Огонь

      Маленькую поляну озарил яркий заряд огня, вырывающийся из пасти Эмбер. Предчувствие взвыло, отдавая в виски Сильвера — не голосом, а всем телом, каждой клеткой, каждой шерстинкой он чувствовал опасность. Он наклонился, прижимаясь к траве, и пламя обдало спину обжигающим жаром, от которого, казалось, вот-вот закипит кровь. А затем шар огня врезался в дерево аккурат за Снизлом.              Треск веток и стон ломающегося дерева заполонили пространство — низкий, пугающий звук, от которого у Сильвера заложило уши. Сноп ярких искр взметнулся от прожжённой огнём древесины, разломанной пополам, как спичка. Вместо дерева остался лишь обугленный пень, дымящийся и шипящий, а с кроны поспешно слетело несколько птиц.              Дыхание спёрло. Жар заставил лёгкие болезненно сжаться, в рубиновых глазах Сильвера отразился страх — такой глубокий, что он почти перестал воспринимать реальность. И вместе со страхом пришло чёткое, ледяное осознание: он мог бы быть этим деревом. Мог бы стоять на его месте. Мог бы дымиться сейчас, превратившись в пепел.       Эмбер не шутила.              Покемон поспешно поднялся, тут же рванув вперёд, в чащу леса, где всё казалось более безопасным: где тьма могла укрыть, а деревья — стать щитом.              — Сиз! (Что ты делаешь!) — закричал Сильвер, вновь пригибаясь и пропуская когти Эмбер над головой.       Воздух разрезался со свистом, и он почувствовал, как несколько волосков слетели с макушки.              Он машинально припал к земле, использовал всё для ускорения — каждый мускул, каждую крупицу выносливости, — это помогло спастись. Ещё секунда — и челюсти Эмбер сомкнулись бы прямо на его шее, перекусывая её. Вместо этого она промахнулась, и её заострённые когти легко, словно раскалённый нож сквозь масло, вошли в кору дерева, оставляя глубокую, дымящуюся борозду. Звук щелчка зубов — сухой, страшный — разнёсся по поляне. Шерсть Сильвера встала дыбом мгновенно, стоило ему лишь на секунду повернуться и посмотреть на Эмбер.              Ледяные глаза, полные пылающего спокойствия. Оскал того, кто всегда казался предельно собранным — и кто сейчас превратился в нечто иное. На её морде не было ни следа шутки, смеха, игры. Не было ничего, кроме голого, дикого и первобытного намерения, знакомое любому живому существу.              Она вырвала лапу из дерева — оно жалобно скрипнуло, — спрыгивая на землю. Это последнее, что увидел Сильвер, прежде чем отвернуться и побежать.              Плотные ветки царапали морду, цеплялись за шерсть, вырывая клочки, оставляли царапины. Тьма казалась спасительной, а приближающийся сзади свет — смертельно опасным, словно бедствие. Сильвер едва успевал переставлять ноги и скрываться за камнями или деревьями, спасаясь от ветряных лезвий, которые срезали листья за его спиной, или от падающих словно с неба огненных зарядов, вспыхивающих то там, то тут. Он почти забыл, как дышать — каждый вдох отдавался болью в груди, каждый выдох был очередным испытанием.              Ноги Сильвера путались. Лес казался абсолютно одинаковым, и разницы, куда бежать, не было никакой. Солнце село ещё пару минут назад, и теперь всё вокруг преобразилось — мир стал враждебным, чужим. Острые ветки, пышные кусты с колючками, камни под лапами, готовые подвернуться в любой момент…              Сильвер прыгнул на дерево, цепляясь когтями за ветку. В тот же миг сгустки фиолетового пламени разорвали тьму, поглощая часть деревьев и выжигая листву. Запах гари резко ударил в нос — так сильно, что голова закружилась, а к горлу подступила тошнота. Дым застил взгляд, глаза защипало, и Сильвер прыгнул на другое дерево, отчаянно начав тереть морду. На мгновение ему показалось, что всё в порядке.              Тишина, наступившая после взрыва, была мучительной. Огонь потух, всё погрузилось во тьму. Глаза Снизла лихорадочно выискивали малейшее движение, и вдруг ночь показалась весьма светлой — настолько, что Сильвер начал разбирать отдельные деревья и кусты, более не сливающиеся в одну бесформенную, пугающую массу.              Покемон тяжело дышал, всё ещё ощущая жар, бьющий в спину и почти опаляющий шерсть. Мышцы ныли, лапы болели от долгого бега…              Эмбер нигде не было видно.              Нос лихорадочно ловил запахи, судорожно отделяя один от другого. Гарь перекрывала общий фон, но Сильвер не мог остановиться и продолжал погружаться в этот странный, сложный кокон из всевозможных, не знакомых ему ощущений.              Ледяной ветер взъерошил шерсть на загривке.              Сильвер вздрогнул, замечая, как по телу вновь проходит то странное ощущение — предчувствие, которое спасло его уже столько раз за это короткое время.              Глаза Эмбер сверкнули в темноте ледяным пламенем.              — Сиз!              Сильвера отбросило, он врезался в дерево спиной, резко выгибаясь и чувствуя, как внутри всё переворачивается — то ли от страха, то ли от внезапной боли. Позвоночник прострелило, в глазах потемнело, кости хрустнули. Покемон едва поднял голову, замечая, как на ветке, где он только что сидел, мелькает яростный огонь. Секунда — он пропадает. Теперь в кустах… И…              Совсем рядом. За спиной!              Дерево трещит, Сильвер срывается с места, работая лапами так, как никогда до этого. Он встал на четвереньки — бежать на двух ногах больше не было смысла, он был слишком медленный. Слишком заметный. Слишком живой.              — Сиз! (Почему! Эмбер, хватит!) — взмолился Сильвер, его голос сорвался на крик.              Из темноты сверкнул убийственный взгляд. Зубы, покрытые жёлтыми искрами, вспыхнули и щёлкнули перед носом Сильвера. Он шарахнулся, споткнулся о корень, растянулся на земле и тут же перекатился, избегая мощнейшего удара Стальным хвостом. Земля взметнулась, разбрасывая грязные комья в стороны, и один из них ударил Сильвера в морду. Он схватился за бок, куда пришёлся следующий удар когтями — скользящий, но достаточный, чтобы Снизл болезненно заскулил.              На лапе, когда он отнял её от бока, показались красные пятна.              Сильвер дрожал. Эмбер вновь исчезла. Место, где она только что стояла, теперь пустовало, и только борозда от удара и разломанное молодое дерево, отброшенное в сторону, намекало на то, что она всё же была здесь.              — Сиз! (Почему! Пожалуйста, хватит!) — Сильвер всхлипнул, осматриваясь. Глаза его лихорадочно бегали.              Всё перемешалось, он не понимал, за какое именно ощущение цепляться. Ему грозила смертельная опасность, но… Это же была Эмбер. Эмбер, которая всегда была рядом. Которая всегда помогала. Которая верила в него и поддерживала его.              Которая защищала его с самого первого дня жизни.              Он чувствовал её пламя ещё тогда, когда всё вокруг было тёмным и склизким, а её тепло согревало даже сквозь скорлупу яйца. Её голос, её запах, её присутствие — это был первое, что он запомнил, вылупившись.              Земля под лапами качнулась. Сильвер рванул вверх, взбираясь по веткам старого дуба. Огонь взмыл с чудовищной силой, оставляя кратер среди леса — чёрную, дымящуюся воронку, от которой разбегались во все стороны уродливые трещины. Эмбер мотнула головой, отбрасывая пепел с морды, и её ледяные глаза пересеклись с дрожащим взглядом Снизла.              В них не было ничего. Ни жалости. Ни узнавания.       Только первозданный, яростный огонь.              Сильвер отвернулся и побежал.              У него нет плана. Даже решение уйти было спонтанным — оно родилось из боли, из обиды, из той фразы, которую он услышал тогда у додзе. Сколько можно быть самым слабым и не способным хоть что-то показать? Сделать самое простое — победить в битве? Хотя бы в какой-то. Сильвер когда-то одолел Фрокки, но тот уже давно был сильнее его. В отличие от Сильвера, у Кенши всё получалось, а битвы выигрывались одна за другой.              Именно из-за Сильвера Эш впервые сказал «сдаюсь». Именно из-за слабости Снизла команда проиграла в битве с Эрикой. Он помнил это лицо Эша — разочарованное, усталое, но пытающееся улыбнуться. Он не винил Снизла, но отчаяние пожирало его, Сильвера, от него некуда было бежать. «Ничего страшного, в следующий раз получится». Это говорил и Эш, и Эмбер. Каждый раз, каждый проигрыш, они подбадривали его, возвращали веру в себя…       Не получилось. И не получится. Потому что проблема не в тренировках. Проблема в нём.              Мысли путались и сгущались, как тучи перед грозой. Он купился на попытку подбодрить первый, второй, третий раз, но… Так не могло продолжаться и дальше.              Сильвер перепрыгнул с ветки, приземляясь на дерево ниже. Ледяной воздух принёс запах камня и пыли — горы были близко. В голове Сильвера что-то щёлкнуло, когда он резко свернул, чувствуя очередное воздушное лезвие, срубившее ветки за его спиной.              