и вот мы уже догнали Эша.              В утренний час на мосту было мало машин, но ещё меньше велосипедистов. Те, кто отправлялся в горы, либо выехали затемно, либо остались где-то позади, в уютных гостиницах Грейджа. Эш заработал ногами интенсивнее, чувствуя нашу тень над головой. В спину ему задышали остальные — Брок, Мисти и Трейси решили присоединиться к этому последнему рывку перед концом моста.              Отчётливый запах леса ударил в ноздри, заставив зажмуриться от удовольствия. Новые, всё более сильные запахи врывались в восприятие: свежесть, срывавшаяся с далёких гор, солоноватый аромат моря и огромного океана, кора пихт, смола высоких сосен — всё это смешивалось в причудливый коктейль, к которому примешивался привычный лесной привкус травы и цветов.              Мы вырвались вперёд, Скай немного замедлился, позволяя мне насладиться пейзажем. Мост закончился, дорога начала расходиться веером, направляя путников в самые разные части полуострова. Самая широкая, главная артерия, вела прямо в Фуксию-сити.              Мы пронеслись мимо будки проката велосипедов. Скучающий работник, дремавший на стуле, даже не успел понять, что произошло — кепка слетела с его головы, унесённая нашим вихрем, он вздрогнул и заморгал, провожая нас недоумённым взглядом.              Взметнув облако пыли, Скай изящно приземлился на обочину, немного нагнулся, позволяя мне спрыгнуть.              Мягкая трава под лапами, нагретая тёплым летним солнцем, заставила поморщиться от наслаждения. Я прошлась немного, разминая затёкшие лапы. Слева — лес, справа — лес, а прямо… ещё более густой лес! И только широкая дорога разрывала эту первобытную, чистую красоту природы своим скромным, но необходимым вмешательством.              Я встряхнулась, сбрасывая остаточные капли влаги, которые всё ещё блестели на чешуе после нашего головокружительного ныряния. Брызги разлетелись в стороны, на мгновение создав вокруг меня маленькую радугу. Подошла ближе к краю дороги и посмотрела назад — туда, откуда мы приехали.              Мост уходил далеко-далеко, теряясь в лёгкой утренней дымке. Противоположный берег с промышленным городом Грейдж уже давно скрылся из виду — только смутные очертания погрузочных кранов ещё едва угадывались на горизонте. Впрочем, там ничего примечательного и не было. Обычный портовый городишко: несколько заводов, радиостанция, жилые кварталы и стоящая на холме огромная электростанция — крупнейшая в Канто, как я слышала. Её силуэт всё ещё темнел на фоне неба.              Из будки проката транспорта высунулось недовольное лицо работника. Он посмотрел на нас — сначала на меня, потом на Ская, потом на дорогу, по которой неслись ребята.              — Будьте аккуратнее! — произнёс он тоном человека, который уже устал делать замечания, но всё равно продолжает. — Здесь не гоночная трасса!              Я посмотрела на Ская. Тот чуть наклонил голову и прищурился с таким хитрым выражением, что я едва сдержала смех. Мы оба фыркнули и засмеялись — тихо, почти беззвучно, но от души.              Мужчина, услышав наши звуки, резко высунулся из будки снова, но мы с Пиджеотом уже отвернулись, делая вид, что совершенно не при чём. Я прикрыла пасть хвостом, чтобы не выдать себя, а Скай поспешил сделать вид, что усиленно занят чисткой перьев — деловито перебирал клювом каждое пёрышко, поглядывая на меня одним глазом.              На дороге показались четыре фигуры.              Эш гнал впереди всех, покрасневший и вспотевший от натуги. Волосы, выбившиеся из-под опаленной огнём кепки, прилипли ко лбу, но глаза горели таким азартом, что, кажется, он не замечал ничего вокруг. Уши Пикачу трепетали от встречного ветра, а сам покемон громко кричал, подбадривая тренера:              — Пика-пика-пи! (Быстрее, быстрее!)              Колесо велосипеда вильнуло в сторону, когда Эш резко затормозил, прочертив длинную полосу на обочине дороги. Пыль взметнулась облаком, оседая на траве. Мальчик опёрся о руль, пытаясь отдышаться после этой бешеной гонки.              — Фух… — выдохнул он, поднимая голову и глядя на Ская сияющими глазами. — Ну ты и быстрый…              Скай выпятил грудь и выпрямился во весь рост, прикрывая глаза с таким видом, будто только что принял заслуженные почести. Я фыркнула — ну точно павлин, а не Пиджеот.              Вслед за Эшем затормозили и остальные. Мисти спрыгнула с велосипеда первой, едва удержав равновесие. Щёки её раскраснелись от быстрой езды, глаза блестели, а забранные в хвостик рыжие волосы растрепались и торчали в разные стороны.              — Ну и ну, — выдохнула она, подходя к нам. — Вы с ума сошли! Так гнать!              — А здорово было! — Эш спрыгнул с велосипеда. — Эмбер, Скай, мы почти вас догнали!              — Пика-пи! — Пикачу вылез из корзинки и довольно потянулся, разминая лапки после долгой тряски.              — Чар, — я довольно улыбнулась.              Брок и Трейси подъехали следом. Оба тяжело дышали, но улыбались — той особенной улыбкой, которая появляется после хорошей физической нагрузки и выплеска адреналина.              — Я… — Трейси снял рюкзак и расстегнул лёгкую куртку, — давно я так не гонял. Спасибо, разбудили.              — Ага, — Брок кивнул, поправляя съехавший набок рюкзак. — Но мы на месте. Вернее, почти.              Он огляделся, сверяясь с ориентирами.              — Фуксия-сити вон там, — Брок махнул рукой в сторону главной дороги, которая уходила прямо, вглубь леса. — А вон там, по идее, путь к Сафари-зоне. — Он указал на ответвление, уходящее в сторону от основного маршрута.              Потребовалось какое-то время, чтобы сдать велосипеды обратно в прокат. Работник, всё ещё недовольный, но уже смирившийся, принимал транспорт, бурча что-то себе под нос про «сумасшедшую молодёжь». Эш тем временем достал покеболл и вернул Ская — Пиджеот согласно кивнул мне на прощание и исчез в красной вспышке.              — Итак… — Брок и Трейси склонились над картой, открытой на покедексе. — Что выбираем?              — Какие у нас варианты? — Эш буквально подпрыгивал от нетерпения, заглядывая то с одного плеча, то с другого.              — Профессор Оук предложил пойти напрямую к Графитовому городу, — Трейси задумчиво постучал пальцем по карте. — Но фестиваль эволюции начнётся только ближе к выходным. У нас есть пара дней. В таком случае, может, стоит сначала посетить Сафари-зону?              — Я бы хотел посмотреть на Сафари-зону, — неожиданно мечтательно произнёс Брок. — В последний раз я был там совсем ребёнком, с отцом. Помню только огромных Додрио и Кангасханов…              — А я там вообще никогда не была, — протянула Мисти, и в её голосе послышалась детская обида. — Мои сёстры ездили, а меня не брали, говорили, маленькая ещё.              — Идите к Сафари-зоне, — раздался голос сзади.              Мы обернулись. Работник проката, закончив убирать велосипеды, стоял у будки и курил, лениво выпуская дым в утреннее небо.              — Если пойдёте напрямую к Графитовому городу, потом придётся делать большой крюк, чтобы попасть в Сафари, — пояснил он. — А если сначала в Сафари, то оттуда как раз есть прямой маршрут к горе Духа и дальше к Графитовому городу. Там как раз подножие горы Эволюции. По дамбе пройдёте свободно, ее в это время обычно открывают чтобы прочистить, но, думаю, с этим уже закончили.              — Правда? — Трейси снова склонился над картой. — Тогда… да, если мы пойдём, огибая гору с этой стороны…              — Ага, — работник кивнул. — По пути пройдёте через дамбу, а там уже и Сафари-зона рукой подать. Ещё там ранчо ездовых покемонов попадётся по пути к Графитовому городу. Хорошее место, кстати. Можете остановиться на ночлег.              Он кашлянул, потирая глаза.              — Только не сходите с маршрута, — добавил он строже. — Сейчас в горах неспокойно.              — Почему? — Эш насторожился.              — Так лето же, — мужчина пожал плечами, будто это было очевидно. — У каменных покемонов в это время года высокая активность. Бои за территорию, миграция, брачный сезон… На маршруте вам ничего не грозит — там безопасно, расчищено, флажки стоят. Но за его пределами… — он покачал головой. — От обвала или оползня вас едва ли что-то убережёт. Так что гуляйте строго по тропе, понятно?              — Хорошо, спасибо, — Брок назидательно посмотрел на Эша. В этом взгляде читалось: «Я отвечаю за всех, так что даже не думай».              Эш закатил глаза, но, поймав взгляд Брока, всё же чуть стыдливо отвёл их в сторону и вздохнул — мол, ладно, понял.              — Ага, удачи, ребятки… — работник махнул рукой на прощание, широко зевнул, прикрывая рот ладонью, а затем вернулся обратно в будку. Через минуту оттуда донёсся звук включаемого радио и шум какой-то утренней передачи.              — В таком случае нам… по этой дороге, — Трейси указал на ответвление, ведущее прямо в лес.              Худенькая тропинка из плотного утрамбованного грунта, помеченная небольшими флажками — ярко-оранжевыми, привязанными к веткам деревьев через каждые несколько метров. Рядом с началом тропы располагалась деревянная табличка-указатель, искусно вырезанная, с выжженными буквами. На ней была изображена схема местности: извилистая линия тропы, уходящая в лес, ключевые точки с названиями, расстояние между ними. Выглядело прямо как пешая туристическая тропа для прогулок.              Линия тянулась, утопая в лесистой местности, где-то с краю маячило пятно гор, обозначенное волнистыми линиями. А сверху, после приписки с расстоянием в несколько километров, значился кружок с нарисованным деревом-баобабом — символом Сафари-зоны.              — В таком случае, в путь! — Эш выставил руку вперёд и зашагал первым.       