Огонь

      Холодный воздух хлестал по лицу, ледяные снежинки царапали кожу. Где-то вдалеке прокатился рев покемона. Среди низко плывущих облаков проносились темные тени птиц. Внизу, в долине, черными пятнами маячили стада существ смутно знакомых, но совершенно чужих.              Изо рта вырвалось облачко пара, я резко наклонилась, крепко жмурясь.              — Не верю, не верю, не верю…              Я повторяла это как мантру, словно пытаясь убедить себя в неправдоподобности происходящего. Распахнув глаза, я огорченно поморщилась. Ничего не изменилось.              Запачканные кровью ладони впились в колючий снег, оставляя смазанные розоватые следы. Очередной порыв ветра едва ли не заставил отшатнуться. Я прикрыла глаза, пытаясь глубже зарыться в одежду, которая почти не держала тепло.              — Какой-то бред, — выдохнула я и с силой вжала ладони в снег.              Ледяные иглы хрустели и сминались, превращаясь в мокрый ком. Пальцы онемели, боль ушла, остался только жгучий холод. Я уставилась на руки — и только мысль успела зародиться, как взгляд наткнулся на копье, лежащее рядом. Протянув онемевшие от холода руки, я поднесла его ближе.              — Громовой камень… не ошиблась, — хрипло произнесла я, рассматривая грубый наконечник.              В этом копье было что-то неуловимо странное. Сколько весит Мамосвайн? Очевидно, немало. И какая-то деревяшка спокойно смогла его выдержать? Абсурд. Я провела пальцем по древку. Дерево, почти черное, и довольно хорошо обработанное. Словно его долго и методично вычищали, полируя. Неповторимый узор древесины почти смазался, но еще проступал.              Наконечник заинтересовал меня куда больше.              Не секрет, что камни эволюции добывают совсем не в том виде, в котором продают. Для эволюции покемона нужен небольшой кусочек, содержащий в себе энергию типа, который и пробивает «барьер», позволяя эволюционировать. Я понятия не имею, какими еще свойствами могут обладать камни эволюции, но в храме Запдоса ими был устлан пол, а над тем местом висела здоровенная медная цепь, так что… Вполне логично, что камни могут служить и проводниками.              И еще: плато на вершине Горы Духа. Там тоже лежало нечто подобное — такие же копья, но куда грубее.              Осторожно коснувшись наконечника, я тут же одернула пальцы, стоило только крошечной искре обжечь кожу. Грубо сточенный и неровный, он все же опасно поблескивал, выдавая остроту.              Что все это значит?              Я опустила руки, отложила копье. Ветер усиливался, протяжно завывал, множась эхом в пещере, из которой я только что вышла. Я покосилась на черный зев входа. Место и его расположение до боли напоминали ту пещеру, куда я входила Чармандером.              Вновь опустив голову, я в который раз посмотрела на руки.              Взгляд тут же мельком зацепился за сшитый из двух коричневых кусков ткани мешок, по форме напоминающий сумку. Ах, точно. Я нашла его в пещере рядом с одеждой, но в суматохе погони совершенно забыла о нем. Теперь сумка лежала, припорошенная снегом. Видимо, пока я шла, развязалась завязка.              Я напряглась, поднимаясь. Снег налип на одежду, кровавый след уже засыпало, остались лишь розоватые бледные пятна. Непривычно видеть мир с высоты человеческого роста.              Прежде чем подойти к сумке, я сделала шаг ближе к обрыву, всматриваясь в долину у подножия горы. Ни намека на поселение или город, а эта плотная снежная шапка и вовсе не сулит ничего хорошего. Образ огромного Мамосвайна всплыл в голове четкой картинкой. Я видела Мамосвайна в заповеднике Паллета, но этот совсем не похож на того. Они отличались также, как если бы рядом с волком поставили домашнего пса.              Я сглотнула, досчитала до пяти, пытаясь унять ледяную тревогу, впивавшуюся в сознание.              Отвернулась от обрыва, подходя к покрывшейся тонким снежным слоем, сумке. Грубая плотная ткань была похожа на то, из чего сшита рубашка. Какая-то мешковина или что-то вроде. Стяжки неаккуратные, шов очень некачественный, довольно крепкая нитка, из которой торчали клочки. Подняв сумку, я отряхнула ее от снега и отошла ко входу в пещеру, стараясь прикрыть лицо от бьющего по щекам ветра.              На откидной части сумки был вышит странный узор, чем-то напоминающий клевер. Ярко-желтая нитка, на ощупь мягче всего остального. Необычная на фоне всего остального.              Я присела на выступающий обломок камня, приставляя копье к стене. В сумке точно что-то было, и я решила осмотреть содержимое.              — Может быть хоть какой-то намек на происходящее? — вслух рассуждала я.              Первое, что я обнаружила — завернутый в платок свежий хлеб. Я надавила на него, удивленно раскрыв глаза, слыша характерный хруст корочки.              — Кто это сюда положил?              Даже не это интересовало больше, а то, почему хлеб, черт возьми, свежий? Свежий настолько, что, казалось, его только что испекли и выложили чтобы остыл.              Рядом с ним оказалось несколько сваренных картошин, точно также завернутых в платок. Небольшой мешочек с лесными орехами, какими-то бобами. Я с удивлением достала кожаный пузырь с, судя по звуку, жидкостью внутри. Крышки не было, так что я развязала узкую часть и понюхала на пробу. Пахло примерно ничем, так что после быстрого изучения я поняла, что это просто вода. Я вдруг почувствовала насколько сильно мне хочется пить, так что, чуть замешкавшись, сделала глоток, смачивая пересохшее горло.              Еще в сумке оказались варежки, которые я отложила в сторону.              Пальцы коснулись чего-то прохладного. В пещере было темновато, поэтому я доставала вещи в основном на ощупь. Взяв странный по форме объект, я немедленно достала его, прищуриваясь.              — Кристалл?              Это было похоже на какой-то кусок кварца или даже мутного стекла. Неровный, размером примерно с ладонь. Немного покрутив странный кристалл, я отложила его. Ни малейшей догадки, что это может быть.              Странный звук заставил вздрогнуть от испуга. Я притихла, задержав дыхание, но ничего, кроме свиста ветра снаружи слышно не было. Я опустила взгляд на сумку, поняв, что писк шел именно из нее. Хуже всего было то, что этот звук… Как бы сказать. Он был словно искусственным. В общем, он совершенно не подходил к обстановке, это и напугало.              Когда писк повторился, я почти не отреагировала, заглядывая внутрь и отодвигая еду.              Гладкий белый корпус сверкнул. Я с застывшим от шока лицом достала нечто, похожее на… Я уже видела это!              — Тот древний покедекс? — едва выговорила я, вертя прямоугольник в руках.              Только выглядел он значительно лучше, словно новый.              Писк, идущий от него, словно становился громче с каждой секундой, а пальцы сами собой начали искать кнопку, чтобы открыть крышку. Я почти перестала дышать, немного поколебавшись перед тем, чтобы надавить на панель сбоку.              Крышка откинулась с тихим хлопком, перед глазами ярко сверкнул экран. На черном прямоугольнике яростно горел значок. Я сглотнула и потянулась, нажимая на случайную кнопку на клавиатуре. Экран свернул, значок вдруг вспыхнул настолько ярко, что мне пришлось прикрыть глаза.              Теперь вместо непонятного значка на экране вырисовывалась фраза. Я всматривалась в буквы, замечая голубоватое свечение, идущее от них. Как бы я ни старалась, по какой-то причине я все никак не могла прочитать. Буквы плыли все сильнее, а цифры смешивались в один не ясный, жужжащий ком.              Постепенно, яркий свет стал настолько ослепительным, что забивался даже под закрытые веки.              Холод постепенно отступал, меня словно резко куда-то отбросило.       

