Переливы цветов

Тишину разорвал резкий хлопок, и в клубах белого дыма возникла знакомая фигура с серебристыми волосами и книгой в руках. — Сенсей Какаши?! — выпалил Наруто, широко раскрыв глаза. — Вы чего… Какаши невозмутимо перевернул страницу, будто ничего необычного не произошло. Его единственный видимый глаз искрился привычной ленивой усмешкой. — О, Гаара, — учитель лениво махнул рукой в сторону коридора, — тебе нужно найти своих. Кажется, Темари и Канкуро ждут у входа. Гаара слегка нахмурился, но кивнул. Перед тем как уйти, он почувствовал, как Вальмонт легко сжимает его руку — коротко, но достаточно, чтобы передать: "Мы разберёмся". Темари и Канкуро действительно стояли у входа, и их лица выражали полную растерянность. — Гаара… — начала Темари, но запнулась. Они не осмеливались открыто возмущаться — всё—таки перед ними был Кадзекage, но вопросы читались в их глазах: "Ты бросил нас посреди экзамена. Ради кого?" Канкуро скрестил руки, оценивающе оглядев брата. — Ну что, разобрался со своими… делами? — спросил он с намёком. Гаара не ответил. Он просто прошёл мимо, оставив их гадать: Что он выбрал? Бросил Вальмонта, осознав, что не готов к такому? Подвинул Саске, заявив свои права? Или… вообще что—то третье, что они даже не могут представить? Темари переглянулась с Канкуро. — Ладно… — вздохнула она. — Главное, что ты вернулся. Но в её голосе явно звучало: "Это ещё не конец". Темные стены башни поглощали звук, оставляя лишь приглушенные шаги команды Песка. Темари шла впереди, веер плотно сжат в пальцах, спину прямая – но напряжение в ней читалось без слов. Канкуро бросил еще один выразительный взгляд на сестру. «Ну спроси же!» Но она лишь стиснула зубы. Они видели, как Гаара сел рядом с Вальмонтом в зале. Как его песок, обычно холодный и острый, теперь лениво обвивал запястье синеволосого, будто играя с ним. Как его взгляд – всегда пустой, всегда отстраненный – теперь ожил, когда Вальмонт смеялся над очередной глупостью Наруто. Канкуро даже пожалел, что не успел разглядеть те самые «пошлые картинки», из—за которых Узумаки орал: «Да это же искусство, смотрите!» Но Темари не смеялась. «Чем этот… певец так хорош?» Ее ногти впились в ладони. «Заворожил его песнями? Или… чем—то еще?» А главное – что с Учихой? Тот сидел напротив, черные глаза буравили Гаару, но… не с ненавистью. С чем—то гораздо сложнее. И тут в коридор вошел их наставник – тот самый угрюмый джоунин с наполовину скрытым лицом. Тот самый, что осмелился при всех одернуть Вальмонта после первого этапа: «Не ошивайся рядом с Гаарой. Ему нежелательно общаться с ТАКИМ контингентом». Тогда Гаара промолчал. Но сейчас… Темари замерла. «Скажет что—то сейчас? Или опять проигнорирует?» Ее брат стал другим – но насколько? Наставник остановился перед ними, его единственный видимый глаз скользнул по Гааре, потом – к залу, где сидел Вальмонт. — Ты понимаешь, что делаешь? — его голос был тихим, но каждое слово резало, как лезвие. Гаара медленно поднял голову. Песок у его ног замер, будто затаив дыхание. — Да. Одно слово. Но в нем – вся буря. Наставник сжал кулаки, но… отступил. Даже он не смел спорить с будущим Кадзекaгe. Канкуро присвистнул. «Вау. Он действительно влюблен.» Темари побледнела. «Это… конец. Или начало?» А Гаара уже вернулся к Вальмонту, его пальцы легко коснулись его руки – на глазах у всех. Саске видел это. И не остановил. Тишина в зале повисла густая, как смола. Гаара сел по правую руку от Вальмонта, и теперь тот оказался зажат между двумя самыми опасными людьми в этом зале: Саске — холодный, как лезвие, его пальцы слегка сжали колено Вальмонта, словно напоминая: «Я здесь» и Гаара — его песок лениво вился у ног, но руки… руки у него были тёплыми, а прикосновения — осторожными, будто он боялся раздавить хрупкое стекло. Наруто пялился на них, широко ухмыляясь, но остальные — Канкуро, Шикамару, даже Ино — делали вид, что не замечают. «Лучше не комментировать…» Вальмонт наклонился к Гааре, губы почти коснулись его уха: — Ты очень милый… — прошептал он, и сам удивился своей смелости. — Так и хочется поцеловать в щёку. Гаара замер. Его зрачки расширились, песок у ног дёрнулся, как кошачий хвост. Но Вальмонт уже отстранился — потому что