Вскоре дорога, ведущая к Фуксии, осталась позади, спрятавшись среди толстых стволов деревьев, словно занавес закрылся за спиной, отрезая нас от шумной цивилизации.              Тропа сразу же окутала нас зеленью. Лес здесь был старым — не чета тем перелескам, что встречались раньше. Высокие сосны тянулись к небу, их кроны смыкались где-то далеко вверху, образуя живой свод, который пропускал лишь отдельные лучи солнца. Они падали на землю золотыми монетками, рассыпаясь по мху и хвое тёплыми пятнами. Воздух был густым от запахов: смола, прелая листва, влажная земля и ещё что-то неуловимо лесное, дикое, что невозможно описать словами — это можно только почувствовать.              Где-то вдалеке перекликались птицы, их голоса разносились эхом между стволами. В кустах шуршали мелкие зверьки, а под землёй то тут, то там слышалось копание — кто-то прокладывал свои тоннели.              Крики птиц, жужжание насекомых, шуршание зарослей — звуки окружали со всех сторон, создавая многоголосую симфонию леса. Под лапами пружинила сохранившая утреннюю прохладу почва, мягкая от многовекового слоя опавшей хвои. Края тропинки были ухожены и отгорожены низким деревянным заборчиком — видимо, чтобы туристы не сходили с маршрута и не тревожили дикую природу. За заборчиком горели изумрудом пушистые шапки мха, такие яркие, что казалось, будто они светятся изнутри.              Лес становился темнее по мере того, как мы углублялись. Сквозь ветви высоченных сосен пробивались лишь редкие струи солнечного света. Где-то наверху плыли облака, гонимые ветром, их тени скользили по рельефной коре деревьев, создавая причудливую игру света и тени.              Ноздри ловили запахи, а мозг моментально распознавал их, позволяя увидеть этот мир куда глубже, чем я когда-либо могла раньше. Копошение в груде сухих веток справа — чуть уловимый запах шерсти и тихое фырканье. Лайнун копал нору в выступающих корнях сосен, его тёмная шубка мелькала среди опавшей листвы. Яркое пятно смолы на стволе, через которое солнечный свет становился золотым бликом — будто дерево плакало янтарными слезами. Сквоветы, перепрыгивающие с ветки на ветку, их серые хвосты мелькали в вышине.              Ветер сменил направление.              Резкий, контрастирующий запах из самой чащи заставил невольно всматриваться в холмы вдалеке. Урасаринг с Теддиурсой — целое семейство, судя по интенсивности запаха. Метки Сосбака, подтачивающего рога о кору — свежие, сегодняшние. Пробежавшая через тропинку Майтиена — её след ещё не остыл.              Много… очень много всего. Запахи смешивались, накладывались друг на друга, но неизменно несли информацию, которую мой мозг научился расшифровывать. Теперь я понимала: вот от этого куста и до камня на заросшей мхом поляне — территория Зангусов. А дупло, устланное листьями вон в том старом дубе, принадлежит Хутхуту.              Флик бежал рядом со мной, его нос смешно дёргался, втягивая воздух. Он то и дело косил на меня глазами, явно наслаждаясь прогулкой не меньше моего. Вдруг он толкнул меня боком, выводя из созерцательного состояния, а затем ускорился, юркнул между Мисти и Трейси и свернул к дереву на обочине.              На мгновение я посмотрела на спины тренеров — они продолжали идти, увлечённые разговором, и не заметили манёвра Флика. Но вызов уже был брошен. Отвернувшись, я легко перепрыгнула через низкий заборчик и бросилась вдогонку.              Он спрыгнул с камня, оттолкнулся от выступающих корней и приземлился на широкий ствол дерева, упавший поперёк крошечного родника. Ствол был полым внутри и, судя по запаху, служил отличным домом для группы Спинараков. Они невольно сжались в комочки, когда я пронеслась мимо, но тревогу поднимать не стали. Ну славно, не хватало здесь еще Ариадосов.              Флик застыл посреди поляны, обернувшись и проверяя, где я. О, а если…              Мягкая подстилка из мха и осыпавшихся игл прекрасно скрывала шаги. Я вытянула хвост так, чтобы пламя не было видно за стволом дерева. Обогнула поляну по широкой дуге, чтобы встать с подветренной стороны — ветер дул на меня, значит, запах не выдаст.              Пикачу навострил уши, прислушиваясь. Я замерла, когда он повернулся в мою сторону.              — Пика? (Эмбер?)              Ого. Он смотрел прямо на меня! Но… не заметил? Его глаза скользнули по моему укрытию, но не остановились. Видимо, маскировка сработала.              Кровь вскипела в жилах, когда я представила его расширяющиеся от страха глаза и забавное выражение морды. Напугаю его!              Флик отвернулся, принюхиваясь к чему-то в другой стороне поляны.              Вот сейчас!              Бесшумный прыжок — я оказалась рядом с Пикачу в тот момент, когда он начал осматриваться и подошёл ближе к месту засады. Я стукнула его лапой по спине.              Шерсть покемона моментально встала дыбом. Воздух вокруг затрещал от статического электричества.              Ой.              — ЧУ!              Молния ударила рефлекторно, накрыв меня с головой. Электричество с треском прошло по чешуе, заставляя каждый мускул сократиться в дикой судороге. На секунду тело перестало слушаться, лапы подогнулись, и я осела на мягкий мох.              — Пика! (Прости!) — крикнул Флик, когда увидел, во что я превратилась — дымящуюся, подёргивающуюся кучку чешуи.              Я кашлянула, чувствуя, как болезненно пульсируют сведённые мышцы. Из пасти вырвалось облачко дыма.              — Чар… (По-моему, я заслужила…) — прохрипела я и чихнула, выпустив маленькую искру.              Бр-р-р… Как же неприятно!              Флик помог мне подняться, подставив плечо. Через минуту дрожь прекратилась, и мы, переглянувшись, прыснули со смеху. Ну надо же, сама виновата — нечего пугать электрических типов.              Мы вернулись на тропинку, где ребята уже начали беспокоиться. Эш открыл рот, чтобы спросить, где мы были, но, увидев наши довольные морды и мой слегка дымящийся хвост, только покачал головой и улыбнулся.              Дальнейший путь продолжился без проблем. Вышли из Грейдж-тауна мы утром, а сейчас было далеко за полдень. Солнце стояло высоко над головой, заливая Канто своим нещадным жаром. Но в лесу было прохладно и свежо — толстые кроны надёжно укрывали от зноя. Мы шли легко, останавливаясь лишь раз на короткий обед у небольшого ручья, где Фрокки с наслаждением плескался в прохладной воде, а Скай почистил перья.              Так как это ответвление от основного маршрута, выпускать всех покемонов не рекомендовалось из-за дикой природы леса. Будь это большая дорога к Фуксии — можно было бы прогуливаться со всеми, но здесь, в глубине, лучше не рисковать. А то потеряется кто-нибудь, и потом ищи-свищи по всему лесу.              Шум воды становился громче. Еще немного и точно выйдем к дамбе. Воздух менялся — становился чуть более влажным, чуть более тёплым. Запахи леса постепенно смешивались с чем-то… экзотическим, что ли?              Впереди, сквозь поредевшие деревья, уже виднелся просвет. И оттуда доносились звуки, совсем не похожие на лесные — гул голосов, музыка, чей-то… храп?              — Воу! Красота! — воскликнул Трейси.              — Ничего себе… — Эш подошёл к самому краю и заглянул вниз. — Высоко!              Дорога вилась, теперь уже вдоль резко оборвавшегося холма. Как раз внизу виднелась озеро, словно зеркало посреди леса, от которого расходились серебряные нити, питающие долину и далекие горы. Ниже хвойный лес редел, начинался лиственный, кое-где уступающий место обширным лугам. Крошечные домики было видно еще издалека, но едва ли это был город, скорее, какая-то небольшая деревня или поселок.              Грунт под лапами сменился на более устойчивый, утрамбованный — видимо, сказывалась близость к цивилизации. Появились новые указатели: ярко-жёлтые щиты с предупреждающими знаками об оползнях и падающих камнях. Пешая тропинка, по которой мы шли, плавно слилась с широким серпантином, а на противоположной стороне ущелья виднелась аккуратная велосипедная дорожка, огибающая холмы.              Солнце уже преодолело незримую границу зенита и медленно клонилось к второй половине дня. Воздух наполнился тем особенным золотистым светом, который бывает только в предвечерние часы — мягкий, тёплый, обещающий скорый уютный вечер.              Спуск оказался относительно быстрым. Деревья впереди расступались, образуя небольшую поляну, а сквозь ветви уже виднелись первые постройки и… снова храп. Оглушительный, низкий, вибрирующий.              — Странный звук, — Брок нахмурился, прислушиваясь. — Не похоже ни на что знакомое.              — Ага. Может, вода так шумит в трубах? — Трейси чуть наклонил голову, пытаясь определить источник.              — Вряд ли, — покачала головой Мисти. — Это что-то… другое. Как будто мотор заводят.              Сквозь шум леса проступали первые отчётливые голоса — людские крики, отрывистые команды, звуки покемонов. Дорога вывела нас к той самой дамбе, о которой говорил работник проката. Звук воды становился всё громче, превращаясь из тихого журчания в мощный гул.              — Красота какая… — выдохнул Трейси, когда мы вышли к дамбе.              Она была огромной. Серое бетонное сооружение, перегораживающее ущелье между двумя холмами, казалось делом рук профессионалов — идеальные линии, циклопические размеры. С одной стороны, выше по течению, простиралось искусственное озеро — спокойное, синее, отражающее плывущие облака. С другой стороны, внизу, вода падала мощным потоком, разбиваясь о камни и поднимая тучи брызг, в которых тут же зажигались маленькие радуги.              По дамбе можно было пройти — сбоку была оборудована пешеходная дорожка с надёжными металлическими перилами. Мы двинулись по ней, и с каждым шагом открывались всё новые виды. Озеро, лес, горы на горизонте — всё это сливалось в идеальную открытку, которую хотелось рассматривать бесконечно.              — Смотрите! — Мисти указала куда-то вниз, на камни у подножия дамбы.              Там, на мокрых валунах, грелись на солнце несколько Поливагов. Они сидели неподвижно, закрыв глаза, и только спирали на животах медленно вращались, создавая гипнотический эффект.              — Какие милые, — улыбнулась Мисти, и в её глазах зажглись те самые «котиковые» искорки.              — Поли? — один из них приоткрыл глаз, лениво посмотрел на нас, но, убедившись, что мы не опасны и не собираемся нарушать его покой, снова задремал.              Впрочем, таким безмятежным было лишь первое впечатление. Одна из частей дамбы располагалась прямо у пересохшего русла реки, к которому мы как раз подходили. Там сейчас почему-то столпилось довольно много людей — не меньше двух десятков. Часть из них носила характерные рабочие комбинезоны и каски, другие были в обычной одежде — видимо, случайные прохожие, которых привлекло происшествие.              Ребята переглянулись. Я почувствовала лёгкую вибрацию воздуха и земли — настолько сильную, что даже пламя завибрировало в резонанс. Деревья ближе к толпе вздрагивали, словно от порывов ветра, хотя воздух был неподвижен.              — Х-Р-Р-Р-Р!              — Чёрт, навалитесь! — кричал какой-то мужчина в каске, размахивая руками. — Ещё немного!              Мы подошли ближе, оказавшись на небольшой возвышенности, откуда открывался отличный обзор. Теперь-то сразу стало ясно, что не так и что за чудовищный храп мы слышали ещё за километр.              Рядом со спусковым шлюзом для снятия давления лежал… просто ужасающе огромный покемон.              Я… я даже не представляла, что Снорлаксы бывают настолько гигантскими! Эта туша размером с небольшой дом! Земля под телом Снорлакса просела и потрескалась, образовав глубокую вмятину, похожую на кратер. Сам он растёкся по пересохшему руслу, намертво закрыв своим телом технический люк для спуска воды.              Тело покемона изредка колыхалось от тяжелого дыхания и оглушительного храпа, от которого, казалось, вибрировали даже камни в сотне метров отсюда. К телу Снорлакса были привязаны толстенные канаты — человек десять тянули их с другой стороны. Группа Мачоков, пара Мачампов, несколько Гардурров и один Райхорн пытались изо всех сил сдвинуть гиганта, упираясь в него кто рогами, кто мощными плечами.              — Х-Р-Р-Р…              Снорлаксу было всё равно. Абсолютно. Он даже ухом не повёл, когда многочисленные покемоны плечом к плечу с людьми пытались сдвинуть его с места. Я перевела взгляд в сторону и заметила покорёженный строительный кран, стрела которого бессильно уткнулась в землю — видимо, пытались и им подцепить, но безуспешно.              — Тя-я-я-янем! — снова крикнул один из мужчин, и все напряглись до предела.              Земля под ногами и лапами вспучилась, жилы на шеях рабочих вздулись, покемоны зарычали от натуги… Но Снорлакс даже на сантиметр не шелохнулся. Всё усугублялось тем, что лежал он, по сути, в яме, так что вытягивать его нужно было вверх, преодолевая ещё и гравитацию.              — Кажется, тут… большие проблемы, — Брок поёжился, наблюдая за этим титаническим противостоянием.              — Да просто огромные… — Трейси кашлянул.              Эш, как всегда в непонятной ситуации, достал Покедекс и навёл на Снорлакса. Брок заглянул в экран и присвистнул.              — Две тонны? — он перечитал данные. — Хм, этот ещё небольшой, по меркам Снорлаксов. Бывают и под пять…              — Ну надо же ему было улечься именно здесь, — вздохнула Мисти. — Теперь не проснётся, пока не проголодается. А судя по размерам, спать он будет долго. Очень долго.              — Эй, ребятки!              К нам подбежал один из рабочих — молодой парень, весь мокрый от пота, с красным от напряжения лицом. Каска сидела набекрень, комбинезон был перепачкан землёй.              — У вас есть какие-нибудь большие покемоны? — выпалил он, с надеждой глядя на нас. — Любые, кто может помочь сдвинуть эту гору!              Брок кивнул, выступая вперёд.              — Стиликс и Милтанк… — он задумчиво посмотрел на тушу Снорлакса. — Только вот, кажется, и этого маловато будет. Он же заземлился, да?              На лице рабочего отразилась вся гамма чувств, которые он испытывал по поводу сложившейся ситуации.              — Терпеть не могу Снорлаксов! — воскликнул он в сердцах и даже топнул ногой. — Теперь весь процесс насмарку! И шлюз не открыть, и эту тушу не сдвинуть! А у нас график, понимаете? ГРАФИК!              — А вы пробовали его поймать? — осторожно спросил Трейси.              Рабочий вздохнул так, что, кажется, воздух вокруг него сгустился.              — Да уж пробовали… — он безнадёжно махнул рукой. — Но он уже чей-то! Покеболл не реагирует! И кто вообще позволяет своим покемонам так просто разгуливать по горам?! А у нас вся работа встала из-за него… — он снова посмотрел на тушу, и в его глазах мелькнуло что-то среднее между отчаянием и бешенством. — Ладно, пойдёмте, — он махнул Броку. — Каждая пара рук и лап на счету.              Пока они уходили, Эш обернулся к Трейси:              — А что значит то, что Брок сказал про «заземлился»? — Эш листал покедекс, но нужной информации не находил.              — А… ну, — Трейси почесал затылок, подбирая слова. — Когда Снорлакс ложится где-нибудь спать, он становится намного тяжелее. Это такой защитный механизм. Его обычный вес умножается где-то в десять раз, и он как бы… приклеивается к земле, что ли?              — Как это возможно?! — глаза Эша расширились.              Трейси пожал плечами.              — Его тело становится очень плотным, энергия типа вырабатывается из еды, которую он запас. За счёт этого… что-то вроде гравитационного поля появляется, которое притягивает Снорлакса к земле. Поэтому пока он всю еду не переварит, которую съел перед сном, его вообще никак не поднять. Никакими силами.              — Ого, — Эш присвистнул.              — Тц, что за хозяин вот так беспечно оставляет покемона без присмотра! — Мисти возмущённо сложила руки на груди. — Тем более Снорлакса! Он же всю гору опустошит, когда проснётся!              — Наверное, чтобы его прокормить, нужно ужасно много еды, — задумчиво произнёс Эш, глядя на гигантскую тушу.              — Не просто «ужасно» много, а «безумно много», — кивнул Трейси. — Снорлакс наедается, а затем очень долго спит, переваривая. Есть, конечно, боевые Снорлаксы, которых выращивают не такими огромными — их специально тренируют, чтобы они были подвижнее. Но этот, как видно, не из таких… Это явно «дикий» тип.              Пока Стиликс и Милтанк Брока присоединились к кучке покемонов, тщетно старающихся сдвинуть Снорлакса, остальные решили устроить привал на небольшой поляне рядом. Подходило время ужина, животы начинали подавать признаки жизни, но перед едой правильным решением было бы использовать энергию в нужное русло.              — Давай, Сильвер, Ночное лезвие! — крикнул Эш, и его голос разнёсся над поляной.              — Си-из!              Сильвер разбежался, когти вспыхнули тёмной энергией. Крутой разворот перед Сквиртлом Мисти, который выпустил струю воды…              — Прячься! Луч пузырей…!              Звуки битвы заполонили полянку, смешиваясь с криками рабочих и могучим храпом Снорлакса. Мы расположились в паре шагов от операции «Сдвинь гиганта», но достаточно далеко, чтобы не мешать.              Я отошла в сторонку, где Вега сосредоточенно пытался создать Световой экран в форме ступеньки прямо в воздухе. Клефейри был предельно сконцентрирован — его мордочка сморщилась от напряжения, глаза светились голубоватым светом психической энергии.              Фрокки оттачивал Разрез, используя его против Стального хвоста Пикачу — они носились по поляне, оставляя за собой полосы примятой травы, соревнуясь в скорости и ловкости. Скай кружил над ними, привыкая к Стальным крыльям — его перья периодически вспыхивали металлическим блеском.              — Фе-е-ей-риии… — от натуги мордочка Веги покраснела, на лбу выступила испарина.              Световой экран сложился пополам, с трудом приобретая нужную форму — небольшую горизонтальную площадку на высоте моей холки. Я запрыгнула на полупрозрачную ступеньку, чувствуя, как она прогибается под моим весом. Вега задрожал, но продолжал выставлять лапки вперёд, удерживая конструкцию.              Волшебная энергия в нём прямо горела от натуги, перерабатываясь в психическую. Три… две…              Я оттолкнулась, чувствуя, как опора под лапами рассыпается в тот самый момент, когда я уже взлетела. Вега упал на траву, тяжело дыша, но на его морде появилась довольная улыбка — получилось!              — Чар. (Уже неплохо.) — я подошла к нему и легонько толкнула носом. — (Как думаешь, сможешь поднять выше? — я кивнула на ветку дерева, нависающую метрах в трёх над землёй.              Клефейри проследил за моим взглядом, нахмурился, оценивая задачу, и серьёзно кивнул.              — Кле. (Смогу.) — он задумался, подбирая слова. — (Но мне тяжело даётся удерживать его в воздухе, когда ты стоишь. Вес чувствуется…)              — Чармандер. (Достаточно пары секунд, просто чтобы оттолкнуться или снизить урон от падения.) — пояснила я.              Это же целый двойной прыжок получается! Вот летишь ты в прыжке на какого-то противника, он готовится встретить тебя в одной точке, а тут — бац! Отталкиваешься от воздуха и заходишь ему за спину! И никаких крыльев не надо!              Кусты за спиной зашуршали.              Я резко обернулась, инстинктивно принимая боевую стойку. Клефейри мгновенно оказался рядом, его лапки засветились, готовые в любой момент создать защитный экран.              