***

      На площади позади Покецентра, между ровных рядов разноцветных палаток пестрели вышивка, блестела керамика и пахло жареным хлебом, собралась едва ли не половина города. Каждый из пришедших от седого старика с палкой до девчушки в панамке сжимал в руках какой-то предмет, взволнованно смотря на сцену.              — Наш ежегодный фестиваль завершается традиционной эволюцией покемонов! — Голос ведущего, усиленный динамиками, прокатился над площадью и ударился в скалы на окраине города. — Считайте со мной! Три!              — Три! — грянула толпа, и этот единый, мощный хор заглушил даже шум ветра, гулявшего меж гор.              — Два-а-а! — ведущий раскинул руки в стороны, приглашая зрителей втянуться в общий ритм.              — Два!              Закричали люди громче, и к их голосам добавились нетерпеливые возгласы покемонов              — Один! Начинайте!              — Вперед! — взревела толпа.              — Давай!              — Эволюционируй!              И в ту же секунду площадь взорвалась светом. Первые вспышки родились в центре, среди счастливчиков, стоявших у самой сцены, и мгновенно к ним присоединились десятки, сотни других. Многочисленные Иви, сгрудившиеся на небольших платформах, начали обрастать чешуёй, жесткими иглами или пушистым мехом — кто-то превращался в Флареона, кто-то в Джолтеона или Вапореона, и в воздухе смешались запахи озона и горячей шерсти. Где-то рядом залаял Арканайн, вытянувшийся в полный рост и нависший над толпой с развевающейся на ветру гривой; характерный терпкий аромат Вайлплюма разлился по площади, перебивая даже сладкий запах карамели с соседних лотков; а над головами зрителей мощно взмыл Ханчкроу, расправив широкие тёмные крылья и огласив небо победным хриплым карканьем.              — Давай, Олли! — Мисти опустилась на корточки прямо перед Поливирлом, который нетерпеливо переминался с ноги на ногу, его гладкая голубая кожа поблёскивала в отблесках чужих эволюций.              Яркий Королевский камень, зажатый в ее руке, засветился одновременно с покемоном, прикрывшим глаза от наслаждения. Свет эволюции окутал его коконом, и в этом сиянии, тёплом и переливчатом, отразились глаза Мисти, которые смотрели на меняющегося друга с бесконечной нежностью. Остальные обступили Мисти, наблюдая за превращением Олли. Во взгляде Трейси вспыхнул привычный огонек исследователя, он, кажется, впервые за эти несколько дней отпустил тему ушедшей Эмбер, рассматривая проступающую изумрудную кожу будущего Политода.              Брок, до этого задумчиво рассуждающий о смене диеты Олли, молчаливо сложил руки и ждал. Мисти же едва сдерживала дрожь в пальцах. Она прикусила губу, чтобы не закричать от радости раньше времени. И наконец, свет словно раскололся на тысячу осколков, вспыхнул в последний раз и погас, и на месте круглого, чуть неуклюжего Поливирла стоял сверкающий влажной, будто только что из воды, Политод. Его большие глаза радостно моргнули, а губы растянулись в глуповатой, но бесконечно счастливой улыбке.              — Олли! — Мисти вытянула руки и потянулась к покемону.              — Тоа! Тоад! — Политод зажмурился от счастья и легко подпрыгнул, словно пробуя свои новые, более сильные ноги.       Его прыжок оказался выше, чем он сам ожидал, покемон чуть не перелетел через голову Мисти. Послышались хлопки. Ребята и Лиф во всю поздравляли Мисти и Олли, даже несколько случайных людей подключились, увековечивая традиции Графитового города.              Эш, глядя на то, как сияют глаза Мисти и как её Политод прыгает вокруг неё, чувствовал себя ужасно неловко. Он надеялся, что сможет поучаствовать в фестивале, чтобы отвлечься, но у него плохо получалось. Вдобавок, он подумал, что своим плохим настроением может просто испортить атмосферу всем вокруг, так что вовсе хотел не идти, но ребята почти что притащили его на площадь.              Эш перевёл взгляд со скачущего Политода и Мисти, которая уже кружилась вместе с ним в неуклюжем танце, и скользнул глазами по толпе. Повсюду люди обнимались, поздравляли друг друга, покемоны весело пищали и рычали рядом со своими тренерами, а кое-где уже вспыхивали первые вызовы на битвы. Тренеры хотели тут же проверить, насколько сильнее стали их эволюционировавшие партнёры.              Вздохнув, Эш незаметно сделал шаг в сторону, потом ещё один, стараясь не привлекать внимания, и через минуту уже выбрался из тесного круга зрителей, оказавшись на пустынной боковой улочке, ведущей к окраине.              Прохладный ветер дул с гор, принося с собой сырость и свежесть, совсем не свойственные жаркому августу. Середина месяца обещала зной, но в Графитовом городе, прижавшемся к подножию скалистого хребта, этой жары почти не чувствовалось. Тени от отвесных скал ложились на улицы уже после полудня, и воздух оставался прозрачным и прохладным.              Эш остановился у темной кромки леса, где царила почти мертвая тишина. Чаща выглядела густой и плотной, ветви деревьев переплетались так тесно, что даже днём там царил полумрак, и Эш невольно поджал губы, чувствуя, как по спине пробегает лёгкая дрожь.              — Как ты там?              Его взгляд сам собой скользнул выше, поверх макушек сосен и дубов, и вдруг остановился на чернеющем на фоне вечернего неба силуэте горы Эволюции. Она возвышалась прямо за лесом, её острые пики врезались в багровое небо, и в этот час, на закате, она казалась не просто горой, а словно огромным сгорбленным силуэтом какого-то древнего покемона.              Эша что-то кольнуло. Он приложил руку к груди и ощутил беспокойство, граничащее со страхом.              — Ты же точно… — пробормотал Эш.              — Пика-пи.              Флик бесшумно свесился с его головы, ухватившись лапками за пряди волос, и его тёплая мордочка появилась прямо перед лицом Эша. Пикачу выглядел расслабленным: ушки чуть дрогнули, чёрный носик забавно затрясся, когда он шумно втянул воздух, и на его морде появилось привычное безмятежное выражение. Эш улыбнулся, протягивая руки к Флику, позволяя тому оказаться в его руках.              — Все в порядке, правда, — сказал Эш, придавая голосу бодрости. — Ты же знаешь, Флик, Эмбер не будет обманывать.              На эти слова Флик вдруг замер, глядя Эшу прямо в глаза. Мальчик не понял этот взгляд Пикачу, он совсем не его ожидал увидеть. Флик чуть заметно нахмурился, помявшись, но быстро улыбнулся и кивнул.              — Пика-пикачу! — Флик дернул хвостом, возвращая беспечность.              Эш почувствовал легкий холодок, прошедший по его спине. Обычно реакция Пикачу всегда была предельно ясная, но почему сейчас Флик словно… что-то скрыл?              — Эш! — голос позади отвлек Эша от этих мыслей.              Он обернулся, смотря на подбегающую к нему Лиф.              — Я сказала остальным, что найду тебя сама, — произнесла она, вздыхая.              Её щёки раскраснелись от быстрого бега, а волосы разметались по ветру. Лиф небрежно откинула мешающиеся волосы, с легким беспокойством смотря на Эша. Тот поднял Пикачу и помог ему забраться обратно на плечи, немного недовольно смотря на Лиф.              — Я все равно никуда не уйду, — сказал Эш.              Лиф с подозрением осмотрела его. Она покачала головой и сама уставилась в лес, взгляд светло-карих глаз девочки быстро перемещался от дерева к дереву.              — Все пытаешься найти ее огонь? — спросила Лиф.              Вопрос словно выбил почву из-под ног Эша. Он растерянно посмотрел на Лиф, затем снова на лес, будто его застали врасплох.              — Брок сказал, что днем ты клюешь носом, а ночью не отходишь от окна, — произнесла девочка спокойно. Она присела на корточки и принялась рассматривать растущие цветы у обочины. — Ты все еще не хочешь пойти и поискать…              — Нет! — резко ответил Эш, чему сам удивился.              Его голос прозвучал громко и жёстко, и даже Флик на плече вздрогнул. Эш застыл, тут же пытаясь взять себя в руки.              — Она сама вернется. Она обещала, — пробормотал Эш.              