У него что-то получалось. Например, он был выносливым — мог бежать часами, не сбавляя темпа. И никогда не промахивался — его Ночное лезвие всегда находило цель. Быстрая атака далась ему легко, словно он родился с этим движением. И все удивлялись, как это ему удалось освоить так быстро…              Но в общей картине этого было мало. Сильвер чувствовал, что с каждым новым днём он всё сильнее отдалялся от команды. Фрокки уже был сильнее его. Без Клефейри битва с Сабриной была бы проиграна. У каждого в команде были достижения — яркие, громкие, победоносные. Каждый делал что-то невероятное, что-то, что выделяло его, что делало его бойцом и тем, кого можно было бы назвать сильным. Но Сильвер…              Сильвер просто тормозил команду.              Когти вошли в камень. Снизл каким-то образом нащупал выступ и вставил ногу в едва различимую трещину. Пламя металось внизу, то приближаясь, то отдаляясь, скрываясь среди тьмы и крон деревьев. Теперь Сильвер видел всё отчётливее — ночная острота зрения наконец-то проснулась в полную силу.              Лес раскинулся внизу, мир показался настолько ярким, что у Сильвера зарябило в глазах от тысяч оттенков серого, зелёного, темно-фиолетового. Он дрожал и цеплялся за камни с поразительной ловкостью, балансируя практически под прямым углом, забираясь выше и выше… Его пожирал страх, непонимание происходящего и тот взгляд Эмбер, который он не мог просто выбросить из головы.              Зачем она делает это?              Если бы Сильвера не было, Скай мог бы остаться в команде.              Если бы Сильвера не было, Эш не проиграл бы в следующий раз.              Если бы Сильвера не было, причины для ссор пропали бы сами собой.              Разве от его ухода не одни плюсы? Разве кто-то станет переживать? Эмбер? Она сама гонится за ним, чтобы убить. Флик? Тот слишком добрый, чтобы признать правду. Вега? Он и так ненавидит Сильвера. Эш? Найдёт замену. Более сильную. Более достойную. Новый покемон как раз для этого отлично годится.       Без Сильвера всем будет только лучше.              Пламя прочертило полосу в воздухе, заставляя Сильвера отпустить лапу. Он прикусил губу и взвыл от боли, когда ожог обжёг пальцы. Слёзы брызнули из глаз, всё на мгновение потемнело, стоило только попасть под удар. Сильвер повис над обрывом, едва удерживаясь одной лапой. Холодный ветер, срывающийся с горы, качнул его. Сильвер не сумел удержаться — лапа соскользнула.              Он кувыркнулся в воздухе, царапаясь о камень, ударяясь о выступы, сдирая шкуру. А затем, когда небо стало землёй, а земля — небом, он вновь увидел вспышку. Огненный шар летел прямо в него.              Сильвер выставил лапу и заработал когтями, цепляясь за скалу. Огонь облизал камень в двух сантиметрах от его головы, оставляя подпаленный след и запах палёной шерсти. Сильвер вновь полез вверх, обгоняя Эмбер на каких-то пару метров. Она всё ещё преследовала его, но значительно отстала — её тело, не приспособленное для лазанья по горам, начинало сдавать. Сильверу не оставалось ничего, кроме как надеяться, что на вершине он найдёт спасение.              Сомнений в том, что она хочет убить его, не осталось. Стоило огню коснуться шкуры и оставить второй ожог — на этот раз на плече, — как Сильвер понял это окончательно.              Снизл прикусил губу до крови. Как же так? За что? Почему она так зла на него? Неужели так было всегда? Неужели вся её забота, все её «ты сможешь», все её тёплые взгляды были ложью?       Это не могло быть правдой.       Но она хочет убить его.              Множество вопросов в его голове всплывали снова и снова, но Сильвер просто не мог найти время, чтобы подумать. Всё, на чём он сосредоточился, — лезть вверх. Странное дело, но он никогда не знал, что это так просто. Ставить когти, цепляться за камни, балансировать под немыслимыми углами. Он предельно точно знал, какой уступ выдержит вес, а какой обвалится, стоит только поставить туда лапу. Глаза Сильвера плавно скользили по камням, изучая мельчайшие трещины, словно он делал это всю жизнь, а не впервые.              Уши дернулись, он нахмурился и прыгнул, когда неведомое ощущение опасности вновь взревело в голове. Вцепившись в плотно переплетённые корни старой сосны, росшей прямо на склоне, он лишь мельком скользнул по скале взглядом. Пламя Эмбер маячило в нескольких метрах ниже. Она лезла напрямую, иногда игнорируя опасные выступы, прыгая с камня на камень с отчаянной решимостью, но было видно, что она уже выдохлась. Тем не менее, фиолетовый огонь переливался зловещим светом на кончике хвоста, не сулившим Сильверу ничего хорошего.              Он отвернулся и глубоко вздохнул. Он сбежит. Она не догонит его. Ни за что не догонит!              Когти Сильвера впились в почву на вершине. Уклоняться от атак, от бесконечно палящего огня, одновременно карабкаясь по склону горы, оказалось настолько выматывающе, что едва Снизл оказался наверху, его лапы предательски подкосились. Он рухнул от усталости, переводя дыхание. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется наружу, проломив рёбра. Изо рта шёл пар от тяжёлого, горячего дыхания — лёгкие буквально горели. Лапы ныли, ожоги и ссадины покалывало, на морде застыли две мокрые дорожки, идущие от глаз. Весь в грязи, крови, пыли, с подпаленной шерстью, с вырванными клоками, растрёпанным хвостом и сколотыми когтями.              Сильвер едва ли мог стоять.              Он сумел подняться, шатаясь, а затем его уши дернулись и прижались к голове.              Эмбер была рядом.              По телу прошла дрожь — крупная, неконтролируемая. Сильвер судорожно огляделся, но на небольшом каменном плато просто не было укрытия. Не было места, где спрятаться или переждать… Не было ничего. Только тупик. Сильвер подбежал к отвесной каменной стене, едва переставляя лапы, и уже собирался лезть дальше, когда…              Зрение уловило вспышку. Сильвер оттолкнулся от стены за мгновение до того, как его окатило бы яростным огнём. Он откувыркнулся и прочертил землю когтями, кое-как удерживая равновесие. Полулежа, опираясь на одну лапу, он поднял голову.              Эмбер стояла на краю склона, забравшись сразу же вслед за Сильвером. От неё исходил пар — горячее тело остывало на холодном горном ветру. Пламя на хвосте опасно рябило, металось из стороны в сторону, кончик бесконечно мотался, выдавая бушующую ярость внутри неё. Огонь рвался из пасти, облизывая клыки, а когти впивались в землю, скребя камни с протяжным металлическим звуком.              У Сильвера не было сил. Он был совершенно вымотан последними днями — бессонницей, тревогой, отчаянием, тренировками, в попытке доказать хотя бы что-то. Бегом по лесу, ударами, которых он не мог избежать, как бы ни старался. Подъёмом в гору, который высосал последние остатки сил и надежды.              И почему он решил, что сможет спастись, если заберётся наверх? Почему его ноги понесли его именно сюда, в эту ловушку?              Сильвер всхлипнул. Ему было ужасно больно, было страшно. Он чувствовал, что вот-вот и дыхание оборвётся от этого ужасного давящего чувства, сжимающего грудь. Он трясся, словно лист на ветру, шерсть топорщилась от переизбытка чувств — страха, боли, предательства, непонимания.              Эмбер сделала шаг. Сильвер попытался рвануть в сторону, но струя огня пресекла попытку, отрезая путь, оставляя перед ним дымящуюся линию. Ухо Сильвера дернулось — он услышал, как кто-то зовёт его далеко-далеко внизу. Где-то в лесу замаячил огонёк, мечущийся среди деревьев.              — Чр-р-р. (Он не успеет.) — прорычала Эмбер, и этот звук был низким, горловым, незнакомым.              Это был её голос и не её одновременно. Чужой. Обнажённые зубы, медленный, тягучий шаг — словно она наслаждалась каждым мгновением того, что происходило. Наслаждалась его страхом. Сильвер отступал всё дальше, пятясь назад, пока, наконец, не почувствовал под лапой пустоту.              Плато резко обрывалось. А внизу раскинулся лес — настолько же тёмный, насколько и небо без единой звезды. Безлунная ночь, без единого проблеска света.              — С-с-сиз-з? Сиаз?.. (Почему? З-з-зачем? Что я-я с-сделал?) — прошептал Сильвер дрожащим, срывающимся голосом.              Эмбер не ответила. Она приближалась — медленно, неотвратимо. Ей не было нужды заканчивать всё быстро. Сильвер чувствовал подавляющую мощь, силу, кипевшую в Эмбер. Она давила с ужасающей тяжестью, почти что придавливая Снизла к земле, к самому её краю.       Он никогда не чувствовал ничего подобного.              