Огонь

      Дорога бежала к горизонту бесконечной серой лентой, натянутой между небом и землей. Золотые поля, горящие в лучах заката, словно налитые тягучим медом, разделялись на две части: ни единого колоска мимо, все полыхало густым, тяжелым огнем спелой пшеницы. Солнце тяжело клонилось к земле, последние лучи дрожали в зеркалах старого внедорожника, разбиваясь на тысячи оранжевых осколков. Лес, темный и насупленный, остался далеко позади — теперь по обе стороны от трассы расстилались холмы, покрытые пшеницей и пестрыми островками диких цветов, а где-то там, впереди, в дымке вечера уже угадывались первые серые строения Графитового города с сверкающей разными искрами горой Эволюции.              В салоне машины Баобы было тесновато, но эта теснота отдавала уютом. Старая магнитола хрипло выводила какую-то кантри-песню — про бесконечные дороги, потерянную любовь и надежду, которая, как назло, всегда прячется за горизонтом. Баоба время от времени подпевал басу, негромко и чуть фальшивя, пальцем отбивая ритм по рулю. Какое-то время назад все подключались к пению, видимо, какой-то очень культовой песни, так что в салоне было шумно.              На заднем сиденье Эш прижимался плечом к прохладному стеклу, невидящим взглядом провожая проплывающие мимо поля. В ладони лежал маленький покеболл с зелеными пятнами на крышке. Эш смотрел на него, и в глубине его глаз плясали отблески заходящего солнца, отражая сложную смесь: гордость, тревогу и миллион невысказанных вопросов.              На переднем сидении, на коленях у Мисти, свернувшись калачиком, спал Флик. Его желтые уши иногда вздрагивали во сне, а пухлые щеки несколько раз слабо искрились статическим электричеством. Мисти, уже начинавшая клевать носом, машинально гладила его по спинке, зарываясь в нее пальцами.              — Я всё думаю, — задумчиво произнёс Трейси, сидящий у противоположного от Эша стекла, рядом с Броком. — Каньон Дедушки. Там в прошлом году нашли целое гнездо окаменелых яиц Кабуто, может и колония где есть? Вроде как, там какая-то активность началась недавно… — В его голосе звучала такая страсть, будто он уже держал в руках карандаш, чтобы зарисовать находку.              — Если и есть колония, то их уже обнаружить должны были, — лениво отозвался Брок, расположившийся на втором ряду рядом с Эшем. Он поправил лямку рюкзака и прищурился. — Эти раскопки — они же вроде как от ПокеЛаба? Или частники?              — Частники, но с разрешения. Мой знакомый из тех мест писал, там сейчас настоящий бум. Каждый день новые находки… — Трейси оживился, начал жестикулировать, чуть не задев локтем Баобу. — Если мы всё равно будем неподалёку…              — Неподалёку — это ещё полдня пути, — хмыкнул Баоба, не оборачиваясь, но в голосе его прорезались нотки бывалого рейнджера. — И потом, парень, каньон Дедушки — это вам не прогулка. Там и оползни бывают, и покемоны не самые дружелюбные. Один неверный шаг — и уже ты частью археологического слоя.              — Но если подготовиться…              — Если подготовиться, — передразнил старик, но беззлобно, с какой-то отеческой усмешкой. — Молодёжь, вечно вам подавай приключения.              Машину тряхнуло на ухабе. Баоба чертыхнулся, выкручивая руль. Салон взорвался какофонией: незакреплённая аптечка звякнула, банки с консервами в сетке тревожно звякнули друг о друга, а гаечный ключ, закатившийся под сиденье, с глухим стуком покатился куда-то в сторону багажника. В животе все болезненно перевернулось. Возможно, я в тот момент даже побледнела насколько это вообще возможно для Чармандера. Когти впились в борт, а хвост с едва тлеющим огоньком поник, чуть дернувшись. Ох, не нравится мне это все, но Скай тоже не может весь день летать, особенно после битвы…              — О, тебя укачивает? — заметил Баоба, глянув в зеркало заднего вида. В его глазах мелькнуло искреннее удивление. — Надо же.              — Чар… — жалобно протянула я, чувствуя, как желудок совершает очередной кульбит.              Эш уже открыл рот, чтобы сказать что-то ободряющее, как вдруг краем глаза заметил Сильвера. Снизл, которого он выпустил из покеболла пару минут назад, чтобы показать видео с тренировками, сидел у него на коленях и смотрел на экран покедекса совершенно зелёным взглядом. Его острые уши прижались к голове, перо опустилось и дрогнуло. Не прошло и минуты, как он судорожно сглотнул и зажмурился, прижав лапы к животу. Что, его тоже что ли?              — Ой, — только и сказал Эш, быстро убирая покедекс и возвращая Сильвера обратно в покеболл. — Вы видели?       — Сильвера укачивает? — Трейси и Брок одновременно чертыхнулись, даже Мисти, широко зевнув, чуть наклонила голову.              Баоба хмыкнул, сбавляя скорость. Внедорожник мягко съехал на широкую обочину, заросшую сухой травой, где в одиночестве росла раскидистая акация. Мотор заглох, и тут же наступила тишина, нарушаемая лишь стрекотом покемонов и шелестом ветра.              — Вот это да, — сказал он, поворачиваясь на сиденье. — У вас тут прямо эпидемия. Никогда такого не видел, чтобы покемонов укачивало. Это вообще почти невозможно — они же к движению привычные, большинство из них всю жизнь на ногах или в воздухе.              — Да, это… нам говорили это уже. — сказал Эш, доставая бутылку воды и поворачиваясь ко мне.       Стоило машине остановиться, как мне тут же стало легче. Ехать в кузове всяко лучше, чем умирать в салоне, здесь хотя бы ветер свежий.              — Вот дела, — протянул Баоба, выбираясь следом. Он потянулся, разминая затёкшие плечи, и с наслаждением вдохнул вечерний воздух. — Вестибулярный аппарат, знаете ли, штука тонкая. У покемонов он куда лучше развит, чем у людей. — Он посмотрел на меня, жадно лакающую воду из бутылки, а затем перевел взгляд на покеболл, где скрылся Сильвер. — Удивительно, что твои покемоны так реагируют. Может, это какая-то особенность? Или просто совпадение?              — А у людей так бывает, что укачивает только в определённых ситуациях, — заметил Брок и с хрустом разминая шею. — Может, у покемонов все же может быть то же самое?              — Или что-то другое, — добавил Трейси, меняя позу. Он уже достал блокнот и что-то быстро чиркал, вероятно, делая пометку. — Может, это связано с типом? Чармандер — огненный, Снизл Эша — боевой и ядовитый… Никакой закономерности…              — А может, они просто не привыкли к машинам. Всё-таки мы больше пешком ходим, — пожал плечами Эш.              Я тяжело вздохнула. Мне нравилось жаркое солнце, оно явно помогало восстановиться быстрее, даже с учетом состояния. Ветер доносил сладковатые запахи полей и отдалённую, едва уловимую гарь приближающегося города — и это было куда лучше, чем мерзкая тряска. Хм… С чего бы вообще Сильверу тоже испытывать тошноту? Больше никто из покемонов таким не страдает.       Впрочем, он же необычный Снизл. Он Снизл, который сотни лет провел в яйце со времен Хисуи. Может, дело в этом? Меня-то укачивает потому что я человек в теле покемона, но Сильвер явно таким не страдает.              — Слушай, Эш, — неожиданно сказал Брок, складывая руки. — Ты уже думал, что делать с командой? У тебя теперь их…              — Семь, — тихо добавил Эш, его голос выдавал растерянность. Он посмотрел на меня, на Флика, потом на покедекс. — Семь с Максимусом. А в команде может быть только шесть… А-а-а-а! Это ужасно! Я… я не знаю, кого отправить профессору.              — Ты не можешь отправить Эмбер — она панически боится покеболлов, — задумался Брок. — А Флик не хочет в него забираться, да и битва у него в Селадоне, усиленные тренировки не помешают. Значит, их можно исключить.       — Ская, наверное? — предположила Мисти, окончательно проснувшаяся, прижимая к себе заспанного и пригревшегося на солнышке Пикачу. Тот тер лапкой мордочку, но при словах Мисти насторожил уши. — Он же у тебя самый бывалый боец. — добавила она с лёгкой улыбкой.              — Но Скай — моя опора в воздухе! — возразил Эш, чувствуя, как внутри поднимается глухое сопротивление. — Без него я…              — Что насчет Веги? — подал голос Трейси. — Он хорошо себя показал на прошлом стадионе, сейчас у него нет запланированных битв…              — Но я не могу его отправить! — почти испуганно, слишком горячо сказал Эш. Он сжал покеболл с Вегой, вспоминая их первую встречу на Лунной горе. — Мы столько вместе прошли… Он — неотъемлимая часть команды.              — А Сильвер? — спросил Баоба, с интересом наблюдая за парнем. В его взгляде не было осуждения, только спокойное, мудрое любопытство. — Он сейчас вроде как… переживает. Может, ему лучше будет на какое-то время провести в более спокойной обстановке?              Эш замолчал. Тишина повисла тяжелая, давящая. Он посмотрел на покеболл с Сильвером, вспомнил его зеленое лицо и смущение. Потом перевел взгляд на покеболл с Максимусом — новичка, который еще даже не успел как следует познакомиться с остальными. Его лицо стало серьёзным, почти взрослым.              — Не знаю, я не могу решить… — честно сказал он, и в этом признании было больше силы, чем в любом уверенном ответе. — Я думал об этом всю дорогу от Сафари-зоны. Не могу отправить ни Эмбер, ни Флика, ни Кенши и точно не Сильвера… И остальных тоже! Как же я буду без них…              Баоба кивнул, не настаивая.       — Звучишь так, словно ты навсегда с ними прощаешься. Ты же знаешь, что команду можно менять в любое время в покецентре? — Мисти приподняла бровь.       Эш недовольно кивнул.       — Тебе легко говорить, у тебя шесть покемонов! — возмутился он. — Как я могу кого-то убрать из команды…       — Но придется, — заметил Брок. — Максимусу лучше сейчас быть с тобой, вы должны подружиться.       — Держу пари, он в лаборатории уже что-то точно разнес, — усмехнулся Трейси.              — Ну что, все пришли в себя? — спросил он, глядя на оживившуюся меня. — Тогда поехали. Уже скоро пригород.              Мы тронулись дальше. Дорога плавно пошла под уклон, и вскоре впереди, словно вырастая из земли, показались первые строения — серые, гранитные, с черепичными крышами, выстроившиеся вдоль трассы. Город, название которому дал местный камень, открывался постепенно, будто стесняясь показать себя сразу.              Графитовый город был невелик — может, на пару улиц вдоль главной дороги и ещё несколько кварталов, уходящих вглубь, к подножию гор. Но он был удивительно нарядным. Дома здесь не просто стояли лишь бы быть — они были украшены с какой-то типично провинциальной гордостью. Подоконники пестрели ящиками с цветами, фонарные столбы были обвиты гирляндами из сухоцветов, а на каждом перекрёстке зеленели небольшие клумбы, выложенные в форме покеболлов. Жёлтые бархатцы, синие колокольчики, красные георгины — эти три цвета, казалось, были везде, создавая праздничное настроение даже в сгущающихся сумерках.              — Красиво, — выдохнула Мисти, прижимаясь лицом к стеклу. Её глаза отражали огни первых фонарей.              — Фестиваль скоро, — пояснил Баоба, сворачивая на главную улицу. — Вот город и наряжается. Здесь обычно в это время толпы туристов, загляните на ярмарку, может интересного чего найдете. О, и советую на выступление в театре зайти! Там вроде должна была какая-то новая девчушка выступать.              Слева, за крышами домов, вздымалась гора Эволюции. Она была огромной — её вершина терялась в облаках, которые закат окрасил в розовый и густое золото. Её склоны переливались странными, неестественными для простого камня цветами: где-то зеленоватыми, где-то голубоватыми, а где-то — глубокими багровыми прожилками. Там, в глубине горы, в жилах гранита и сланца, покоились залежи камней эволюции, и эта дремлющая сила, казалось, светилась сквозь толщу породы, заставляя воздух вокруг дрожать.       Я посмотрела на вершину, едва различимую в дымке облаков. Что-то странное отозвалось внутри. Я бы сказала… Хм. Непонятное мне чувство дежавю. Этот вид на гору был слишком знакомым и захватывающим, чтобы забыть его.              Справа, поменьше и потемнее, возвышалась гора Духа. Её очертания были резче, суровее, и даже в лучах заката она казалась мрачной, насупленной мини-версией большой горы рядом.              — А вот и главная площадь, — объявил Баоба, сворачивая на широкую мостовую, выложенную серым камнем, отполированным до гранитного блеска.              Перед ними открылась площадь. В её центре, на постаменте из тёмного камня, возвышалась статуя. Три покемона — Вапореон, Джолтеон и Флареон — стояли, тесно прижавшись друг к другу, и смотрели в разные стороны, словно охраняя город от трёх бед. Их фигуры были высечены с удивительным, ювелирным мастерством: в последних лучах солнца казалось, что шерсть огненного вот-вот колыхнётся от ветра, по чешуе водного скользит частичка льда, а глаза электрического вот-вот блеснут молнией. Вокруг статуи, аккуратными кругами, росли цветы тех же трёх цветов — синего, жёлтого и красного, образуя живой покеболл вокруг каменных стражей.              Машина мягко остановилась у высокого здания с красной крышей, на котором сияла давно знакомая эмблема покецентра. Баоба заглушил мотор, и тишина, наконец, заполнила салон, сменив мерный рокот двигателя.              — Ну, приехали, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая, непривычная грусть.              