Лиф посмотрела на него чуть устало. Она неосознанно прикоснулась к своим покеболлам, едва заметно сжав тот, на крышке которого красовался мультяшный листик. Она задержала ладонь на нём, прикрыла глаза на мгновение, словно черпая в этом прикосновении уверенность, а затем резко повернулась к Эшу и вскинула руку с браслетом Лиги.              — Я вызываю тебя на бой! — произнесла девочка так громко, что ее голос эхом пронесся по пустой улице.              Эш опешил. Он переводил растерянный взгляд с указательного пальца Лиф, застывшего в сантиметре от его лица, на саму девочку, но в её светло-карих глазах не было ни тени шутки.              — Я давно хотела бросить тебе вызов. Раз уж в прошлый раз я проиграла тем двоим, то не думай, что я проиграю и тебе! — произнесла Лиф. — Мы соперники, не забыл об этом?              Ее уверенный тон выдернул Эша из грядя накативших волной вопросов. Мальчик сделал шаг и оживленно улыбнулся.              — Если вызываешь меня, то будь готова к поражению! — серьезно усмехнулся Эш.              На губах Лиф заиграла ответная улыбка.              — Мне не особенно нравится пустая болтовня, — девочка круто развернулась, и подол её юбки хлестнул по коленям. — Лучше решим все битвой!              Она зашагала в сторону Поке-центра, не оглядываясь, и Эшу ничего не оставалось, кроме как догнать её, чувствуя, как внутри разгорается знакомый огонь.       Однако у входа в зону арен их ждало разочарование: толпа плотными, непроходимыми кольцами обвила все площадки рядом с Покецентром. Люди стояли в несколько рядов, перекрикивая друг друга, и даже привыкший к шумным стадионам Эш на мгновение растерялся. Пришлось выстоять долгую очередь, слушая, как на аренах одна за другой вспыхивали битвы, крики тренеров сливались с ревом покемонов, а гул аплодисментов то нарастал, то затихал.       В этом хаосе, Эш вдруг поймал себя на том, что снова дышит полной грудью. Слепое ожидание и давящая меланхолия последних дней начали отступать, уступая место жаркому азарту. Он смотрел, как на площадках битва сменяла битву, как зрители зажигательно кричали, иногда болея непонятно за кого, и сердце Эша начиналось биться в такт с этим ритмом боев.       Наконец, судья жестом пригласил их на пустое поле, которое всё ещё хранило следы недавнего сражения: газон был кое-где подпален, а на ограждении виднелись свежие царапины от мощных когтей. Уставший работник в форменной жилетке попытался вернуть себе заинтересованный вид, но его глаза слипались. Слишком сложно было сохранять бодрость, когда весь день приходилось вносить порядок в этот непрекращающийся хаос.              — У вас рейтинговый бой?              — Да! — Лиф и Эш ответили одновременно, стукнувшись браслетами.              Покедексы обоих моргнули синими огоньками, подтверждая регистрацию битвы, и по толпе прокатился одобрительный гул.              — О, за рейтинг!              — Отлично, битва Лиги!              — Я знаю этого пацана! Он победил Уолесса! — раздался чей-то восторженный голос из первых рядов.              — Разве это был не промо-ролик для Лиги… — с сомнением протянул кто-то рядом.              — Эй, Эш из Паллета! Я болею за тебя! — крикнула девушка с синими лентами в волосах.              — Лиф! Лиф! Уделай его!              Эш с удивлением обнаружил, что его имя неоднократно звучало где-то в толпе, как и имя Лиф. Пока соперники расходились, его то подбадривали, то желали проиграть, но это было не так важно.              — Чему ты удивлен? — крикнула Лиф, стараясь перекричать толпу. — Мы с тобой прошли половину залов!              Эш кивнул, собираясь. Лиф разминала руки, выглядя крайне уверенной. Последний раз из тренеров Эш сражался с Эвианом и Кассией, а последней проиграл, как и битву с тем Венузавром-альфой.              Воспоминания о битве с Эмбер вспыхнули в памяти ярким эпизодом, словно придавая Эшу сил.       Сейчас пора бы вернуть себе серию побед.              — Два на два! — крикнул Эш, сжимая в пальцах первый покеболл.              Лиф показала жест «окей» и тут же извлекла из кармана увеличившийся покеболл. На крышке не была листка, так что интерес разжегся внутри Эша. Он не знал о её команде ровным счётом ничего, и это делало битву ещё интереснее. Это первый раз, когда Эш сражался со своим соперником из города Паллет, а Лиф нельзя недооценивать, она ведь победила Эрику в специальной битве.              Чему же за время путешествия она могла научиться?              Флик прыгнул рядом, словно готовясь сорваться с места, но Пикачу уже был приучен к очереди, которую создал Эш для всех покемонов, за исключением Эмбер. Последними сражались Кенши, Флик и Сильвер, поэтому сейчас настала очередь для других.              — Помните, что битвы в черте города должны быть более сдержанными! Начинайте! — судья махнул руками, наваливаясь на дверь, мешая особо ярым болельщикам прорваться внутрь «клетки».              — Давай, Вега!       Эш швырнул покеболл, и на поле с лёгким бодрым криком появился Клефейри, переливающийся розовым в свете прожекторов.              — Вперед, Вайлет!              Напротив бойкого Клефейри возникла грозно скалящаяся Нидорина. Лиф уверенно улыбнулась.              — Милашка! Я видела, на что способен твой Клефейри!              — Ри-а-а! — воскликнула Нидорина, взметая клубок пыли из-под лап.              На мгновение, взгляд Эша заострился, но он быстро отбросил смятения, с уверенностью кивнув. Недостаток типа — всего лишь ещё одна возможность потренироваться в сложных условиях!              — Вай, Ядовитые шипы! — крикнула Лиф, и Нидорина пригнулась, готовясь выстрелить.              — Используй Световой экран над Нидориной! — тут же среагировал Эш.              — Кле!              Прежде чем колючки на спине Нидорины начали формировать шипы, легкое тело Веги оказалось в воздухе. Он крутанулся и словно схватил воздух лапками, начав формировать завесу прямо под собой. Тень Клефейри возникла над Нидориной, в ее глазах отразился яркий розовый блеск мерцающего щита.              — Двойной пинок, скорее! — быстро переключилась Лиф.              — Нидо-ра-а-ра-ра!              Часть шипов, которые Нидорина успела выпустить, врезались в щит, теряя скорость и падая прямо под лапы ядовитого покемона. Задние конечности Нидорины засветились, покемон тут же сорвался с места прямо по направлению пикирующего Веги.              — Вега, Метеоритный луч! — крикнул Эш.              Удерживаемый, словно щит, световой экран замерцал и пропал из поля зрения. Частицы каменной энергии запульсировали в воздухе, концентрируясь между лапок Клефейри. Хвост Нидорины ударил прямо в цель, послышался стук после прямого пинка, отправившего Вегу кубарем вниз. Клубы пыли закрыли Клефейри, Нидорина замерла в прыжке, занося ногу для второго удара с разгона.              — Стой! Уклонись! — крикнула Лиф, делая шаг вперед.              Нидорина удивлённо повернула голову, явно не понимая команды, и на её морде отразилось замешательство.              — Кле-е-е-е… Фейри!              В расширенных глазах падающей Нидорины отразился блеск сияющих камней, собравшихся в один пронзающий луч. Удар пришёлся прямо в корпус, Нидорину сбило с траектории, она кувыркнулась в воздухе, беспомощно взмахнув лапами, и с тяжёлым стуком рухнула к металлическому ограждению площадки, слегка погнув его своим весом.              Вега поднялся с земли, беспечно отряхнув сверкающую шерстку от пыли, удивленно смотря то на Нидорину, то на Эша позади, словно спрашивая: «Это все?». Нидорина шевельнулась, поднимаясь, но Лиф поспешила остановить ее под взгляд судьи.              — Все в порядке, Вайлет, ты молодец, — сказала она мягко, возвращая покемона в покеболл, и протяжно выдохнула.              — Победил Клефейри, — огласил судья, с благодарностью покосившись на Лиф за то, что та не стала затягивать бой.              — Она еще могла продолжать, — сказал Эш, чуть нахмурившись, и поманил Вегу обратно. — Возвращайся, Вега.              — Да, знаю, — кивнула Лиф, пряча покеболл с Нидориной в карман. — Но это же тренировочная битва, не хочу изматывать ее. Я поймала Вайлет совсем недавно, так что мы еще не сработались как следует. Твой Клефейри чудесный! Честно говоря, я тоже хотела поймать Клефейри, но не смогла найти ни одного рядом с Лунной горой.              