Нос ничего не смог подсказать — ветер дул от меня, все запахи уносило в противоположную сторону. Листья на кустах шевелились, но это мог быть и ветер, и кто-то крупный, пробирающийся сквозь заросли.              Я приготовилась к атаке. В конце концов, это же лес. Здесь целая куча диких покемонов, которых вполне мог привлечь запах нашего ужина, или звуки битвы, или просто наше присутствие на их территории.              Тишина. Только храп Снорлакса и далёкие крики рабочих.              — Кле? — тихо спросил Вега.              Я покачала головой, не сводя глаз с кустов. Показалось? Или…              — Кваг! Кваг-сайр! (Мэнди! Мэнди!)              Ветки разлетелись в стороны с таким треском, будто сквозь них продирался кто-то огромный и неуклюжий. Но вместо ожидаемого дикого покемона — голодного, злого, готового атаковать — из кустов вылетел… Квагсайр.              Дряхлый. Настолько старый, что его кожа, обычно влажная и блестящая у здоровых особей, напоминала потрескавшуюся высохшую землю. Глаза покемона лихорадочно горели каким-то безумным, отчаянным светом, а двигался он с грацией, совершенно неожиданной для такого возраста.              Он прыгнул. Набросился на меня. И начал… обнимать?              От такого странного и неожиданного контакта я растерялась настолько, что даже не успела среагировать. Мощные, хоть и старые лапы сомкнулись вокруг моей шеи, прижимая меня к тёплому, чуть влажному телу.              — Кле? — Вега отступил на шаг, в полном изумлении глядя на «нападавшего». Его лапки уже засветились готовым к атаке экраном, но он не знал, что делать.              — Кваг! Ква! (Мэнди, я нашёл тебя! Я так долго искал!) — кричал покемон, и в его голосе слышались такие нотки, от которых у меня защемило сердце.              — Ребята, что за шум… — Мисти первой протиснулась через кусты и замерла, разглядывая сцену. — Это Квагсайр? Такой старый…              — Что тут у вас? Эмбер?              — Ква-а-а!              Я уставилась на Эша, потом на Трейси, потом снова на Квагсайра, который всё ещё крепко сжимал меня за шею. Вреда он не причинял — скорее наоборот, в его объятиях чувствовалась какая-то отчаянная, щемящая нежность. Он лишь выкрикивал одно и то же имя и практически рыдал, уткнувшись мордой мне в плечо.              Мне стало неловко. Этот покемон был слишком старым даже на вид, чтобы просто грубо отпихивать его. Казалось, что дуновение ветра может развеять его в пыль — настолько хрупким и измождённым он выглядел.              — Оттащим его? — Мисти посмотрела на Эша, тот пожал плечами, явно не зная, как правильно поступить.              — Давай попробуем… — Трейси уже подошёл ближе и даже присел рядом, протягивая руки к Квагсайру.              Но покемон не обращал ни малейшего внимания на людей и других покемонов. Для него существовала только я.              — Грэмпс! Грэ-э-эмпс!              Новый крик раздался из зарослей — из тех самых кустов, откуда только что выпрыгнул Квагсайр.              Из-за зелёной стены, чуть ли не споткнувшись и не упав, вылетел мальчик. Лет четырнадцати, с короткими светло-рыжими волосами, торчащими в разные стороны, и тёмными, почти чёрными глазами, в которых застыло выражение хронической усталости и беспокойства. За спиной у него болтался огромный походный рюкзак, явно не по размеру. Весь в ссадинах, царапинах и сухих веточках, налипших то тут, то там, парень создавал впечатление потерявшегося или сбившегося с маршрута путника, который уже не первый день бродит по лесу.              Мальчик быстро осмотрел полянку цепким взглядом, затем увидел Квагсайра и меня в его объятиях — и тут же рухнул на землю, выдохнув с таким облегчением, будто с плеч свалилась гора.              — Фу-у-ух… — он позволил себе минуту отдыха, лёжа на траве и глядя в небо. — Грэмпс! — крикнул он, приподнявшись на локтях. — Это другой Чармандер!              Он вскочил и подбежал к нам, пытаясь оттащить Квагсайра.              На его заявление в глазах старого покемона что-то промелькнуло — искра осознания? — после чего он уставился на меня долгим, изучающим взглядом. И разжал лапы.              — Кваг… сай? (Не… Мэнди?) — протянул он разочарованно.              Взгляд потух. Он как-то съёжился, будто на глазах высох ещё сильнее, превратившись из старого покемона в древнюю развалину. Мальчик выдохнул, прижимая к себе дрожащее тело.              — Простите! — он встал, повернувшись к стоящему ближе всех Эшу. — Он постоянно набрасывается на Чармандеров… Я — Кэроб!              — А… я — Эш! — Эш указал на меня. — Это Эмбер. — Он помолчал, переваривая ситуацию. — Почему твой Квагсайр вдруг начал обнимать её?              Кэроб прикрыл глаза и вздохнул так тяжело, будто нёс на плечах невидимый груз.              — Этот Квагсайр такой старый, — заметила Мисти, подходя ближе и с сочувствием разглядывая покемона. — Сколько ему лет? Я никогда не видела таких старых Квагсайров.              Кэроб поджал губы и пожал плечами.              — Честно говоря… — он почесал затылок свободной рукой, — он не совсем мой. Я живу в деревне Моссгрин, это тут неподалёку. А Грэмпса я нашёл рядом с прудом может, года три назад. Он был совсем уж дряхлый и… ну, не мог заботиться о себе, явно потерялся или его бросили… Так что я его забрал. — Он погладил Квагсайра по голове, и тот слабо шевельнулся в ответ. — Но в последние пару месяцев он всё чаще начал убегать из дома. Однажды даже до Фуксии сам дошёл.              — До Фуксии? — Трейси удивился так, что очки чуть не слетели с носа. — Такой старый покемон сам сумел преодолеть такое расстояние? Это же несколько дней пути!              — Эх, если честно, я ещё тогда хотел подать заявление в покецентр, — Кэроб вздохнул. — У нас в посёлке своего нет, ближайший в Фуксии. Но Грэмпс тогда снова сбежал, я не успел. И покеболла его нет, но он явно чей-то — слишком хорошо знает команды, слишком привязан к людям…              — И нападает на Чармандеров? — Эш всё ещё не понимал связи.              Кэроб посмотрел на поникшего, сжавшегося в комок Квагсайра и кивнул.              — Ага… Я думаю, что у его прежнего тренера был Чармандер. Наверное, очень любимый. Так что Грэмпс, когда видит Чармандера, вспоминает его и пытается найти. Думает, что это тот самый. — Он поморщился. — Мне надоели его постоянные побеги, честно говоря. Но я не мог просто оставить его. Так что решил попробовать добраться до Фуксии, чтобы наконец-то найти хозяина Грэмпса… А он снова сбежал и привёл меня сюда.              — Для такого старого Квагсайра удивительно, что он вообще может так просто убегать от тебя, — Мисти чуть улыбнулась, но в улыбке этой была грусть. — Столько сил в нём ещё осталось.              — Я думаю, он пытается найти какое-то место, — задумчиво сказал Кэроб. — За пределы полуострова он никогда не выходил, словно по кругу бегает. Может, там, где они с тренером жили? — Он снова повернулся ко мне. — Ещё раз простите, что так вышло. Я рад, что твой покемон не стал на него нападать. А то Грэмпс вряд ли выдержал бы битву…              — Ква…г… (Мэн…ди…) — протянул Квагсайер еле слышно.              Покемон словно сдулся окончательно, повис в руках мальчика безвольной тушкой и потихоньку начал засыпать прямо в такой позе — голова свесилась, лапы обвисли, дыхание стало ровным и глубоким.              Кэроб вздохнул, немного подтягивая Квагсайра поудобнее.              — Так просто уснул? — удивился Эш.              — Сколько ему лет вообще? — Трейси подошёл ближе, рассматривая спящего покемона с профессиональным интересом исследователя. — Квагсайры же долгожители, они могут жить очень долго, если условия хорошие…              — Да, они очень долго живут, — кивнула Мисти. — Впервые вижу настолько старого Квагсайра. Ему, наверное, лет сто, не меньше…              — Уже темнеет… — Эш посмотрел на небо, где закатные краски быстро сменялись ночной синевой. — Эй, Кэроб, не хочешь присоединиться к нам за ужином? А то в темноте по лесу бродить — последнее дело.              — Да, всё лучше, чем по темноте ходить, — подтвердил Трейси. — У нас еды хватит на всех.              Кэроб удивлённо вздрогнул, затем его лицо осветила благодарная улыбка, и он энергично закивал.              Пока мы ужинали и знакомились с Кэробом, у дамбы, всё ещё кипела работа. Снорлакса удалось лишь немного развернуть и наполовину просунуть под него металлический щит, но дальше дело не шло. Когда мы вернулись в лагерь после ужина, стало ясно, что попытка сдвинуть гиганта окончательно провалилась. Рабочие сменили тактику — теперь рядом с покемоном начали выкапывать углубление, куда, видимо, его попробуют перекинуть.              Но сейчас, поздним вечером, даже они сдались. Рабочие разошлись по домам и временным убежищам, над рабочей площадкой повисла тишина. Лишь свечение парочки фонарей разбавляло вечернюю темноту, да храп Снорлакса время от времени нарушал покой ночи.              Было тихо. Удивительно, непривычно тихо после шумного дня.              Где-то внизу, в долине, шумела река, её рёв долетал до нас приглушённым, убаюкивающим гулом. Изредка раздавался крик Хутхута — протяжный, мелодичный, похожий на звук флейты. А иногда тишину вспарывали стрекочущие трели Крекетунов, которые перекликались друг с другом, создавая причудливый ночной концерт.              Небо было… поразительно огромным и чистым.              Здесь, вдали от городских огней, звёзды сияли в полную силу. Они ярко горели на тёмном полотне небосвода, сливаясь в бесконечные узоры, точно искусное кружево, сплетённое неведомым мастером. Луна лениво катилась по небу, освещая тёмный лес тихим молочным светом, превращая его в царство теней и серебра.              