Все начали выбираться из машины, разминая затекшие ноги, разгоняя кровь в плечах. Баоба тоже вышел, опираясь на дверцу, и окинул долгим, изучающим взглядом город, в котором, возможно, был не в первый раз. Я с облегчением спрыгнула, встряхнувшись, Пикачу сделал тоже самое, почесав ухо лапкой. Пахло уличной едой и цветами, а еще каким-то очень… далеким ароматом гор, типичной свежестью холодного камня.              Я вновь с нескрываемым изумлением задрала голову и начала всматриваться в вершину, будто пытаясь найти какое-то противоречие с неясным дежавю. Обернувшись, я заметила, что огонь на хвосте вел себя странно — он изогнулся и на мгновение погас, а затем тут же вспыхнул, повинуясь порыву внутри, в ответ на резкий всплеск энергии. Может, дело в типе? Здесь сильная концентрация огненных камней. Это то, о чем говорил Оук? Но что-то эволюционировать я не начала.       Хм, а ведь у Эша есть огненный камень.       — Спасибо, что подвезли, — сказал Эш, подходя к нему, искренне благодаря.       — Не за что, парень, — Баоба крепко, по-мужски, хлопнул его по плечу. — Это вам спасибо. За всё. За зубы, за помощь с браконьерами, за внука… — он запнулся, посмотрел на покеболл в руке Эша, и его глаза на миг заблестели. — За Тороса.              Эш коснулся покеболла Максимуса чуть крепче, будто желая почувствовать что-то сквозь крышку.              — Я буду заботиться о нём, — сказал он серьёзно, глядя прямо в глаза старику. — Обещаю. Мы вместе станем непобедимыми чемпионами!              — Я знаю, — кивнул Баоба. Его лицо на мгновение омрачилось, но тут же снова стало спокойным. — Потому и не был против. Уверен, что Стен точно был бы рад, узнай он, кто стал новым хозяином… Максимуса. Если вы всерьез хотите навестить его в Лавендере… То мне больше и просить не о чем. Это будет лучшим, что можно сделать для Максимуса.              Он отошёл на шаг, оглядел всех — Эша, Мисти, Брока, Трейси, меня, Пикачу, который запрыгнул на плечо к Эшу и серьёзно. Во взглядах ребят была благодарность и сожаление.              — В Джото будете — заезжайте, — сказал Баоба, открывая дверь. — Уверен, не пропустите!              — Обязательно, — улыбнулся Эш, и эта улыбка была светлее заката.              Баоба сел за руль, завёл мотор. Машина дёрнулась, разворачиваясь, и в окне на мгновение мелькнуло его лицо — уставшее, но довольное, с мелкими морщинками у глаз.              — Удачи вам, ребята! — крикнул он, махнув рукой на прощание, и внедорожник покатил по мостовой, сворачивая на дорогу, которая вела к горам, растворяясь в вечерней дымке.              Ребята стояли на тротуаре и смотрели вслед, пока красные огни не исчезли за поворотом. Вместе с ними уходили запахи полей, хриплая кантри-песня и фигура старого рейнджера, который решил начать всё заново в свои годы.              — Ну что, — нарушил тишину Брок, первым отводя взгляд от дороги. — Пойдём?       — Первым делом нужно позвонить профессору, — кивнул Эш.       — Да, рассказать про укачивания Сильвера точно стоит, — ответил Трейси.       — И поужинать было бы неплохо, а то сэндвичами в дороге лично я совсем не наелся… — зевнул Брок.              — Вы все такие скучные! — Мисти потянулась. — Эх, если бы я так сильно не устала, точно бы прогулялась… Городок интересный.       Эш кивнул, но не сдвинулся с места. Он стоял, впитывая вечернюю прохладу города, смотрел на дорогу, на тёмные силуэты гор, на статую трёх эволюций, на закатное небо, которое уже начинало темнеть, уступая место первым, робким звёздам. Он думал о семи покеболлах на поясе и о дороге, которая ждала впереди.              — Пойдём, — наконец сказал он.              Ребята направились к светящимся дверям покецентра, оставляя позади площадь, цветы, древнюю статую и уходящую вдаль дорогу, которая привела нас сюда. Перед входом в центр, я вновь обернулась.       Силуэт горы обладал какой-то странной притягательной силой. Что-то… точно отличалось от того, как я обычно себя чувствую.       Покецентр Графитового города встретил нас не той лихорадочной суетой больших мегаполисов, где тренеры сталкиваются плечами, вечно куда-то опаздывая. Здесь всё было иначе — размеренно, по-домашнему спокойно. В зоне отдыха несколько человек листали журналы или тихо переговаривались вполголоса, потягивая кофе из автомата. Ченси у стойки — пухлая, розовая, с неизменной улыбкой — вежливо кивнула нам, когда мы вошли.              Эш сразу направился в сторону компьютерного зала, где можно было связаться с Оуком, тяжело опустившись на стул. Пол был прохладным, гладким, пахло дезинфекцией и почему-то ванилью, а еще отдавало цветочными нотками от украшений, стоящих на входе. Пикачу спрыгнул с плеча Эша и уселся прямо на стол, свесив хвост, как маятник.       Экран засветился. После пары долгих гудков — тягучих, будто сигнал пробивался сквозь горные породы — на том конце ответили.              — Профессор Оук! — позвал Эш, подаваясь вперёд так резко, что стул жалобно скрипнул.              Изображение формировалось мучительно долго: помехи, квадратики, рябь, будто мы смотрели сквозь мутную воду. А потом на экране проявилось лицо профессора. Оно было… уставшим. Под глазами залегли синие, почти чернильные тени, седые волосы торчали в разные стороны, словно он только что воевал с ураганом. На плече у него сидел какой-то покемон быстро спрыгнувший из-за появившегося голоса Эша.              — Эш! — голос Оука звучал бодрее, чем выглядел он сам. Но в этой бодрости чувствовалось напряжение. — Ну наконец-то! Я уж думал, вы потерялись где-то в этих горах. Или, что хуже, нашли очередные приключения… в общем, я волновался!       Эш мельком посмотрел на Трейси, тот кашлянул и прикрыл глаза. Да уж, иногда лучше не знать… По крайней мере о столкновении с браконьерами так точно…              — Профессор! — Эш говорил быстро, глотая окончания, перебивая сам себя. Глаза его горели. — Я поймал Тороса! Нет, не просто Тороса — огромного Тороса, чемпиона! Наверное, он уже у вас в лаборатории…              Оук моргнул. Помолчал пару секунд, и на его лице медленно, как восход, расцвела широкая, но немного усталая улыбка.              — Я знаю, Эш, — сказал он мягко. Так говорят с человеком, который только что рассказал очевидное, но перебивать не хотелось — Система почти сразу сообщила мне о регистрации нового покемона на твоё имя, он прибыл в тот же момент… Я как раз хотел тебе звонить по поводу него…              Эш замер, приоткрыв рот. На секунду в зале повисла такая тишина, что стало слышно, как тикают часы над стойкой в главном холле.              — А… Что-то случилось? — голос Эша сорвался на шёпот.              — Эш, — протянул Оук, и голос его стал серьёзнее. — Я очень рад, что у тебя появился новый компаньон. Очень рад. Правда. Но мне нужно, чтобы ты забрал его как можно скорее. В прямом смысле.              Эш замолчал. Я увидела, как его лицо вытянулось, побледнело. Пальцы, лежащие на столе, сжались в кулаки. Ну… насколько же было очевидно, что строптивый Торос начнет буйствовать?              — Он что… что-то натворил? — Голос дрогнул.              Оук тяжело вздохнул — так вздыхают люди, пережившие нечто очень неприятное. Он протянул руку и поднял камеру, затем подошел к окну, выходящему в сторону знакомого мне ранчо для тренеров. На экране стало видно, что пастбище выглядит так, будто через неё прошёл торнадо, а потом ещё раз прошёлся, чтобы убедиться, что точно сделал все, что нужно. Стеллажи с кормом около сарая опрокинуты, в углу зияет свежий след от чего-то массивного и острого, глубокая борозда на заборе.              — Я всегда готов к любому поведению покемонов, но… Он уничтожил мой любимый кактус! — сказал Оук, и в его голосе прозвучала искренняя, почти детская обида, которуя я вот вообще не ожидала от профессора с мировым именем. — Тот кактус, который я вырастил из семечка тридцать лет назад. Тридцать лет, Эш! А этот… этот зверь вырвал его с корнем и… съел. — Оук всхлипнул. — Съел, Эш! Я нашёл только несколько черепков и один колючий лист!              Эш сглотнул.              — Он… он просто голодный был? — спросил он жалобно.              — Он просто не создан для того, чтобы сидеть в покеболле в моей лаборатории, — вздохнул Оук. В его голосе усталость боролась с пониманием. — Этот покемон привык к свободе, к открытым пространствам. Поэтому, пожалуйста, забери его при первой же возможности. Пойманному только что покемону нужно находиться рядом с тренером!              — Хорошо, — кивнул Эш, но в его голосе появилась заминка. Он посмотрел на покеболлы на своём поясе — на каждый из шести, а потом рука непроизвольно потянулась к седьмому, заблокированному, лежащему в кармане куртки. — Профессор… у меня проблема.              — Какая? — Оук наклонил голову.              Эш замолчал. Он смотрел на покеболлы, и я видела, как в его глазах отражается внутренняя борьба. Я знала, о чём он думает. О правиле шести покемонов. Но сейчас, когда нужно было принять решение, оно казалось невыносимо тяжёлым, будто выбирать, какую часть себя отрезать.              — У меня семь покемонов, — сказал Эш тихо, почти неслышно. — Я не знаю, кого… кого отправить к вам.              Оук кивнул, не удивляясь. Он словно ждал этого вопроса.              — Хорошо, я понимаю. Все тренеры рано или поздно сталкиваются с этой проблемой… Перечисли всех.              Эш начал перечислять, загибая пальцы:              — Флик… Кенши… Сильвер… Скай… Вега… Эмбер… — он запнулся, коснувшись последнего покеболла, и голос его сел, — и теперь Максимус. Семь.              Оук помолчал. Его взгляд ушёл куда-то в сторону, словно он советовался с кем-то невидимым — может быть, с многолетним опытом, может быть, с совестью. Потом снова посмотрел на Эша, и в глазах его появилась та спокойная мудрость, которая бывает только у старых профессоров, видевших тысячи тренеров.              — Тогда давай пойдем от обратного. Кого ты не можешь отправить? — спросил он прямо.              — Эмбер — она боится покеболла, — выпалил Эш, и я почувствовала, как внутри что-то сжалось.       — И ее нужно исследовать, — дополнил Трейси.       Я скептически посмотрела на него, он пожал плечами. Ну, что есть то есть.              — Пикачу не любит покеболлы, — добавил Эш, и Пикачу на столе серьёзно кивнул, поджав губы в тонкую линию, издав легкий писк. — Я обещал ему, что не буду заставлять. И у нас скоро будет реванш с Эрикой, так что Кенши, Флик и Сильвер нужны для тренировок.              — Сильвер особенно, — вставила Мисти, которая стояла рядом, прислонившись к стене. — Ты же хотел найти додзе у горы Духа, чтобы его потренировать.              Эш кивнул, и его взгляд стал ещё более растерянным. Он посмотрел на свои руки, на покеболлы, на меня.              — Получается, остаются… Вега и Скай.              Тишина стала плотной, как смола. Я слышала, как бьётся сердце Эша — слишком часто, слишком громко. Да уж, решение для него явно не простое. Но отправлять Вегу было неправильно хотя бы потому что он поссорился с Сильвером. Им нужно было бы решить эту проблему, да и Клефейри сейчас занят отработкой Волшебного ветра, с чем я ему помогаю. Скай же освоил все движения, какие хотел и пока что… Пожалуй, он единственный вариант.              Оук задумался. На его лице появилось странное выражение — смесь удивления и внезапного просветления, будто щёлкнул выключатель.              — А знаешь, Эш, — сказал он медленно, подбирая слова, — у меня как раз сейчас работает один лаборант. Очень талантливый молодой человек. Он пишет диссертацию о поведении Пиджи и его линии в разных климатических условиях. И ему очень нужны данные от покемонов, которые уже развиты, эволюционировали, могут показать максимальные результаты. Чистые данные, без искажений.              Эш поднял голову.              — Вы хотите сказать…              — Я хочу сказать, что Скай мог бы ему помочь, — кивнул Оук. — Он сейчас не занят какими-то специфическими тренировками, он уже хорошо развит, умён и послушен. И это был бы не просто перевод в лабораторию — это помощь науке. Понимаешь?              Эш молчал. Я смотрела на его лицо и видела, как в нём борются два огромных чувства: желание оставить Ская рядом, чувствовать его тепло, и понимание, что это решение правильное. Взрослое. Необходимое.              — К тому же, — добавил Оук, и его голос стал мягче, почти шёпотом, — ты же знаешь, что Скай всегда может вернуться к тебе. В любой момент. Хоть завтра. Это не прощание навсегда. Это… считай это лагерем для покемона. На ранчо как раз вчера отправили одного моего давнего знакомого Стараптора, поэтому я думаю, Скаю очень понравится соревноваться с ним.              — Я понимаю… — тихо сказал Эш. Так тихо, что я едва расслышала. — Просто… я никогда ещё не отправлял никого. И это как-то тяжело.              — С этим, как я и сказал, сталкиваются многие тренеры, — вздохнул Оук. — Взросление и рост тренера состоит из таких решений. Трудных, неприятных, но необходимых. Поверь старому человеку: умение отпускать — это тоже часть силы тренера. Ты нужен Максимусу сейчас куда больше, чем можешь представить.              Эш поднял голову. Я увидела, как его губы сжались в тонкую линию, а в глазах появился легкий огонек уже принятого решения.              — Хорошо. Я отправлю Ская.              