Лиф состроила страдальческое выражение лица, смотря на то, как Вега исчезает в покеболле.              — Мне очень повезло его встретить, — с гордостью произнес Эш. — Я думаю, что твоя Нидорина станет грозным покемоном.              Лиф с благодарностью кивнула, смотря на покеболл с Вайлет. Следом, девочка извлекла из сумки следующий шар, смотря на него с явной уверенностью во взгляде. Эш не стал медлить и, под громогласные крики толпы зрителей, достал второй покеболл.              — Пи-ка-пи! — Флик поддержал тренера уверенным кивком, его щёки заискрили едва заметными разрядами.              — Да, вторую битву мы тоже заберем!              — Не спеши с выводами! Вайлет новичок в моей команде, но я просто не могу не показать своего аса! Давай, Чиз!              — Максимус, твой выход!              Два покеболла раскрылись одновременно. Земля под копытами Тороса загудела. Чёрная, как смоль, грива Максимуса всколыхнулась от порыва ветра, а его три хвоста нетерпеливо хлестнули по бокам, будто барабаня боевой ритм.              — Му-у-У-У-У! — замычал Максимус, вскидывая голову.              Яростный взгляд уставился на возникшего перед ним противника. Им оказался Амфарос, он подался вперед, красный камень во лбу засветился и пошел искрами. Его хвост с характерным шарообразным набалдашником качнулся, и электрические разряды пробежали по шерсти, готовясь вырваться наружу.              — Ух ты, Амфарос! — с блеском во взгляде кивнул Эш. — Наша первая битва, Максимус, давай покажем им на что мы способны!              — М-У-У-У! — уверенно крикнул Торос.              Флик почувствовал напряжение в воздухе, идущее от мощного электрического типа на противоположной стороне арены. Пикачу втянул воздух и качнул хвостом, реагируя на чужой заряд энергии.              — Чиз, Электрошар! — Лиф не стала медлить.              — Уклонись! Провокация!              Торос уже пришел в движение, срываясь с места почти в последний момент. Оттолкнувшись мощными копытами, он попросту перепрыгнул через выпущенный в его сторону Электрошар, сияющий сгусток молний пронёсся под ним, едва не задев брюхо. Искры вздыбили чёрную шерсть, отчего Максимус казался ещё больше и устрашающее, чем на самом деле. Земля под копытами треснула в месте приземления, и Торос тут же начал отталкиваться, огибая Амфароса широкими рывками и задорно мыча, дразня противника. Флик неловко схватился за уши, чувствуя легкий стыд за произносимые Максимусом слова.              Лиф в изумлении уставилась на то, как грациозно двигался покемон, охотно ловящий на себе многочисленные взгляды зрителей. Будто сейчас он находился в родной стихии. Амфарос поморщился, стараясь не слушать многочисленные выкрики Максимуса, продолжающего довольно просто уходить от одного Электрошара за другим, но в какой-то момент электрический покемон резко вскинул голову, его глаза сверкнули, по телу пошли нервные волны искр.              — РА-А-АОС! — взревел Амфарос, сдвинувшись с места.              — Чиз, Ослепляющая вспышка! — крикнула Лиф.              Ее голос потонул в треске ярко-жёлтой молнии, сорвавшейся с тела Амфароса. Понимая, что догнать петляющего по арене Тороса не удастся, Чиз выбрал единственный путь — ударить по площади, ослепить и обезвредить противника.              — Таран! — крикнул Эш.              Шерсть Тороса встала дыбом, статическое электричество заплясало между волосками. Силуэт быка покрылся бесперебойно бьющими молниями, но на это Торос лишь стиснул зубы и, вопреки всему тому урону, который наносился ему, пошел на Таран. Максимус мотнул головой, наклоняясь к самой земле, мощные копыта едва успевали отталкивать тело, напоминающее булыжник, брошенный катапультой.              Амфарос вздрогнул в последний момент, бросив встревоженный взгляд на Лиф. Его шерсть мгновенно вспучилась, покрываясь плотными комками хлопковой ваты. Он зажмурился, и камень во лбу засверкал ослепительно-розовым.              — Максимус, закрой глаза! — поспешил Эш, но было поздно.              Ярко-розовая вспышка, крик Амфароса, глухой удар и топот копыт.              Проморгавшись, Эш поспешил вернуть взгляд к арене, где Максимус стоял в самом ее центре, мотая головой и неловко переставляя ноги. Ослепляющая вспышка подействовала — мутный взгляд Тороса выдавал его замешательство и слепоту.              — Так держать! Электрическая паутина! — крикнула Лиф. — Не сближайся с ним!              — Максимус, в сторону! — попытался Эш.              Максимус дернул ухом и попытался уйти, но из-за слепоты он попросту потерял ориентир в пространстве. Оправившийся после тяжелого удара Амфарос сбормировал кокон с сияющей нитью, выбросив ее в сторону Тороса.              — Максимус, влево! — крикнул Эш.              — Пика-пи! — попытался Флик.              И Торос послушался его, только вот, в отличии от него, Амфарос прекрасно все видел, поэтому ему не составило труда быстро создать новую сеть и метнуть ее в сторону, куда уклонился Максимус.              Электрические нити опутали ноги Тороса, и тот начал вырываться, машинально лягая воздух, но только сильнее запутывался в липких разрядах.              — Гроза! Осталось только добить его! — с ликованием бросила Лиф, и её кулак сжался в победном жесте.              — Максимус, остановись, стой! — крикнул Эш. — Я знаю, что тебе страшно, но слушай меня!              Торос замер. Он крепко зажмурился, глубоко вздохнул и твёрдо встал на все четыре ноги, расправив плечи. Мощная Гроза ударила в него, объяв тело, после чего Световой Экран, установленный Вегой в первом бою проявился и треснул, не выдерживая столько урона. Мыщцы Тороса вспучились, из ноздрей вырвался горячий пар. Максимус ударил копытом по земле, но стоически держался, не издав ни звука. Эш был поражен такой стойкостью, учитывая силу этой Грозы. Даже Флик еще не умел создавать настолько мощные заряды настолько быстро, поэтому оставалось лишь аплодировать способностям Амфароса Лиф.              — Максимус, ты… — Эш прервался, замечая перемены в Торосе.              Легкий шлейф пара пошел прямо от тела покемона. Он впитал столько урона мощной Грозы, что и представить было сложно, как он вообще все еще стоял на ногах без признаков усталости. Для Эша это стало настоящим открытием. Он знал о стойкости Тороса, но сейчас, видя это в реальном бою, он по-настоящему понял, что это значит.              Рано сдаваться, у них все еще были карты.              — Фокусировка, — взгляд Эша стал увереннее.              Если Максимус может выдержать это, значит, стоит воспользоваться этим. Торос мотнул ухом, опуская голову. Пусть он все еще был слеп, но это не значит, что он упадет всего лишь после какой-то Грозы.              — Му-у-у-у! — почти ласково пропел Максимус, поворачивая голову в направлении Амфароса.              — РА-А-АС! — взбесился Амфарос, и по его шкуре побежали неконтролируемые разряды.              — Что? Он его еще и дразнит! — возмутилась Лиф, топнув ногой. — Хороше, сами напросились! Электропушка, Чиз!              Амфарос, казалось, только этого и ждал. Гроза прекратилась, и от тела Тороса всё ещё шёл лёгкий пар. Максимус слегка кивнул, упираясь копытами в обожжённую землю.              — Хорошо… Давай, Ближний бой! — крикнул Эш.              — Какой еще…              Торос, казалось, вжался в землю, после чего… просто высоко прыгнул. Электросеть давила, но она не была способна удержать такого огромного покемона. В воздухе Максимус резко выбросил ноги, смахивая опутывающие нити, и, приземлившись на все четыре копыта с гулким ударом, сорвался с места, низко пригнув голову.              — Уклоняйся, он слеп! — воскликнула Лиф.              — Фа-а-ар… ОС!              Амфарос растерянно попытался остановить сгусток электричества, но морда Тороса с надменной усмешкой появилась рядом раньше, чем покемон что-то успел сделать. Уперев задние ноги в землю, Торос с легкостью поддел Амфароса рогами, тут же поднимаясь на дыбы. Боевая энергия раздула мышцы покемона с чудовищной силой, Амфарос заглотил воздух в попытке закричать, но было уже поздно — удар об землю просто выбил дух.              