Не спалось.              Даже не знаю, связано ли это с периодическим храпом Снорлакса, от которого иногда вздрагивала земля, или же с тихим, надрывным скулежом Квагсайра, который улёгся рядом со мной и Вегой. Но прогонять его я не стала. Это было бы как-то грубо — отталкивать существо, которое явно ищет утешения, даже если оно ошибается и принимает меня за кого-то другого.              Я прикрыла глаза, пытаясь нагнать сон, но…              — Чр… — недовольно фыркнула я, смахивая лапу старика-покемона, который во сне снова попытался меня обнять.              Он даже не шелохнулся, лишь дрогнул, что-то пробормотал и перевернулся на другой бок.              Я вздохнула, тряхнула головой и поднялась. Вообще не спится. Уже ворочаюсь больше часа, по моим прикидкам, а сон всё не идёт. На самом деле, я думала, что в лесу, наоборот, высплюсь лучше, чем в городе — тишина, свежий воздух, никакой суеты. Но, видимо, не судьба…              — Кле? — Вега тихо приоткрыл глаз, смотря на меня.              Он уснул рядом с палаткой прямо в процессе медитации. За последнее время у него отлично получалось использовать лунный свет — теперь Клефейри, когда понял, о чём мы с Фрокки говорили раньше, начал стараться почаще находиться под луной. Соответственно, спал он преимущественно снаружи, набираясь сил.              Я помотала головой, глядя на беспокойно ворочающегося Квагсайра.              — Клефейри? (Может быть, дать ему ту штуку для сна?) — спросил Вега, потирая глаза и подходя ближе.              Ну… Даже не знаю, можно ли. Все же это Кэроб распоряжался лекарствами Грэмпса. Но Квагсайр действительно был каким-то чрезмерно беспокойным. Обычно эти покемоны… как бы выразиться? Глуповатые и больше аморфные. Но, видимо, из-за возраста в нём проснулись какие-то иные черты — тоска, память, привязанность. Либо он просто слишком много пережил за свою долгую жизнь.              — Ква! Сай… (Звезда… звезда…) — бормотал он.       Звезда? Что за звезда? Я занесла лапу, собираясь осторожно отодвинуться и дать ему покой. Ночь стояла тихая, только где-то внизу шумела река да изредка всхрапывал Снорлакс.              И вдруг — звук.              Странная, выбивающаяся из ночной симфонии мелодия донеслась со стороны спящего гиганта. Тихая, печальная, словно кто-то играл на флейте. Я повернула голову, прислушиваясь, пытаясь понять, что это…              Квагсайр дёрнулся.              Резко, судорожно, словно его ударило током. Вскочил, широко распахнув мутные глаза, и молниеносным движением вцепился в мой хвост. Его взгляд был устремлён куда-то в пустоту, сквозь деревья, сквозь скалы, сквозь саму ночь.              Земля задрожала.              Я попыталась вырваться, но старик держал мёртвой хваткой, крайне сильной для такого дряхлого существа. Земляная энергия впивалась в грунт, накапливалась, концентрировалась…              — Чар…! — мой крик потонул в нарастающем гуле.              — Ква-а-а! — его вопль разорвал ночную тишину, полный такой тоски и безумия, что у меня кровь застыла в жилах.              — Клефейри! — Вега упал, его лапа застряла в трещине, внезапно расколовшей землю прямо под ним.              Землетрясение оказалось чудовищным. Несмотря на возраст, силы в этом старике было не занимать — или это отчаяние придало ему сил. Я впилась когтями в камни, выступившие из трясущейся почвы, пытаясь удержаться, дотянуться до Квагсайра, остановить это…              Но произошло то, чего любой путник в горах боится больше всего.              Часть возвышенности — огромный кусок скалы, на котором мы расположились — просто срезалась, отделилась от основного массива и начала скользить вниз.              Корни вековых деревьев вспучились, послышался жуткий, леденящий душу треск ломающихся стволов. Скрип крошащегося камня смешивался с криками просыпающихся покемонов. Запах свежей, развороченной почвы ударил в нос.              — Кле-е-е! — Вега не мог выбраться, его лапа всё ещё была зажата в каменной ловушке.              Он уставился на наезжающий сверху огромный валун.              Я рванула к нему.              Схватила Квагсайра за шкирку, буквально выдирая его из земли, и бросилась к Клефейри, перескакивая с одного ломающегося блока на другой. Голова налилась сталью, Стальная голова — единственное, что пришло в голову в этот момент.              Камень встретился с моей головой.              Удар отозвался во всём теле, мир на мгновение померк, но валун раскололся, осыпав нас острыми осколками. Вега был свободен, в безопасности, прижат ко мне…              Но было уже поздно.              — Эмбер! Вега! — крик Эша донёсся откуда-то сверху, приглушённый, далёкий.              — Грэмпс! — голос Кэроба вторил ему.              — Пика-пи-и-и…              Мы летели вниз.              Прямо в горную реку, проходящую в низине между скалами. Камни наваливались сверху один на другой, грозясь ударить по голове, раздавить, похоронить заживо. Старый Квагсайр болтался рядом, кажется, он даже не понимал, в какой ситуации мы оказались — его глаза были пусты, а тело безвольно.              Я прижала Вегу к себе одной лапой, другой вцепилась в Квагсайра. Сердце колотилось где-то в горле, мысли лихорадочно метались: как приземлиться, как смягчить удар, как выжить…              На мгновение небо оказалось над головой — звёздное, бесконечное, равнодушное.              И тут же померкло, перекрытое огромным валуном, падающим прямо на нас.              — Кле!              Световой Экран вспыхнул, озарив всё вокруг розоватым сиянием. Камень с громким, оглушительным стуком ударился о него и отлетел в сторону, разбиваясь о скалы. Высоко, там, где мы были только что, виднелись несколько размытых из-за темноты фигур. Мелькнул красный свет покеболлов.              Ледяная вода объяла со всех сторон.              Я всё ещё держала Квагсайра, прижимая к себе, и пыталась понять, где что находится. Тёмный, бешеный поток путал мысли, крутил, переворачивал, заставляя терять ориентацию. Где верх — где низ, стало понятно только после того, как я увидела пузырьки, выпущенные Квагсайром.              Старый покемон, попав в родную стихию, видимо, что-то всё же вспомнил. Он инстинктивно заработал лапами, начал двигаться, и это немного облегчило мою задачу.              Я вынырнула, хватая воздух ртом.              — Кле-е-е-е! — крик Веги донёсся откуда-то слева, полный паники.              Я быстро закрутила головой, выискивая его. В тусклом лунном свете заметила разломанную корявую ветку, торчащую из воды, и поплыла к ней, изо всех сил работая лапами. Течение было сильным, но я справлялась.              Зацепившись за ветку, я, наконец, отпустила Грэмпса. Он без сопротивления остался на месте, словно прирос к дереву, и только смотрел на меня своими мутными глазами. Я подтянулась, пытаясь выровнять дыхание, и начала всматриваться в воду, выискивая розоватое пятно.              — Чар! — крикнула я, заметив его.              Быстрый горный поток нёс нас с ужасной скоростью вниз, в долину. Признаться, обычно в таких моментах впереди появляется то, что сейчас хотелось видеть в последнюю очередь.              — Кле… фейри! — Вега вцепился в камень, торчащий из воды, и отчаянно молотил лапками, пытаясь удержаться.              Я прыгнула на другое бревно, проплывающее мимо, оставляя Грэмпса на ветке, и начала осторожно перескакивать с камня на камень, приближаясь к Клефейри. Он был слишком лёгким, чтобы утонуть, но из-за коротких лапок вообще не умел плавать. Если его затянет под воду — пиши пропало.              — Кле! (Эмбер!) — его голос сорвался на визг, когда он увидел меня.              Я потянулась к нему, схватила за шарф на шее и выдернула из воды. От неожиданности чуть не упала сама — камень подо мной оказался скользким, но я вовремя вцепилась когтями, восстанавливая равновесие.              Громкий, нарастающий гул впереди заставил замереть.              Я обернулась.              Река обрывалась.              Впереди виднелась лишь чернота расстилающегося внизу леса, крошечные далёкие огоньки города и… Зрение не могло подвести.              Водопад.              Я рванула обратно, тем же путём, перепрыгивая с камня на камень. Вскоре добралась до ветки с Грэмпсом. Квагсайр сидел на ней как ни в чём не бывало, при виде меня его глаза сверкнули тем же безумным блеском. Злиться на старика не было ни сил, ни времени.              — Чрмндр! (Световой Экран прямо под нами!) — рявкнула я, сажая Вегу на ветку рядом с Квагсайром.              Клефейри в ужасе уставился на меня, потом на приближающийся край водопада, потом снова на меня. И кивнул.              Не знаю, какая там высота. Метров тридцать? Сорок? Ладно я и Вега. Клефейри слишком лёгкий, чтобы разбиться насмерть. Я — слишком крепкая, с Затвердением выдержу без проблем. Я бросила взгляд на дряхлого Квагсайра. Вот в нём проблема. Он не переживёт падение.              — Кле… клеф! — испуганно воскликнул Вега, глядя на стремительно приближающийся край пропасти.              Я с силой стиснула зубы так, что они скрипнули. Ещё немного, и…              — Чарм! (Возьми себя в руки!) — крикнула я как можно громче, перекрывая нарастающий рёв воды.              Шум водопада, разбивающегося о скалы внизу, заглушал любые звуки. Будь день, можно было бы положиться на Ская, но сейчас ночь, а речка находится в настолько узком ущелье, что он просто сюда не поместится.              Мы врезались в камень. Ветка под нами почти погрузилась под воду от удара. Брызги застилали глаза, я ощутила, как вода пропадает, и в следующее мгновение мир перевернулся.              