увидел, как Темари идёт к ним, и её глаза горят яростью. — Вальмонт. Её голос резанул тишину, как клинок. Она не смотрела на Гаару. Не смотрела на Саске. Только на него. — Что ты ему сделал?! Вопрос не был тихим. Все обернулись. Наруто замер с куском лепёшки во рту. Шикамару прикрыл лицо рукой. Канкуро нервно поёрзал. А Саске… Саске медленно поднял голову, и его взгляд встретился с взглядом Темари. «Попробуй только тронуть.» Но Темари игнорировала его. Вальмонт вдохнул. — Я… Но Гаара перебил. — Он ничего не сделал. Его голос был тихим, но чётким, как удар колокола. Темари впервые посмотрела на брата. — Ты… ты сам…? Гаара не ответил. Но его рука — та самая, что только что касалась Вальмонта, — легко сжала пальцы синеволосого. На глазах у всех. Темари побледнела. Воздух в зале стал густым, как сироп. Вальмонт чувствовал, как давление со всех сторон сжимает виски – взгляды, шепоты, немые вопросы. Его пальцы непроизвольно сжали край плаща, дыхание участилось. Саске мгновенно заметил. Резко поднявшись, он кивнул к выходу – не приказ, а предложение. Вальмонт благодарно поднялся следом, но перед этим – – Гаара... — Он не отпустил его руку сразу, а лёгким движением пальцев провёл по ладони. – Я схожу проветрюсь, ладно? Голос тихий, почти виноватый. – Наруто лепёшку раздобыл... Хочешь, принесу? Пауза. Взгляд скользнул в сторону Темари. – Думаю... ей нужно поговорить с тобой. Гаара замер. Он не понимал намёков – социальные коды для него всё ещё были чужим языком. Но этот жест – лёгкая дрожь в пальцах Вальмонта, усталый блеск в глазах – он прочитал без слов. Кивок. Саске не тащил его за собой – просто шагал впереди, давая дистанцию, но оставаясь в зоне досягаемости. – Ты ещё жив? – спросил он сухо, когда они свернули в пустой коридор. Вальмонт прислонился к стене, закрыл глаза. – Если бы я был "не жив", ты бы первым это почуял. Уголок губ Саске дёрнулся. – Идиот. Но в его голосе не было злости. Тем временем в зале: Канкуро хлопнул сестру по плечу. – Темари, отстань. Это его выбор. Она взвилась: – Ты видел, КАК он на него смотрит?! Он... он вообще не такой! – Потому что раньше он был мёртвым внутри, а сейчас – нет. Тебе это не нравится? Темари открыла рот – закрыла. Гаара молчал. Но его песок медленно потянулся к оставленной Вальмонтом лепёшке – прикрыл её, будто сохраняя тепло. Тишина в зале стала невыносимой. Гаара сидел, сжав кулаки, пока Темари и Канкуро перешептывались рядом, а Наруто демонстративно жовал лепёшку, делая вид, что не пялится. Но всё это не имело значения. Потому что Вальмонт ушёл. И Саске ушёл с ним. Песок зашипел у его ног, нервно перекатываясь с края на край. «Что они сейчас делают?» «Разговаривают?» «Или…» Рука Гаары дёрнулась. Он встал. Коридор был пустым, но голоса доносились из—за угла. Гаара замер, увидев: Саске, склонившегося над ладонями Вальмонта, губы прижаты к его пальцам. Вальмонта, смеющегося, с мокрыми от воды ресницами. «Он счастлив.» Это сожгло Гаару изнутри — но не ревностью. Чем—то другим. «Я тоже хочу…Чтобы он смотрел на меня так же.» Гаара не умел флиртовать. Не знал, как просить. Но песок знал. Он потянулся вперёд, обвил запястье Вальмонта — аккуратно, но требуя внимания. Вальмонт обернулся. — Гаара? Тот не сказал ни слова. Просто шагнул ближе, взгляд прикован к каплям воды на его пальцах. Молчаливый вопрос. «Можно?» Вальмонт понял. Его губы дрогнули в улыбке. — Хочешь? Он зачерпнул воду, протянул руки. Гаара наклонился. Губы коснулись его ладоней — осторожно, робко. Холодная вода. Тёплая кожа. Сердце, бьющееся так громко, что, кажется, слышно даже Шукаку. Саске фыркнул, но не вмешался. Тишина в коридоре была густой, тёплой, будто наполненной не воздухом, а чем—то другим — чем—то, что заставляло кожу Гаары гореть. Вода в ладонях Вальмонта почти закончилась, но Гаара не отрывался. Его губы скользнули по мокрой коже, коснулись линий на запястье — медленно, осторожно, будто боясь разбудить что—то, что спало внутри него слишком долго. Тепло. Оно разливалось по груди, пульсировало в висках. «Это оно?» «То самое… что они называют желанием?» Гаара поднял глаза. Вальмонт не отстранился. Его губы приоткрылись, щёки порозовели, дыхание стало чаще. Но больше всего Гаара увидел