Копыта Максимуса сверкнули в воздухе, и его угрожающая тень нависла над беспомощно распростёртым покемоном. Крик Лиф, вздох толпы и сдавленный вскрик самого Амфароса — всё оборвалось в один миг.              На земле рядом с телом Чиза осталось два красноречивых, дымящихся следов.              Вернувшийся, сфокусированный взгляд Максимуса встретился с ошеломлёнными, широко распахнутыми глазами Амфароса. Торос что-то задорно промычал, взмахнул хвостами и наклонился, протягивая рога ослабшему сопернику. Чиз замешкался, но затем схватился за них, и Максимус помог ему подняться, осторожно поддержав плечом.              Лиф, не говоря ни слова, вернула Чиза в покеболл, но её взгляд, округлившийся и чуть испуганный, всё ещё был прикован к Торосу, который важно перешёл на лёгкий, почти танцующий галоп, гордо тряся гривой.              — Откуда ты взял этого покемона? — пробормотала Лиф, едва оправившись от шока.              Максимус, не обращая на неё внимания, важно вышагивал по арене под аккомпанемент восторженного свиста и аплодисментов. Он оказался рядом с Эшем и тут же навалился на него, позволив мальчику зарыться пальцами в густую, пахнущую озоном и дымом шерсть.              — Мы оба нашли друг друга! — сказал Эш, доставая покеболл.              Максимус ещё на мгновение задержался, а затем повернулся к Лиф и, подвернув одну переднюю ногу, элегантно поклонился, словно актёр на сцене.       — Ну ничего себе, — хмыкнула Лиф. — Ему прямо-таки нравится выступать, да?              — Максимус участвовал в битвах в колизее в Палдее. Он опытный боец, — кивнул Эш. — Правда, там были другие правила и участвовали только крупные покемоны, так что он не совсем понимает битвы на аренах.              Лиф вздохнула и направилась к выходу, её плечи слегка поникли.              — Мда, ты разбил меня вдребезги, — усмехнулась Лиф.              Толпа людей уже прорывалась на арену, очередь на битвы только выросла после сражения Лиф и Эша. Чувствующий приятное удовлетворение после победы, Эш едва сдерживал порыв просто закричать из-за гордости за своих покемонов. Флик забрался обратно на плечи, Лиф и Эш вышли за пределы арены, где прохладный воздух приятно освежил.              — Ну, по крайней мере, ты взбодрился, — сказала Лиф, искоса поглядывая на него.              Блеск в глазах Эша говорил об этом предельно ясно. Эш воодушевленно кивнул.              — Еще как. Жаль, что Эмбер не видела нашей битвы, — сказал Эш с теплой печалью.              Лиф посмотрела на него, затем кивнула, уставившись на гору вдали.              — Смотри! — вдруг сказала она, указывая в сторону дальнего склона.              Эш и Флик одновременно замерли.              Небо над горой Эволюции, ещё минуту назад разбавленное лишь холодным сиянием звёзд, вдруг замерцало крошечными, разноцветными искрами. Они вспыхивали и гасли, танцевали в воздухе, словно кто-то невидимый рассыпал над вершиной горсть светящегося пепла.

***

      Далекий звук капающей воды медленно вытягивал меня из липкого забытья, заставляя возвращаться к реальности. Первым делом я подумала, что наступила ночь, но вскоре отбросила эту идею. Где-то глубоко внутри я уже знала, что время потеряло всякое значение.              В нос ударил ошеломляющий букет запахов. Я рвано, судорожно вдохнула и выдохнула, чувствуя, как по телу расползается привычное, почти забытое тепло, а чувства одно за другим возвращаются к болезненной ясности.              Я сразу поняла, что случилось.              Не было никакого переходного этапа, в голове словно щелкнул переключатель, и всё встало на свои места с жестокой отчетливостью.              Я открыла глаза, делая попытку встать, но тут же провалила ее.              Зрение, настолько ясное, что каждая трещинка на потолке была заметна. Воздух был наполнен тысячью запахов: сырой известняк, остывающая зола, влажный мох где-то в глубине пещеры, едва уловимый привкус металла и гари. Слух улавливал даже шелест листьев далеко-далеко за пределами этого места.              Я закрыла глаза.              Звуки стихли, осталось лишь противное гудение, пробивающееся через густую, вязкую смолу. Гулкая тишина медленно сдавливала со всех сторон, но, в то же время, я не чувствовала себя хоть сколь-нибудь спокойной.              Я все и так уже поняла.              Подобное чувство никогда еще не приходило ко мне вот так внезапно. Ощущение… было необычным. Одновременно все напряжено, одновременно нет никаких сил хотя бы выдавить из себя что-то похожее на эмоцию. Я чувствовала, что медленно трескаюсь и разбиваюсь изнутри. Чувствовала пробивающуюся дрожь в пальцах, то, как кровь шумит в ушах, а сердце начинает колотиться где-то в горле.              Будто я только что пробежала тысячи километров и больше не способна хоть на какое-то физическое действие.              Я ощущала каменистый пыльный пол, запах расплавленной смолы и то, как стены вокруг остывают, возвращая прохладу, свойственную пещере.              Пустота.              Время утратило свой ход, застыв где-то за пределами этого момента. Я приоткрыла глаза, смотря в стену. Мельчайшие частицы пыли и гари оседали на полу, покрывая застывшие янтарные капли слоем серого пепла. Было темно, но в то же время я прекрасно видела все, что меня окружало.              Честно говоря, я не уверена, сколько провела времени в таком положении. Разум, вымученный тревогой и поисками ответов на нескончаемые вопросы просто… выключился.              Прошло немало времени, прежде чем я смогла шевельнуться.              Я медленно села, ощущая, как болезненно сдавливает желудок, а каждая кость ноет и словно трещит. Взгляд скользнул по пыльному полу, сместился на каменные стены, где все еще виднелись осколки треснувших кристаллов. Я видела свет позади себя, но он был настолько незначительным, что не обращала внимания.              Просто тлеющий уголек, едва ли позволяющий видеть.              Когти скрипнули, царапая каменистый пол. Я не смотрела, потому что не могла. Не могла наклонить голову и увидеть то, что я и так знала.              Сдавливающее чувство сжало горло, когда я сделала судорожный вдох и слегка опустила подбородок. Ощущения человеческого тела и его хрупкой, мучительной слабости всё ещё отчётливо давали понять: это было реально. Короткая сцена погони, растерянность… все встало перед глазами душераздирающе четко, напоминая, что мне это не приснилось.              Или приснилось?              Я… запуталась.              Яркий синий свет, вспыхнувший в последнее мгновение, дал небольшую подсказку, но голова разболелась сильнее, когда я попыталась ухватиться за это воспоминание. Оно ускользало, рассыпалось на осколки, как только я приближалась к нему. Я пригнулась ниже, пытаясь прогнать колющую боль, и в этот момент поняла: да, воспоминание.              Вот что это было. Чужое воспоминание.              Пошевелив губами, я на мгновение застыла. Голос застрял, так и не сорвавшись в пустоту пещеры. Я вновь открыла глаза, уставившись в одну точку, в небольшую трещину на каменистом полу.              — Чар… Чарм? (Зачем?)              Этот звук ударил сильнее, чем я могла бы представить. Шум в ушах стал отчетливее, голова закружилась, стоило мне только сделать попытку сказать что-то еще.              Чар. Снова. Снова это.              Звук повис в воздухе, будто заставляя саму реальность дрогнуть. Несколько раз он глухо оттолкнулся от стен, срываясь в темный проход где-то неподалеку и отпечатываясь в пустоте пещеры одним простым напоминанием. Ни злобы, ни крика. Абсолютная, высасывающая душу усталость, которая, если честно, была хуже физической боли. Она проедала меня изнутри, как кислота, оставляя после себя лишь пустоту и недоумение.              Я уже переживала нечто такое однажды. Но кто бы знал, что во второй раз… Что это будет намного хуже. Снова оказаться в такой ситуации…              Да нет. Я ожидала этого. Ничего нового не произошло. Просто… Просто я вдруг… Я подумала…              В голове пронеслась лишь одна страшная, запоздалая мысль, которой раньше я не давала ход. То, о чем я иногда задумывалась, глядя на незнакомые звезды на незнакомом небе.              