Лес, далёкие горы, тёмная вода, освещаемая лишь холодным светом луны — всё это мелькнуло перед глазами, пока мы падали. Я прижалась к ветке, изо всех сил вцепившись в Квагсайра, который чуть не выпустил лапы. Всё ближе, ближе…              Вспышка розоватой энергии.              Мгновение до падения в воду — и вокруг нас появилась едва переливающаяся перламутром сфера. Не идеально ровная — где-то впалая, где-то выпирающая, дрожащая от напряжения, — но Световой Экран закрыл нас полностью за секунду до столкновения с гладью озера.              Удар.              Ветку тряхнуло так, что я чуть не выпустила Квагсайра. Мы погрузились под воду, но никакой боли не последовало — только глухой, приглушённый толчок. Экран потрескался, пошёл сеткой мелких разломов, и Вега с облегчением отпустил контроль, расслабившись прямо в воде.              Вдох дался с трудом, но я справилась. Подтащила к себе Квагсайра, боднула лбом Вегу, приходящего в себя, и поплыла к песчаному берегу, виднеющемуся впереди.              Что же… могло быть и хуже.              Выбравшись на мелководье, я буквально выползла на песок. Вега отплёвывался от воды, стоя на четвереньках и тряся головой. Квагсайр на удивление весьма бодро поднялся и начал крутить головой, осматриваясь.              Я отряхнулась от влаги, разбрызгивая капли во все стороны. Мы оказались у берега маленького вытянутого озера, расположившегося прямо под водопадом, выходящим из ущелья. Вода вокруг нас всё ещё бурлила и пенилась от нашего падения. Со всех сторон нас окружало плотное кольцо деревьев — никаких опознавательных знаков, никаких троп, ничего. И луна, как назло, скрылась за тучей, погружая всё вокруг в непроглядную темноту.              — Клефейри? (Что нам делать?) — тихо спросил Вега, подходя ко мне и прижимаясь к моему боку. Его трясло — то ли от холода, то ли от пережитого ужаса.              Я принюхалась, пытаясь уловить хоть какие-то запахи. Дикими покемонами пахло слабо, но всё же пахло. Не нарваться бы на какую-нибудь стаю, охраняющую территорию.              — Чармандер… Чар! (Лучше просто оставаться здесь, так нас… Стой!)              Хвост Квагсайра мелькнул и пропал в кустах.              Я зарычала от недовольства и бросилась за ним, Вега поспешил следом, его маленькие лапки быстро-быстро перебирали по песку.              — Чармандер! (Остановись! Куда ты идёшь?) — я обогнала старика и преградила ему путь, раскинув лапы в стороны.              Чуть мутноватые, выцветшие от времени глаза Квагсайра поднялись на меня… и просияли. Он топнул лапой, растёкся в беззубой, по детски-счастливой улыбке.              — Кваг… квагса. (Звезда… Звезда рядом! Я чувствую!) — произнёс он и, обойдя меня, зашагал дальше в чащу, не обращая внимания на мои попытки его остановить.              Я посмотрела на Вегу. Клефейри пожал лапками, на его мордочке застыло выражение полной растерянности.              — Фей… клефейри? (Он нас не слышит… Мы же не можем просто так его оставить?) — спросил Вега, и в его голосе звучала та же борьба между желанием остаться в безопасности и необходимостью помочь.              Я вздохнула, глядя на удаляющуюся спину Квагсайра. Старик шёл уверенно, словно точно знал, куда направляется.              Обернувшись, я плюнула огнём в сторону пляжа — небольшая струя пламени оставила чёрный, обугленный след на плоском камне у самой воды. Затем впилась когтями в ближайшее дерево, оставляя глубокую зарубку — вторая метка. Можно было бы подать сигнал огнём, но, во-первых, это слишком большой риск создать пожар в лесу, а во-вторых, я не хотела привлечь внимание диких ночных покемонов. Мы с Вегой, может, и смогли бы сбежать или отбиться, но вот Квагсайр…              — Чар. (Идём за ним.) — я махнула хвостом и бросилась догонять Грэмпса.              Лес встретил нас непроглядной тьмой.              Лунный свет почти не пробивался сквозь густые кроны, только редкие серебристые лучи проскальзывали сквозь листву, рисуя на земле причудливые узоры. Запахи здесь были густыми, плотными — пахло прелой листвой, грибами, влажной землёй и ещё чем-то неуловимо древним.              Квагсайр шёл через чащу, не обращая внимания ни на что. Сухой и дряхлый покемон тяжело дышал — каждый вдох давался ему с трудом, — но не переставал шевелить лапами. Если честно, я понятия не имею, что именно его влечёт и куда он вообще направляется… Да и вряд ли он сам это знал. Какая-то сила вела старика сквозь ночной лес.              — Фейри? (Где находится «звезда»?) — спросил Вега, когда мы в очередной раз остановились, чтобы старик перевёл дух.              Квагсайр мечтательно прикрыл глаза, на его морде появилось выражение блаженства. Я скосила взгляд на Вегу, тот поджал губы — явно не понимал, как общаться с существом, которое живёт в каком-то своём, отдельном от реальности мире.              — Сайр. Квагсайр. (Там, где Мэнди.) — ответил Квагсайр, и голос его звучал так, будто это всё объясняло.              — Чармандер? (А где Мэнди?)              Квагсайр беззаботно улыбнулся — той самой детской, беззубой улыбкой, от которой у меня сжималось сердце.              — Кваг. (Там, где Звезда. Мне нужно встретить её.) — ответил он и снова зашагал вперёд, спотыкаясь о корни и камни.              Споткнулся. Упал.              Я подошла ближе и подставила ему бок. Вега толкнул с другой стороны, и дедушка-покемон, почти невесомый, оказался у меня на спине. Он не сопротивлялся, лишь спокойно вздохнул и прикрыл глаза, словно доверившись нам полностью.              — Чармандер? (Куда дальше?) — я остановилась, дожидаясь команды.              Квагсайр поднял взгляд. Он посмотрел на Вегу, чья шёрстка под прямым лунным светом заискрилась приятными искорками, отражая серебряное сияние, а затем шевельнул лапой в направлении, куда, казалось, указывала самая яркая звезда на небе.              — Клефейри. (Он показывает прямо.) — подсказал Вега.              Так мы и пошли. Странно, но… в какой-то момент раздражение из-за ситуации полностью спало. Этот странный старый покемон, он… Создавалось противоречивое ощущение. Он что-то искал и, кажется, был близок. Только вот близок к чему, я так и не могла осознать.              Квагсайр шевелил лапами, лёжа у меня на спине, всё больше что-то бормотал, а Вега подсказывал мне, куда именно он хочет идти. Эта непонятная лунная ночь определенно стала самой странной из всех, пережитых мною за время нахождения в этом мире.              Лес закончился.              Просто и без каких-то спецэффектов. Словно кто-то невидимый провёл границу: вот ещё деревья, шорохи, запахи дикой природы — а вот уже ничего. Только открытое пространство.              Мы оказались у кромки широкого луга, заполненного яркими белоснежными цветами, искрящимися так же, как и шерсть Веги. На мгновение я и Клефейри остановились, глядя на картину, настолько чудесную, что дыхание перехватило.              Лепестки цветов безмятежно шевелились, источая едва заметное свечение — мягкое, перламутровое, словно светлячки тысячи крошечных огоньков зажглись одновременно. По ним волнами бродил ветер, заставляя искры пыльцы взмывать вверх, описывать серебряные узоры на фоне звёздного неба. Каждая пылинка, подхваченная воздушным потоком, жила своей жизнью, танцевала в лунном свете и медленно оседала обратно, чтобы через мгновение взлететь снова.              Воздух здесь был особенным. Пахло мёдом, чем-то сладким и неуловимо знакомым — может быть, детством, может быть, забытыми снами. Какой-то совершенно уникальный волшебный запах.              Луг шёл вверх, плавно поднимаясь к небольшому холму. И там, на самой вершине, высился маленький дом с темно-фиолетовой крышей, поблёскивающей в лунном свете, будто усыпанной звёздной пылью.              Стоило мне увидеть его, как свет в окнах зажёгся.              Там кто-то живёт?              — Ква-а-а! — требовательно проскрипел Квагсайр, и в его голосе впервые за всё время появились живые, осмысленные нотки.              — Фейри. Кле? (Он просит идти туда. Пойдём?) — спросил Вега, и в его голосе звучала лёгкая неуверенность, смешанная с любопытством.              Я посмотрела на него, затем снова на дом. Маленький, немного покосившийся от времени, но ухоженный. Расположенный в самом центре поляны, среди странных, распускающихся только ночью цветов. Невидимый для мира, притаившийся в этом уединённом месте. Домик был уютным, каким-то… сказочным, что ли? Словно сошёл со страниц старых легенд, которые рассказывают детям перед сном. Я совсем не могла понять, откуда ему вообще здесь взяться.              Пока я думала, дверь открылась.              С фонарём в руках на крыльцо вышла старенькая женщина. Я видела лишь её силуэт, но она была весьма высокой — прямая, статная, с осанкой, которой позавидовали бы многие молодые. Фонарь раскачивался в её руке, отбрасывая танцующие тени на цветы у крыльца.              — Чего встали? — произнесла она, и голос её, хоть и старческий, был удивительно чистым и сильным. — Идите сюда скорее!              Я снова посмотрела на Вегу. Он уверенно кивнул, и это придало мне сил. Старик Квагсайр странно дёрнулся, стоило женщине заговорить — всё его тело напряглось, глаза распахнулись.              Первый шаг дался с натугой, но вскоре мы вошли в цветочное поле. Стебли касались моих лап, цветы, казалось, тянулись к нам, приветствуя. Мы неспешно поднялись на холм, оставляя за собой дорожку из примятой травы, которая тут же распрямлялась, словно ничего и не было.              В свете фонаря лицо женщины приобрело чёткие черты.              Обычная старушка. Довольно бодрая и, кажется, из того типа старушек, возраст которых никогда нельзя угадать. Может, ей шестьдесят, а может, все девяносто — не поймёшь. Она чем-то напомнила мне Опал из Галара — той же неуловимой энергией, той же аурой мудрости и силы, скрытой за внешней хрупкостью с ноткой какого-то запредельного знания. Но выглядела иначе.              