в его взгляде: нежность, смущение и желание. «Он… хочет этого так же?» Мысль ударила, как молния. «Хочу ли я его?» Песок у его ног замер, будто затаив дыхание. — Гаара?! Голос Темари разорвал тишину. Она стояла в двух шагах, её веер трещал в сжатых пальцах. — Ты… ты пьёшь из его рук?! Гаара медленно выпрямился, но не отпустил запястье Вальмонта. — Да. Одно слово. Но в нём — вся правда. Темари побледнела. Резкий кашель разорвал тишину, словно удар клинка. Все трое вздрогнули, обернувшись к источнику звука. У стены, скрестив руки, стоял джонин из Песка – их наставник. Его лицо было каменным, но в глазах бурлило что—то нечитаемое: ярость? Растерянность? Отвращение? Вальмонт почувствовал, как горят щёки. Его ладони, ещё влажные от воды, сжались в кулаки – будто пытаясь скрыть следы губ Гаары. "Он... начинает познавать природу желания?" Саске видел это лучше всех. Он знал каждую реакцию Вальмонта: как его кожа покрывается мурашками от прикосновений, как дыхание сбивается, когда губы касаются особо чувствительных мест, как веки дрожат, если поцелуй слишком нежен. и сейчас – всё было так же. Но впервые это вызывал не он. Гаара стоял, не опуская глаз, его песок медленно обвивал лодыжку Вальмонта – не цепко, а... вопросительно. "Я сделал что—то не так?" Саске шагнул вперёд. Не чтобы оттащить Вальмона. Не чтобы атаковать. Он посмотрел Гааре прямо в глаза: — Ты уверен, Песчаник? Голос не дрогнул, но в нём не было ни насмешки, ни злости. Только проверка. Гаара замер. Его рука непроизвольно коснулась собственных губ – будто проверяя, реальны ли ощущения. — Я... Он посмотрел на Вальмонта. На его розовые уши. На дрожащие ресницы. — Да. Джонин резко выдохнул. — Гаара—сама... Его голос дрогнул – впервые за всё время. — Вы понимаете, что это значит? "Вы готовы к последствиям?" "Вы готовы к войне, которая начнётся, когда об этом узнают в Суне?" Но вопросов не последовало. Только тяжёлый взгляд – на Вальмонта. "Это твоя вина." Воздух в коридоре стал густым, словно пропитанным свинцом. Давление нарастало, обволакивая Вальмонта, не давая вздохнуть. "Они слишком контролируют его... И неудивительно. Недавно он был монстром. Но разве это значит, что он не заслуживает счастья?" Песок у ног Гаары нервно шевелился, будто улавливая его сомнения. Вальмонт покачал головой и, неожиданно для себя, прошептал: — Нет, ты... всё правильно сделал. Он потер розовеющее ухо, словно пытаясь стереть следы чужого взгляда. Взгляд джоунина из Суны прожигал его насквозь. Вальмонт резко поднял голову, встретившись с ним глазами. — Я Гаару не совращал, это понятно? — его голос звучал резко, но без злости. — Вы не думали, что у каждого человека наступает время поиска... любви? Наставник ответил холодно, отчеканивая каждое слово: — У каждого — может быть. Но не у Гаары—сама. Ему... нельзя. Фраза повисла в воздухе, тяжелая и беспощадная. "Значит, так..." Вальмонт почувствовал, как внутри закипает ярость. — Вот как? И почему же? Из—за Шукаку? — он резко шагнул вперед. — Думаю, он не против. Хотите, у него спросим? Глаза джоунина округлились. — СПРОСИМ?! Тишину разорвал резкий треск. Все обернулись. Темари стояла, сжимая в руках обломки веера, ее лицо пылало ярче заката. — Гаара! Ты никогда не думал о последствиях?! — ее голос дрожал. — Ты вообще понимаешь, что это значит? Ты сможешь... быть с ним... Она запнулась, густо покраснев. Как объяснить это брату, который едва научился принимать обычные прикосновения? — Ты готов с ним СПАТЬ? — наконец вырвалось у нее, и сразу же стало ясно — это прозвучало ужасно. Коридор онемел. Канкуро застыл с открытым ртом. Наруто покраснел до корней волос. Джоунин выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю. Саске прикрыл глаза, словно молясь о терпении. Вальмонт просто замер, чувствуя, как Гаара медленно прячет лицо в воротник. Где—то в глубине сознания Гаары раздался хриплый хохот. «Ха! Вот это поворот! Ну что, Песчаник, будешь отвечать?» Гаара не ответил. Но его песок вдруг резко дернулся — и шлепнул Темари по лбу. Не больно. Как ребенок, который бросает игрушку в обидчика. Темари вскрикнула, когда песок шлёпнул её по лбу, но через секунду её губы дрогнули. — Э—это не ответ! — фыркнула она, вытирая