А если меня кто-то ждет?              Практически оглушительное биение сердца на мгновение заставило почувствовать себя живой. Словно меня только что окатило ведром ледяной воды, вырывая из оцепенения. Эта мысль, такая четкая и ясная, вдруг потянула за собой вереницу других таких же, они начали наслаиваться друг на друга как липкий, беспощадно огромный ком ужаса, который рос и рос, пока не заполнил всю мою грудную клетку. Я почувствовала, как почти не могу справиться с пробравшей меня дрожью, как пальцы начинают мелко трястись, а дыхание сбивается.              — Ч-ч-а-ар… чарм… чар-ча? (А если… если моя семья ждет меня? Если… что если есть человек, который сейчас ищет меня? Что… что, если у меня был ребенок?)              Голос почти срывался на хрип, которым я давилась.              Я не помнила. Я не знала. Эта неизвестность была тем, что я старательно пыталась избежать, засовывая поглубже в самые тёмные углы сознания. Она было до ужаса страшной. Это пытка неопределенностью.              Что, если я была кому-то нужна? Что, если сейчас меня продолжают любить те, кого я забыла? Что, если сейчас кто-то плачет, не в силах понять, что со мной случилось? Что, если кто-то каждый день винит себя в моей пропаже?              Что, если я мертва?              Что, если я обещала кому-то встретиться, но этого никогда не случиться?              Что, если я просто жила, а затем перестала?              Что, если все это вместе?              Их лица стёрты. Их голоса затеряны в едком тумане, покрывающем мой рассудок плотной, непроницаемой пеленой. Я даже не могу сказать, что я забыла вчера, а чего не помню уже сегодня. Всё смешалось в один бесконечный, серый день без начала и конца.              Тяжело задышав, я резко сглотнула, жмурясь.              Нет, нет, нет. Не плачь, не плачь, не плачь, не плачь…              Только не это!              Слезы хлынули потоком, падая на пыльный пол, оставляя на нём тёмные, влажные пятна. Я сжалась, обхватив себя лапами, и позволила себе развалиться на части здесь, в этой тёмной пещере, где никто не мог меня увидеть.              — ЧА-А-А-А!              Я не сдержалась, сорвавшись на крик. Он разнёсся по пещере, отразился от стен многоголосым эхом и утонул где-то в глубине, оставив после себя лишь гулкую, стынущую тишину. Сбивчивый, рваный, отвратительный рык вырвался из глотки. Желудок скрутило, меня затошнило.              Каждый чертов раз я старалась держаться. Я так старалась! Почему мне кажется, что все бесполезно?! Я вцеплялась в остатки собственной воли, как утопающий в соломинку, и каждый раз мне казалось, что вот-вот, ещё чуть-чуть, и я справлюсь. Но сейчас, в этой глухой каменной тишине, я вдруг поняла: всё бесполезно.              — ЧА-А-А-А! (Не знаю! Не знаю!) — кричала я в пустоту. — (Я не знаю, была ли я кому-то нужна! Я не знаю, кто может ждать меня! Кому больно! Кто ждет меня каждый день! КТо думает обо мне! Я ничего не помню, ничего! Я не помню голоса, я не помню лица!)              Слова вылетали вместе с рваными всхлипами, разбивались о стены и возвращались ко мне искажённым эхом, словно насмехаясь над моей беспомощностью. Я громко, судорожно всхлипнула, чувствуя, как слабость разливается по лапам, как они подгибаются под тяжестью собственного тела, и я рухнула на пыльный каменный пол. Удар о холодную поверхность выбил из меня остатки воздуха, но боли я почти не почувствовала.              Свет стал еще тусклее.              — Ча-а-р… (Кто… кто вы все?) — прохрипела я еле слышно.              Рваное дыхание заставило прерваться. Зрение потускнело от скопившихся слёз — мир превратился в размытое марево серых и чёрных пятен. Я моргнула, пытаясь сфокусироваться, и увидела перед собой собственную обесиленную лапу.       — Чарм…ел…ион. (Простите…простите меня…)              Слезы градом катились по чешуйчатой морде. Я чувствовала пульсирующую зияющую рану собственной памяти, которая сейчас сочилась не меньше, чем любая физическая рана.              Но даже так, не это было самым худшим откровением. Далеко не это. Все это я и так уже знала.              Сейчас я поняла одну страшную истину.              Если я вернусь домой, если я вернусь обратно, в тот мир, где меня помнили как человека, то я снова потеряю что-то важное. Я потеряю их. Всех, кого встретила здесь, в этом мире покемонов. Всех, кто стал мне дорог за это время. А если я не вернусь, то я никогда не узнаю тех, кого уже потеряла. Никогда не вспомню их лиц, их голосов, их прикосновений.              Нет правильного выбора. Это чудовищно жестоко. Это бесконечная, разрывающая душу тоска по обоим мирам. Я чувствовала, как этот выбор разрывает меня изнутри на две половинки, каждая из которых тянет в свою сторону, и ни одна не готова отпустить.              Зачем я вообще помню себя как человека? Зачем мне дали это знание, если оно только приносит боль? Если оно не даёт мне ни покоя, ни ответов, а только бесконечные вопросы, которые я не могу разрешить?              Когда слезы иссякли, на смену истерике пришла опустошенность. Мне уже нечем было плакать. Горло болело так, будто я проглотила осколки стекла, и всё, что я могла — просто лежать на полу и хрипеть, чувствуя себя полнейшим ничтожеством. Возможно, внутри меня что-то сломалось.              — Ча-чар… Чар. Чар? (Я бы… я бы согласилась. Правда, я бы согласилась. Если бы мне хотя бы кто-нибудь объяснил, зачем. Если бы мне дали попрощаться. Хотя бы одно слово, причина. Хоть что-нибудь. Почему… Почему все молчат?) — шептала я едва слышимо.              Никто не ответил. Тишина была абсолютной, даже капающая вода затихла, словно весь мир затаил дыхание, наблюдая за мной.       Я медленно, едва не рухнув обратно от бессилия, встала. Дрожащие лапы едва держали меня, потребовалось несколько долгих, тянущихся секунд, чтобы привыкнуть к собственному весу и заставить тело подчиняться. На негнущихся, словно деревянных ногах я побрела вперёд, уже не чувствуя ни боли в желудке, ни тошноты, ни ноющих костей. Не чувствуя даже злости. Ничего. Только глухая, беспросветная пустота.              Выход из пещеры оказался ближе, чем я думала. Яркий свет луны ударил в глаза, сначала ослепив меня, а затем открыв головокружительный вид, который раскинулся внизу. Он был привычным, почти родным: бескрайний зелёный лес, чернеющий на горизонте, воды далёкого океана, переливающиеся в лунном свете, и прожигающие ночное небо огни разбросанных городов. Раньше мне все это казалось таким захватывающим.              Теперь же я смотрела на это пустыми глазами.             Словно одна картинка наложилась на другую. Руки, испачканные кровью, холодный, пробирающий до дрожи снег…              Я вздрогнула. Все это было так реально. Так на самом деле, что я не сразу смогла поверить, что это просто очередной обман, на который я повелась. Я больше не была ни в чём уверена.              Все вокруг вдруг показалось мне пустым, лишённым чего-то важного, за что раньше можно было зацепиться. Все было бессмысленно.              Я сделала несколько осторожных шагов, опасаясь зреющих путающихся мыслей, расцветающих внутри. Сами лапы несли меня вперёд, и я шла, не глядя под ноги, раз за разом натыкаясь на абсолютную выжженную пустоту на месте того чувства, что раньше толкало меня не грустить.              Поразительно, но никаких мыслей не было. Ни страха, ни радости. Уже даже не было так печально как минуту назад. Просто ничего. Холодная, безмолвная пустота, в которой растворялось всё, что было мной.              — Чар… чарм. (Я хочу… ответы.) — тихо, но со странной твердостью произнесла я.              Край обрыва был чудовищно близко. Холодный ветер, дующий с гор, остужал чешую, трепал остаток тлеющего огня на хвосте, заставлял мелко дрожать. Я смотрела на раскинутый лес внизу, а затем вскинула голову, уставившись на мириады горящих звезд.              — Чармелеон? (Ты этого добиваешься?) — спросила я пустоту.              Я не знаю, кому предназначался этот вопрос. Я даже не была уверена, верю ли я в Арсеуса или нет. Кого я спрашивала? К кому обращалась?              Не знаю.              