Она тяжело дышит. Устала. Ноги подрагивают — не приспособлены для лазанья. Слышен стук сердца — неровный, учащённый. Это вовсе не звук азарта. Что-то другое. Она тоже едва держится.              — Чар. (Не будешь сопротивляться? Значит, ты действительно слабак.) — вдруг произнесла Эмбер. И в этом коротком звуке не было никаких эмоций.              Ни капли сожалений. Ничего.              Сильвер поднял взгляд и увидел бесконечно глубокие, словно ледяное озеро в середине зимы, голубые глаза. Искры пламени отбивались от земли, отражаясь в них, делая их похожими на два холодных камня.              Первое, что он увидел в своей жизни, — эти глаза. То, как когда-то Эмбер казалась несокрушимой стеной, держащейся из последних сил. Как она с удивлением посмотрела на Сильвера впервые — тогда, под завалом, когда он только вылупился. Как резко исходил от неё запах страха и сомнений. Огромная, давящая скала, и единственное, что отделяло её от маленького, беспомощного Снизла, — сама Эмбер, стоически выдерживающая это.              Она была первым его воспоминанием.              Теперь она станет последним.              Кое-как Сильвер смог подняться. Лапы дрожали, но он выпрямился. Он выглядел откровенно жалко — он прекрасно это знал. Так же хорошо, как и то, что ему ни за что не победить Эмбер. Он не справился на арене, не справился в дуэлях, не справится и сейчас.              Но он хотя бы умрёт стоя.              Последний раз. Последняя попытка и последний удар. Что-то мешало Сильверу просто опустить лапы и принять этот жалкий, ничтожный конец. Какое-то обжигающее ощущение расцвело внутри, стоило только подумать о смерти.       Взгляд Сильвера устремился прямо на Эмбер — не отводя глаз, не моргая. Пламя в её пасти уже разгоралось, клубилось, набирало силу. Вот-вот оно вырвалось бы — настолько горячее, что хватило бы и одного заряда. Скорее всего, она вложила в этот Огнемёт всю силу, которую нашла в себе. Всю ярость и ненависть к Сильверу. Не намереваясь оставлять дело неоконченным или давать ему еще секунды жизни.       Настолько сильно она его ненавидела.              По шерсти Сильвера прошёл ветер — подогретый огнём, пахнущий серой и скорой смертью. Этот странный запах и чудовищное ощущение переламывало его изнутри. Дрожь в лапах утихла, сменившись странным, ледяным, как и глаза Эмбер, спокойствием. Он кое-как смог твёрже встать, едва удерживая равновесие на самом краю.              Всего мгновение.              Когти сверкнули в темноте.              — ЧАРМАНДЕР-Р!              — СИ-А-З-Р-Р-Р!              Рёв вырвался одновременно — два голоса, два крика, летящие навстречу друг другу.              Огонь отразился в рубиновых глазах Сильвера. Он взревел, чувствуя, как нечто поднимается изнутри — из самой глубины, из-под кожи, из-под костей. Из того места, где что-то спало. От мыслей не осталось и следа, но что-то древнее, первобытное пришло на замену, заполоняя собой весь разум покемона и приказывая ему одно: любой ценой.       Сильвер хотел выжить.              Что-то пурпурное — густое, ядовитое, мерцающее — наполнило лапы и когти. Из пасти вырвался крик, рев, какого Снизл никогда бы не смог издать. Сильвер рванул вперёд, прямо в стену огня, резко раздирая её когтями. Больно. Огонь лизал кожу, плавил шерсть. Жарко. Так жарко, что слёзы испарялись, не успев скатиться по морде. Обидно. Так сильно, что он готов был отдать все, что у него было, лишь бы это оказалось шуткой. Он не мог уклониться, не мог остаться стоять на месте — единственное верное решение, которое он принял, — идти напролом. До конца. В самое сердце огня, к его источнику.              Если Эмбер потратила все силы на то, чтобы создать этот монструозный поток пламени, загоревшийся и осветивший само небо багровым заревом, то ему не остаётся ничего, кроме как ответить тем же.              Сильвер вложит всё, что у него есть, в этот единственный удар. Всю свою боль. Всю свою обиду. Всю свою никчёмность и всю слабость.              Их взгляды встретились в самом центре огня.              Глаза Эмбер сверкнули — в них мелькнуло что-то, что Сильвер не успел разобрать. Удивление? Страх? Облегчение? Он не знал. Не хотел знать.              Он вылетел на неё из самой пучины пламени — обгоревший, окровавленный, обезумевший. Когти, покрытые горящей пульсирующей плёнкой, закалённой жаром и отравленной ядом, рубанули пространство. В глазах загорелась настоящая, неприкрытая решительность — не желание победить, а желание выжить. Его тело двигалось так, словно он всю жизнь только и делал, что бросался на врага сквозь огонь.              Он тоже убьёт.              Огонь и яд смешались в одной точке. Сильвер и Эмбер столкнулись — два зверя, два потока, две половинки одного целого, разорванные на части. Оба уставшие, оба вложившие каждую крупицу сил в этот отчаянный, безумный удар.       Треск пламени и кипения яда.       Послышался короткий хлопок.

***

      Небо прояснилось. Тяжелые, кучевые облака, еще час назад висевшие над горами свинцовыми полотнами, рассеялись, открывая вид на миллионы ярчайших звезд. Они были такими крупными и близкими, что, казалось, до них можно дотянуться лапой — просто вытянуть когти и снять с неба одну.              Я слышала, как внизу, в долине, шумит ветер — он гулял между холмами, заставляя травы кланяться в унисон. Слышала, как бежит горная река, перекатывая камни на своем дне, как лес продолжает жить ровно так, как жил: где-то скрипит старая сосна, где-то шуршит ночной зверек, где-то падает сухая ветка.              Ухнул Хутхут — далеко, на другом склоне. Его крик прокатился над долиной, как камень, брошенный в темную воду.              Мы с Сильвером лежали голова к голове, одинаково лишенные сил, за тем лишь исключением, что он просто отдыхал, потратив все до капли, а я встать не могла чисто физически — яд полностью парализовал тело. Странное чувство: ты здесь, ты все видишь, все слышишь, все чувствуешь, но не можешь пошевелить даже пальцем. Неприятно, но не ново. В Сильф было куда страшнее.              Огонь на хвосте тлел, болезненно бился и чихал искрами, показывая мое и без того плохое состояние. Обычно пламя горит ровно, спокойно, но сейчас оно трепетало, как свеча на ветру, то разгораясь, то затухая почти до уголька. Чего мне только стоило забраться на гору…              Я слышала дыхание Сильвера — прерывистое, но уже более ровное, чем час назад. Слышала, как билось его сердце — сначала бешено, потом все спокойнее, спокойнее. И то, как он иногда впивался когтями в землю — то ли от напряжения, то ли от привычки. Чувствовала его запах, уже полностью лишенный страха. От него пахло кровью, грязью, гарью — и чем-то еще новым, чего я раньше не замечала.              — Сиз… (Ты в самом деле… хотела меня убить?) — тихо прошептал он, наверняка точно так же уставившись на небо.              В его голосе не было обиды. Только тихое, усталое любопытство. Как у человека, который пережил землетрясение и теперь спокойно разглядывает трещины на асфальте, забыв эмоции.              — Чар. (Ага.) — ответила я так же тихо.              Сильвер всхлипнул. Коротко, сдавленно, как ребенок, который пытается не заплакать, но слезы все равно текут через силу. От этого звука что-то треснуло внутри меня. Что-то, о существовании чего я даже не подозревала. В горле встал ком, горячий и колючий, который я с трудом проглотила.              Я чувствовала это желание всем своим сердцем. Я не могла солгать ему. Я в самом деле хотела его убить. В тот момент, на склоне, когда огонь полыхал в моей груди, а в голове не было ничего, кроме красной пелены, — я хотела. И это знание теперь останется со мной навсегда.              — Силз-зи? (П-почему?) — прохрипел он, глотая слезы.              Отличный вопрос. Но на то я и отключила мозг, чтобы перестать задаваться чем-то подобным. Именно для того, чтобы увидеть все под таким углом, под каким человек ни за что не стал бы смотреть. Под каким сама я никогда бы не посмотрела, если бы думала.              — Чармандер. (Это единственное, что я могла сделать.) — ответила я, глядя на звезды.              Тишина повисла между нами — не враждебная, а какая-то… другая.              Я думала об этом долго. Дни, ночи, бессонные часы, когда все спали, а я лежала и смотрела вникуда. Сильвер отличался от каждого покемона в команде Эша. Это было очевидно с первого дня.              Я долго билась над этой задачей. Почему-то все время я упускала из виду факт, что во времена Хисуи, когда Снизлы, подобные Сильверу, жили в диких лесах и холодных горах, привычных в нынешнее время движений могло просто не существовать.              