неожиданно навернувшиеся слёзы. — В отношениях же... ну, и такое есть! Она упрямо скрестила руки, решив дожать тему, несмотря на жгучую неловкость. Раздался глухой стук — Канкуро выронил свою марионетку, которую незаметно достал «на всякий случай». — Ну, сестра, ты отожгла, конечно! — закатил глаза, поднимая куклу. — У нас тут экзамен, а мы постель обсуждаем. Эээ... Гаары. Вообще. С кем он и так далее. Он бросил взгляд на наставника: — Баки, вы уж туда—то не лезьте. Джоунин из Суны резко выпрямился, лицо искажено возмущением. — Тебя забыл спросить! — огрызнулся он. — Но Суна против, чтобы Гаара—сама встречался с парнем! У нас традиционные ценности! В его голосе звучало что—то большее, чем просто неодобрение — страх. Страх перед тем, что их оружие, их демон, вдруг стал... человеком. Саске медленно поднял бровь, окинув всех взглядом, полным превосходства. — Ну, хоть кто—то адекватно отреагировал. Его тон был сухим, но в уголке рта дрогнула тень улыбки. Вальмонт стоял, слушая этот абсурдный разговор, и вдруг... рассмеялся. Тихий, лёгкий смех, будто снимающий напряжение. Он понял — это только начало. Начало борьбы, начала непонимания, начала... чего—то нового. Но в его глазах читалось: «Я не отступлю». Тишина повисла густо, как песчаная буря перед затишьем. Баки стоял, сжав кулаки, его взгляд метался между Гаарой и Вальмонтом. В голове роились приказы Третьего Кадзекage, воспоминания о мальчике с пустыми глазами, который даже не плакал, когда в его плечо вонзалась игла с ядом «во имя тренировки». А теперь... Теперь этот мальчик спорил. Не песком. Не клыками Шукаку. Словами. Гаара медленно поднял голову. Его голос, тихий, но чёткий, разрезал воздух: — Я решаю сам. Баки отшатнулся, будто от удара. — Гаара—сама... — джоунин попытался вставить железо в голос, но оно рассыпалось. — Ты понимаешь, что это значит? Если ты... если ты захочешь узаконить это... — Тогда я добьюсь. Гаара не повышал тон. Не сжимал кулаки. Но его глаза — те самые, что годами были пусты, как дюны, — горели. Темари задохнулась. Канкуро уронил куклу вторично. Баки понял: «Мы потеряли его. Вернее... он наконец нашёл себя.» — ДА КРУТО ЖЕ! — Наруто вскочил, ломая напряжение. — Пусть целуются, женятся, ещё чего! Главное, чтобы счастливые были! Саске вздохнул, но не возразил. Вальмонт сжал пальцы Гаары: — Ты... ты уверен? Тот кивнул. Песок у их ног закружился, будто смеясь. Джоунин замер, оценивая ситуацию. Глаза Гаары горели не безумием, а упрямством — куда более опасной вещью. «Сейчас не переубедишь… Да и не стоит.» — В Суне это примут не все, — сквозь зубы процедил Баки. — Впрочем, как и его в качестве… Он резко замолчал, бросив взгляд на посторонних. О скором назначении Гаары Кадзекage знали лишь избранные. «Как они вообще умудрились «приручить» джинчуурики за несколько дней?!» Вальмонт незаметно шагнул за спину Гаары. Его пальцы осторожно вплелись в рыжие пряди, скользнули по ним, словно проверяя мягкость. — Спасибо, — прошептал он, губы почти касаясь уха Песчаника. — Ты… словно познакомил меня с семьёй. Нас. С Саске. Баки моргнул: — В смысле, «нас»? Наруто, не выдержав, фыркнул: — Ну, у них же ВСЁ НА ТРОИХ! Втроём ходят! Тишина. Даже Шукаку закашлялся в глубине сознания Гаары. Темари побледнела, затем ало вспыхнула. — Гаара! — она вцепилась ему в плечи, тряся. — Ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО готов к войне за него?! Её голос сорвался на визг. «Втроём?!» «С УЧИХОЙ?!» «С ЭТИМ… ЭТИМ…» Гаара не отстранился. — Да. Одно слово. Но в нём — вся ярость пустыни, готовая смести любого, кто встанет на пути. Канкуро медленно опустился на пол: «Я… подожду тут. Может, это сон.» Саске прикрыл лицо ладонью, но плечи дрожали — смеялся. Баки потерял дар речи. Впервые за 20 лет службы. Вальмонт улыбался, глядя на этот хаос. «Да, это только начало.» Напряжение в коридоре медленно растворилось, сменившись ошеломлённой тишиной. Баки стоял, будто громом поражённый, его традиционные убеждения трещали по швам. Канкуро сполз по стене, осев на пол: — Я... подожду тут. Может, это галлюцинация от недосыпа... Темари застыла, её взгляд метался между Саске, Вальмонтом и Гаарой. «Как они вообще... втроём?» В голове всплывали невольные