Тонкие светлые волосы, забранные в две длинные косы, спускающиеся почти до пояса. Седина это или её натуральный цвет — угадать было невозможно. Светлое платье-ночнушка, простого покроя, но из хорошей ткани, поверх которого была накинута чёрная шаль с вышитыми серебряной нитью узорами напоминавшими россыпь звёзд. И глаза — серые, серебряные, глубокие, как ночное небо над нами.              Она опустила фонарь, и свет упал на нас. Женщина посмотрела на Квагсайра.              Тот вскинул голову, и в его мутных глазах вдруг появилась такая ясность, такой свет, что я невольно замерла.              Она на мгновение прикрыла глаза. А затем присела рядом, протянула ладонь, и дедушка-покемон охотно, доверчиво положил на неё свою тяжёлую голову.              — Как же долго я тебя не видела, — произнесла она почти шёпотом, и в этом шёпоте было столько лет, столько воспоминаний, столько любви.              Она поднялась, снова взяла фонарь и прошла мимо нас, спускаясь по лесенке с террасы прямо в цветы. Её шаги были лёгкими, почти невесомыми.              — Идите за мной, — сказала она, не оборачиваясь.              — Ква-а-а! — вдруг громко, оглушительно громко для своего дряхлого тела, произнёс Квагсайр. — (Звезда! Я помню! Это здесь!)              Он заёрзал у меня на спине, пытаясь сползти, и я осторожно опустила его на землю. Старик встал на свои дрожащие лапы и, неожиданно твёрдо ступая, пошёл за женщиной. Не как развалина, не как потерянное существо — как тот, кто наконец нашёл дорогу домой.              Я вновь переглянулась с Вегой. В его больших глазах читался тот же вопрос, что и у меня: «Что всё это значит?» Покемон пошёл впереди, прямо следуя за старушкой, чей фонарь раскачивался в такт её неторопливым шагам. Мы вновь вошли в цветочное поле, и теперь, когда глаза привыкли к полумраку, я могла разглядеть детали.              Цветы светились. Не просто отражали лунный свет — они действительно излучали мягкое, перламутровое сияние, каждый лепесток, каждая тычинка. Свет фонаря и тот, что лился из окон дома, смешивались с этим природным свечением, создавая картину, достойную кисти величайшего художника. Сказочную. Нереальную. Такую, какую видишь только во сне или в легендах.              Мы обогнули дом.              И замерли.              — Чар. (Звезда.) — прошептала я, и голос мой дрогнул.              — Клефейри, — кивнул Вега, и в его шёпоте слышалось такое же завороженное изумление.              Позади дома, на небольшом участке, лишённом цветов, росло дерево. Не настолько большое, как можно было представить. Даже маленькое, если честно, но это было не главное. Странное, немного покосившееся от времени и ветров, его ветви расползлись в стороны, создавая идеально симметричный силуэт. А листва… листва источала такой знакомый, такой пронзительный серебряный свет.              Дерево в форме звезды.              Старушка ждала нас на холме, рядом с деревом. Её фигура в светлеющем небе казалась частью этого пейзажа — такой же вечной, такой же печальной. Мы с Вегой поспешили туда, Квагсайр совсем разволновался он дёргался, смотрел на дерево и на старушку, а то и вовсе оборачивался.              Странное, щемящее чувство коснулось спины, заставив на секунду замереть. Будто сама земля здесь дышала иначе. Будто время текло по-другому.              — Не бойся, — произнесла старушка, вешая фонарь на небольшую, выбивающуюся из общего силуэта веточку. Жест был таким привычным, будто она делала это каждый вечер. — Время… вряд ли кого-то может пощадить.              Я уставилась на неё, почти перестав дышать. Эти слова — в них было столько боли, столько принятия, столько мудрости, что я почувствовала себя маленькой, очень маленькой перед лицом этой женщины и её истории.              Она подошла ближе и взяла Квагсайра на руки. Без усилий, без напряжения — просто подхватила его. И он — старый, дряхлый, измученный годами скитаний — охотно обнял её, прижался к ней всем телом.              В уголках глаз покемона проступили слезинки. Ровно такие же, как у старушки.              Она ничего не говорила. Просто стояла так, держа его, и гладила по голове дрожащей рукой. Минуту. Две. Пять.              Потом осторожно опустила Квагсайра на мягкую траву. Он лёг прямо рядом с деревом, вытянув лапы и положив голову на передние. И сейчас я куда отчётливее увидела то, что не замечала раньше: в месте, куда потянулся покемон, не было травы. Аккуратный прямоугольник обнажённой земли, на которой лежал крошечный букет цветов — такие же, как те, что росли на лугу, только собранные вручную и перевязанные нитью.              Это была могила.              Ветер всколыхнул пламя на моём хвосте. Мы с Вегой прижались друг к другу — то ли от внезапного холода, то ли просто от того непонятного, щемящего чувства, которое заполнило всё вокруг.              Квагсайр провёл лапой по земле, словно пытался обнять её. Он закрыл глаза, и на его морде появилась улыбка — спокойная, умиротворённая, такая, какая бывает только у тех, кто наконец нашёл покой.              — Кваг… Сайр. (Мэнди. Я здесь.)              Серебряная листва над нами зажглась ярче. Заискрилась, засияла, осыпая нас миллионами крошечных искорок-светлячков.              И тело Квагсайра… потухло.              На глазах что-то, что было в нём — та самая искра жизни — словно сгорела. Угасла. Ушла.              Сайрус.              Я вскинула голову. Показалось? Ветер шумел, прокатываясь по траве, шевеля листву и цветы. Но это имя… я слышала его так отчетливо, словно кто-то произнес его прямо рядом. Вега тоже шевельнул ушами, смотря на меня в изумлении.              Старушка смотрела на Квагсайра, не скрывая слёз. Они текли по её щекам, падали на траву, и там, где они падали, цветы вспыхивали ярче.              — Кле… фейри? (Он… ушёл?) — тихо, боясь нарушить странный, священный момент, прошептал мне Вега.              Я посмотрела на него и кивнула.              Да. Этот Квагсайр только что ушёл.              Не уверена, сколько именно мы там сидели. Минуты. Часы. Вечность. Время здесь текло словно иначе. Но небо начало розоветь, прогоняя ночную тьму. Краски разгорались всё ярче, и вскоре на тихой поляне послышались первые крики птиц — робкие, неуверенные, словно они тоже боялись нарушить этот покой.              Цветы медленно сжимались, пряча нежные лепестки в бутоны, готовясь к дневному сну. Вся таинственная, сказочная атмосфера, что окутывала это место ночью, просто испарилась с первыми лучами солнца. Остался только луг. Только дерево. Только дом.              И старая женщина, сидящая рядом с двумя могилами — одной старой и одной совсем свежей.              Сзади донеслись хлопки крыльев, шаги, посторонние звуки.              Я обернулась.              Из-за деревьев, тяжело дыша, вылетел Скай. Перед ним пролетал Зубат Брока, единственный, кто мог бы указывать путь в темноте. Эш — бледный, растрёпанный, с красными от недосыпа глазами показался следом. За ними вышли и остальные: Брок, Мисти, Трейси, цепляющийся за ветки, и Кэроб.              — Эмбер! — закричал Эш. — Вега!              — Чар, — прошептала я.       — Фейри!              Эш поднял Вегу на руки, выдыхая.              — Как вы… — Брок подошёл ближе и замер, увидев старушку, всё ещё сидящую у дерева. — А…              Старушка подняла на него свои серебряные глаза и улыбнулась — той самой улыбкой, которой встречала нас.              — Здравствуйте, — просто сказала она. — Я так понимаю, вы друзья моих ночных гостей.              — Ваших… — Трейси моргнул, пытаясь осмыслить ситуацию. — Вы… эм… А кто вы?              Она не ответила. Только погладила рукой землю рядом с собой, где лежал Квагсайр, а затем поднялась.              Эш, наконец, оторвался от нас с Вегой и увидел поляну. Увидел старый букет цветов и… не увидел Квагсайра.              — Это… — начал он, но не закончил.              — Он вернулся домой, — тихо сказала старушка. — Мой старый друг.              Кэроб подошёл ближе, его лицо было мокрым от слёз.              — Грэмпс… — прошептал он. — Он…              — Он был счастлив, мальчик, — старушка посмотрела на него. — Ты хорошо заботился о нём. Спасибо тебе.              Кэроб разрыдался, не в силах сдерживать. Старушка подошла к нему и обняла, чуть поглаживая по голове растрогавшегося мальчика.              Солнце поднималось всё выше, заливая луг золотым светом. Дерево-звезда больше не светилось — оно стояло обычным, немного странным деревом, но в его ветвях всё ещё чувствовалось что-то особенное. Что-то вечное.              — Пойдёмте в дом, — предложила женщина, поднимаясь. — Выглядите так, будто не спали всю ночь.              — Мы и не спали, — хрипло усмехнулся Брок.              — Тем более. Вам явно не помешает чашечка чая.              Мы пошли к дому. Я обернулась в последний раз и увидела, как первые лучи солнца упали на две могилы под звездным деревом. И на мгновение мне показалось, что я вижу два силуэта — сидящих рядом и смотрящих на восход. Мгновение — ветер заставил их рассыпаться, увлекая куда-то совсем в другое место.              А может, просто показалось.       