Ведь что такое движения? Движения — это просто форма энергии, но название им дают люди. И четыреста лет назад «Камнелома» вообще могло не быть, а Снизлы жили как одиночные хищники среди гор. Как и всех тех техник, которые пытался освоить Сильвер. Да что уж там, даже партнерство между покемоном и человеком было довольно удивительной вещью.              Эш, да и другие, не могли этого знать. Они выросли в мире, где все движения были каталогизированы, изучены, разложены по полочкам, никто даже не знал, кто такой Сильвер и почему он другой, значит, слишком мало известно о Снизлах тех времен. Но почему я — та, кто помнила другой мир, другую жизнь, — не пришла к этому выводу раньше? Загадка. Вроде как, все на поверхности.              И почему все зациклились на боевом типе Сильвера? Что насчет его второго типа? Ядовитый — это не про силу и агрессию. Это хитрость, скорость, неожиданность, изнурение противника. Это умение правильно распределить силы и словить противника на ошибке. Это не про мощь — это про свободу.              Не уверена, что это было за движение, но он вырубил меня моментально.              — Сиз! (Что это значит!) — голос Сильвера сорвался на крик.              Он едва сумел встать — шатаясь, хватаясь за воздух лапами, — а затем сделал пару неуверенных шагов и свалился рядом со мной на колени, опустив голову так низко, что почти коснулся лбом земли. Весь перепачканный грязью, с царапинами, подпалинами, с многочисленными ссадинами и копотью, въевшейся в шерсть… Только глаза были чистые — яркие, рубиновые, не затуманенные ни страхом, ни сомнениями. Он стискивал зубы, смотря на меня с непониманием и какой-то отчаянной надеждой.              Я улыбнулась. Насколько могла — одна сторона морды все еще не слушалась.              — Чармандер? (Понравилось?) — спросила я.              Сильвер оторопел. Его уши встали торчком, глаза расширились, он замер, смотря на меня с явным шоком на морде.              — С-с-из? (Ч-что?) — заикаясь, прошептал он.              — Чармандер. (Ты улыбаешься.) — я кивнула в сторону его лица.              Он заторможенно протянул лапу к лицу, коснувшись губ. Его глаза горели — в них отражались звезды и мое слабое, едва тлеющее пламя. Приятная боль проходила по его телу, я чувствовала это по запаху — расслабление, усталость и то самое чувство, которое проходит после выплеска всех сил. Страх ушел, адреналин тоже, но теперь неприятная пустота явно смущала Сильвера.              Вероятно, мы с ним слишком сильно похожи. Ведь и я чувствую то же самое. Сейчас, лежа здесь, парализованная, с тлеющим хвостом и разбитым телом…              Никаких рамок. Только свобода. Только бесконечный бег в неистовой схватке, где на кону — жизнь. Это ощущение опьяняло — чистый, первобытный восторг боя. Я чувствовала то же самое еще со времен битвы в Пьютере, когда победа казалась невозможной, а потом — в Церулине, когда сражалась с Гаярдосом и в Саффроне…              И как же сладко было осознавать себя в этом боевом потоке. Когда нет мыслей, нет сомнений, есть только цель и тело, которое движется быстрее, чем ты успеваешь подумать.              Ни с чем не сравнимое чувство, которое я теперь открыла для Сильвера.              — Сниз… (Ты сделала это нарочно… зачем?) — прохрипел покемон, опуская голову.              Я перевела взгляд на небо. Звезды смотрели на меня — холодные, равнодушные.              — Чармандер, — сказала я тихо. (Нет никакой причины. Я хотела, чтобы ты понял, чего стоит твоя жизнь и на что ее нужно тратить. Хотела показать, что ты можешь. Хотела, чтобы ты почувствовал это.)              — Сиз! — вдруг выкрикнул он, и в его голосе прорвалась злость. (Ну и что я могу? Ничего… я такой же слабак. Я ничего не умею, ничего не стою, я…)              Я посмотрела на покемона. Пристально, не отводя глаз.              — Чармандер. (Ты победил меня прямо сейчас. Я не могу двигаться, Сильвер. Несмотря на то, что ты был измотан, ранен, загнан в угол, ты всего одним ударом нокаутировал меня.) — перебила я его.              Он вздрогнул, словно только сейчас понимая, что именно он сделал. Словно только сейчас до него дошло — я лежу на земле, парализованная, а он стоит.              — Чарм… чармандер. (Так что… ты победил.) — продолжила я, и мой голос стал мягче.              Я едва смогла улыбнуться — челюсти все еще плохо слушались.              Глаза Сильвера расширились. Он поднял лапы и посмотрел на когти, будто впервые их видел. На них еще дымилась остаточная энергия — пурпурная, чуть булькающая. Затем он снова перевел взгляд на меня.              — Си… сни… (Это не так… Это не считается… Просто случайность, просто повезло, просто…) — буркнул он, и в его голосе слышалась растерянность.              Я нахмурилась. Ну что у тебя с самооценкой, Арсеус тебя раздери… Глупый, маленький комок страха, который никак не может поверить в собственную силу.              — Чарма. Чармандер. (Ты был измотан настолько, что едва стоял. Сумел сбежать от меня и забрался на эту проклятую гору, когда у тебя уже не было сил. А потом всего лишь одним ударом разбил Огнемет. Это не случайность, Сильвер. Это была чистая победа.) — сказала я твердо, насколько могла.              Я смотрела на его расширяющиеся глаза, на то, как в них разгорается что-то новое — что-то, чего я раньше не видела.              — Чармандер. (Признай это.) — добавила я тихо.              Ветер сорвался с гор и встрепенул перо на его голове. Выглянувшая из-за облаков луна осветила плато, на котором мы все еще находились. Уцелевшая шерсть Сильвера — там, где ее не опалил огонь, — словно засветилась холодным серебряным светом. Он смотрел на свои лапы, на когти, на звезды, на меня.              — Сиз… (Я победил…) — сказал он, словно пробуя слова на вкус, примеряя их, как новую шкуру.              По его телу прошли мурашки — я видела, как поднялась дыбом шерсть на загривке. Он вдруг показался таким маленьким — несмотря на то, что стоял надо мной. Таким хрупким и уязвимым, что я не смогла и дальше на него смотреть.              Было стыдно.              Я отвела взгляд в сторону, уставилась на обгоревший куст у края обрыва.              Я не знаю, почему я это сделала. Правда не знаю. В тот момент, когда я гналась за ним по лесу, когда мы лезли на эту гору, когда я кричала и плевалась огнем — я не думала. Я просто делала. Словно кто-то другой управлял моим телом.              И я уж тем более не знаю последствий. Но он действительно победил меня — чисто, честно, один на один. Так что… Если это ему поможет, если это зажжет в нем ту искру, которая нужна, — тогда все в порядке.              Но проигрывать было обидно.              Я думала просто вырубить его и потом отнести обратно — устроить встряску, заставить проснуться. Но я не ожидала от самой себя подобного. Если начистоту, мне просто сорвало крышу. Я не знаю, что я чувствовала — ярость, отчаяние, любовь, страх, — все смешалось в один коктейль, который ударил в голову. И я не знаю, чем могло бы все кончиться, если бы Сильвер сдался.              Наверное, после такого я бы просто сошла с ума.              Сильвер ткнулся мордой мне в шею. Теплый, влажный нос коснулся чешуи. Он заплакал — не всхлипывая, как раньше, а по-настоящему, навзрыд, не в силах сдержать слезы. Он протяжно завыл, выдыхая горячий воздух мне в плечо, и его тело сотрясала крупная дрожь.              Все внутри меня сжалось. Пламя на хвосте стало размером с искру — съежилось, спряталось, словно стесняясь показать себя в такой момент.              Этот несчастный ребенок пережил слишком много. Слишком много боли, слишком много сомнений, слишком много дней, когда он чувствовал себя ненужным. И сейчас, когда он наконец-то понял, что чего-то стоит, его прорвало.              — Ча… — выдохнула я, смотря в небо.              Ладно. Можешь делать со мной все, что захочешь. Плачь, обнимай. Я все равно не могу двигаться.              Сильвер прижался ко мне, словно пытался согреться — хотя от него самого исходило больше тепла, чем от моей чешуи. Его сердце стучало все сильнее, и я прикрыла глаза, вслушиваясь в собственные ощущения.              Дрожь прошла под чешуей — от макушки до кончика хвоста, — как волна.              — Чармандер? (Стало лучше?) — спросила я, делая попытку улыбнуться.              Часть рта приподнялась — левая сторона, которая уже начала оттаивать. Вторая по-прежнему была онемевшей, как и вся правая половина тела.              Сильвер чуть отстранился, утер нос лапой — размазывая слезы и грязь по морде — и быстро закивал. Его взгляд изменился. В нем больше не было той пустоты, которая пугала меня последние дни. В нем появилось что-то живое — растерянное, но живое.              