образы, от которых её лицо заливалось краской. Наруто, не выдержав паузы, вдруг выпалил: — А если я тоже вписаться?! Саске даже не шевельнулся — просто молниеносно ударил его ребром ладони по затылку. — ЗАТКНИСЬ. Наруто взвыл, хватаясь за голову: — Больно же! Но никто его не пожалел. Гаара, казалось, не замечал окружающих. Он взял руку Вальмонта и прижал к своей груди. — Ты чувствуешь? — его голос звучал тихо, почти удивлённо. Под пальцами Вальмонта стучало сердце — часто, громко, живо. — Это... новое. Раньше он не чувствовал его биения. Теперь оно гремело, как барабан в пустыне. Темари зажмурилась: «Он... чувствует это? По—настоящему?» Баки отвернулся, но не вмешался — впервые за всю службу. Саске не остановил этот жест — лишь слегка поднял бровь. Вальмонт улыбнулся, чувствуя ритм под ладонью. — Да... — прошептал он. — Это прекрасно. Тишина. Та самая, что всегда висела между Гаарой и Саске — густая, насыщенная, но без напряжения. Они не нуждались в словах. Вальмонт переводил взгляд с одного на другого, чувствуя, как его щёки постепенно остывают после всплеска эмоций. "Хоть бы кто—то заговорил..." — М—м? — ленивый голос разорвал молчание. В дверях коридора, заложив руки за голову, стоял Какаши. Трудно было сказать, сколько он слышал. Но единственный видимый глаз искрился привычной усмешкой. — У вас осталось немного времени поесть и отдохнуть, — произнёс он, будто ничего необычного не происходило. — В комнате для участников есть бутерброды и лепёшки. Пять дней в Лесу — должно быть, проголодались. Его взгляд скользнул по ошеломлённому Баки. — Баки—сан, идёмте на инструктаж. Джоунин из Суны лишь кивнул, словно на автопилоте, и поплёлся за Какаши, его обычно жёсткая осанка сейчас напоминала подкошенный стебель. Темари всё ещё переваривала увиденное: "Он... действительно позволяет ему трогать себя? Добровольно?" Канкуро наконец поднялся с пола, отряхивая штаны: "Ладно... если Гаара счастлив... Хотя боги, КАК это будет работать?!" Наруто, потирая шишку на затылке: "Чёрт, а ведь Саске правда влюблён... Или просто ревнует? Или... Ааа, слишком сложно!" Саске ловил лёгкое дрожание пальцев Вальмонта — тот всё ещё чувствовал отзвуки адреналина. "Идиот... но мой идиот." Гаара же просто стоял, его песок лениво обвивал лодыжку Вальмонта. "Его рука... на моём сердце. Это... хорошо." Какаши, уже уходя, обернулся: — Кстати, — его глаз сузился в улыбке, — поздравляю с... э—э... удачным прохождением второго этапа. Наруто фыркнул: — Ну да, особенно "удачным" у некоторых... Саске вздохнул и потянул Вальмонта за собой: — Пошли. Ты должен поесть. Гаара непроизвольно шагнул за ними. Темари закатила глаза: — Боже, это уже зависимость... Но в её голосе не было злости. Только лёгкое недоумение. И, возможно, тень надежды. Дорога в комнату отдыха оказалась сложнее, чем ожидалось. Перед входом в туалет Вальмонт резко остановился, покусывая губу. "Чёрт... как это объяснить?" — Я... быстро, — буркнул он, избегая взглядов Гаары и Саске. — Подождите тут. Он шмыгнул внутрь, захлопнув дверь. Саске приподнял бровь. Гаара наклонил голову: — ...Почему он убежал? Саске хмыкнул: — Стесняется. — ...Почему? — Потому что идиот. Через рекордные двадцать секунд Вальмонт выскочил обратно, лицо розовое до кончиков ушей. — Всё, ваша очередь! — махнул рукой, будто отмахиваясь от невидимых мух. Гаара непонимающе моргнул, но зашёл. Саске последовал за ним, бросив Вальмонту знающий взгляд. "Да, я всё видел. И да, мне плевать." Вальмонт застонал, уткнувшись лицом в ладони: — Ну да, это мои тараканы, не обращайте внимания! Комната отдыха встретила их странной тишиной. На столе среди бутербродов лежал... ...Чёрный шёлковый мешочек. Саске мгновенно напрягся. Вальмонт потянулся, но Гаара опередил — песок приподнял мешочек, развернул. Внутри оказалось... ...Кольцо. То самое, что носил Саске. С трещиной. И записка: «Возвращаю твоё. Моё — скоро заберу.» Саске стиснул зубы. "Орочимару..." В стене шевельнулась тень. Маленькая змея следила за ними, её глаза мерцали лихорадочным блеском. Где—то в глубине башни Кабуто прикусил губу до крови, его пальцы дрожали. "Он... он позволил им трогать себя... Как? Почему?!" Его дыхание участилось. "Мне нужно... ближе..." Вальмонт, стараясь отвлечься от тревожных мыслей, сунул Гааре в руки бутерброд. — Попробуй! Гаара осмотрел его со всех сторон. — ...