Он достал с пояса покеболл Пиджеота. Возможно, он даже вспомнил момент первой встречи, мне на ум именно это и пришло. Никогда бы не подумала, что тот заклеванный Спирроу Пиджи теперь станет одним из самых грозных покемонов в команде. Эш посмотрел на него долгим взглядом, будто прощаясь с чем-то большим. А потом нажал на кнопку.              Красная вспышка — такая яркая, что на секунду зал осветился алым. И Скай материализовался в небольшом пространстве покецентра. Его огромные крылья расправились сами собой, чисто рефлекторно, чуть не задев люстру, и он удивлённо огляделся, поворачивая голову так резко, что перья на шее взъерошились.              — Кра-а? — спросил он, глядя на Эша. В его умных глазах застыло вполне ясное выражение. Конечно же, он все слышал.              Эш подошёл к нему. Медленно, будто каждое движение давалось с трудом. Положил руку на голову, провёл по мягким, тёплым перьям на груди, расправил хохолок.              — Скай, — сказал он, и голос его чуть дрогнул, оступился на первой же ноте, — тебе придётся побыть у профессора. Ненадолго. Я… я заберу тебя, как только смогу.              Пиджеот замер. Весь — от кончика клюва до хвостовых перьев. Его умные, глубокие глаза смотрели на Эша, и я видела, как он переваривает эту новость снова, пропускает её через себя, как тяжелый камень. Потом он медленно, очень медленно наклонил голову и тихо, почти неслышно, чирикнул.              — Пра-а… (Все в порядке. Я все понял.) — Этот звук был похож на выдох.              Он ткнулся клювом в плечо Эша — осторожно, боясь сделать больно, — и я заметила, как у мальчика задрожали губы. Задрожали и сжались. Он обнял Ская, прижался щекой к его тёплой шее, и на долгую, бесконечную секунду они замерли — тренер и его первый пойманный покемон, которого Эш когда-то отчаянно прижимал, борясь с водным потоком и гневом Спирроу.              — Я горжусь тобой, — прошептал Эш в перья. — Ты — лучший. Самым лучший Пиджеот, о котором только можно мечатать!              — Кра, — тихо и тепло ответил Скай.              Он отстранился — нехотя, с явным усилием. Посмотрел на меня, на Пикачу, на Трейси, на Мисти, которая стояла в дверях, прикрыв рот ладонью. И в его взгляде было что-то — не прощание, а желание скорой встречи.              Эш перевёл Ская в покеболл. Кнопка щёлкнула. Он вставил его в выемку рядом с компьютером — небольшой металлический лоток, который тут же засветился синим. Рядом же Эш вложил заблокированный покемон Максимуса. Экран мигнул, и покеболл исчез в красной вспышке, отправляясь в лабораторию Оука, в далёкий Паллет-Таун всего за какое-то мгновение. Покеболл сжался, кнопка мигнула красным. В то же время сафари-болл, наоборот, стал больше и разблокировался.              — Я буду ждать тебя! — сказал Эш пустому экрану.              — Он знает, — мягко ответил Оук. — И твоя мама будет рада познакомиться с ним. У нас на ранчо много места, зелёная трава, свежий ветер. Скаю точно будет, чем заняться.              — Мама? — удивился Эш. В его голосе прорезалась нотка детской растерянности.              — Разумеется. Родители юных тренеров часто заглядывают к покемонам своих детей, — усмехнулся Оук, и впервые за весь разговор его лицо стало по-настоящему тёплым. — Как бы только Скай не потерял свою форму на домашней еде твоей мамы.       Эш улыбнулся — грустно, но тепло. Эта улыбка была как луч солнца после дождя.              — Передайте ей привет. И скажите… скажите, что у меня всё хорошо!              — Обязательно. И береги себя, Эш. И вы, ребята! Потом расскажите, как прошел фестиваль! — Экран моргнул в последний раз.              Связь прервалась, экран погас, превратившись в чёрное зеркало, в котором отражалась наша растерянная компания. В покецентре стало тихо — неестественно, давяще тихо.              Я сидела на полу, положив голову на лапы, и чувствовала, как внутри разливается странная пустота. Скай ушёл. Не навсегда, разумеется. Он может вернуться хоть завтра, но это тоже в какой-то степени было невозможно. Торосу нужно было сблизиться с Эшем, одного дня не хватит. Но… Скай был одним из первых. Он был рядом, когда я училась доверять этому миру — людям, другим покемонам, самой себе, в конце концов, он спас меня, он выиграл проигранную мной битву, он… Стал мне другом. И теперь его не было. Просто — щёлк — и нет. Странное ощущение.              — Эмбер, — тихо позвал Эш, опускаясь на корточки рядом со мной. Его глаза были красными, но сухими. — Ты как?              Я подняла голову, посмотрела в его глаза и медленно кивнула. Внутри всё дрожало, но я не хотела показывать это. Непривычно.              — Чар, — сказала я как можно твёрже.              Все нормально. Расставание — неотъемлемая часть жизни. Флик свесил уши.       — Пика-пи… (Я буду скучать!) — протянул он тихонько.       Я слегка улыбнулась. Ага. Я тоже, кажется.              Покеболл Максимуса мигнул — один раз, коротко, как сигнал. Система приняла нового покемона, освободившееся место заполнилось, и теперь Эш мог выпустить его.              — Пойдём, — сказал Брок, поднимаясь. — Надо найти стойло и выпустить его. И нужно купить корм, щётки, скребницы, копытный крюк… Торосы требуют серьёзного ухода, Эш.              Эш кивнул, скорее растерянно, пораженный новой информацией, он поднялся, и они с Броком направились к выходу из покецентра. Мисти и Трейси пошли с ними, но у двери Мисти остановилась, повернувшись к нам.              — Я, наверное, пройдусь по городу, — сказала она, и в её голосе слышалась лёгкая виноватость. — Посмотрю, что тут вообще есть. А то и так сидеть надоело в машине!       — Чар! — я подошла ближе к Мисти.       Мне хотелось проветриться, стало как-то душно. Да и… Не уверена. Я посмотрела в сторону выхода, в голове вновь всплыл вид горы Эволюции. Что-то меня сильно нервирует.              — Я с тобой, — кивнул Трейси, уже доставая блокнот. — Хочу набросать кое-что, да и за Эмбер приглядеть.              Ну да, я и забыла, что он настолько серьезно воспринял просьбу Оука, что ни шаг от меня отходить не хочет. Ну и ладно! Трейси забавный, я совсем не против его компании. Я посмотрела на Эша, потом на Мисти.              — Хорошо, — улыбнулась девушка, и в её улыбке мелькнуло облегчение. — Идём. Так будет веселее!              Мы вышли на улицу, и я вдохнула полной грудью. Воздух здесь был другим — не таким, как в Селадоне, где пахло тысячами цветов и парфюмом, и не таким, как в Сафари-зоне, где преобладал запах травы. Здесь он пах гранитом и холодом, свежей выпечкой и ещё чем-то неуловимым — может быть, предвкушением праздника, а может быть, просто хорошей атмосферой.              Город действительно был красив. Я заметила это ещё из окна машины, но сейчас, когда мы шли по мостовой, разглядывая витрины и вывески, красота эта стала почти осязаемой, материальной. Дома из серого камня — холодного на вид, но тёплого на ощупь, — они не казались мрачными. Наоборот, их смягчали клумбы, гирлянды, флажки, которые трепетали на ветру, как разноцветные языки пламени. Жёлтый, синий, красный — эти три цвета были везде. В лентах, обвивающих фонарные столбы. В ящиках с цветами на подоконниках. В шарфах прохожих, которые, казалось, специально подобрали одежду под настроение города.              — Фестиваль Эволюции уже скоро, — сказала Мисти, оглядываясь по сторонам. В её голосе звучало предвкушение. — Я слышала о нём! Это одно из самых больших событий в этой части Канто. Кажется, сюда приезжают со всего Канто чтобы отправздновать!              — И чтобы купить камни эволюции, — добавил Трейси, не отрывая взгляда от витрины с украшениями. — Их здесь, у подножия горы, продают на каждом шагу.              — Мы не за тем приехали, — напомнила Мисти. — Хотя… признаться, я бы хотела кое-что достать здесь.       Трейси посмотрел на нее вопросительно.       — Ты хочешь найти Королевский камень? — тут же оживился Трейси.       Мисти удивленно вскинула брови.       — Как ты догадался?       — Ну, больше-то вариантов и нет, — пожал плечами Трейси. — Хорси все еще не Сидра, чтобы ты искала предмет для нее, так что вариант один.       Мисти улыбнулась и кивнула.       — Да! Поливирл еще будучу Поливагом хотем стать Политоэдом. Так что сейчас идеальное время и место, чтобы достать Королевский камень!              Я шла чуть позади, принюхиваясь к запахам. Где-то жарили мясо — сочное, с дымком. Где-то пекли хлеб — свежий, с хрустящей корочкой. Где-то продавали сладкую вату, и её сахарный аромат перебивал всё остальное. И среди всех этих запахов выделялся один — ореховый, тёплый, почти домашний. Но все чаще мысли сбивались. Я тряхнула головой, словно на зло случайно смотря на гору Эволюции, уже чернеющую от подступающей ночной дымки.              Мисти остановилась, повернула голову и принюхалась.              — Что это? — спросила она, принюхиваясь. — Пахнет невероятно!              Мы подошли к небольшому зданию с широкой витриной, за которой золотились свежеиспечённые булочки, посыпанные ореховой крошкой. Над дверью, на кованом кронштейне, висела вывеска с веточкой дерева, на котором росли орехи.              — Пекарня, — прочитал Трейси. — Зайдём? Запах сногсшибательный.              Мисти не ответила — она уже толкнула дверь, не оставалось ничего, кроме как последовать за ней.              Внутри было тесно, но уютно. Так бывает только в местах, которые создавались с любовью. Пахло хлебом и ванилью, орехами и корицей, мёдом и ещё чем-то сладким, ягодным. Полки ломились от самых разных видов хлеба, булок, пирожных, кексов, а в углу стоял стеклянный шкаф с пирогами — с яблоками, вишней, творогом и изюмом. Каждый пирог был украшен узором из теста, как произведение искусства, а на коробках выднелся символ с вывески.              За прилавком стоял мальчик. Ему было, наверное, лет двенадцать — тринадцать. Каштановые волосы падали на лоб непослушными прядями, а на носу сидели круглые очки в тонкой оправе, которые то и дело сползали, и он поправлял их привычным, отработанным жестом. Карие, тёплые, глаза метнулись на нас. Фартук в муке, на закатанных рукавах рубашки — пятна от шоколада.              — Добро пожаловать в «Ореховое дерево»! — сказал он, улыбаясь. — У нас сегодня свежая выпечка, ореховые булочки только что из печи. И есть специальный пирог с грецкими орехами и мёдом — его обычно разбирают за час, так что лучше поторопиться!              — А ты… — Мисти замялась, разглядывая мальчика. — Хозяин?              — Помощник, — поправил он, смущённо поправляя очки. — Я — Уолнат. Мои родители владеют этой пекарней, а я помогаю, когда не в школе. И вообще, это семейное дело. Моя бабушка открыла пекарню лет пятьдесят назад.              Из-за прилавка выглянул Назлиф — небольшой коричневый покемон с большим листом на голове. Он нюхал воздух длинным носиком и довольно жмурился, при виде посетителей. Увидев меня, покемон чуть напрягся, но все же дружелюбно поздоровался.              — О, а это мой помощник, — улыбнулся Уолнат. — Он отвечает за качество!              Назлиф важно кивнул, взмахнул листом и снова скрылся за прилавком, где, судя по звукам, принялся перебирать орехи.              — Мы только прибыли в город и не знаем, что тут популярно… — начала было Мисти.       — Слушайте, — вдруг сказал Уолнат, присматриваясь к нам. Он прищурился, и очки снова сползли на кончик носа. — Чармандер с красной чешуей! Вы… вы же те самые! Которые встретили Кэроба?              Мисти удивлённо вскинула брови, ровно тот же жест повторил Трейси. Я тоже удивилась.              — Ты знаешь Кэроба?              — Мы друзья, — кивнул Уолнат. — Он рассказывал о вас. О Чармандер с красной чешуей и о вас… — он посмотрел на меня, затем на ребят. — Это ведь вы?              — Мы, — подтвердил Трейси. — Мы встретили его около дамбы и потом… произошло то, что произошло.       Уолнат чуть погрустнел и кивнул.       — Да, я знаю про это… Грэпс часто убегал и приходил сюда, ему нравились ореховые булочки, он иногда воровал их, — усмехнулся Уолнат. — А для чего вы в Графитовом городе? Вроде среди вас есть мальчик, который проходит стадионы? Идете к Функсии?       — Да, это Эш. Но сейчас мы, вроде как, на перерыве, — Трейси посмотрел на Мисти. — В общем-то, мы пришли чтобы найти додзе для тренировок и заодно посмотреть на гонку на горе Духа.       — Ага, но из-за Сафари-зоны мы слегка задержались, — заметила Мисти. — Там много чего случилось, пожалуй, потерянные зубы смотрителя — самое мелкое…       — Их уже нашли?! — с лица Уолната чуть не слетели очки.       Назлиф за прилавком вскинул лапы и подбросил часть орехов, мальчик резко развернулся и словно машинально поймал их.       — Ого, отличная реакция, — удивился Трейси.       Уолнат явно растерялся, сунул орехи в карманы фартука и поправил очки.       — Не могу поверить… — протянул он.       — Ты что-то знаешь о зубах Баобы… — попыталась спросить Мисти, но Уолнат резко всплеснул руками и перебил ее.              — Ой, надо же, сказали бы сразу, что ищете боевое додзе! — Уолнат подозрительно резко сменил тему. — Тренировочный зал у горы Духа!              — Ты знаешь, где оно? На карте мы видели только приблизительно…              — Конечно, знаю! — Уолнат достал из-под прилавка бумажный пакет — крафтовый, с логотипом пекарни — и начал складывать в него хлеб, аккуратно, чтобы не помять. — Додзе находится прямо у подножия горы Духа, это недалеко! Там есть смотровая площадка и подъемник, а еще базовый лагерь альпинистов! Часа два пешком, если не спешить. Но лучше идти с утра! А по пути еще есть несколько ранчо! На одном из них, кстати, живет моя подруга. Они заняты курсами для подготовки к гонке.              — А, мы кстати, хотели посмотреть на нее, — заметил Трейси.       Короткий разговор окончился на дружеской ноте. Мисти купила булочки — целую гору, пахнущую орехами и мёдом. Уолнат упаковал их в крафтовый пакет, завязал бечёвкой и добавил маленький кулёк с печеньем для покемонов.              — Передайте привет Кэробу, если увидите, — сказал он на прощание. — И удачи вам в додзе! Будьте осторожны у горы Духа!              Мы вышли из пекарни, и Мисти, разломив ещё тёплую булочку, протянула половинку Трейси, а для меня — печенье. На вкус неплохо, но слишком сладко для Чармандера. В конце концов, прогулка так и не избавила меня от мыслей о Скае и… непонятного чувства дежавю, которое то разгоралось, то стихало. Возможно, теперь я еще больше на иголках, чем раньше.       — Пойдём посмотрим, как там Эш? — предложила Мисти, жуя.              — Пойдём, — кивнул Трейси. — Интересно, как он справляется.              Мы направились обратно к покецентру, но я, дойдя до двери, передумала заходить через главный вход. Вместо этого я свернула в боковую сторону, оббежав покецентр по дорожке, ведущей к стойлам для крупных покемонов. Мне хотелось поскорее увидеть Максимуса и Эша. Понять, кто теперь будет в команде. Одного лишь столкновениями взглядами было достаточно, чтобы осознать его упрямую натуру.              Стойла находились за покецентром — отдельное длинное здание из тёмного дерева, с широкими дверями и высокими потолками. Внутри пахло сеном и покемонами.              Я зашла внутрь и сразу увидела их. Эш стоял у широкого стойла, прижавшись плечом к деревянной перегородке. Рядом, засучив рукава до локтей, Брок показывал, как правильно чистить щёткой шерсть — длинными, размеренными движениями, вдоль роста волос.       — Главное — не дёргаться, — говорил Брок, проводя щёткой по боку Максимуса. — Торосы чувствуют неуверенность. Если ты боишься, он это поймет, не нервничай. Ты должен быть спокоен, как скала.              — А если они сами боятся? — спросил Эш, пытаясь повторить движение.              — Торосы? — Брок усмехнулся. — Они редко боятся. Они скорее… проверяют. Кто перед ними. Достоин ли ты их уважения. Они стадные покемоны, поэтому ориентируются на авторитет прежде всего. Максимус признал тебя, как тренера, когда ты победил его в битве, поэтому сейчас ты для него являешься таким авторитетом, но если будешь вести себя с ним неуверенно, он поймет, что ты не стоишь его внимания. Честно говоря, я мало что знаю о палдейских Торосах, среди которых он рос, нужно бы изучить эту тему…              Максимус стоял в стойле, спокойный, почти величественный. Его шерсть в тусклом свете ламп казалась ещё темнее — почти чёрной, с едва заметным коричневым отливом, который проступал, когда он поворачивался. Рога блестели, отполированные — Брок уже успел пройтись по ним специальной тряпкой с воском. Он смотрел перед собой, не обращая внимания на Эша, но я чувствовала — он слушает. Каждое слово. Его глаза стали намного лучше, чем в Сафари-зоне. Может быть, он давал… шанс? Что-то вроде того.              — Теперь копыта, — продолжал Брок, передавая Эшу изогнутый крюк. — Это важно. Торосы много ходят, много бегают. Если не ухаживать за копытами, могут начаться проблемы. Трещины, хромота… Так что проверяй каждый день. Это не сложно и быстро. Его копыта стачиваются во время ходьбы, но лучше заботиться обо всем вовремя.              — Понял, — кивнул Эш, беря инструмент и рассматривая его.              Я подошла ближе, остановилась у входа в стойло. Максимус повернул голову, посмотрел на меня — и отвернулся. Не агрессивно, нет. Даже не презрительно. Просто… слишком равнодушно.              Это было странно. И… в какой-то степени обидно. Я привыкла, что меня замечают — боятся или восхищаются, но хотя бы видят. Внутренний покемон тут же недовольно скосил взгляд на Тороса. Пусть битву взглядов в Сафари я выиграла, но атмосфера легче явно не стала. Это было как-то подозрительно похоже на очередное перетягивание каната. Я вошла внутрь, подходя к месту, где сидел поникший Флик.              — Чармандер? (Что случилось?) — спросила я у Пикачу, хотя ответ и так напрашивался сам собой.              — Пика-чу… (Он со мной вообще не разговаривает. Сказал, что не видит смысла. А я только хотел познакомиться…) — пожал плечами Флик.              — Почему? — Мой хвост дёрнулся.              — Пика-пи. (Сказал, что я слишком слабый. Что со мной не о чем говорить.) — Флик вздохнул, и в его голосе послышалась усталость.              У меня внутри что-то кольнуло. Не боль — скорее, злость. Глухая, горячая злость. Я метнула в сторону Максимуса быстрый взгляд, тот дернул хвостами. Я вполне ожидала подобного, но не могла не почувствовать возмущение. Этот Торос был новичком в команде, и начинал многое себе позволять. Пока что он не был ни знакомым, ни приятелем, ни тем более другом, так что я как минимум ожидала от него какой-то капли покорности, но, кажется, все идет сложным путем.              Я промолчала. Торос только прибыл, он не знает нас, не знает, на что мы способны. Лучше бы ему изменить свое мнение как можно скорее, потому что я не отличаюсь особым терпением.              Брок тем временем закончил инструктаж и отошёл, вытирая руки тряпкой.              — Ну, в целом, всё просто, — сказал он, оглядывая свою работу. — Кормить вовремя, чистить шерсть раз в два дня, копыта проверять каждый день. И гулять, гулять, гулять. Торосам нужно пространство. Им нужен ветер в морду и земля под копытами. А Максимусу еще и битвы пригодятся.              — У нас все это будет, — кивнул Эш, с гордостью глядя на Максимуса.       Покемон махнул хвостами и отбил копытом землю. Что же, по крайней мере его отношение к Эшу было более позитивным.              — И еще — гонка! Мы с Максимусом победим! — он повернулся к Торосу, хлопнув ладонью по его мощному боку. — Слышишь, приятель? Мы станем чемпионами в гонке!              Максимус дёрнул ухом, тряся гривой.              — Эш, — Брок покачал головой, и в его глазах заплясали смешинки. — Ты хоть знаешь, что для участия в гонке нужны для начала права?              Эш моргнул.              — Права? Какие права…              — На управление ездовым покемоном, — сказала Мисти, которая как раз вошла в стойло с пакетом булочек. — Ты что, не знал? Это же базовые вещи!              Эш покраснел до корней волос.              — А… откуда мне знать? Я никогда не участвовал в гонках! Я вообще впервые о таком слышу!              — У меня, например, есть водные права, — с гордостью сказала Мисти. — Чтобы управлять водными покемонами! Сдавала экзамен в Церулине.       — А у меня есть на управление большими покемонами, так что я могу ездить на Стиликсе, — заметил Брок. — Но я бы… если честно, я бы хотел получить еще и водительские права на машину.              — Правда? — Мисти вдруг сомнительно посмотрела на Брока.       — Конечно! Что может быть более эффективным в знакомстве, чем подъехать к девушке на собственной машине!              — Ну чего еще от тебя можно ожидать! — Мисти всплеснула руками.       Я фыркнула. По крайней мере, это очень в его духе… Эш смотрел на них с большой растерянностью. Затем он посмотрел на Максимуса.       — Но как же так! Он же мой покемон, и что я не могу на нем ездить? — возмутился Эш. — А что насчет Ская…       — И на нем нельзя, для полетов вообще курсы нужно длительные проходить, — фыркнула Мисти. — Ты же не думаешь всерьез, что маленькому мальчику разрешат летать на Пиджеоте?       — Вообще-то я говорил тебе об этом давно, странно, что ты не помнишь. Я же постоянно одергивал тебя от полетов? — Брок почесал затылок.       — Я… думал, что ты просто вредный, — признался Эш.       Мисти расхохоталась, Брок оказался очень смущен и, может даже, возмущен.              — Ладно, и где же мне получить эти права? — спросил Эш, немного нервничая.              — На ранчо, — ответил работник стойла — пожилой мужчина в потрёпанной шляпе, который до этого молча сидел в углу на табурете и читал газету. Он отложил газету, снял очки. — Единственный ближайший инструктор при местном ранчо «Зелёные холмы». Опытный, старый, злой, как сто Торосов вместе взятых. Если он научит — проблем с правами не будет. А если нет… ну, тогда вы и не заслуживаете.              Эш выглядел испуганным подобным описанием, в этот момент в стойло зашел Трейси, вопросительно смотря на меня. Я пожала плечами, отмахиваясь.       — Кстати о ранчо, — сказал Трейси, услышав обрывок разговора до этого. — Уолнат сказал, что по дороге к додзе есть несколько ранчо. Одно из них, видимо, то о котором вы говорите…              — Уолнат? — переспросил Эш. — Это кто?              — Друг Кэроба, — пояснила Мисти. — Мы зашли в пекарню и познакомились. Очень милый мальчик. Он сказал, что додзе, которое ты искал для Сильвера, находится у подножия горы Духа. Всё совпадает.              Эш кивнул, но я видела, что его мысли уже далеко. Ни дня без проблем. Но вообще-то это самое логичное, что только может существовать — права на вождение. Вот если бы я села на лошадь, я бы вообще понятия не имела, как ее банально с места сдвинуть, а тут целый бык… или птица. Ну хотя покемоны поумнее животных, но мне кажется хотя бы тому, как правильно падать, научить должны. Тем более ребенка…              — Завтра с утра идём на ранчо, — сказал Эш твёрдо, почти командным голосом. — А потом — в додзе.              — Сначала — ужин, — вздохнул Брок. — И булочки, кстати, пахнут невероятно.              Мисти протянула пакет ребятам, Эш, схватив булочку, откусил огромный кусок.              — Вкусно, — сказал он с набитым ртом. Крошки посыпались на футболку. — Очень вкусно!              Я смотрела на него, на Пикачу, на остальных, и чувствовала, как тоска по Скаю потихоньку отступает. Не исчезает, нет — просто уходит на второй план, уступая место чему-то новому.              Максимус в стойле переступил с ноги на ногу, копыта глухо стукнули о деревянный пол. Я поймала его взгляд. Он смотрел на меня — долго, внимательно, изучающе, как смотрят на соперника перед схваткой. А потом спросил низким, рокочущим голосом:              — Му? (Кто такой Сильвер?)              Я не ожидала, что он заговорит со мной. Но ответила, стараясь говорить ровно:              — Чармандер-р. (Один из нас, часть команды. Он сейчас переживает не лучшие времена, поэтому Эш хочет отвести его в додзе и потренироваться перед битвой в зале.)              Ну, по крайней мере он заинтересован в команде, раз спрашивает, так что с этого и можно строить диалог… Максимус фыркнул — громко, презрительно.              — Му-у. (Если ему нужны особые тренировки, значит, он полный бездарь.Такие тянут стадо вниз.)              У меня внутри всё вскипело. Пламя на хвосте взметнулось выше.              — Чар. (Не смей произносить подобные слова.) — отрезала я, угрожающе показывая клыки.              Максимус посмотрел на меня — в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Но только на мгновение. Потом оно исчезло. Огонь отразился в зрачках, где полыхал вызов… авторитету?              — Му, — сказал он уже спокойнее, почти миролюбиво. (Я уважаю твою силу. Я чувствую её. И силу того пернатого, с которым я сражался. Но остальные… не заслуживают никакого внимания. Так будет, пока они не докажут обратное.)              Он отвернулся, положил голову на деревянную раму, давая понять, что разговор окончен.              Я стояла, чувствуя, как злость пульсирует в висках. Впервые я столкнулась с таким — с тем, кто смотрит на других свысока, кто делит мир на «достойных» и «недостойных». И мне это совсем не нравилось. Больше всего не нравилось, что он стал частью команды и хочешь не хочешь — я должна мириться с этим и когда-то на него полагаться. Как я могу положиться на того, кто говорит подобное?              Я вспомнила, как ссорились Вега и Сильвер. Как они не могли найти общий язык, шипели друг на друга, сверкали глазами. Как Эш тогда едва успокоил их, разняв в разные стороны. Теперь у нас появился Максимус — сильный, гордый, уверенный в своём превосходстве. И я не понимала, как Эш собирается решать этот конфликт, потому что все это идет не по самому хорошему пути.              Но, глядя на мальчика, который доедал булочку и смеялся над шуткой Брока, я поняла, что он пока не замечает этой проблемы. Для него Максимус — просто новый друг и покемон, которого он безгранично любит. Новый член команды. Он не видит его высокомерия, не чувствует его пренебрежения к остальным.              Может, я ошибаюсь. Может, со временем всё наладится, и Максимус увидит, на что мы способны. Может, гонка или тренировки изменят его.              А может, я просто надеюсь на лучшее. Потому что надеяться больше не на что.              — Чар, — тихо сказала я. (Время покажет. Но знай свое место, новичок.)              И вышла из стойла, оставляя Максимуса в его тени.