Почему-то я снова вспомнила его в тот день, когда он вылупился. Маленький, мокрый комочек шерсти, который пищал и искал тепло. Я знала, что он, как и все покемоны Эша, будет иметь свою уникальную историю — свою боль, свои победы, свой путь. Но чтобы настолько…              Как бы все сложилось, если бы меня не было? Если бы кто-то другой взял его под крыло?              Я не хотела об этом думать.              — Сиз… сиз? (Да… но, что мне делать дальше?) — тихонько спросил он, теребя лапу.              — Чармандер. (Возвращайся обратно.) — просто ответила я.              Сильвер оторопел, поджал губы. В его глазах снова мелькнул страх — но уже не тот, всепоглощающий, а скорее… неуверенность.              — Сизл? (Я… Смогу ли я повторить этот удар?) — пробормотал он едва слышно.              Если бы я могла двигаться, я бы стукнула его хвостом. Но я не могу, поэтому ограничусь суровым взглядом.              Сильвер опустил уши, смущаясь, и отвел глаза.              — Чармандер. (Ты сможешь лучше.) — сказала я чеканя каждое слово.              — Сиз, сиз…? (Ты так считаешь? Но… если я не смогу? Если я снова…) — он поднял на меня глаза.              — Чармандер. Чар. (Если постоянно повторять, что ты слабый и ничего не можешь — так оно и будет. Ты сам создаешь свои границы, Сильвер. Каждый раз, когда говоришь «я не смогу», ты зацикливаешься только на поражении.) — перебила я, и мой голос стал жестче.              Он вздрогнул.              — Чар, чармандер. Чар. (Найди в себе силы достойно принять поражения и победу.) — продолжила я, глядя ему прямо в глаза. — (Иначе ты никогда не сдвинешься с мертвой точки. Я обещаю, что помогу тебе так, как смогу. Я буду рядом, я буду поддерживать, я буду гоняться за тобой по горам, если понадобится. Но я не могу сделать все за тебя. Только от твоих действий будет зависеть — победишь ты или нет. Наберись смелости, малыш.)              Я помолчала, чувствуя, как оттаивает язык.              — Чармандер. (В конце концов, ты чуть не убил меня.) — добавила я, и в моем голосе проскользнула усмешка.              Сильвер едва заметно улыбнулся — робко, неуверенно, но искренне.              — Сиз. (А ты меня.) — сказал он тихо.       Я закрыла глаза и открыла их. Да, верно. Такая вот у нас сумасшедшая команда. Мы раним друг друга, чтобы исцелить.              Но… кхм. Где Эш? Если честно, у меня уже все затекло от лежания в такой неудобной позе. Камень под спиной отдавал холодом, а голова завалилась набок и теперь затекла окончательно.              — Чар. (Знаешь, ты мне почему-то кого-то напоминаешь…) — вдруг сказала я, посмотрев на Сильвера еще раз.              Его уши дернулись — одно вперед, другое назад.              — Си? (Кого?) — спросил он, наклонив голову.              И правда — кого? Я вздохнула, пытаясь поймать ускользающую мысль. Сильвер казался мне таким… знакомым.       — Чар… — начала я и запнулась.              Слова застряли в горле. В голове словно что-то щелкнуло — переключатель, который я не трогала годами.              — Чармандер. (…младший брат.) — закончила я медленно.              Почему именно такое сравнение? Сильвер удивленно распахнул глаза, и в них отразилось чистое, детское изумление.              — Сиз? (У тебя есть брат?) — спросил он невинно, хлопая ресницами.              Я попыталась ответить, но не смогла. Рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы. Ответ вроде очевидный… Или нет? Что за? Почему я вдруг сказала что-то такое нелепое?              Правда нелепое?              Я напрочь забыла лица людей из моей прошлой жизни. Я забыла голоса, имена, цвет глаз, хобби… Я даже забыла сам факт существования у меня семьи — матери, отца, братьев или сестер. В моей голове была только эта жизнь, которую я проживала как Чармандер. Тренировки, битвы, дороги, Эш… И только факт, что я когда-то была человеком.              Так с чего вдруг у меня ощущение, что это что-то на самом деле важное? Что где-то в глубине памяти, в самом темном углу, заперта дверь, за которой скрывается кто-то, кого я когда-то знала?              — Сиз? (Эмбер? У тебя странное выражение…) — Сильвер коснулся моего плеча, и я вздрогнула.       Я посмотрела на него — растерянно, рассеянно. Тяжело выдохнув, я уставилась мимо Сильвера, на небо.              Как же все сложно. Почему каждый мой день — это какая-то новая горсть вопросов? Раз уж я что-то забыла, то лучше это не вспоминать — так все становится только сложнее. Я уже давно смирилась с потерей воспоминаний, особенно убедившись, что мои знания об играх и аниме никак не страдают. Просто я думала, что когда эволюционирую в Чаризарда, съем два камня мегаэволюции и стану сильнее Арсеуса, я заставлю его ползать и молить о прощении, а потом он вернет все на свои места.              Но, видимо, ему очень нравится надо мной издеваться.              — Чар. (Ничего. Забудь.) — сказала я Сильверу, возвращаясь в реальность.              Он хотел спросить еще — я видела, как загорелись его глаза, — но промолчал.              Какое-то время мы просто сидели на плато. Смотрели на звезды, слушали ветер. Просто молчали или перебрасывались короткими, ничего не значащими фразами. Сильвер оставил свою идею уйти — я чувствовала это по тому, как расслабились его плечи, как перестали дергаться уши. А на его мордочке появилось знакомое выражение — решительное, упрямое, не унывающее.              Луна перевалила за половину неба, а никто так и не появился. Сильвер был слишком слаб, чтобы двигаться лишний раз — каждое движение давалось ему с трудом, — не говоря уже о спуске с горы. А про меня и говорить нечего — мне требовался антидот от паралича, потому что за пару часов оттаяла лишь одна лапа и кончик хвоста. Да и слишком уж я тяжелая, чтобы Сильвер смог меня унести — он и себя-то едва держал на ногах.              Поэтому не оставалось ничего, кроме как ждать помощи.              Кстати, о помощи. Она объявилась в момент, когда мы оба начали засыпать — глаза слипались, мысли путались, и мир вокруг становился все более размытым.              И помощь эта воплотилась в довольно неожиданной форме.              — Му-у-у. (Вот вы где.) — раздался низкий, рокочущий голос сверху.              Я медленно подняла глаза.              Максимус стоял на склоне выше — на узком каменном уступе, куда, казалось бы, такое крупное тело вообще не должно было поместиться. Он смотрел на нас сверху вниз, и в его глазах отражался лунный свет.              Как он нас нашел? Как он вообще сюда забрался Торос?              Сильвер вздрогнул, проснувшись, и его шерсть снова встала дыбом.              — Сиз… — прошептал он, отодвигаясь ближе ко мне.              Максимус сделал шаг вниз — осторожно, цепляясь копытами за камни. Еще шаг. Еще. Он двигался с такой грацией, что я на секунду забыла дышать. Он двигался почти бесшумно.              Он спустился на плато коротким прыжком и остановился в нескольких шагах от нас. Обвел взглядом поле боя — обгоревшие камни, разорванную землю, наши истерзанные тела.              — Му. (Вы оба идиоты.) — сказал он, и в его голосе не было насмешки. Только что-то новое.              — Чар, — огрызнулась я.              Максимус фыркнул — но, кажется, беззлобно. Он подошел ближе, опустил голову и понюхал меня. Его горячее дыхание обдало морду, и я скривилась.              — Му-у, — сказал он, поднимая голову.              — Сиз! — Сильвер вдруг вскочил — пошатываясь, но вскочил — и встал между мной и Максимусом. Его когти сверкнули в лунном свете.              Максимус посмотрел на него сверху вниз — огромный, темный, непроницаемый. И вдруг…              Он опустил голову.              Низко. До самой земли.              — Му. (Я пришел помочь. Но если вы хотите и дальше сидеть здесь…) — сказал он тихо.              Сильвер замер. Его лапы дрожали — от усталости, от страха, от недоверия.              — Чар. (Он прав. Мы не выберемся сами.) — сказала я из-за его спины.              Сильвер колебался еще секунду. Потом — медленно, неохотно — отошел в сторону.              Максимус наклонился ко мне, и присел на передние ноги. Он посмотрел на Сильвера, тот с сомнением подошел, подталкивая меня. В конце-концов, я оказалась между его рогами. Совсем не прикольно чувствовать себя беспомощной.              — Му. (Будет трясти. И ты тоже забирайся) — сказал он, поворачиваясь обратно к скале.              — Сиз! (Я сам могу идти!) — крикнул Сильвер.              Максимус остановился, оглянулся на него. В его глазах мелькнуло что-то — может быть, уважение. Может быть, удивление.              — Му, — кивнул он. (Забирайся. Ты слишком ослаб.)              Сильвер фыркнул от недовольства, но его дрожащие лапы были куда красноречивее. Он подошел к Торосу и запрыгнул ему на спину. Максимус чуть присел, а затем совершил размашистый прыжок, оказываясь на выступе сверху.