***

      — Значит, Грэмпса зовут Сайрус… — пробормотал Кэроб, мельком взглянув в окно на дерево, что возвышалось на холме, где сейчас мирно паслось несколько Вулу. В его голосе смешались горечь утраты и странное облегчение — он наконец узнал имя того, кого так долго опекал.              Нашли нас, к удивлению, довольно быстро. Скай, видимо, кружил над ущельем всю ночь, высматривая хоть какой-то след, а затем уже Зубат Брока сумел найти нужный путь. А когда рассвело, все заметили свежие метки на деревьях, что я оставляла.       — Этот покемон принадлежал ещё моему отцу, — произнесла старушка, разливая по опустевшим кружкам душистый травяной чай. Пар поднимался над фарфором, закручиваясь в причудливые спирали, и пахло мятой, медом и чем-то ещё — неуловимо знакомым, но чужим.              Эту старушку звали Тамаринд. Внутри оказалось весьма… хм, обычно? Ночью домик казался меньше, таинственнее, словно сошедший со страниц сказок. При дневном свете это был просто старый, уютный дом: выцветшие обои, скрипучие половицы, коллекция фарфоровых статуэток на комоде. Кьютифлай изящно пролетал от одного ребенка к другому, почему-то трогая их за волосы.              — Вашему отцу? — Мисти удивилась, отставляя кружку. — Но сколько же тогда лет…              Тамаринд кивнула, не дав ей закончить вопрос. Разговор о Грэмпсе — о Сайрусе — тянулся с самого рассвета.              Я сидела у ног Эша, положив голову на лапы, и слушала. Впервые я видела смерть в этом мире. Не в кино, не в новостях и не со слов — вот так, рядом, когда существо, которое ещё несколько часов назад дышало, двигалось, искало, вдруг перестало быть. От этого как-то невольно возвращаешься к реальности. К пониманию, что всё когда-нибудь заканчивается.              Но, если честно, я и Вега… когда мы шли ночью по лесу, мы чувствовали, что это случится. Не знаю как, но ощущение, что старый покемон на последнем издыхании, не отпускало ни на минуту. Видимо, это какой-то скрытый инстинкт, или просто его возраст давал о себе знать. Но от всего этого веяло жуткой тоской.       Я была даже рада, что никто, кроме нас, этого не застал. Что последние минуты Сайруса были тихими, спокойными, рядом с той, кого он искал всю оставшуюся жизнь. Даже так, просто по факту случившегося, Кэроб выглядел крайне расстроенным. Пусть и недолго, но этот покемон стал частью его жизни, его семьей.              — Сайрус всегда отличался от других Квагсайров, — Тамаринд сделала глоток чая, пододвигая к гостям плетёную корзинку с пирожками, от которых исходил такой аромат, что у меня потекли слюнки. — Они с Мэнди были очень дружны. Отличные напарники.              Она подняла взгляд и посмотрела на фотографию, висящую на стене в простой деревянной рамке. Там, рядом с маленькой девочкой лет шести, стоял высокий мужчина с усами и добрыми глазами. А рядом с ним — Квагсайр. Еще молодой, сильный, с блестящей кожей. В руках девочка держала желтоватое яйцо с оранжевыми пятнами — яйцо покемона.              — Можно сказать, Сайрус стал отцом для Мэнди, — произнесла Тамаринд тихо. — То дерево на холме — место, где она вылупилась. Квагсайры очень заботливые родители, а Чармандеры… они очень зависимы от старших. Так что они были неразлучны.              — А… что случилось с Мэнди? — осторожно спросил Трейси. В его голосе звучал неподдельный интерес исследователя, смешанный с уважением к чужой боли.              Тамаринд поставила чашку на стол и посмотрела в окно, туда, где за цветущим лугом виднелось звездное дерево.              — Так случается, — только и сказала она. — Её звезда угасла слишком рано.              Смысл фразы стал ясен каждому. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только тиканьем старых часов на стене.              — Но… почему Сайрус убежал? — Кэроб поднял на Тамаринд покрасневшие глаза. — Если вы были здесь, если вы ждали… почему он не остался с вами?              Старушка улыбнулась — мягко, печально, понимающе.              — Кто знает, — ответила она. — Может, не видел куда идет в темноте. Может, память подвела. Может, просто перепутал. Старость… она не только тело забирает, но и разум мутит. — Она вздохнула. — Спасибо вам за компанию, мальчики и девочки. Здесь бывает одиноко.              — Почему вы живёте так далеко от города? — спросила Мисти, и в её голосе звучало искреннее недоумение. — Разве не трудно одной?              Тамаринд прищурилась, в её глазах мелькнули хитрые искорки.              — Так было нужно. Не уверена, для чего, — она рассмеялась — звонко, по-молодому. — Но! Что важнее. Скажите-ка мне, кто тут из вас собирается стать величайшим тренером покемонов?              Все, не сговариваясь, повернулись к Эшу. Он усмехнулся, слегка неловко почесал затылок, и на его щеках выступил лёгкий румянец.              — Я! — произнёс мальчик, и в этом коротком слове было столько уверенности, сколько я редко слышала в чьём-либо голосе.              Тамаринд одобрительно улыбнулась и встала из-за стола. Она прошла через кухню, вышла в коридор. Занавески из сверкающих бисерин сомкнулись за её спиной, тихо звякнув, словно тысячи крошечных колокольчиков. Судя по звукам, старушка ушла в дальнюю комнату.              — Брок… — Эш осторожно обратился к парню, понизив голос.              Брок повернулся, глядя на задумчивое лицо Эша.              — А Сайрус, он… я не совсем понимаю, — признался Эш честно. — Он…?              Он поднял взгляд на Брока, прося его объяснить то, что случилось. Не думаю, что Эш не знал, что такое смерть — скорее, он не до конца осознавал её. Либо до этого не сталкивался напрямую и сейчас не понимал, что именно чувствует.              Брок помолчал, подбирая слова.              — Он отправился в башню, — ответил он.       Смысл фразы сразу дошел до Эша, но меня заставил немного вопросительно нахмуриться. Видимо, имеется в виду башня покемонов.              — А там он… сможет встретиться с Мэнди? — с надеждой произнёс Эш.              Брок улыбнулся и кивнул.              — Конечно. Они обязательно встретятся.              Это, кажется, успокоило Эша. Он выдохнул и расслабился, принимая объяснение.              Занавески снова звякнули, Тамаринд вошла в кухню, неся небольшую, запечатанную коробку. Она была перетянута бечёвкой, а на боку виднелась восковая печать с оттиском — звезда.              Тамаринд отодвинула пиалу с джемом, освобождая место рядом с Эшем, затем аккуратно положила коробку. Небольшой слой пыли выдавал почтенный возраст — эту посылку готовили давно, очень давно. Старушка заметила приклеенную к коробке бумажку, оторвала её и положила на край стола, даже не взглянув.              — Не будете ли вы так любезны помочь старой леди с отправкой посылки? — Тамаринд наклонила голову, с хитринкой глядя на Эша. — Здоровье совсем не к черту в последние годы… Боюсь, долгий путь скажется на мне.              Он растерянно обвёл взглядом всех присутствующих, указал на себя вопросительно.              — Я? А… почему я? — не понял Эш.              — Ты же собираешься стать великим тренером! — Тамаринд всплеснула руками так, что рукава её платья взметнулись, словно крылья. — Значит, ты обязательно будешь путешествовать, так?              Эш кивнул, всё ещё не понимая, к чему она клонит.              — В таком случае, рано или поздно ты попадёшь и в Синно, — Тамаринд улыбнулась, и в этой улыбке было что-то такое… всезнающее. — Я прошу тебя доставить эту посылку в город Селестик, моей старой… почтенной сестрёнке.              Селестик? Я с подозрением уставилась на Тамаринд. Почему именно сейчас, именно Эшу и именно в Синно? Нет, стоп! Это мне, вообще-то, на руку! Именно в Синно мне и нужно!              — Но я… даже не знаю, когда именно поеду в Синно, — вежливо произнёс Эш, косясь на коробку. — Может, через год… или даже позже.              Тамаринд похлопала парня по плечу — жест получился удивительно тёплым, почти материнским.              — Это не важно. Когда придёт время, ты обязательно окажешься в нужном месте… — старушка хохотнула, и в этом смехе мне послышалось что-то неуловимо знакомое. — Судьба, знаешь ли, штука упрямая.              Она посмотрела на меня. Я вздрогнула. Ненавижу, когда кто-то так делает!       — Эм… ладно, — Эш сдался под напором её уверенности. — А кому именно её доставить? Ваша сестра?              Он наклонился к коробке, пытаясь разобрать полустёршиеся надписи на крышке.              Тамаринд приложила руку ко лбу в театральном жесте.              — Старая моя голова… Совсем не помню адреса и имени получателя, ох! — она покачала головой, но в глазах её плясали смешинки.              Я прищурилась. Что за актёрство? Только что же случайно выболтала, что это для сестры! Нет, она явно что-то задумала! Теперь этот долгоиграющий квест однозначно станет головной болью. В то же время… Это отличный повод поехать в Синно, так?              — Но как я вообще узнаю, куда её нести… — пробормотал Эш, видя, что Тамаринд не собирается принимать отказ. — Почему бы не отправить по почте…              — Ни за что! — Тамаринг накрыла посылку ладонью. — Эти почтовые болваны повредят хрупкую вещь! Я им не доверяю!       — Ну, в любом случае, разберёмся на месте? — предположил Брок, пытаясь сгладить неловкость. — Может, в самом Селестике кто-то знает.       — Если нет срока, то можно и согласиться, — пожал плечами Трейси.       — Хорошо-о-о… — вздохнул Эш, забирая коробку.       — Вот и отличненько! — Тамаринг улыбнулась.              — Давайте я вам помогу! — Мисти вскочила, заметив, что старушка начала убирать со стола.              Она подскочила, задев локтем бумажку, которую старушка отклеила от коробки. Плавно, словно в замедленной съёмке, та упала на пол.              По крайней мере, вблизи стало ясно, что это ничто иное, как старая фотография.              Пламя на моём хвосте дрогнуло, стоило мне украдкой взглянуть.              Рядом с маленькой девочкой — один в один той, что на портрете на стене, — стояла женщина. Высокая, статная, одетая в длинное чёрное платье и шляпу, украшенную белыми цветами. Её лицо было скрыто вуалью, но фигура… эта фигура была мне прекрасно знакома.