***

      Дорога от покецентра до ранчо заняла около часа. Мы шли по тропе, петляющей между холмами, и с каждым шагом гора Эволюции оставалась всё дальше позади. Её разноцветные склоны, переливающиеся в лучах утреннего солнца всеми оттенками драгоценных камней — аметиста, бирюзы, граната, — постепенно таяли в золотистой дымке, уступая место более пологим, поросшим жёсткой травой возвышенностям. И вместе с этим странное, давящее чувство, которое не отпускало меня с самого прибытия в город, начало понемногу ослабевать.              Я не могла объяснить это ощущение. Оно было похоже на дежавю — будто я уже была здесь, в этом месте, среди этих камней и цветов, под этим выцветшим небом. Но нет, я никогда не забиралась так далеко от Паллета, да и вообще куда-либо кроме Паллета раньше… И всё же, когда ветер дул с гор, принося запах минералов и древней пыли, внутри что-то сжималось — то ли страх, то ли узнавание, то ли необъяснимый осколок каких-то воспоминаний.              — Пика? (Ты в порядке? У тебя хвост дымится.) — тихо спросил Флик, идя рядом и косясь на меня.              Я кивнула, не желая говорить об этом вслух. Пламя на кончике хвоста притушила, мотнув им — незачем привлекать внимание.              Ранчо открылось нам внезапно, как театральная декорация: мы перевалили через невысокий холм, поросший диким овсом, и внизу, в зелёной долине, раскинулись просторные загоны, несколько деревянных построек с выбеленными солнцем крышами и большое, основательное здание конюшни, сложенное из тёмного камня. Пахло сеном, ездовыми покемонами, дальней рекой — и ещё чем-то знакомым, почти домашним. Пахло упрямым трудом и свободой.              На выпасе паслось несколько покемонов. Торосы — крупные, с блестящей шерстью всех оттенков коричневого, неторопливо жевали траву, изредка поглядывая в нашу сторону тяжёлыми, равнодушными взглядами. Милтанки лежали в тени навеса, лениво помахивая хвостами, их огромные глаза были полузакрыты. А у дальней изгороди, грациозно перебирая ногами, ходила Понита — её грива переливалась на солнце, как живое пламя, и при каждом шаге оставляла в воздухе искрящийся след.              — Красивая, — выдохнул Трейси, остановившись как вкопанный. Его блокнот уже открылся сам собой.              — Это Вспышка, — раздался голос сбоку.              Мы обернулись. Из-за забора к нам подходила девочка — примерно ровесница Трейси, с тёмными синими, собранными в высокий хвост волосами и веснушками, рассыпанными по носу, как звёзды на ночном небе. Одежда на ней была простая, рабочая — джинсы, закатанные до колен, рубашка с закатанными рукавами, высокие сапоги со следами грязи. Но смотрелась она в этом так естественно, будто родилась в седле и никогда не ступала на асфальт.              — Это моя Понита, — пояснила девочка, подходя ближе. В её голосе звучала гордость, но не хвастливая — спокойная, уверенная. — Я её тренирую для гонок уже второй год. А вы, наверное, пришли для подготовки к гонке?              — Я хочу сдать тест на управление Торосом, — произнес Эш.       — Твой дедушка — Руфус? — спросил Брок, прислонившись к изгороди. — Пока мы шли, несколько работников сказали обратиться к нему.              — Ага, Руфус, — кивнула она, поправляя выбившуюся прядь. — Меня зовут Лара, я могу проводить вас… Как зовут твоего Тороса?              — Максимус, — Эш машинально коснулся покеболла, и я заметила, как его пальцы дрогнули. — Он из Сафари-зоны.              Лара чуть нахмурилась, затем задумалась. Она посмотрела на меня и ее взгляд вдруг стал более осознанным.       — Стой-стой! Это ты, тот который поймал проблемного Тороса! — в голосе Лары послышалось восхищение. — Реджи рассказал об этом Дарио, а от него и я узнала. Как же он бесился! Слушай, покажи этого Тороса, умоляю!              Эш оглянулся на нас, будто спрашивая разрешения, потом глубоко вздохнул и достал покеболл.              Красная вспышка ударила по глазам. Максимус материализовался на траве — и мир вокруг будто сжался. Он стоял, расправив плечи, раздувая ноздри, в его позе было нечто горделивое. Солнце осветило его тёмную шерсть, и она заблестела, отливая шоколадным цветом и медью, будто отлитая из бронзы. Лара ахнула — коротко, приглушённо.              — Какой огромный! — выдохнула она, прижав руки к груди. — И красивый… Он прямо как скала!              Максимус повёл ухом — едва заметно, чисто рефлекторно — но даже не взглянул на девочку. Он осматривал ранчо: загоны, пастбища, других покемонов, конюшню, людей.              — Он ещё не привык к команде и к нам, — сказал Эш, будто извиняясь за игнорирование со стороны покемона, и в его голосе послышалась неуверенность.              — Понимаю, — кивнула Лара, и в её голосе появилась понимающая нотка. — Торосы — все с характером. Дедушка говорит, что настоящий Торос не будет слушаться просто так. Ему нужно еще доказать, что ты можешь контролировать его!       — Это уж точно та еще задачка для Эша, — хмыкнула Мисти.       — Эй, хватит смеяться, — возмутился Эш. — Максимусу просто некомфортно в непривычной обстановке, но он очень добрый, я это знаю! Верно ведь?              Эш провел рукой по гриве Тороса, тот мотнул хвостами и фыркнул, тряхнув головой.              Мы подходили ко входу на ранчо, у конюшни, прислонившись к деревянному столбу, стоял мальчик. Темные волосы, знакомая пёстрая рубашка, которая уже потеряла цвет от солнца… Дарио. Рядом с ним, опустив все три головы, стоял Додрио — его перья чуть потускнели, словно присыпанные пылью, а взгляд одной из голов был слегка мутноватым, в то время как две другие переругивались между собой.              — Дарио тоже здесь, — заметил Трейси, и в его голосе послышалось удивление.              — Ага, он каждый день здесь, — сказала Лара, и в её голосе послышалось что-то — не зависть, скорее раздражение смешанное с грустью. — Он уже опытный ездок, но ему всё равно не хватает… уверенности, что ли. Его Додрио очень сильный, быстрый, выносливый, но он какой-то… грустный. Так что Дарио постоянно ошивается рядом с дедушкой и просит у него советы.              Дарио заметил нас. Его лицо вытянулось, потом на нём появилась странная гримаса — удивление, смешанное со смущением и чем-то подозрительным. Он подошёл, неловко переставляя ноги, будто забыл, как ходить.              — Я слышал, что ты тот парень, который поймал Титана, — Дарио нахмурился, смотря на Эша.              — Максимуса, — поправил Эш. — Я назвал его Максимусом. Не Титан.              — Максимус… вот как. Он… он тебя слушается?       Додрио за спиной мальчика притих… Даже не знаю, о нем во множественном числе думать, или нет? А откуда вообще третья голова берется? Додуо ведь двухголовый и каждая из голов имеет свой характер, но вот третья… Кажется, я чутка сломала себе мозг, когда начала об этом думать.              — Мы с ним пока не сражались вместе, но он очень хороший, — сказал Эш, и его плечи чуть опустились.              Дарио кивнул, и я заметила, как его пальцы сжались в кулаки. Он, кажется, совсем не мог принять тот факт, что Торос, за которым велась охота, достался не ему, а Эшу.              — Я… я хотел его поймать! — сказал он вдруг, и голос его сорвался. — Думал, если у меня будет такой Торос, я смогу победить в гонке. Доказать… Не важно.              — Ты и без него можешь, — сказал Эш, и в его голосе не было снисхождения — только уверенность, твёрдая как камень. — Посмотри на своего Додрио. Он же сильный и быстрый, разве ты не хочешь участвовать с ним?              Дарио обернулся на своего покемона. Додрио стоял, опустив головы — теперь все три, — и в его глазах был отблеск обиды на Дарио.              — Он сам не свой последнее время, — тихо сказал Дарио, и его голос дрогнул. — Эй, это все неважно! Ты будешь участвовать в гонке?       Мальчик с вызовом уставился на Эша, Лара глубоко вздохнула.       — Хватит уже распугивать людей! — она вышла чуть вперед.       — А ты не лезь! Твоей Поните ни за что не обогнать Додрио! А вот тот Торос уже серьезный соперник. Как раз под стать мне! Верно, Додрио?       Птица вдруг оживилась и с вызовом распушила перья.       — Дод… Рио!              — Вот это по-нашему! Раз прибыл сюда, значит, за лицензией! — Дарио усмехнулся. — Новичка-ездока не спасет никакой покемон!       Эш хотел было возмутиться, но из конюшни в этот момент вышел мужчина. Крепкий, загорелый, с седыми висками и живыми глазами. На нём была потрёпанная ковбойская шляпа, такие же потрёпанные джинсы и рубашка с закатанными рукавами, открывающими жилистые, сильные руки. Он увидел ребят и отложил в сторону ведра, которые выносил из конюшни.              — Так-так, ну и кто вы, ребятки?              — Я — Эш. Я… я хотел бы научиться ездить на Торосе. Чтобы участвовать в гонке.              Руфус усмехнулся окидывая Эша оценивающим взглядом, который, казалось, проникал под кожу.              — Гонка — это не игрушки, парень. Это не прогулка по парку. Нужно не только уметь держаться в седле, но и понимать своего покемона. Чувствовать его. Доверять ему, как самому себе. А иногда — больше, чем себе.              — Я знаю, — твёрдо сказал Эш, и я увидела, как его подбородок вздёрнулся. — Я готов учиться. Чему угодно и сколько угодно. Раз у меня появился Торос, значит, я хочу сделать все, чтобы правильно растить его.              Руфус помолчал, сверля его взглядом, потом перевёл взгляд на покеболл Тороса. Эш без слов выпустил его. Торос стоял неподвижно, и в его позе не было ни вызова, ни агрессии — только холодное, спокойное достоинство.              — Я знал Стэна, — вдруг сказал Руфус, и Эш вздрогнул, будто его ударили.              Услышав это имя, Максимус дернулся и внимательно посмотрел на мужчину.       — Мы только слышали о нем, — ответил Эш, и его голос стал тише. — Его друг рассказывал.              — Баоба, — кивнул Руфус, и на его лице промелькнула тень. — Старый хрыч. Упрямый, как сто Торосов. — Он помолчал, глядя куда-то вдаль, сквозь горы. — Стэн был лучшим в среде выращивания Торосов, можно сказать, местной легендой. Было жаль, когда он решил уехать в Палдею, но я понимаю почему он так поступил. Он понимал Торосов как никто другой. И этот Торос… — он кивнул на Максимуса, — он был его самым последним. Если ты смог завоевать доверие этого покемона, что он решил следовать за тобой после потери друга — значит, ты чего-то стоишь. Значит, есть в тебе что-то.              — Я ещё не завоевал, — честно сказал Эш, и в его голосе не было стыда — только правда. — Всего лишь победил его и пообещал помочь. Но я буду стараться, чтобы стать его другом, а не только лишь тренером.              Руфус хлопнул его по плечу так, что Эш качнулся.              — Ладно. Буду я тебя учить. Но скидку на возраст делать не стану — буду спрашивать как с взрослого. Никаких поблажек. Никаких «я устал» и «у меня болит». Понял? Научиться езде на покемоне не сложно для того, кто действительно старается.              — Я и не прошу, — усмехнулся Эш, потирая плечо. — Я сделаю все, что в моих силах.              Руфус повернулся к Ларе.              — Покажи им, где можно разместиться. И предупреди бабушку, что у нас гости. А вы, — он посмотрел на Эша и Максимуса, и его взгляд стал жёстким, — через час жду на тренировочной площадке.              — Хорошо, — кивнул Эш.       — Кажется, тебе предстоит сложная задачка, — хмыкнул Брок.       — Мы с Максимусом справимся, верно ведь?       Торос вскинул голову и дернул хвостами так, что те ударили его по бокам.              Лара повела нас к домику для гостей — небольшому, но уютному, с верандой, увитой диким виноградом, который уже начинал краснеть. Пока мы устраивались, я слышала, как за стеной Мисти расспрашивает Лару о Понитах и Рапидаш, которых разводит ее семья, а Брок вежливо интересуется, можно ли посмотреть на недавно вылупившихся Милтанков.              Трейси и Эш отделились, чтобы поговорить о додзе, но я не слушала. Я вышла на улицу — меня тянуло туда, на площадку, где уже собирались остальные покемоны. По крайней мере, думаю, мы задержимся здесь на какое-то время. Вряд ли можно будет получить лицензию за ночь.              Покемоны стояли в круге, очерченном на земле, на притоптанной площадке позади конюшни. Фрокки и Клефейри — друг напротив друга, в десятке шагов. Вега выставил Световой экран, который переливался розоватым отблеском, а Кенши, прищурившись, пытался повторить тот самый Разрез, который использовал на стадионе. Разрез, сумевший расколоть Энергетический шар надвое. Если честно, до того, как он сделал это, я даже не думала, что подобное возможно. Все же, движения — это в первую очередь материализованная энергия, так что разрезать ее — это какой-то новый уровень. Но, впрочем, все возможно, если не знать, что это невозможно.              — Фро! — он взмахнул лапой, и воздух перед ним разрезала бледная, едва видимая дуга. Но лезвие получилось рваным, неоформленным. Он схватил ее, нанес удар. Экран задрожал, но выдержал — только чуть померк.              — Кле-кле. (Почти получилось. Ещё немного и пойдет трещинами.) — сказал Вега, и в его голосе послышалось облегчение.              Фрокки фыркнул — громко, раздражённо — и попробовал снова. И снова. И снова. С каждым разом удар становился сильнее, энергия оформленнее, а лицо — злее. То, что вышло на эмоциях в момент битвы теперь нужно оттачивать и довольно долго.              Рядом, на мягком грунте, Пикачу тренировал прыжки. Он отталкивался хвостом, взлетал в воздух, кувыркался и приземлялся на лапы. Это движение — удар хвостом о землю, чтобы подпрыгнуть выше. Его хвост был отличной пружиной, так что тренировать его — очень хорошая идея.              — Пика! — крикнул он, взлетев почти на три метра одним лишь толчком.              Я поймала себя на том, что ищу глазами Ская. Его тень, которая всегда скользила над нами, закрывая солнце. Его крик, который раздавался где-то в вышине, как боевой клич. Пустота была осязаемой — она висела в воздухе, как недосказанность, как пропущенный аккорд в знакомой мелодии. Как недостающий паззл завершенной картины.              Я вздохнула и отошла к изгороди. Я не знала, чем себя занять. Движения сильнее не становились, я уже довольно давно чувствовала себя припертой к стенке. Хоть убей, но не могу выпустить больше Огнеметов или сделать Укус сильнее чисто физически. Единственное, чем я занималась — это бегала с помощью Мегаскорости до изнеможения в лапах, но и это не сказать что как-то помогало.       В отличие от людей, у покемонов после завершения роста мышцы не росли выше порога. Сосуд внутри не расширялся больше того, что было заложено. Сейчас единственное, что я могла делать — помогать другим и… не знаю, ждать, наверное.              Максимус стоял в загоне неподалеку. Он смотрел на меня — нет, не на меня, сквозь меня. Сквозь кожу, сквозь мышцы, сквозь пламя. Его взгляд был тяжёлым, почти гипнотическим, давящим.              Я не отвела глаза. Мы смотрели друг на друга практически с одинаковым нажимом и никто не хотел уступать другому. Ветер трепал его гриву и моё пламя, и на секунду мне показалось, что воздух между нами заискрился особенным напряжением. Еще и эту проблему как-то решать.              — Чар, — тихо сказала я, не опуская взгляда.              Максимус моргнул. Медленно, затем отвернулся, отходя ближе к главному зданию.              Не агрессивно. Не пренебрежительно. Даже не высокомерно. Просто… как будто не увидел того, что хотел. Я сжала зубы так, что они скрипнули. Пламя в хвосте взметнулось на полметра. Но я промолчала. Другим, кроме Флика, уже познакомившегося с грубоватым Торосом, было интересно, но пока что подходить к нему никто не решался.              Через час Эш вышел на площадку. Он переоделся в какую-то другую, видимо, тренировочную одежду, которую не жалко порвать, и теперь выглядел почти как настоящий ковбой. Почти, если бы только не кепка.              — Готов? — спросил Руфус, подходя к Максимусу с уздечкой в руках.              — Готов, — кивнул Эш, поправляя шляпу.              Тренировка началась.              Руфус объяснял основы — как подойти к Торосу, почему нужно идти сбоку, как надеть уздечку, как сесть в седло, несколько способов это сделать. Эш слушал внимательно, не перебивая, и я видела, как он запоминает каждое слово, каждый жест, который Руфус подкреплял на собственном примере.              — Торосы чувствуют неуверенность ездока, — говорил Руфус, хлопнув Максимуса по шее. — Если ты боишься или переживаешь, они это поймут.              — Я не боюсь, — сказал Эш, и его голос был ровным.              — Это хорошо, — кивнул Руфус. — Но это не главное. Главное — уважение. Ты должен уважать его, а он — тебя. Без этого ничего не выйдет. Когда ты находишься в седле — ты должен быть направляющим, а Торос должен слушать тебя. Если ваши действия пойдут в разные стороны, то лучшее, что может быть — покемон просто остановится и откажется ехать. Слететь с седла — это очень больно, Эш.              Эш чуть напрягся, но кивнул. Затем Руфус показал, как правильно сидеть в седле — ноги в стременах, спина прямая, руки мягко держат поводья, без напряжения. Эш попробовал — и чуть не упал, когда Максимус шагнул вперёд, резко, неожиданно.              — Странно… я уже ездил на нем, в Сафари-зоне, но сейчас это кажется сложнее…       — Вероятно, ты не ездил на нем, а просто запрыгнул и вел? — проницательно спросил Руфус.       Эш кивнул.       — Это ерунда. Пятисекундная скачка — не показатель, но это хорошее начало, — произнес Руфус. — Значит, Максимус уже доверился тебе в этом деле. Тебе сильно повезло.       — В чем?       — Тебе достался хорошо обученный Торос, который прекрасно знает, что мы сейчас делаем и не против этого. Держись коленями, — посоветовал Руфус. — Не руками. Руками ты только направляешь. Коленями — держишься. Ноги первое время будут болеть после езды. А сейчас научимся падать…       — Падать? — удивился Эш.       — Научиться правильно падать — самое важное для новичка. Ты же не хочешь себе шею случайно свернуть? Давай попробуем еще раз…              Эш попробовал снова. И снова. И снова. Раз за разом он сползал вниз, хватался за гриву, ругался сквозь зубы, но не сдавался. Даже со стороны это выглядело непростым делом. Торос — это не лошадь вроде Рапидаш, у него банально другое тело и то, какое было седло, какие правила касательно того, чтобы на нем удержаться.              Максимус не сопротивлялся, но и не помогал, хотя прекрасно знал, что и зачем делается, он-то уже наученный прошлым тренером. Он просто стоял, позволяя Эшу делать своё дело, и в его глазах застыло терпение. Как у взрослого, который смотрит на несмышлёного детёныша.       Так он вовсе не нетерпеливый, а как раз наоборот. Тогда с чего ему так противно вести себя с нами? Этой разницы я не могла понять. Гораздо проще, когда идешь на контакт, но Максимус так не считал. Может, дело в возрасте? Он был старше любого из команды Эша… Нет, это что-то другое.              — Он тебя проверяет, — тихо сказал Руфус, скрестив руки на груди. — Смотрит, насколько ты упрямый. Насколько долго ты готов падать и вставать.              — Я упрямый, — усмехнулся Эш, вытирая пот со лба рукавом. — И я много раз это доказывал.              — Что же, с этим трудно поспорить, — усмехнулся Руфус.              К концу первой тренировки Эш уже более-менее уверенно держался в седле. Он не пытался управлять Максимусом — просто сидел, привыкая к движениям, к ритму, к высоте и непривычной позе. К тому, как под ним ходит Торос и как чувствуется его шаг.              — Неплохо для первого раза, — сказал Руфус, когда Эш спрыгнул на землю. — Завтра попробуем пройтись шагом. А послезавтра — рысью. Если не сломаешь шею раньше… Шучу, конечно. Я здесь не для декора.              Эш спрыгнул с седла и погладил Максимуса по шее — неуверенно, но с нежностью.              — Спасибо, — сказал Эш.              Торос мотнул головой, но не отстранился. И это было маленькой победой.              Потом Эш подозвал всех покемонов. Мы собрались в кружок на мягкой траве — Фрокки, Пикачу, Вега, Сильвер, я. И Максимус, который стоял чуть поодаль, как отдельная скала.              — Знакомьтесь, — сказал Эш, указывая на Максимуса. — Это Максимус. Он теперь часть команды! Скай сейчас в лаборатории профессора, но не переживайте, я буду забирать его! Максимус, это Кенши…              Фрокки сделал шажок первым, довольно дружелюбно мотнув головой.              — Фро. (Приятно познакомиться.) — сказал он, и в его голосе было спокойное достоинство.              — Флика ты уже видел, — Эш указал на Пикачу.       Пикачу запрыгнул на изгородь, чтобы быть на уровне глаз, и немного неуверенно помахал лапой.       — И Эмбер тоже, — указал на меня Эш.       Я лишь подобрала под себя хвост, в очередной раз скрещивая взгляды с Торосом.       — Вега!              Вега, который всегда был осторожен с незнакомцами, вежливо кивнул, слегка склонив голову.              — Кле-фейри. (Рад познакомиться. Надеюсь, мы сработаемся.)              — Сильвер!       Сильвер подошёл последним. Он мялся, переминался с лапы на лапу, но потом собрался с духом и шагнул вперёд. Он смотрел на Максимуса снизу вверх — огромная разница в росте, — и в его глазах было что-то — не страх, нет, скорее восхищение. Смешанное с надеждой.              — Сиз, (Привет! Я рад, что ты с нами в одной…) — сказал он.              Максимус посмотрел на него.              Опустил взгляд на его лапы с острыми коготками, сверху вниз осмотрел Снизла.              И отвернулся, направившись в сторону лужка со свежей травой.       Сильвер замер. Его протянутая лапа так и осталась висеть в воздухе — тонкая, совсем ненужная.              В тишине было слышно, как ветер шевелит траву.              — Он просто устал, — быстро сказал Эш, но я видела, как дёрнулся уголок его рта, как побелели костяшки пальцев. — Дайте ему время, чтобы привыкнуть к команде, и вы точно подружитесь!              Фрокки и Пикачу переглянулись — быстрый, многозначительный взгляд. Вега опустил глаза и что-то прошептал себе под нос, недовольный недружелюбным сокомандником. А я стояла и чувствовала, как внутри закипает злость — горячая, красная, неконтролируемая.              — Чар, — тихо, но твёрдо сказала я, подходя к изгороди и вставая напротив Максимуса. (Он ничего тебе не сделал.)              Максимус повернул голову — медленно провел копытом по земле. Его взгляд был тяжёлым, но и мой — не простой.              — Му, — сказал он, и его голос прозвучал низко, рокочуще. (Нянчиться со слабаками — пустая трата времени.)              — Чар. (Ты его не знаешь, чтобы так говорить.) — моё пламя взметнулось, и Флик рядом со мной отскочил в сторону.              — Му-у, — Максимус чуть склонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на усмешку. (Тогда пусть докажет. Пусть покажет, на что способен. А не прячется за твоей спиной и твоими словами. Все в нем кричит о неуверенности. Такие как он мне не интересны.)              Он отвернулся, положил голову на ясли, давая понять, что разговор окончен.              Сильвер стоял, опустив лапу, и я видела, как его плечи поникли — будто сдулись. Как в его глазах гаснет свет — тот самый, который только начал зажигаться после проигрыша в Селадоне. Как он становится меньше, сжимается, исчезает.       Мне столько времени потребовалось, чтобы привести его в порядок после того поражения, а этот тупой бык просто взял и все это растоптал! Я не могла не злиться на подобное, нет, меня это просто взбесило!       Я чуть ли не взорвалась, сделав шаг в сторону Тороса, но лапа с серебряной шерсткой меня остановила.              — Сиз… — тихо сказал Сильвер.              Он развернулся и отошёл в сторону. Не побежал — пошёл, медленно, волоча лапы, говоря, чтобы я не набросилась на Тороса. Я хотела пойти за Сильвером. Сделала шаг. Но теперь уже Вега вдруг оказался передо мной — подскочил, преградил путь, раскинув руки в стороны.              — Кле, — сказал он, и его голос был тихим, почти неслышным, но твёрдым, как алмаз. (Не надо.)              — Чар? (Что?) — я попыталась обойти его, но он снова загородил дорогу.              — Кле-фейри. (Ты не поможешь ему, если будешь продолжать постоянно его утешать. Ты думаешь, что помогаешь, но делаешь только хуже.) — Вега вздохнул, и в его глазах появилась усталость, какой я никогда не видела.              Я замерла, не понимая. Что за глупость? Когда кто-то печалится или не может найти в себе силы, естественно помочь ему? Так как я могу взять и проигнорировать такое поведение Сильвера?              — Кле, — продолжал Вега, и его голос стал жёстче, почти жестоким. (Твоё вечное «ты сможешь», «ты сильный», «не сдавайся»… оно не работает! Неужели ты не видишь! Он уже привык к тому, что ты говоришь, но ничего не меняется! Ты только даёшь ему надежду, которую он не может оправдать. И каждый раз, когда он падает, ему становится только больнее. Потому что он подводит тебя и твою веру в него! Он чувствует себя ужасно, потому что ты продолжаешь его утешать, а он продолжает проигрывать и все повторяется!)              — Чар… (Я…)              — Кле! (Я люблю Эша, тебя, и… даже его! Но я не могу молчать. Твоя уверенность в нем не работает! Он никогда не станет сильным, если ты будешь рядом на каждом шагу, если после каждого поражения говорить ему «все нормально, все проигрывают». Но ты — не проигрываешь! Ты говоришь так, потому что ты сильная и можешь позволить себе такие слова, но Сильвер… Он должен сам. Понимаешь? САМ.) — Вега почти крикнул, и я впервые увидела его таким — не спокойным, не рассудительным, а злым.              Он замолчал, тяжело дыша. Я стояла, глядя на него, и не находила слов. Внутри всё кипело и бурлило, смешиваясь в один горький ком.              — Кле, — тихо добавил Вега, уже спокойнее. (Если ты будешь бегать за ним каждую секунду, он никогда не научится ходить. Отпусти его. Хотя бы на время. Пусть побудет один.)              Он отошёл, оставляя меня одну.       Я обернулась, смотря на Флика и Фрокки, которые вообще не знали, как реагировать. Они просто молча переглядывались между собой.       — Чар? (Вы тоже… так считаете?) — спросила я прямо.       — Пика… (Не знаю. Я… не был в стае, но один покемон растил меня, когда я был маленьким. А потом я понял, что я — лишний в их семье, хотя мне постоянно говорили, что все в порядке. Если бы я тогда не решился уйти и моя приемная мама не отпустила бы меня, наверное, никогда не встретил бы Эша.) — пробормотал Флик.       — Фрок. (Я думаю, Вега прав. Ты пытаешься подбодрить Сильвера всякий раз, когда он проваливается, но это работает лишь на короткое время, после чего он вновь разочаровывается. Возможно, он уже привык к этому и это может… Тянуть его вниз, не давая развиться?) — Фрокки задумчиво поднял голову. (Я не уверен, потому что я всегда был один и сам ушел из стаи, ведь хотел тренироваться больше других.)       Ветер всколыхнул пламя. Я отвернулась от них, видя вдалеке Тороса, который, казалось, за всем этим наблюдал.       Неужели то, что они говорят… это правда?