***

      — Чар? (И как ты нашел нас?)— спросила я, нарушая тишину, которая повисла над нами.              Торос отбивал каменистую поверхность копытами — мерно, тяжело. Он спускал нас с противоположной стороны горы, туда, где склон был более пологим, а камни — не такими острыми. Я лежала между его рогами, почти на самой голове, чтобы случайно не упасть — парализованное тело слушалось так же хорошо, как мокрая тряпка. Сильвер сидел ближе к концу гривы Максимуса, вцепившись в шерсть обеими лапами, и его глаза были широко раскрыты.              — Му-у-у… (Сложно было не увидеть ваше зажигательное представление издалека…) — протянул Максимус, в его голосе послышалась усмешка.              Он дернул ухом, я почувствовала, как вибрация от его шагов проходит сквозь мое неподвижное тело.              — Сиз? (А где остальные?) — тихо спросил Сильвер, всё ещё не решаясь поднять голос.              Торос мотнул хвостами, воздух рассекся со свистом.              — Ма-а… (Ниже. В лесу. Я пошел искать вас один. Толку от них на скалах — никакого, только шуметь будут.) — произнёс он.              Мы постепенно спускались. Очертания леса уже были видны — тёмная, зубчатая стена, встречающая подножие горы. С высоты, на которой мы находились, хорошо просматривалась линия горизонта, где уже светлела тонкая полоска рассвета — бледно-розовая. Надо же. Целая ночь прошла. Мне казалось, всего несколько часов. Но судя по тому, как затекло всё тело, и по тому, как звезды успели переместиться по небу, — прошло гораздо больше.              — Чарма? (И с чего это ты пошел нас искать в одиночку? Я думала, тебе это не интересно?) — спросила я, прищурившись.              В моём голосе прозвучала колкость — не злая, скорее ехидная. Мне хотелось понять, что у этого быка в голове на самом деле.              Торос скосил взгляд — насколько вообще мог, учитывая, что я лежала между его рогами, — и посмотрел на меня. В его ореховых глазах отразилось что-то… вроде смеха. И смущения. И признания вины одновременно.              — Муа-у… (Кто же знал, что тебя так легко спровоцировать… Я просто хотел посмотреть, на что вы способны. Не ожидал, что ты вспыхнешь в ту же секунду.) — фыркнул он, и из его ноздрей вырвалось облачко тёплого пара.              Чего?              — Чармандер? (Не совсем понимаю?)— переспросила я, пытаясь приподнять голову. Получилось плохо — шея всё ещё не слушалась.              Что этот бигмак на ножках хочет сказать? Какой ещё «посмотреть, на что вы способны»?              Максимус вздохнул — тяжело, протяжно, как старый пёс, которого заставляют делать то, что ему не нравится. Его бока колыхнулись, и я почувствовала, как подо мной напряглись мышцы.              — Му-у-а-у. (Честно говоря, я никогда не состоял в команде. Всю свою жизнь я был один — ну, со Стеном, но это другое. Мы были партнёрами, но не… не тем же, что у вас. Поэтому я понятия не имел, как себя вести с вами. Как разговаривать и прочее. Я всегда выступал только в одиночку, а в стаде была иерархия, это не команда.) — начал он, и в его голосе впервые не было ни надменности, ни холодного спокойствия. Только усталая, немного неловкая искренность.              Он замолчал, переступая с копыта на копыто, выбирая дорогу между камнями.              — Му-у-у-у. (На ринге,) — продолжил он, — (если ты показываешь слабину перед соперником — ты проиграл. Потому что он почувствует это и раздавит. Так что я не думал, что вы двое воспримете мои слова как оскорбление. Для меня это был просто… разговор. Мне казалось, это естественно — сильный проверяет слабого. И если слабый хочет стать сильнее, он доказывает это.)              Торос тихо рассмеялся — низко, раскатисто, так, что вибрация прошла по всей его спине.              — Му-у. (А вы взяли и обиделись.) — добавил он.              Я смогла приподнять голову — наконец-то мышцы шеи чуть отошли, — и посмотреть на такого же ошарашенного Сильвера. Он сидел на крупе Максимуса, раскрыв рот, и его уши торчали в разные стороны, как антенны.              — Чар… мандер. (Ты… говяжья котлета с рожками.)— протянула я, чувствуя, как внутри закипает злость — но не на него, а на саму себя.              Вот оно что. Так он просто… меня спровоцировал. Намеренно. Провоцировал, чтобы я показала, на что способна, чтобы установить свое место в команде.              Почему я вообще купилась на это? Очевидно же, что боевой бык, выросший на рингах, ни разу не был в настоящей команде, и ему просто неловко, непривычно, страшно даже — непринуждённо общаться с нами и просто находиться с тренером. Он не знал, как подступиться и начать общение, так что выбрал единственный способ который понимал и которому был научен.              Да и вообще, с чего бы мне обижаться на его слова, если я даже не претендую на роль «лидера» или «вожака»? Я — просто Чармандер, покемон Эша. А не та, кто раздаёт указания или следит за всеми.              Я опустила голову обратно между рогов и прикрыла глаза. Боже, я становлюсь всё более и более глупой. Раньше я была умнее. Или мне просто так казалось?              — Му? (И где ты нахваталась таких оскорблений?)— Максимус насмешливо мотнул головой, и я чуть не скатилась вниз.              — Чар. (У твоей мамы.) — огрызнулась я, не открывая глаз.              Торос вопросительно посмотрел на меня — разумеется, не понимая всей глубины моего невероятного остроумия.              — Чармандер. (Тебе бы не помешало извиниться. За всё. За игнорирование, за высокомерие, за провокацию в том числе. Если хочешь начать все заново, то делай это как положено.) — сказала я, открывая глаза и глядя в светлеющее небо.              — Прф-ф-ф… (Я понятия не имел, что вы общаетесь иначе. В моём мире так не принято. Ты хочешь, чтобы я извинился за то, что не знал ваших правил? Не стоило ли тебе подойти и все мне объяснить, как новичку?) — Максимус фыркнул, и из его ноздрей вырвались два облачка пара.              — Чарм. (Ты игнорировал Сильвера, когда он протянул тебе лапу. Ты назвал его слабаком при всех. Ты меня задел — не знаю, намеренно или нет, но это так. В таких случаях, независимо от правил, стоит просить прощения, это хороший тон. Это называется уважением, теленок.)— твёрдо сказала я.              Максимус прижал уши к голове — плотно, как закрывающиеся створки. Я впервые видела, чтобы он так делал. Обычно его уши всегда были насторожены, направлены вперёд, готовые уловить любой звук. А сейчас — прижаты. Словно ему было… стыдно.              — Чарм? (Так что?) — повторила я.              — Пфр… Му-у-у, — ответил он после долгой паузы, и его голос стал тише, глубже. — (Обычно более слабый и неопытный должен подходить и приветствовать старшего. Так заведено в стаде. Если у вас иначе, было бы правильно, расскажи ты мне об этом заранее. А не ждать, что я сам догадаюсь.)              — Чармандер. (Откуда же мне знать, что ты жил как-то иначе? Я никогда не была в стаде Торосов, если ты не заметил, я — Чармандер. У меня нет рогов и копыт. Я не умею читать твои мысли. И раз уж ты сам сказал, что слабый должен подходить к сильному, следовательно, это ты должен был поприветствовать меня, глубоко поклонившись. Ты ко мне подошёл? Нет. Ты встал в стойло и сделал вид, что нас не существует. Разве так приветствуют старших?) — вздохнула я.              — Му-у-у… (Вообще-то я явно старше тебя как минимум на пару лет.) — заметил Торос.       — Чармандер. (Вообще-то я могу прожарить тебя в любой момент, если продолжишь переводить тему.)       Я усмехнулась, насколько могла — одна сторона морды всё ещё была онемевшей, но левая приподнялась в ехидной улыбке.              В словесной баталии даже не надейся на победу. Я могу не помнить свою прошлую жизнь, но искусство спора — оно в крови у любого пользователя интернета.              Максимус замолчал. Надолго. Так надолго, что я успела услышать, как внизу, в лесу, просыпаются птицы. А потом он слегка опустил голову — не низко, не в землю, но достаточно, чтобы я поняла: он признаёт поражение.              — Му-у-у. (Ты права. Я был неправ. Но… выходит, теперь этот малыш — новый вожак? Он победил тебя — значит, он сильнее. Значит, мы оба должны кланяться ему?) — сказал он, и в его голосе послышалась странная смесь уважения и недоумения.              Максимус посмотрел на меня, и в его глазах загорелся озорной огонёк. Он издевался. Снова. Но теперь — по-доброму. Я фыркнула. А потом засмеялась — насколько могла, парализованная, с пересохшим горлом. Это был хриплый, каркающий смех.              Торос тоже не выдержал. Из его груди вырвался низкий, раскатистый звук — что-то между мычанием и хохотом. Он тряс головой так, что я подпрыгивала между его рогами, как попкорн на сковородке.              — Сиз? (О чём вы? Что смешного?) — раздался сверху недоумённый голос Сильвера.              — Чармандер. (Так как ты победил меня, теперь ты новый вожак. Поздравляю.) — ответила я.       — Сиз! — закричал Сильвер так громко, что эхо отразилось от скал. — (Это не так! Что за глупость! Если мы сразимся ещё раз, то ты точно победишь! Это была случайность, я просто… просто повезло!)              — Чармандер. (Вообще, стоит заметить, что у нас нет никакого вожака и никогда не было. Мы не стадо. Мы — команда. Если уж выражаться точнее, то наш вожак… наверное, это Эш.) — сказала я, глядя на светлеющий горизонт.              Я посмотрела на Максимуса. Он шёл, задумавшись, и его шаги стали медленнее.              — Му-у-у. (Хочешь ты того или нет, но это естественно — следовать за сильным. Ты можешь называть себя как угодно — «боец», «поддержка», «просто член команды», — но твоя роль от этого не изменится. У вожака совсем другая энергия. Она чувствуется иначе. Рядом с ним… всё по-другому.) — сказал он наконец, и в его голосе не было насмешки. Только спокойная уверенность.              Он замолчал, переступая через упавшее дерево, и я почувствовала, как его мышцы напряглись.              — Му-у-у-а. (И ты очень хорошо подходишь под то, что я называю «вожак». По крайней мере, когда я был на рингах, если подобная энергия исходила от какого-то из соперников, это почти всегда гарантировало мне поражение. Потому что таких невозможно сломать. Они падают, встают, падают снова — и встают снова. И в какой-то момент понимаешь, что бьёшь не противника, а кого-то, кто совершенно на другом уровне.) — добавил он.              — Сиз-сиз! — Сильвер воодушевился, поняв, что Максимус не говорил до этого серьёзно, а просто… проверял. Его уши снова встали торчком, глаза загорелись. — (А с кем ты сражался? Расскажи!)              — Му-у! (Со многими! В основном, с другими Торосами, но самым тяжелым соперником был Мадсдейл. Это была настоящая гора. Он был как стена. Я бил — он стоял. Я бодал — он даже не шатался.) — Максимус явно предался воспоминаниям. Его голос стал громче, в нём появились нотки гордости.              — Сиз? — Сильвер затаил дыхание, вцепившись в шерсть Максимуса так, что побелели когти. — (И ты победил?)              — Му… (Было сложно. Мы шли бок о бок, и по очкам он побеждал. Всё решили последние секунды…) — Торос словно специально выдержал драматическую паузу. Он даже остановился на секунду, поднял голову к светлеющему небу.              Он замолчал, и я чувствовала, как Сильвер буквально вибрирует от нетерпения.              — Му! — вдруг рявкнул Максимус, и Сильвер подпрыгнул. — (В последние пару секунд я смог поддеть его рогами снизу — он не ожидал, думал, я сдался, — и сбросил с арены! Это была моя победа!)              Максимус горделиво поднял копыто и пару раз ударил им по земле, как боксёр после нокаута.              — Сиз! (Круто! А ещё? А с кем ещё? А как ты тренировался? А…)— Сильвер захлопал в ладоши, забыв о своих разбитых когтях и ссадинах.              Мы спустились к подножию как раз к тому моменту, когда рассветная дымка постепенно прогоняла ночь, а небо стало светлее — из чернильного превратилось в серо-голубое, с розовыми прожилками на востоке. Сильвер без остановки спрашивал Максимуса о его битвах, и Торос очень охотно рассказывал — о каждом сопернике, о каждом ударе, о каждой победе и поражении.              В общем-то, он оказался довольно общительным. И даже забавным, когда переставал строить из себя каменную статую.              Какой-то дурацкий день. Меня затроллил бык, а я повелась на это, как последняя дура. Так ещё и чуть не убила Сильвера, а он меня…              Вот она, жизнь, о которой только можно мечтать. Безумная, опасная, абсурдная — но… никогда не скучная.              Но всё, в общем-то, закончилось хэппи-эндом.              Наконец, среди леса показалась тропинка — узкая, протоптанная кем-то из местных, петляющая между деревьями. Теперь Максимус мог выдохнуть и идти спокойно, не задевая деревья или кусты боками.              Спустя пару минут послышались крики.              — Фроа! — с дерева, нависающего над тропой, спрыгнул Кенши. Он приземлился прямо перед Максимусом, замахав руками, и его глаза были полны облегчения. — Фро! Фро!              — Что там? — раздвинув кусты, показался Эш. Его лицо было красным, волосы — мокрыми от пота, футболка — порвана о ветки. — Максимус, ты нашёл их!              — Пика! — Пикачу выскочил из-за спины Эша и, увидев нас, замер на месте, а потом побежал к Сильверу, что-то радостно крича.              — Фейри-фейри! — Вега появился следом.              Нас обступили со всех сторон. Эш крепко обнял Сильвера, поднимая его на руки — несмотря на то, что Снизл был не таким уж лёгким. Прижал к груди, вжался лицом в примятую, пропахшую гарью шерсть.              — Зачем же ты убежал! — голос Эша сорвался. — Зачем? Мы же команда! Мы всё решаем вместе!              Кажется, Флик каким-то образом сумел рассказать, что случилось.       — Си-и-и… з! — Сильвер всхлипнул — громко, по-детски, — и обхватил тренера лапами за шею, крепко сжимая глаза. Его тело сотрясала дрожь — то ли от холода, то ли от переизбытка чувств.              — Эш, ты их нашёл?              Трейси показался следом, запыхавшийся. Вместе с ним из-за деревьев вышел Энтони и его Хитмончан. Мастер додзе выглядел крайне растерянным, когда увидел нас — двух избитых, обгоревших, полуживых покемонов на спине у Тороса.              Трейси подошёл ближе и увидел меня, тут же осматривая.              — Эмбер, ты парализована? — его глаза расширились, он тут же полез в рюкзак, зашуршал бутылочками и тюбиками. — Яд?              — Парализована? — Эш только сейчас обратил внимание на моё состояние. Он перевёл взгляд с Сильвера на меня, и его лицо побелело. — Ой… стойте, что вообще с вами двумя такое?!              Сильвер неловко попытался улыбнуться — вышло так себе. Один глаз заплыл, на щеке — глубокая царапина, многочисленные проплешины в шерсти, трещины в когтях, подпалины, какие-то вырванные клочья, грязь и пыль, въевшаяся в кожу… Он выглядел так, будто его переехал поезд, а потом поезд вернулся и переехал ещё раз.              Я была примерно в таком же состоянии, только полностью лишённая движения и с хвостом, который теперь едва тлел.              — Все понятно… — Энтони прикрыл рукой лицо, вздыхая. Его плечи опустились, и он покачал головой. — У вас, молодёжь, одни крайности…              — Сиз, — тихо сказал Сильвер, не разжимая объятий.              Солнце медленно поднималось из-за гор, озаряя новый день.       

      ***

            Сильвер стоял рядом с манекеном на тренировочной площадке. Рядом с ним находился Эш, а Энтони с Хитмончаном замерли напротив. Утреннее солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы залить двор золотистым светом, но тени от стен додзе всё ещё были длинными и прохладными.              — Что ж, раз уж всё улеглось, для начала давайте развеем недопонимания, — произнёс мастер со вздохом.              Возвращение в додзе началось с оказания помощи мне и Сильверу, а затем нас ждал супер-плотный завтрак. Горячая каша с мёдом, свежий хлеб, яйца, фрукты. Я не помнила, когда в последний раз ела так много и с таким аппетитом. По крайней мере, паралич прошел и все стало куда лучше.              Уже после того, как мы немного восстановились, Энтони попросил Эша и Сильвера пойти за ним на площадку.              Я сидела на плоском камне рядом с Трейси и Кенши. Максимус предпочёл пожевать свежую траву на другом конце площадки. Вега и Флик находились по другую сторону от Трейси, внимательно наблюдая за происходящим.              — Мои слова о том, что ты не станешь хорошим бойцом, значили вовсе не то, что ты подумал, Сильвер, — Энтони посмотрел на покемона, и его взгляд был не суровым, а скорее печальным. — Я бы никогда не сказал подобную глупость. Ни об одном покемоне.              Перья на хвосте Сильвера дрогнули — коротко, нервно. Он осторожно кивнул и посмотрел на Эша. В его глазах больше не было того отчаянного страха, который я видела вчера. Уверенности в нём точно прибавилось — не намного, но достаточно, чтобы он не сжимался в комок при каждом взгляде в свою сторону.              — Я имел в виду твой тип, — продолжил Энтони, жестикулируя рукой, как дирижёр. — Тебе совсем не подходит стандартное использование движений боевого типа, потому что твой организм просто не способен собрать энергию в одной точке, Сильвер. Это связано с твоим вторым типом — ядовитым. Твоё тело устроено иначе.              Он замолчал, давая словам осесть.              — Что ты, Эш, знаешь про ядовитых покемонов? — спросил он, поворачиваясь к тренеру.              Эш задумался. Я видела, как шевелятся его губы, перебирая варианты. Потом он пожал плечами с честной растерянностью.              — Наверное… ничего? — ответил Эш, и в его голосе послышалось сожаление. — Ну, кроме того, что они могут отравить.              — Всё в порядке, это не плохо, — улыбнулся Энтони. — Я и сам не очень много знаю о них в силу своей профессии, ведь я всю жизнь посвятил тренировкам боевого типа.              Он отошёл к манекену, провёл рукой по его поверхности.              — Боевые покемоны в большинстве своём более крепкие и выносливые. Их тела — как хорошо отлаженные механизмы. Они используют энергию типа немного иначе, чем остальные: концентрируют её по всему телу, а в момент необходимости собирают в конкретных точках. Удар, блок, рывок — всё это требует мгновенного перенаправления силы.              Энтони повернулся к Сильверу.              — Ядовитые покемоны же держат большую часть энергии типа в органах, которые вырабатывают яд. Это их главное оружие, так что все в порядке. Но также они распределяют меньшую часть по телу, подобно боевым. Отличие в том, что эта рассеянная энергия не может собираться в одной точке так же эффективно. Понимаешь, что я имею в виду?              Сильвер вздрогнул. Его глаза расширились, брови нахмурились — он осознавал услышанное, но не до конца.              Эш резко кивнул — его лицо просветлело, а потом снова помрачнело.              — То есть Сильверу просто не подходит ни одна тренировка как для боевых покемонов, — произнёс он, и в его голосе прозвучала горечь.              — Именно так, — кивнул Энтони. — Ты не делал ничего плохого. Ты просто не знал. Как и я, пока не увидел его движения своими глазами.       Он подошёл ближе к Сильверу.              — Как я понял, яд у тебя концентрируется в когтях и лапах. Поэтому у тебя так хорошо получается Ночное лезвие — энергия тёмного типа в твоих лапах становится более стабильна, она не конфликтует с ядовитой и легко перерабатывается. Но то, как ты пытался использовать Камнелом — это просто издевательство над собственным телом, потому что боевая энергия, необходимая для приёма, просто не может выместить ядовитую и собраться в нужном количестве. Это всё равно что пытаться залить воду в полный стакан — она просто выльется.              Он отошёл в сторону и кивнул своему покемону.              — Хитмончан, покажи.              Хитмончан подошёл к манекену. Он не разминался, не раскачивался — просто встал перед ним. Его глаза сузились, тело напряглось на долю секунды — и вдруг он выбросил лапу вперёд. Удар был быстрым, как выстрел. Тихим — почти бесшумным. И абсолютно разрушительным, манекен разлетелся в клочья.              — Это то, как действует Хитмончан, — сказал Энтони. — Взрывная энергия, которая разрушает в момент выхода. Вся сила собирается в одной точке и выплёскивается за мгновение. Сильвер, теперь ты встань перед вторым манекеном.              Сильвер посмотрел на Эша. Тот кивнул и улыбнулся — ободряюще, тепло. Снизл несмело, переставляя лапы, словно шёл по тонкому льду, оказался перед мишенью.              — Итак… — Энтони почесал подбородок. — Конечно, я в этом не эксперт, и лучше бы вам поговорить с тренером, у которого есть Токсикроак. Но кое-что я подсказать могу. Сильвер, не мог бы ты внимательнее посмотреть на манекен?              Сильвер не совсем понял, что именно от него хочет Энтони, но всё же повернул голову и начал осматривать мишень. Его глаза пробежали от крепления у основания до самого верха, скользнули по трещинам от ударов Хитмончана, по потёртостям, по сколам.              А потом он вдруг прищурился чуть сильнее.              Я заметила это. Его зрачки сузились, голова чуть наклонилась вбок, как у хищника, заметившего добычу.              — А теперь попробуй ударить в эту точку, — сказал Энтони, и его голос стал тише. — Расслабься и не переживай о правильности удара. Не думай о том, как должно быть. Просто сделай так, как считаешь нужным. Доверься себе.              Сильвер закрыл глаза. Секунду он стоял неподвижно, и я видела, как под его шерстью перекатываются мышцы — не напряжённые, а спокойные, готовые. Затем он твёрдо встал на лапы, расставив их чуть шире обычного.              Он не сжимал когти в кулак, как раньше, когда отчаянно пытался повторить чужой удар. Наоборот — он выставил их вперёд, растопырил, как веер, подобно лезвиям.              Энергия внутри него пришла в движение. Я чувствовала это — не глазами, а чем-то другим. Нутром. Она не собиралась в одну точку, как у боевых покемонов. Она текла по его лапам, переливалась, искала выход.              Сильвер открыл глаза — и в них не было сомнений. Он размахнулся лапой не заученным движением, не копируя никого. С громким треском манекен разделился на две почти одинаковые половинки, а затем по ним пошли новые трещины. Рассыпался на десятки мелких щепок и обломков, которые разлетелись в разные стороны, как карточный домик под порывом ветра. Облачко пыли поднялось над площадкой, и на секунду ничего не было видно.              А когда пыль осела, Сильвер стоял на том же месте, с вытянутой лапой, и смотрел на то, что осталось от манекена. Его рот открылся — сначала медленно, потом шире и шире, пока на лице не расплылась совершенно ошарашенная, детская улыбка.              Он перевёл взгляд на свои когти, потом на Эша.              — Сиз! Сиз! — закричал он, и в его голосе не было ни страха, ни сомнений, ни боли. Только восторг. (Получилось! Ты видел? У меня получилось!)              — Ха-ха, Сильвер, у тебя получилось! — воскликнул Эш, подбегая к покемону. Он схватил его за лапы, поднял в воздух, закружил, и они оба смеялись от радости.              — Сиз! Сиз! — Сильвер выставил когти, взмахивая ими в воздухе. Его горящие глаза — рубиновые, яркие, живые — были направлены на меня.              Я чуть наклонила голову и медленно кивнула.              Отличная работа.              — Но… почему так? — спросил Трейси, и его голос дрожал от любопытства. — Это потому что он увидел слабое место?              — Именно, — Энтони одобрительно кивнул, и на его лице впервые за всё время появилась настоящая, широкая улыбка. — Его боевая энергия очень мала и рассеяна, он не может просто бездумно подражать другим покемонам. Это всё равно что учить рыбу лазать по деревьям — можно потратить годы, но результата не будет.              Он подошёл ближе, разглядывая остатки манекена.              — Вместо этого, Эш, тебе нужно работать над его сильными сторонами. А именно — над его зрением.              — Зрение? — Эш посмотрел на Сильвера, потом снова на Энтони. — Но он и так хорошо видит…              — Да. Но он видит не просто картинку. Он видит слабые места, — сказал Энтони, и его голос стал серьёзным. — Ядовитые покемоны хорошо различают уязвимые точки для более эффективного нанесения удара ядом. Ты же знаешь о «критических ударах»?              Эш кивнул. Конечно, он знал.              — Они не просто более сильные, чем обычные. Это удары, которые наносятся в слабое место, — продолжал Энтони, жестикулируя. — У каждого покемона, в зависимости от вида, типа, даже индивидуального строения тела, слабое место может быть уникальным. И попасть в него очень трудно — обычно это либо случайность, либо невероятное мастерство.              Он посмотрел на Сильвера, и в его глазах загорелось уважение.              — Благодаря таким ударам можно эффективно переломить ход битвы. Даже самый сильный противник может пасть от одного точного попадания. И твой покемон… он способен видеть такие точки. Не анализировать, не высчитывать — а просто видеть. И он делает это неосознанно, оттого и более правильно, чем если бы его этому учили. Это его особенный талант.              — Я понял… — Эш задумался, и его лицо стало сосредоточенным. — Вот что имела в виду Эрика, когда сказала попробовать тренировать Сильвера иначе.              Он схватился за голову, запустил пальцы в волосы.              — Ох, я всё делал неправильно! Все эти тренировки, все эти повторения…              — Ты не мог этого знать, — покачал головой Трейси. — Я тоже впервые слышу об этом.              — Это абсолютно нормально, — улыбнулся Энтони. — Всего знать ты не можешь. Никто не может. Ошибки — это часть пути любого тренера.              Он помолчал, собираясь с мыслями.              — И всё же, так как я больше ничем вам помочь не смогу из-за недостатка знаний, я советую вам поскорее отправиться в Фуксию.              — В Фуксию? — Эш поднял брови. — Мы попадём туда не скоро. Это на другой стороне региона, а у нас запланирован реванш в Селадоне…              — Я думал, что вы туда и направляетесь, — удивился Энтони.              — Нет, до Фуксии долго идти, если пойдём туда, то можем не успеть вернуться в Селадон для реванша Эша, — ответил Трейси. — Послушайте, а может быть, где-то в Графитовом городе есть какой-нибудь тренер ядовитых покемонов? Кто-то, кто мог бы дать нам несколько советов прямо сейчас, чтобы Эш потренировал Сильвера перед битвой.              Энтони крепко задумался. Его брови сошлись на переносице, губы сжались. Хитмончан состроил такое же выражение лица — они явно перебирали в голове знакомых, прокручивали варианты.              — Чан, чан! — покемон вдруг стукнул тренера по плечу, привлекая внимание.              — Точно, — глаза Энтони загорелись. — В Графитовом городе есть флористический магазин «Лоза Бульбазавра». Зайдите в него. Парень, который там работает, должен знать, где найти одно довольно интересное место…              — Что за место? — Эш переглянулся с Трейси.              — М-м-м… — Энтони замялся, потирая подбородок. — Объяснить сложно. Я сам там не был никогда, но сражался с одним тренером, который оттуда пришёл... Ну, в общем, не хочется вдаваться в подробности. Но там как раз любят ядовитых покемонов.              — Звучит… загадочно, — заметил Трейси.              — Потому что это загадочно, — усмехнулся Энтони. — Просто зайдите и скажите, что это я вам сказал обратиться. Тот парень довольно своеобразный... но я думаю, он вам поможет.              - А как его зовут? - спросил Эш.       - А, Фисташка.       - Его так и зовут? - Эш подумал, что Энтони шутит.       - Да, так и зовут, - кивнул Энтони. - Более того, у него есть брат Арахис.              Ничего непонятно, кроме того, что нам выдали очередной квест. Но я уже привыкла, в общем-то...              Я посмотрела на Сильвера. Он стоял рядом с Эшем, всё ещё улыбаясь, и рассматривал свои когти с новым, незнакомым выражением — не страхом, а интересом. Любопытством к собственной силе.              Флик тихонько пискнул рядом, и Вега согласно кивнул.              А Максимус, жующий траву в дальнем конце площадки, поднял голову и посмотрел на нас.              — Ну что, — сказал Эш, поворачиваясь к нам, — тогда давайте вернемся на ранчо?              Солнце уже поднялось высоко, и его лучи грели спину, снимая напряжение, которое копилось всю ночь.