Как? — Как... едят? — Да. — Ну... откусываешь. Гаара прислонил бутерброд ко рту, аккуратно надкусил. Его лицо исказилось. — Это... слишком мягко. Саске фыркнул. Вальмонт рассмеялся. И даже змея в стене дёрнулась, будто подавилась. Саске молча сунул треснувшее кольцо в карман, но Вальмонт уже почувствовал — что—то не так. Его пальцы дрогнули, потянувшись к запястью партнёра. —Ты что—то скрываешь, — прошептал он, изучая напряжённые черты лица Учихи. Тем временем в коридоре раздался громкий шум. Кабуто, не сводивший с них глаз через змеиное подглядывание, слишком увлёкся и не заметил, как Темари ловко подставила ногу. —Ой, простите! — фальшиво воскликнула она, наблюдая, как помощник Орочимару шлёпнулся лицом в пол. — Совсем вас не заметила! В комнате Гаара с отвращением выплюнул размокший хлеб. —Это несъедобно, — заявил он, отталкивая тарелку. — Мне нужна лепёшка. Как в пустыне. Наруто фыркнул: —Да ладно, бутер нормальный! Но Вальмонт уже копался в сумке: —Погоди, у меня как раз... — Он протянул Гааре плоскую песочную лепёшку, которую прихватил с острова. Песчаник осторожно надкусил, и его глаза неожиданно расширились. —Хорошо. Этот простой комплимент заставил Вальмонта улыбнуться. Возможно, не всё сегодня пошло наперекосяк. Глава Темари резко развернулась, услышав шорох за спиной. Ее веер мгновенно раскрылся, острие направлено в сторону змеиного глаза, мелькнувшего в щели стены. — Не посторонний? — ее голос звенел холодной сталью. — Тогда кто? Шпион? Кабуто выпрямился, лицо искажено яростью. — Я не посторонний! — А кто ты? — Темари шагнула вперед, веер прижался к его горлу. — Подглядывающий ублюдок? Кабуто зашипел, но не ответил. Его пальцы сжались вокруг склянки с ядом. Тем временем внутри царила совершенно иная атмосфера. Вальмонт, прожёвывая бутерброд, показывал Гааре начинку: — Сыр, копчёная колбаса. — Он отломил кусочек сыра, поднёс к губам Гаары. — Попробуешь отдельно? Гаара наклонился, осторожно взял кусочек зубами. Его брови поползли вверх. — ...Странно. Но... не плохо. Саске, наблюдая за этим, вздохнул: — Нам нужно в зал. Скоро объявят испытания. Но Гаара не двигался. Его песок лениво обвил запястье Вальмонта. "Я... не хочу уходить." "Здесь... тихо." "Здесь... я чувствую себя нормально." Кабуто резко взмахнул рукой, и ампула с ядом полетела прямо в Темари. Но песчаная принцесса была быстрее — ее веер раскрылся с характерным *ш—ш—ш*, отразив капли яда на стену. Камни тут же зашипели, покрываясь пузырями. "Не позволю вмешиваться в жизнь брата", — подумала Темари, занимая боевую стойку. Ее глаза метали молнии. — "Даже если его выбор кажется мне... необычным". Кабуто тяжело дышал. Его пальцы нервно перебирали край халата. "Почему им можно, а я... всегда остаюсь в тени?" — терзала его мысль. В кармане лежали заветные трофеи — та самая майка и плавки Вальмонта. Запах почти выветрился... Нужно было что—то новое. Громкий топот нарушил напряженную паузу. Наруто влетел в коридор, широко раскрыв глаза: —Опять драка?! А... Кабуто? Ты же вроде родственник Вальмонта? Темари нахмурилась: —И что он тогда подглядывает? Кабуто резко покраснел. Теперь его тайна станет известна самому болтливому шиноби Конохи. Наруто почесал затылок: —Ну... может, он просто хотел познакомиться поближе? Хотя подглядывать нехорошо! В его глазах читалось искреннее недоумение. Даже Наруто понимал границы дозволенного. В комнате отдыха Гаара медленно поднялся. Его песок нехотя отпустил запястье Вальмонта, но один тонкий шнур все еще обвивал его мизинец — как последняя ниточка связи. "Он обещал поцелуй", — думал Гаара, смутно понимая, как об этом попросить. В его голове крутились обрывки фраз, но ни одна не казалась подходящей. Саске, заметив его колебания, едва заметно покачал головой. "Новичок", — мелькнуло у него в мыслях, но без злости. Скорее, с пониманием. Вальмонт уловил взгляд Гаары и улыбнулся: Что—то не так? Гаара опустил глаза: —Ты... обещал. Всего три слова, но Вальмонт сразу понял. Его уши покраснели, но он сделал шаг вперед... Тонкая змейка на стене замерла, сливаясь с трещинами в