***

      Ночью я проснулась от глухих, ритмичных ударов.       Сначала я подумала, что это ветер хлопает дверью конюшни. Или гром гремит где-то далеко в горах. Но звук был слишком ровным, слишком упорядоченным. Я выскользнула из домика — тихо, чтобы никого не разбудить — и пошла на звук. Луна светила ярко, выбеливая землю, превращая тени в чёрные кляксы.              На тренировочной площадке, у манекена для измерения силы удара — толстого столба, обмотанного кожей и войлоком, — стоял Сильвер. Один. В темноте.              Он бил по нему — раз за разом, левой лапой, правой, снова левой. Его когти оставляли глубокие, страшные царапины на дереве — белые шрамы на тёмной коре, — но манекен не поддавался. Он был сделан из особо прочного материала, выдерживающего удары покемонов любой силы.              — Сиз! — крикнул Сильвер, ударив с такой силой, что сам отлетел назад на несколько шагов.              Он упал на спину, но сразу вскочил — как заведённый. Его дыхание было рваным, хриплым, шерсть свалялась от пота и пыли, глаза лихорадочно блестели в темноте. Он был похож на дикое мечущееся животное, я совсем не узнавала в нем… Сильвера.              — Сиз! Сиз! — он бил снова и снова, и каждый последующий удар был слабее предыдущего. Когти кровоточили, оставляя на дереве красные разводы. Он изводил себя слишком сильно.              Я хотела подойти. Остановить его. Сказать, что так нельзя, что он себя погубит, что он и так сильный, что не надо себя так мучить.              Но я не могла сдвинуться с места.              Потому что я не знала, что сказать. Не знала, как сделать правильно.              Сколько раз я говорила ему «ты сможешь»? Сколько раз я убеждала его, что он сильный, что он достойный, что он всё преодолеет? И что изменилось? Ничего. Он всё так же сомневался в себе. Всё так же боялся. Всё так же ненавидел себя.              Вега был прав? Может, моя забота действительно была тем, что его тормозило все это время? Не знаю, как иначе. Разве не нормально — помогать? Для меня это в порядке вещей, это то, как поступил бы любой…       Человек.              — У-у, — раздался из темноты низкий, рокочущий голос.              Я обернулась. Максимус стоял в открытом стойле — дверь была не заперта, он мог выйти в любой момент, — положив голову на перегородку, и смотрел на Сильвера. Его глаза отражали луну, и в них не было жестокости. Только холодная, бесконечная усталость.              — Му. (Он просто не способен повторить элементарное боевое движение. У него нет координации, нет чувства ритма, нет силы. И вместо того, чтобы остановиться, признать поражение и пойти учиться чему-то другому, он калечит себя. Себя и свои лапы. Бездарь.) — сказал он, и его голос был глухим, как удар в пустоту.       — Чар! (Заткнись!) — я не помнила, как оказалась перед ним, закипая.              Моё пламя полыхало так ярко, что осветило полдвора. Когти впились в землю, оставляя глубокие борозды. Я смотрела на него снизу вверх — он был в два раза выше меня, в три раза тяжелее, — и была готова к бою. К любому бою.              — Чар! (Я вызываю тебя! Прямо сейчас! Здесь и сейчас!)              Максимус посмотрел на меня — долго, внимательно, изучающе. Как смотрят на врага, который внезапно оказался сильнее, чем казался.              — Му. (Нет.) — сказал он, и в его голосе не было страха. Только спокойствие.              — Чар? (Почему? Боишься?) — я бросила вызов, и ветер раздул моё пламя.              — Му-у. (Потому что я проиграю и это будет бессмысленная битва для меня и даже для тебя. Эта битва ничего не решит. Не сейчас — ты сильна, я это знаю, может, даже сильнее большинства из тех, кого я видел на ринге. Но я не хочу проигрывать тебе, когда ты зла и глупа. Когда ты не видишь дальше своего носа. Это была бы не битва.) — Максимус чуть покачал головой.              Я замерла. Злость начала остывать, оставляя место чему-то другому — странному, липкому.              — Чар. Чармандер? (Тогда почему ты ведёшь себя так надменно?) — спросила я, уже спокойнее, уже тише. — (Почему смотришь на всех свысока? Почему отворачиваешься от тех, кто протягивает тебе лапу? Мы — твоя команда хочешь ты того или нет.)              Максимус вздохнул — тяжело, даже как-то по-человечески.              — Му-уа. (Ты не настоящий вожак, меня это злит. Ты смотришь на всё с какой-то странной стороны, которая вообще не имеет ничего общего с реальностью. Ты не ведёшь — ты уговариваешь. Ты не требуешь — ты просишь. Ты не приказываешь — ты советуешь. Ты не вожак. Ты словно второй тренер. Ты не должна вести себя как второй Эш) — сказал он, и его голос вдруг стал совсем другим — не надменным, не холодным, а почти печальным.              Чего? Второй тренер?       — Чар… (Я… нет, это…)              — Му-у-у. (Когда ты действительно сделаешь то, что нужно — не то, что хочется, а то, что нужно, — тогда я приму твой вызов. Я хочу сразиться с вожаком. Увидеть твою истинную силу — ту, что была в твоем взгляде в Сафари. Когда ты не думала, а просто делала. Просто потерпеть поражение от перевеса силы или от ярости… Это не то, что называется битвой.) — перебил он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на жалость.              Я молчала. Внутри меня что-то дрожало — не страх, нет. Меня задевало это так, как ничто еще.              — Му. (Подумай об этом. Пока не поздно.) — сказал Максимус, отворачиваясь и заходя обратно в стойло.              Я подняла глаза к горе Эволюции. Она возвышалась в темноте, чёрная, почти невидимая, и только редкие огоньки рудников мерцали на её склонах, как далёкие, холодные звёзды.              Что-то в этом зрелище было неправильным. Болезненно знакомым. Чувство дежавю усилилось и даже словно голова заболела с удвоенной силой. Я не понимала, что теперь делать.              — Сиз…              Я обернулась. Сильвер лежал на земле, пытаясь подняться, но ноги не слушались его. Он опирался на разбитые лапы, и они подгибались, подкашивались, отказывались держать.              Я подошла, помогла ему встать — осторожно, боясь причинить боль.              — Чар. (Пойдем в дом…) — тихо сказала я.              Он поднял голову. Его глаза — рубиновые, уставшие, заплаканные — смотрели на меня. И в них не было боли. В них было что-то похуже.              Пустота. Теперь его глаза были пугающе пустыми. Я вздрогнула, неосознанно отстраняясь. Да что не так? Я просто хочу помочь…              — Сиз. (Не надо.) — сказал он. И в его голосе не было благодарности. Не было тепла. Бодрости, энергии, как было раньше, когда он только вылупился. Была только страшная усталость и бессилие.              Он отстранился. Оттолкнул мою лапу. И, хромая, шатаясь, побрёл к сараю — к высокой лестнице, ведущей на сеновал. Я смотрела, как он с трудом, с болью, с проклятиями, забирается по ступенькам — туда, где было темно и пусто.              — Чар…       — Сиз. (Мне не нужна помощь! Оставь меня!) —его голос был глух.              Первый раз он отверг меня. Первый раз сказал «нет». Первый раз попросил уйти.              Я стояла внизу и смотрела на его силуэт — маленький, чёрный на фоне звёздного неба. Он сел на край крыши, обхватил колени лапами и замер. Как камень.              — Му. (Ты совершенно никчёмный вожак) — раздалось из стойла, и в этом низком мычании была не насмешка. Была правда.              Я не ответила.

***

      Утром Сильвер не разговаривал ни с кем.              Он держался отдельно от группы, опустив голову, в основном находясь ближе к сараю, и даже не смотрел в нашу сторону. Особенно на меня.              Эш заметил это, как и остальные. Никто не мог не заметить.              — Что с Сильвером? — спросил он, смотря на меня, нахмурившись. Я видела, как в его глазах зажглась тревога.              — Пика-а-а, — протянул Флик.              Эш посмотрел на Сильвера, потом на меня. На Максимуса, который стоял на пастбище, отгородившись ото всех, как скала от прибоя.              — Его настроение оставляет желать лучшего, — произнес Трейси. — Возможно, его уверенность в битве так влияет?       — Он выглядит очень грустным… — Мисти явно стало не по себе, когда она смотрела на почти что выцветшего Сильвера.       — Ты не думал сходить в додзе? Это не так далеко отсюда, я думаю, что там могут что-то подсказать? — предложил Брок.       — Ладно, — сказал он, и в его голосе появилась твёрдость. — Руфус, я хочу прервать пока что тренировки с Максимусом. Пойдём в додзе. Прямо сейчас. Может, тамошний мастер сможет помочь?       — Додзе? — Руфус, выходящих из стойла, запрокинул голову, смотря в сторону леса. — Хочешь туда сходить?       — Да… Сильвер как-то утратил боевой дух, поэтому я хочу спросить у местного мастера боевых покемонов, что можно сделать, — кивнул Эш.       Руфус задумался.       — Это конечно дело хорошее, но… впрочем, ничего. Сходи конечно, зал Энтони не очень-то большой, но свое дело он знает. Да и идти здесь минут двадцать.              Эш кивнул. Он подошёл к Сильверу — медленно, осторожно, словно боясь спугнуть. Положил руку ему на голову, провёл пальцами по мягкой шерсти между ушами. Сильвер поднял глаза и посмотрел на тренера.              — Эй, — сказал он тихо. — Мы идём в додзе. Там нас научат, как стать сильнее. Я же обещал тебе.              Сильвер поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то — искра, слабый огонёк, который я уже боялась не увидеть. Легкое облегчение прокатилось по телу. По крайней мере, еще не все потеряно.              — Сиз, — тихо сказал он. И это «да» было очень обнадеживающим.              — Вот и отлично, — улыбнулся Эш.              В итоге мы разделились. Трейси и Эш направились к додзе, в гору, по тропе, теряющейся среди скал, к виднеющейся верхушке зала с боевыми покемонами. Брок и Мисти остались на ранчо — Мисти хотела расспросить бабушку Лары о её Лапрасе, а Брок интересовался разведением Понит и Рапидаш. Да и идти тут было всего ничего, так что вечером уже вернемся… Наверное.              Дорога вела к горе Духа, и каждый шаг давался тяжело.

***

      Дорога к додзе вилась между невысокими холмами, поросшими жёсткой, выгоревшей на солнце травой, которая хрустела под лапами, как сухой песок. Гора Духа возвышалась слева — её тёмные, почти чёрные склоны нависали над тропой, создавая давящее ощущение, что ты идёшь не по земле, а по самому краю мира, где каждый следующий шаг может стать последним. Здесь не было ярких красок, как у горы Эволюции, — только серый камень, холодный и равнодушный, жёсткая трава, выцветшая до желтизны, и тишина. Такая густая тишина, что слышно было, как бьётся сердце в груди. Тишина, нарушаемая лишь редкими, хриплыми криками птиц, похожими на стоны.              Сильвер шёл позади всех, низко опустив голову, так что его длинные лапы почти волочились по земле. Он не смотрел по сторонам, не реагировал на мои взгляды, не отвечал Флику, который несколько раз пытался заговорить с ним, прыгая рядом и заглядывая в лицо. Он просто шёл, механически переставляя лапы, и я чувствовала исходящую от него горечь — такую густую, такую едкую, что она, казалось, пропитала воздух вокруг него, как дым от пожара, который никто не тушит.              Эш несколько раз оборачивался, хмурился, открывал рот, чтобы что-то сказать, но каждый раз замолкал и отворачивался. Он тоже чувствовал — что-то не так, что-то сломалось в нашем маленьком мире. Треснуло. И трещина с каждым шагом становилась всё шире.              Додзе появилось внезапно — как мираж в пустыне. Солнце уже почти село, мы свернули за очередной поворот, где тропа огибала огромный валун, поросший мхом, и перед нами открылась небольшая, ровная площадка, на которой стояло здание из тёмного, почти чёрного дерева. Оно было невысоким, приземистым, с широкой крышей, загнутой по краям, как в старинных храмах, которые я видела только на картинках. Перед входом, на выложенной камнем площадке, стоял каменный столб с выбитыми на нём знаками, потёртыми временем, а рядом с ним — несколько деревянных манекенов для отработки ударов, исцарапанных, потрёпанных, но всё ещё крепких. На их поверхности виднелись глубокие шрамы от когтей, клювов, копыт — следы тысяч тренировок бойцов, которые стояли здесь до нас.              В воздухе пахло деревом, потом и чем-то ещё — старым, выветренным, почти священным. Как в месте, где молитвы и удары сливаются в одно.              — Ничего себе, — тихо сказал Эш, оглядываясь. Его голос прозвучал приглушённо, будто стены додзе поглощали звуки.              — Оно явно меньше, чем то в Саффроне, — произнес Трейси, закрывая глаза от солнца.       — Да, но там… в общем, какая-то бессмыслица, — пожал плечами Эш. — Ничего, я уверен, что все будет отлично!       Из распахнутых ворот додзе вышел человек. Это был молодой мужчина — высокий, прямой, как сосна, с густыми коротко стриженными волосами. Его глаза, живые, цепкие, смотрели из-под насупленных бровей с такой остротой, что я невольно выпрямилась. Честно говоря, впечатления от додзе подпортилось прошлым опытом, но не стоит судить всех по одному лишь тому мастеру.              Этот человек был одет в простую тёмную одежду, подпоясанную широким поясом, а рядом с ним, чуть позади, словно тень, шёл покемон. Хитмончан — я узнала его по коренастой, сбитой фигуре и характерным пружинистым движениям, от которых каждый шаг казался ударом. Его кулаки были обмотаны потрёпанными, заскорузлыми бинтами, а в глазах застыла спокойная, уверенная сила, какая бывает только у тех, кто знает себе цену.              — Чем могу помочь?              Эш шагнул вперёд, слегка поклонившись, неловко, но искренне. Мужчина мотнул головой.       — Тут это не требуется, — сказал он. — Расслабься.              — Меня зовут Эш Кетчум и это мой покемон, Сильвер. Я хотел бы попросить вас помочь ему. — Он указал на Сильвера, который стоял чуть поодаль, вжав голову в плечи, будто пытался стать невидимым. — Он пытается, но у него не получается использовать боевые приемы, и я не знаю, как ему помочь. Я перепробовал всё, что только мог.              Энтони посмотрел на Сильвера. Долго, внимательно, не отводя взгляда. Секунду. Другую. Третью. Тишина стала плотной, как смола. Хитмончан немного нахмурился, тоже анализируя покемона.              — Хм, — сказал он наконец, и в этом коротком звуке было столько всего, что я не смогла разобрать. — Меня зовут Энтони. Заходите. Посмотрим, что я могу для вас сделать. Ничего не обещаю, с таким покемоном я сталкиваюсь впервые. Вижу, что этот Снизл боевой, но… у него есть второй тип?       — Да, он ядовитый, — кивнул Трейси.       — Вот как… — пробормотал Энтони. — Любопытное сочетание.              Додзе внутри оказалось больше, чем казалось снаружи. Просторный зал с деревянным полом, начищенным до такого блеска, что в нём отражались наши силуэты, высокие потолки, в которых терялись голоса, и стены, увешанные старыми фотографиями, грамотами, мечами и странными амулетами. В дальнем углу, на алтаре, горела небольшая лампада, освещая портрет старого мастера в традиционной одежде — сурового, с жёсткими глазами и седой бородой.              — Это мой учитель, — сказал Энтони, заметив взгляд Трейси. Голос его стал тише, почти благоговейным. — Он основал это додзе пятьдесят лет назад. Я был его последним учеником. Я обещал ему, что буду продолжать его дело. И я держу слово.              — Вы один здесь? — спросил Трейси, оглядываясь с явным интересом. Его рука уже тянулась к блокноту.              — Сейчас — да, — кивнул Энтони. — У меня есть помощники и дочка, но сегодня они в городе, закупаются и готовят программу к выступлению на фестивале. Остались только я и Хитмончан. — Он посмотрел на своего покемона, и тот коротко, приветственно кивнул.              Энтони повёл нас на задний двор, где находилась открытая тренировочная площадка. Она была окружена невысокой каменной стеной, поросшей мхом и лишайниками, а в центре стояли несколько манекенов и мешков для отработки ударов — потрёпанных, зашитых во многих местах, но всё ещё крепких. Земля под ногами была утрамбована до твёрдости камня, и на ней не росло ничего — ни травинки, ни сорняка.              — Итак, — сказал Энтони, поворачиваясь к Сильверу. Его голос стал громче, твёрже. — Покажи, что умеешь.              Сильвер поднял голову. Его глаза — красные, уставшие, с тёмными кругами под ними — смотрели на мастера с недоверием и страхом.              — Сиз, — тихо сказал он, и его голос дрожал.       Сильвер после стольких провалов чувствовал себя неуверенно, поэтому он мялся и даже… может, стеснялся перед Хитмончаном.       — Чан, чан! (Не бойся, все в порядке!) — подбодрил его Хитмончан.              — Начни с того, что тебе даётся легче всего, — сказал Энтони, и в его голосе вдруг появилась мягкость, которой я не ожидала.              Сильвер замер, потом медленно, будто каждое движение давалось через боль, подошёл к манекену. Его лапы дрожали — я видела это. Видела, как дрожат когти, как напряжены плечи. Он поднял коготь, покрыл его тёмной, мерцающей энергией — той самой, что пугала меня в первый раз, — и рубанул.              Ночное лезвие вышло идеальным. Острым, быстрым, точным, как хирургический скальпель. Воздух разрезался с тихим, звенящим звуком. Манекен даже не качнулся, но на его поверхности осталась глубокая царапина, из которой посыпалась белая стружка.              Энтони одобрительно хмыкнул. Его бровь приподнялась.              — Неплохо, — сказал он, и это была высокая похвала от такого человека. — Очень неплохо, учитывая, что твой основной тип — не темный. Точность, скорость, контроль. Это отличное движение. А теперь попробуй что-то другое. Боевой приём. Что-нибудь, что требует не только точности, но и мощи.              Сильвер растерялся. Он посмотрел на меня, потом на Эша. В его глазах метнулась паника.              — Сиз… (Я… я не знаю… у меня нет таких…)              — Просто попробуй, — мягко сказал Эш. — Что-нибудь. Любой удар. Камнелом?              Сильвер сглотнул. Я видела, как его хвост дёрнулся. Он отошёл от манекена на несколько шагов, встал в стойку и ударил.              Удар получился слабым. Он вложил в него всю силу — я видела, как напряглись его мышцы, как он зажмурился от усилия, — но она ушла куда-то не туда, расплескалась, не достигнув цели. Когти скользнули по поверхности манекена, не оставив даже царапины. Сильвер отлетел назад, едва удержавшись на ногах, и его лицо исказилось от боли и понимания, что у него не вышло.              — Ещё раз, — сказал Энтони без какой-либо насмешки.              Сильвер попробовал снова. И потом снова. И снова.              Каждый удар был механическим. Он повторял движения, которые видел в покедексе, то, что показывал Поливирл Мисти, то, что показывала я, но в них не было энергии, не было жизни, не было боевого типа. Они были пустыми, как манекены, по которым он бил. Пустыми, как его глаза в этот момент.              Энтони наблюдал, не вмешиваясь. Его лицо оставалось спокойным, почти бесстрастным, но я заметила, как он нахмурился — едва заметно, почти неуловимо. Как его пальцы сжались в кулак.              — Достаточно, — сказал он наконец. — Отдохни.              Сильвер остановился, тяжело дыша. Его плечи опустились, голова упала на грудь, и я видела, как он снова уходит в себя, закрывается от мира, прячется в ту самую раковину, из которой я так долго пыталась его вытащить.              — Мне нужно поговорить с твоим тренером, — сказал Энтони, поворачиваясь к Эшу. Его голос стал тише, серьёзнее. — Наедине.              Эш удивился — я видела, как дёрнулась его бровь, — но кивнул.              — Хорошо. Трейси, присмотри за Сильвером.              — Без проблем, — кивнул Трейси, отрываясь от блокнота.              Энтони и Эш отошли к дальней стене додзе, под навес, где висели старые мешки с песком. Их голоса стали неразборчивыми, только обрывки фраз долетали до нас.              Я осталась на площадке, наблюдая за Сильвером. Он стоял у манекена, не двигаясь, и смотрел на свои лапы — на те самые когти, которые только что нанесли такой жалкий, ничтожный удар. В его позе было столько отчаяния, что у меня защемило сердце.              — Сиз. (Почему у меня не получается? Почему я не могу как они?) — тихо сказал он, и в этом звуке была такая боль, что я едва сдержала крик.              — Пика, — Флик подошёл к нему, коснулся лапой его плеча. Его уши дрожали.              — Сиз, — покачал головой Сильвер, его голос стал горьким от досады.              Он отошёл от манекена, и я заметила, как его взгляд скользнул в сторону — туда, где Энтони говорил с Эшем. В его глазах зажглось что-то — надежда? Любопытство? Отчаяние? Я не поняла.              — Трейси, — позвал Энтони, — будь добр, принеси из додзе воду. И захвати заодно бинты для лап. Вон у того парня когти стёсаны в кровь.              — Конечно, — кивнул Трейси и ушёл в здание, оставив нас одних.              Энтони и Эш остались одни у стены. Мужчина что-то говорил, жестикулируя, а Эш слушал, не перебивая, и его лицо становилось всё мрачнее. Я не слышала слов, но видела выражение лица Энтони — оно было озабоченным, почти встревоженным.              Сильвер подошёл ближе. Медленно, осторожно, словно крадучись, ступая бесшумно, как он умел. Я хотела окликнуть его, позвать назад, но что-то остановило меня — может, его взгляд, в котором смешались надежда и страх, надежда и боль, надежда и отчаяние.              Он замер в трёх шагах от них, спрятавшись в тени старого мешка, и я видела, как его уши напряглись, ловя каждое слово.              — …этот покемон не может стать хорошим бойцом, если будет продолжать в том же духе, — услышала я обрывок фразы Энтони.              Сильвер замер. Всё его тело превратилось в камень.              Энтони продолжал говорить, но Сильвер уже не слушал. Его лицо побледнело — насколько вообще может побледнеть Снизл, — глаза расширились, зрачки сузились до точек.              — Сиз. (Не могу… я никогда не смогу…) — прошептал он.              Он отступил на шаг. Потом на другой. Потом развернулся и бросился в сторону. Я тут же рванула к нему, замедлилась, обернулась, глядя на Эша через стекло. Флик непонимающе мотал головой, то на меня, то на тренера.       Пойти и сказать?       Куда он побежал?       Я вновь посмотрела на Эша, сомневаясь. Я уверена, что тот обрывок был просто чем-то, что Сильвер не так понял. Дыхание сбилось. Почему-то вспомнился ночной разговор с Торосом, до этого с Вегой.       Но не могу же я просто смотреть, как он убегает?       — Чар! (Оставайся здесь!) — крикнула я.       Да, не могу. Нужно найти его и привести в чувства. Все то, что он накопил вдруг взорвалось.       Запах обиды и горечи вёл меня за ним — в лес, где темнота была почти осязаемой, где деревья стояли так тесно, что не пролезть, где каждый куст мог оказаться ловушкой. Но я не могла бежать. Что-то держало меня, не пускало.       «Ты не поможешь ему, если будешь постоянно его утешать».       «Ты плохой вожак»       Я остановилась. Снова пошла. Запах усилился, я вышла на поляну. Сильвер стоял впереди.       — Сиз. (Я ухожу.) — сказал он, поворачиваясь ко мне.       Ветер дернул пламя. Тучи закрыли луну, теперь мой хвост — единственное пятно в кромешной тьме. И рубиновые глаза Сильвера, отражающие пламя. Он выглядел измученным, уставшим, поджимал лапы и…       — Чар? (Почему?) — спросила я.       Я не знала, что делать.       Кто был — кто не прав… Важно ли это сейчас вообще? Понимала ли я Сильвера в первую очередь? Не знаю. Я говорила ему правильные слова и правильные вещи, так, как всегда и поступала, когда кто-то оказывался в критической ситуации, но…       Я ни разу не смотрела на это с точки зрения самого Сильвера.       — Сиаз. Сиз. (Я уйду. В команде не должно быть слабаков. Я не побеждаю, а только тяну на дно. Из-за меня… он впервые сдался сам. Все из-за меня…) — Сильвер отвернулся.       Лес молчал. Даже ветер, который ещё минуту назад шелестел в кронах, затих, словно природа затаила дыхание, ожидая развязки. Солнце давно село, луна на мгновение выглянула из-за туч, и длинные тени потянулись от деревьев, превращая опушку в полосутое, зыбкое пространство, где реальность смешивалась с предчувствием чего-то необратимого.       — Чармандер. (Значит, ты хочешь уйти?) — я опустила голову.       — Сиз. (Да) — кивнул он уверенно.              — Чар… (Куда?) — протянула я.       — Сиз. (Не знаю. Далеко. Туда, где меня никто не знает. Где не будут смотреть с жалостью. Где не будут говорить, что я никчёмный.)       Я замолчала. Потому что не могла найти, что сказать. Пламя дрогнуло.       — Сиз. (Я больше не буду вас позорить. Я не могу быть бойцом. Я никчёмный. Я всегда им был) — тихо сказал Сильвер, отворачиваясь.       Его плечи опустились, и он вдруг стал маленьким — совсем маленьким, как в тот день, когда я впервые увидела его в лаборатории профессора.       — Чар… (Сильвер…)       — Сиз! Сизл! (Нет!) — он поднял лапу, останавливая меня. — (Не надо. Не говори, что я сильный. Не говори, что я справлюсь. Я слышал это сотни раз. Тысячи. И каждый раз… каждый раз я верил. А потом наступало утро, и я понимал, что ничего не изменилось!)       Я посмотрела на него, затем снова опустила глаза на свои когти. Когти. Не пальцы.       «Ты словно второй тренер»       — Сиз. (Прощай, Эмбер. Спасибо... за всё.) — сказал он, и его голос стал спокойным — таким страшно спокойствием, который бывает перед тем, как кто-то принимает решение, которое изменит всё.       Я смотрела ему вслед. Спина прямая, шаг твёрдый — он не оборачивался. Не сомневался. Он уходил, и я чувствовала, что если сейчас не сделать что-то, я больше никогда его не увижу.       Тогда что я должна сделать?       Что я делала все это время?       Я должна крикнуть: «Вернись!», «Ты нужен нам!», «Ты сильный!». Но эти слова уже были пустыми. Они уже ничего не значили. Я говорила их так часто, что они превратились в пустой звук.       Все были правы. Это не тот путь, который нужен, чтобы решить проблему.       Когти, не пальцы. Морда, а не лицо. Клыки вместо зуб и чешуя вместо кожи.       Внутри меня что-то ломалось. Та часть, которую я всегда сдерживала — дикая, древняя, первобытная. Она говорила тихо, но от её голоса дрожала земля под лапами.       Ты ведёшь себя как человек. Но ты — покемон. Ты хочешь, чтобы он остался и стал сильнее? Тогда перестань уже быть человеком.       Хватит быть тренером!       Я закрыла глаза.       И открыла их снова.       Всё изменилось.       Мир стал другим — резче, острее, реальнее. Запахи ударили в нос с такой силой, что я могла различить каждый лист, каждую травинку, каждую каплю смолы на сосне. Звуки стали громче — я слышала, как под корой дерева точит жук, как в норе под корнями возится мышь, как сердце Сильвера бьётся где-то впереди — испуганно, неровно, быстро.              И цвет. Мир полыхал цветом — красным, оранжевым, фиолетовым. Пламя на хвосте взметнулось так высоко, что его свет затмил поляну. Оно было не оранжевым — фиолетовым. Тяжёлым, густым, как расплавленный металл.       Я двинулась вперёд.       Сильвер шёл, не оглядываясь. Он не слышал меня — я ступала бесшумно, как настоящий хищник. Каждый мускул, каждая кость, каждый коготь знали, что делать. Это было не то, чему я училась — это было то, что всегда было во мне, но я сознательно подавляла это.       Как тогда, с Раттатой.       Как когда я сражалась, не думая.       Теперь оно вновь проснулось.       Хорошо. Я сделаю так, как я должна сделать. Поступлю так, как человек никогда не поступил бы.       Может быть это станет худшим моим решением.       Я впивалась взглядом в шерсть Снизла. Мир сузился до единственной точки - его спина. И прямо сейчас, благодаря обострившемуся до пределу зрению, я видела, как шерсть на его теле стремиться встает дыбом, как чувство, инстинкт, пробуждается внутри него и кричит о...       Смертельной опасности.       Сильвер обернулся.       Я стояла в трёх шагах от него, низко пригнувшись, когти впились в землю, хвост метался из стороны в сторону, оставляя в воздухе фиолетовые, почти черные росчерки. Мои глаза — я не видела их, но знала — горели тем же цветом, что и пламя.       В них не было жалости.       Не было сомнений.       Не было ничего, кроме охоты.       — Сниз? (Эм... Эмбер?) — голос Сильвера сорвался.       Я не ответила. Лишь низко зарычала, обнажив клыки. Я рванула вперёд.              Когти просвистели в воздухе там, где секунду назад была его голова. Сильвер отшатнулся неестественно выгибая тело, рефлект сработал раньше разума, он споткнулся о корень и упал на спину, выставив вперёд лапы.       Я оказалась спиной к нему, тут же оборачиваясь.       - Сиз? (Что? Почему ты... нападаешь на меня?) - прохрипел он, дрожа от страха.       - Чар. Мандер. (Думаешь, я позволю тебе уйти?) - прорычала я медленно делая шаг.       В глазах Сильвера отразился блеск пламени.       - Чра! (Ты больше не часть команды, значит, сам по себе. Знаешь, что делают дикие покемоны?)       Сильвер попятился назад, быстро замотав головой.       - Чарманде-р-р-р. (Я убью тебя).