Но должен же кто-то смотреть? Должен быть кто-то, кто видит меня. И если я действительно важна, значит, он не допустит этого, верно?              Я ждала. Блеск звезд казался холодным, далеким и отрешенным. Тишина. Ничего.              Усмехнувшись, я опустила голову, занося лапу дальше. Больше некуда, осталась только пропасть, манящая меня своей простотой.              — Чарм. (Хорошо.) — я прикрыла глаза, сдаваясь.              И шагнула в пустоту.              Я уже немало раз находилась в ситуациях, когда моя жизнь была под угрозой. Вспомнились особенно ярким моменты битв, страх человека, бьющийся за опьяняющим желанием сражаться от покемона. Я помнила, как сердце колотилось где-то в горле, как адреналин заставлял кровь бежать быстрее, как каждая клетка тела кричала «живи!».              Как же так вышло, что именно сейчас ничего из этого не отзывается?              Пустота оказалась куда страшнее. Когда нет мыслей, нет и противоречий.              Зачем мне жить дальше?              В первые секунды я чувствовала только бесконечную слабость и ветер, оглушительно свистящий в ушах. Невероятное, парадоксальное чувство захлестнуло с головой: свобода. Свобода от боли, от вопросов, от попыток решить их, от страха и… самой себя.              Я закрыла глаза, больше не желая сражаться.              Идеальная, тихая пустота, обещающая покой.              Что-то неприятно кольнуло. В этой пустоте, кажется, было что-то еще, что-то, что всегда там находилось, но то, что я не хотела замечать. Лицо. Знакомое в этой жизни. Кажется, оно привычно улыбалось. Не могло не улыбаться. А следом за ним… еще. И еще одно. И другое.              Теплые руки, касающие меня.              Забавное выражение мордочки.              Крик победы.              Теплые перья и ветер, бьющий в лицо.              Приятная усталость, новый город.              Вкусный запах кофе.              Незнакомый силуэт. Что-то, что расплылось и, казалось, источало нечто приятное. Какой-то забытый запах, забытые слова, которые я хотела услышать.              Сердце сжалось от невыносимой, острой тоски, пронзившей меня насквозь.              Что я делаю?              Страх отрезвил внезапно. За спиной вспыхнул огонь, и я распахнула глаза, взмахнув лапами в отчаянной попытке схватить пустоту. Когти царапнули каменистый склон, высекая искры, но я продолжала падать, беспомощно вращаясь в воздухе.              Я не могу! Что я делаю!              Я не хочу их терять! Я не могу их потерять! И тех, кого я помнила и тех, кого должна была вспомнить! Я не хочу исчезать в этом мире, оставляя их одних!              Это не выход!              Острые скалы проносились мимо, время бешено ускорило ход, пока я беспомощно крутилась в воздухе. Без раздумий, на голом инстинкте, внезапно поцарапавшем меня, я развернулась в воздухе и изо всех сил вцепилась когтями в скользскую каменную стену, поймав удачный момент.              Раздался ужасный хруст, лапу пронзила чудовищная боль, когти срывались, то и дело наровя вырваться из хрупкого камня. Всеми лапами я пыталась удержаться, замедлить падение и как-либо прекратить то, что натворила.              Я зарычала от боли, когда ударилась плечом о острый край скалы. Уступ заставил лапы разжаться, дыхание перехватило и земля с небом поменялись местами, а в глазах на мгновение потемнело. Острая боль пронеслась по телу, я услышала противный мокрый хруст, а в следующее мгновение меня вновь развернуло в падении. Ветки дерева смялись, ударившись о ствол, я рухнула в мокрую от росы траву, едва захватывая воздух ртом. Я чувствовала, как дыхание едва удаётся сдержать, а сердце бешено колотится о ушибленные рёбра, отдаваясь пульсацией в каждой клетке тела.              Далекое небо просачивалось сквозь поломанные ветки сосны, когда я округлившимися от пережитого шока глазами смотрела вверх. Жива. Жива!              На грани восприятия замаячили быстрые картинки. Я затаила дыхание. Это было похоже на нечто странное, на… как будто я видела фотографии. Чувство тепла разлилось по телу, согревая меня изнутри, а после этого в сознании проявились два отчётливых, ясных, как день, изображения.              Образ огромного вулкана, запах пепла, наполнивший ноздри.              И огромный череп Чаризарда, смотрящий на меня пустыми глазницами, лежащий в руинах среди лавовых луж.              Я моргнула — картинки исчезли. Словно ничего и не было.              Холод остывшей земли пробирал до дрожи, пока я лежала на траве, глядя вникуда. Значит… Если бы я не остановилась, если бы я… действительно сдалась, то… ничего не узнала бы?              Так, значит, ты все же смотришь. Ты или кто-то еще.              На морде заиграла сломанная улыбка. Слезы вновь скопились в уголках глаз, но на этот раз ощущения были совсем другими. Мой ультиматум, ценой которого стала жизнь, ну, получается, сработал. Немного не так, как я хотела, но… хоть что-то?              Мелкие щепки неприятно впивались в чешую, переднюю лапу я и вовсе не чувствовала, а вторая болела так, что каждое движение давалось с трудом. Приходилось рвано дышать, ибо сделать полный вдох мешала какое-то сдавливающее чувство.              Выждав еще какое-то время, я, жмурясь от боли, перевернулась на бок, тут же замерев. Это было похоже на выстрел, настолько мне было больно. Громкий звук, вырвавшийся из внезапно проснувшегося желудка только усугубил мое положение.              Как же я чудовищно хочу есть.              Голод пришел внезапно, остальные чувства просыпались также стремительно, отодвигая роящиеся мысли и подавленность на задний план. Сквозь тонкие листья где-то на противоположном конце поляны начинал просачиваться едва заметный красноватый свет. Рассвет.              — А-а-ар…              Стон вырвался из горла сам собой. Я попыталась приподнять хотя бы голову, но в глазах тут же заплясали головокружительные звёздочки, и я рухнула обратно в траву, беспомощно распластавшись на холодной, влажной земле. Даже пошевелиться не могу. Дело даже не в боли, я просто выжата досуха. Хочется есть, ужасно хочется пить.              А я точно эволюционировала? Из-за невозможности движения, подтвердить это я не могла. Обычно после эволюции происходит «скачок» сил, так почему же я чувствую себя каким-то расплавленным Граймером?              Я прикрыла глаза, пережидая очередную вспышку боли в определенно сломанных ребрах.              Стойкий сладкий запах ударил в нос, заставив на мгновение забыть обо всем на свете. Я открыла глаза и с удивлением обнаружила медленно подкатившуюся ко мне ягоду Разз. Она лежала прямо перед мордой, яркая, сочная, покрытая капельками утренней росы, и пахла так, что слюна мгновенно заполнила рот.       Я удивлённо уставилась на неё, затем медленно, с трудом приподняла голову и осмотрела поляну. Едва заметно, рядом с ветвистым деревом дернулся куст, хотя ветра не было. Тени, казалось, сгустились сильнее, но спустя короткое мгновение все вернулось как было. Прислушавшись к себе, я отчетливо поняла, что ощущаю чей-то взгляд. Не тяжелый, скорее… любопытный.              — Ча? (Кто ты?) — тихо протянула я, пытаясь понять источник странного чувства.              Только тишина и шелест листьев стали мне ответом. Таинственного наблюдателя не было, как бы я не пыталась его найти. Но я знала — он там. Я чувствовала его присутствие, как чувствуют чужое дыхание за спиной. Значит, его действия стали более открытыми? Кто-то, кто прицепился ко мне еще в Паллет-тауне продолжает следовать по пятам. Случай на корабле, затем во время пожара…              А теперь и ягода Разз.       Я придвинулась к ней, впиваясь в сочную мякоть и проглатывая за пару укусов. Сил немного прибавилось, по крайней мере, теперь я не чувствовала, что желудок вот-вот прилипнет к позвоночнику. Но этого все еще мало для того, чтобы полностью восстановиться.              Я принюхалась. Неподалеку явно был куст ягод, а где-то в паре десятках метров слышалось журчание воды. Если не хочу застрять в лесу, нужно двигаться. Как минимум, мне нужно было вернуться в покецентр, чтобы меня подлечили.              