камне. Наблюдение прервалось, но след чужой техники остался — Саске почувствовал его, резко обернувшись. Взгляд метнулся к стене, потом к Вальмонту, который как раз допивал воду. Подойдя к Гааре, Вальмонт улыбнулся и спросил: — А что я обещал? Гаара замер. Слова. Именно слов ему всегда не хватало. Он привык обходиться молчанием, действиями, песком, который говорил за него. Даже Саске, скупой на фразы, казался болтуном по сравнению с ним. Но Вальмонт ждал ответа. Не угадывал, не подсказывал — хотел услышать. "Это... часть отношений?" "Часть... таких отношений?" Гаара смотрел на него, чувствуя, как смущение и желание борются внутри. Хотел поцелуя. Но как сказать это вслух? Он открыл рот — и закрыл. Пальцы сжались в кулаки, песок у ног закрутился в мини—вихрь. — Ты... — голос звучал неуверенно, будто Гаара впервые слышал его сам. — Обещал... Вальмонт не торопил, но его глаза смеялись — тёплые, терпеливые. Гаара попробовал снова: — Коснуться. Нет. Не то. "Это звучит... как приказ." "А я не хочу приказывать." Саске, наблюдавший за этим, вздохнул. — Он хочет, чтобы ты его поцеловал, — произнёс он сухо, но без раздражения. — Но сам сказать не может. Гаара резко покраснел. Вальмонт засмеялся, но не зло — радостно и нежно. — А, вот что! Он шагнул ближе, приподнялся на носках и коснулся губами щеки Гаары. Коротко. Лёгко. Как обещал. Гаара не дышал. Щека, где осталось прикосновение, горела. "Это... всё?" "Или... можно больше?" Его песок потянулся к Вальмонту, обвил его запястье — вопросительно. Саске закатил глаза, но отошёл, давая им пространство. "Новичок," — снова подумал он. Но на этот раз с тенью улыбки. Мгновение длилось всего секунду — но Гаара почувствовал, как всё внутри перевернулось. Он снял песчаную защиту с лица, и теперь его щёки, обычно бледные, горели ярким румянцем. Рыжие пряди волос казались ещё пламеннее на фоне покрасневшей кожи. "Говорят, у рыжих — огненный темперамент..." Мягкие губы Вальмонта коснулись его кожи так легко, что Гаара не успел даже понять, что произошло. Но теперь хотелось ещё. Вспомнился фонтанчик, как он смотрел на губы Вальмонта и думал... "Каково это — коснуться их своими?" В щели стены сверкнули змеиные глаза. Кабуто замер, увидев этот первый поцелуй. "Первый... значит, ещё не было ничего?" Его пальцы дрогнули, и склянка с ядом со звоном разбилась о пол. Саске тут же вскинул голову — почувствовал чужой взгляд. "Опять подглядывает..." Но прежде, чем он успел что—то предпринять... Дверь распахнулась с грохотом. — ЭЙ, МЫ ОПАЗДЫВАЕМ! — орал Наруто, влетая в комнату. Гаара резко отпрянул, песок мгновенно закрыл его лицо. Вальмонт закашлялся, делая вид, что поперхнулся водой. Саске зажмурился, словно молясь о терпении. — Наруто... — прошипел он. — Чего? — Узумаки огляделся, наконец заметив напряжённую атмосферу. — Ой... Я что—то пропустил? Темари, стоявшая за ним, сломала в руках последний целый веер. "Боже, этот идиот..." Гаара стоял неподвижно, избегая взглядов. Но его песок, словно живой, тонкой струйкой обвил рукав Вальмонта, едва слышно шурша: "Не уходи..." Щека, где коснулись губы, все еще горела. Он хотел повторить. Хотел, чтобы этот миг длился дольше. Песчинки медленно осыпались с его лица, открывая румянец — редкий, как цветок в пустыне. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышно даже без песка. В груди разгоралось странное чувство — не просто желание, а жадность. Больше прикосновений. Больше тепла. Больше... всего. Воспоминание всплыло неожиданно: как Вальмонт обхватывал его лицо руками, но он не почувствовал этого — защита из песка оставалась. Теперь он жалел. Наверное, эти пальцы такие же мягкие, как губы? Саске ведь выглядел таким... удовлетворенным у ручья, когда они... Гаара резко сжал веки. Образ не давал покоя: он на месте Учихи. Вальмонт, прижатый к нему. Их губы... В углу комнаты Кабуто дрожащими руками записывал в блокнот: "Первый поцелуй — щека. Следующий — губы? Наблюдать за развитием отношений между: · Джинчуурики Шукаку · Наследником Сирении · Последним Учиха" Его прервал резкий рывок — Темари схватила его за шиворот. —Хватит подглядывать за моим братом, извращенец хренов! — ее голос звенел яростью. Кабуто даже не сопротивлялся. Глаза за очками блестели научным восторгом. Он уже составлял в уме новый эксперимент. Наруто, наконец осознав ситуацию, заерзал на месте. Его голос стал неестественно высоким: —Эээ... Может, вам еще минуточку? Я... пойду подготовлюсь! — он резко развернулся и чуть не сбил Темари, тащившую Кабуто. В комнате воцарилась тишина. Гаара все еще держал Вальмонта за рукав. Саске скрестил руки, изучая их обоих. В его взгляде читалось: "Ну и что вы теперь будете делать?" Вальмонт первым нарушил молчание. Его пальцы осторожно коснулись песка на рукаве Гаары: —Мы можем... повторить. Если хочешь. Песок мгновенно расступился, открывая кожу. На этот раз — полностью. Вальмонт бросил взгляд на Саске — немой вопрос читался в его глазах: "Я не перегибаю? Он ведь..." Учиха лишь слегка приподнял подбородок, его черные глаза отражали спокойную уверенность: — Он сам этого хочет. Пауза. — И я — тоже. Губы Саске искривились в едва заметной ухмылке, когда он сделал шаг вперед, блокируя выход из комнаты. Вальмонт почувствовал странное тепло в груди — будто его разрывали между смущением и предвкушением. Он снова подошел к Гааре, намеренно медленно, давая тому шанс отступить. Но Песчаник лишь замер, его песок тихо шелестел по полу, создавая интимный кокон вокруг них. Вальмонт наклонился, целясь во вторую щеку, но Гаара внезапно повернул голову — и их губы встретились. Мягко. Неуверенно. Совершенно по—новому. Песок закружился вокруг них, отсекая внешний мир. Вальмонт почувствовал, как дрожат губы Гаары, и осторожно провел пальцами по его щеке, теперь полностью свободной от защиты. — Надеюсь, тебе понравилось, — прошептал он, отстраняясь. Гаара мог только кивнуть, его уши пылали алым. Передышки не случилось. Саске притянул Вальмонта к себе одним резким движением — решительно, но без грубости. Прижал к стене, пальцы впились в его талию. — Моя очередь, — пробормотал он, прежде чем их губы слились в поцелуе. Это было не похоже на робкий контакт с Гаарой. Саске целовал жадно, как будто хотел заявить права, но в каждом движении чувствовалась привычная нежность — та, что рождается только после сотен таких моментов. Вальмонт в ответ вцепился пальцами в его черные волосы, слегка запрокинув голову. Он знал этот танец — знал, когда нужно отдаться, а когда взять инициативу. Гаара наблюдал, завороженный. Страсть в этом поцелуе была очевидна, но сквозь нее просвечивало что—то еще — глубже, тише. "Так вот какими они бывают... когда одни." Гаара медленно провел пальцами по своим губам, где еще сохранялось тепло прикосновения Вальмонта. Песок у его ног волновался, перекатываясь с места на место, отражая внутреннее смятение. "Они... уже сложившаяся пара", — думал он, наблюдая, как Саске легко держит руку на талии Вальмонта. "А я только начинаю понимать..." В глубине души шевелилось странное чувство — не ревность, а скорее азарт. Желание не отставать, но при этом идти своим путем. Когда Вальмонт отошел за рюкзаком, Саске вновь притянул его к себе. Парень с тихим довольным звуком, похожим на мурлыканье, уткнулся лицом в шею Учихи. Эта естественность, с которой они существовали вместе, завораживала. —Ну что, идем на экзамен? — спросил Вальмонт, его голос еще дрожал от переполнявших эмоций. — Или... нужна еще минута? Гаара покачал головой. Он был готов. Пусть внутри все переворачивалось от новых ощущений, но дисциплина ниндзя брала верх. Саске лишь приподнял бровь, но его рука наконец отпустила Вальмонта, дав тому свободу движений. За дверями комнаты разворачивалась настоящая буря: Темари продолжала отчитывать Кабуто, ее голос звенел от ярости: —Если еще раз увижу твоих змей рядом с братом... Наруто допытывался у Шикамару: —Ну объясни, что там происходит? Почему все такие странные? Орочимару, наблюдавший через змеиный глаз, не мог скрыть интереса. Его язык скользнул по губам: "Какие любопытные перемены..." Но в этот момент, в маленькой комнате отдыха, царило странное спокойствие. Трое молодых людей, связанных новыми, хрупкими узами, готовились выйти навстречу испытаниям — как экзаменационным, так и тем, что приготовила им судьба. Гаара в последний раз провел рукой по губам, закрепляя в памяти новые ощущения. Впереди было еще так много неизведанного...