Собрав волю в кулак, я напрягла лапы, поднимаясь. Тут же пришлось поджать переднюю, которая почти не чувствовалась. Я быстро поняла, что опираться на вторую тоже нет смысла — я скорее загнусь от боли в когтях, чем успею куда-то дойти. Тогда, мне нужно попробовать…              Я попыталась прислушаться к себе, в момент, когда напрягла задние лапы. Они почти не пострадали в момент падения, так что без проблем слушались. Кажется, они стали больше. Я все еще слегка побаивалась себя осматривать, но избегать слона в комнате было невозможно — я значительно увеличилась в размерах.              Это скорее напугало, чем обрадовало. Если я стала сильно больше, это значит, что мне придется сидеть в покеболле. Ладно, ладно, прежде чем делать выводы, я должна хотя бы понять, насколько выросла.              Тело само подалось вперед, стоило мне встать. Меня повело в сторону с непривычки, но удачно стоящее рядом дерево послужило опорой. Больные передние лапы я подвернула, а затем с удивлением обнаружила, что хвост вытянулся сам собой и стал идеальным балансиром. Я подвигала лапами, оставаясь в двуногой позиции, делая небольшой, неловкий шаг.              Когти впились в землю, под лапами мягко примялась трава. Я отодвинулась от дерева и сделала нормальный шаг. Удержаться на ногах и не упасть оказалось трудной задачкой, голова была куда выше от земли, чем я привыкла, но, кажется, недавний опыт с человеческим телом пошел мне на пользу и равновесие быстро нашлось и через пару минут я уже могла стоять более-менее уверенно.              Я втянула воздух, собираясь с духом, а затем сделала пару шагов от дерева к дереву. Возможно, я перестану теряться, если восстановлюсь, но даже сейчас с диким головокружением, получилось неплохо.              — Чар-чар… чармелеон? — на пробу я подала голос.              Вау, а он значительно отличается! Если мое «чармандер» было, скорее, блеянием детеныша, то вот «чармелеон» оказался глубже и грубее, куда более устрашающий. По крайней мере, теперь я могла сравнить себя с более-менее взрослым существом, что порадовало.              Косые лучи начали пробиваться, постепенно меняя окружение на более понятные очертания. Я доблась до куста Разз ягод и уничтожила целую горсть, прежде чем решила двинуться дальше. Целебные свойства оказали хороший эффект, по крайней мере, я стала нормально дышать и не заваливалась в сторону при каждом последующум шаге. Только вот смущало то, что хвост цеплялся за все вокруг, да и повороты давались мне не особо просто, а это раздражало. Из-за мутного зрения я никак не могла себя нормально осмотреть, а шея жутко болела при каждом повороте головы, поэтому я пока что сосредоточилась лишь на звуке ручья и на том, чтобы правильно переставлять лапы.              Тишина леса и все более расцветающие запахи отлично успокаивали. К тому моменту, как я дошла до ручья и жадно начала пить, солнце встало сильнее, а природа начала просыпаться. Какое-то время я сидела и ждала, пока сил прибавится для дальнейшего пути, слушая шелест деревьев и травы, в землю отдавали вибрации крошечных лапок покемонов, встречающих новый день.              Не так уж все и плохо.              Несколько Меджикарпов сверкнули яркими спинами, проплывая ниже по течению. Темнота отсупила сильнее, позволяя, наконец, не особенно напрягаясь, рассмотреть себя              — Чар-чар. (Вот это да.) — произнесла я, приближая морду к реке.              Я не особенно обратила на это внимание, так как было слишком темно, но теперь я вижу, что мне не показалось. Моя чешуя изменила цвет. Это самое первое, что бросалось в глаза и то, что заставило меня испытать помимо трепета любопытства еще и недовольство.              Черная чешуя. Гладкая, словно обсидиан, отполированный до зеркального блеска. Она переливалась в солнечных лучах синими и фиолетовыми отсветами              Я повертела мордой, но рассмотреть детали в воде было слишком сложно. Морда стала длиннее, а глаза чуть меньше, острее. И на голове появился характерный для Чармелеона вырост. Я попыталась повернуться, чтобы осмотреть спину и хвост, но шея слишком болела после падения, и я вздрогнула от резкой простреливающей боли. Извернувшись, я все же смогла подойти так, чтобы тень падала на большой валун у озера, благодаря чему я хотя бы смогла увидеть свой силуэт.              Что с передними лапами я пока не хотела думать, но, кажется, они стали тоньше, чем раньше, зато задние значительно увеличились. Не настолько, как у обычных Чармелеонов, которых я видела, но если я могу теперь ходить на двух лапах, значит, это вполне естественно. Я пошевелила хвостом, испытывая смешанные впечатления от его наличия. Сначала привыкать к его отстутствию, а теперь снова чувствовать «лишнюю» конечность оказалось куда сложнее для мозга, чем можно было подумать.              Хвост был куда длиннее и толще, чем раньше. Сейчас, пока я стояла на двух лапах, он словно зафиксировался в одном положении, помогая держать равновесие. Раньше я использовала его как балансир во время бега или прыжков, но сейчас он как будто пятая нога, которая совершенно не вписывается. И я никак не могу нормально понять свои новые размеры, это буквально ломает мне мозг из-за ориентации в пространстве.              Да, а еще…              Я то и дело раздраженно мотала головой, стоило только какой-нибудь птице пролететь сверху. У меня словно появился допольнительный орган чувств, который реагировал на все, что происходит над головой, но это просто ужасно бесило. Как будто сигнализация срабатывает каждый раз, как я ее отключала.              Новые ощущения навалились сплошной кучей, на что я могла лишь растерянно пережидать, пока они не пропадут. Я была слишком слаба, чтобы осознать все нормально и попытаться привыкнуть к новому телу. А уж думать и вовсе ни о чем не хотелось.              В конечном итоге, я решила двигаться дальше к городу, особенно когда почувствовала сильную сонливость и нарастающий туман в голове. Ни о чем не могу думать.              Легкая дымка поднималась от земли, испаряясь на вставшем из-за горизонта, солнце. Я едва плелась, то и дело останавливаясь на передышку, с каждым разом находя всё меньше сил на очередной шаг. К и так не очень хорошему состоянию прибавилась полнейшая дезориентация. Я не была уверена, правильно я иду или нет, так как практически ничего не слышала, да и запаха не было. Странно, я думала, что в худшем случае вернусь по собственным следам, но почему-то я их не чуяла. Неужели за то время, пока я пробывала в пещере, их смыло внезапным дождем?              Привалившись к очередному дереву, я тяжело пыталась отдышаться. Я не понимала, сколько я прошла и как далеко мне еще предстоит идти, а ягодная подпитка уже полностью выветрилась, не оставляя ни капли сил. Опасные огоньки заплясали перед глазами, как только я продолжила путь и сделала еще несколько тяжелых шагов.              Хочу спать. И все болит. А еще хочу есть.              Я опустила голову, чувствуя, как тяжелеют веки. Это плохо! Но я совершенно выбилась из сил. Я больше не могла идти, кажется. Ноги подкашивались, и я чувствовала, что вот-вот рухну.              Где-то сквозь гул и шум в ушах я услышала шум гудка. Город? Приподняв голову, я попыталась подняться, но тело не слушалось от слова совсем, так что я плюхнулась обратно в траву, чувствуя резь от боли в костях. Город ведь совсем близко, да? Еще несколько шагов…              Прикрыв глаза, я лишь беспомощно выдохнула. Уже совсем близко и так далеко. Ладно. Мне просто нужно немного отдохнуть, а потом продолжу путь.              Опасное спокойствие нежно накрыло теплой ладонью. Было тепло и тихо, боль отзывалась лишь отголоском, уже почти не ощущающимся.              Сквозь приятно прохладную землю, короткая волна знакомого ощущения, ударила обжигающая искра.              Я едва смогла разлепить глаза, чувствуя знакомый запах.              Смазанная картинка испуганной жёлтой мордочки. Флик стоял надо мной, его уши были прижаты к голове, а глаза расширены от ужаса. Кажется, он отвернулся, его рот открылся в крике, но я удивилась тому, что не услышала ни звука. Только гул в ушах и своё собственное тяжёлое дыхание.              Теперь я точно могу немного поспать.