Переливы цветов

Саске молча сжал кулаки. Да, Вальмонт сказал правду – но не всю правду. "Там был еще Итачи." Младший Учиха чувствовал его присутствие. Брат помог? Или... наблюдал за чем—то другим? — Пойдем, – резко сказал он, хватая Вальмонта за руку. – Нам нужно поговорить. Где—то в тени, за поворотом, кто—то затаился, прислушиваясь... Оказавшись наконец одни, Вальмонт потянул Саске за руку в сторону туалета. — Я, кажется, пропишусь в этом месте, — пробормотал он, поднося ладони к лицу. — Хочется умыться... Кажется, его кровь всё ещё... брр. — Он передёрнулся, вспоминая тот жуткий треск костей, неестественные изгибы тела Кабуто. — Он... он уже не человек, да? Вопрос был риторическим. То, что произошло с медиком, видели все. Зайдя в туалет, Вальмонт направился к кабинке — напряжение дало о себе знать, и природа требовала своего. Однако, едва он закончил и собрался застегнуть брюки, как сзади его талию обхватили чьи—то руки. Саске. Он подошёл совершенно бесшумно и теперь стоял вплотную, спокойно наблюдая за происходящим, будто это было самым естественным делом в мире. Вальмонт легко потрепал его пальцы: — Саске, ты бесстыдник! — Но это сработало. Тяжёлые мысли, тревога — всё отступило, сменившись чем—то другим. Учиха обнял его плотнее, положив подбородок на плечо. — Я соскучился. — Голос звучал тихо, но откровенно. — Давно мы не делали это. Вальмонт замер, затем приглушённо фыркнул: — Ну не... в этом туалете же... Но протест уже не имел значения. Они оба знали, что это лишь вопрос времени. Коридор и туалет были пусты. Все остальные находились в зале, наблюдая за продолжением экзамена. Полная тишина, только капающая вода из крана и их дыхание. Вальмонт потянулся застегнуть брюки, но Саске перехватил его запястья. — Саске... — начал он, но протест застрял в горле. Пальцы Учихи уже скользили под его футболкой, исследуя кожу ниже пояса. Саске не просто ласкал его — в каждом движении чувствовалась настойчивость, почти одержимость. "Он помнит..." Помнит, как Кабуто пытался вторгнуться в их пространство. Как почти коснулся того, что принадлежало только ему. "Ты никогда не получишь его." Оттянув ворот футболки, Саске прижал губы к шее Вальмонта. Поцелуи опускались ниже — к ключицам, оставляя на коже следы, которые завтра придется скрывать. — Саске... — Вальмонт сглотнул. Но Учиха уже двигался дальше. Одна рука расстегивала его брюки, другая прижимала к стене. — Здесь, — прошептал Саске. Не вопрос. Приказ. И Вальмонт... Не стал сопротивляться. Дверь туалета была закрыта наглухо, отрезая их от внешнего мира. Саске резко развернул Вальмонта лицом к себе и впился в его губы — поцелуй был голодным, долгим, словно он пытался стереть любое воспоминание о чужих прикосновениях. Руки Учихи скользили под футболкой, задирая её выше, обнажая кожу. Губы Саске опустились ниже — к соскам. Язык обвил один, затем другой, заставляя Вальмонта вздрогнуть. — Он хотел этого... — прошептал Саске, поднимая глаза. Им не нужно было уточнять, о ком речь. Сильные руки приподняли Вальмонта, усадив на подоконник запертого окна. Саске не собирался сбавлять темп. Он снова притянул его к себе, и Вальмонт почувствовал — насколько Учиха возбуждён. "Давно... слишком давно..." Дни в лесу, постоянное присутствие Гаары — Саске, кажется, жаждал заново изучить каждую часть его тела. Пометить. Напоминать. Одним движением Саске сорвал с себя футболку, бросив её на подоконник. Его пальцы снова скользнули по коже Вальмонта — медленно, продуманно, с той самой учиховской тягой к абсолюту. Обычно сдержанный, сейчас он горел. И Вальмонт отвечал ему тем же. Тишину туалета нарушали лишь приглушенные звуки – влажные поцелуи, прерывистые вдохи, мягкий стон, когда Саске сдернул с Вальмонта бриджи вместе с бельем. Темные глаза Учихи горели решимостью. Он не собирался останавливаться на половине пути. Вальмонт инстинктивно попытался сомкнуть ноги, но Саске шагнул вперед, сильными пальцами впиваясь в его бедра. — Не уходи, — его голос звучал низко, почти животно. — Зубы сомкнулись на плече Вальмонта, оставляя четкую метку. — Ты мой. Эти слова не требовали ответа. Это был приговор. Констатация факта. Вальмонт обвил руками шею Саске, полностью отдаваясь его натиску. Последний барьер между ними исчез. Они стали одним целым. В общем зале Гаара внезапно сжал кулаки. Голубые узоры на его запястье вспыхнули, передавая волны чужого удовольствия. Что это? На арене Темари ловко крутила веером, отражая атаки Тен—Тен, но Песчаник уже не следил за боем. Под песчаной броней горели уши. В груди бушевало странное чувство – будто он стал невольным участником чего—то... интимного. Что происходит с Вальмонтом? И тогда до него дошло. Связь. Она работала в обе стороны. И сейчас он чувствовал... Их. Саске двигался с методичной настойчивостью, наращивая темп. Каждый толчок был четким, властным, будто вбивающим в подсознание простую истину: Здесь нет места никому, кроме меня. Тихие стоны Вальмонта становились громче, губы прикушены, но звуки все равно вырывались наружу. — Пусть услышат... — прошептал Саске, прижимая его еще ближе. — Пусть он поймет... Пальцы Вальмонта впились в его плечи, оставляя царапины. Когда Вальмонт попытался отстраниться, Саске лишь сильнее притянул его к себе. — Нет... Его голос звучал хрипло. Еще. Сильнее. Глубже. Он развернул Вальмонта спиной к себе, снова войдя одним резким движением. Зубы легли на горячую кожу между лопаток — метка поверх метки. И тут Саске почувствовал это. Пульсацию. Голубые узоры на его запястье ожили, синхронизируясь с ритмом их движений. Глаза Учихи сузились. "Гаара... чувствует?" Из тени выкатилось воронье перо, замершее у самой двери. Саске заметит его позже, когда страсть утихнет. Но кто—то видел все. Итачи. Он пришел, чтобы помешать другим наблюдать за этой сценой... но не смог устоять сам. Темные глаза скользили не по младшему брату, а по его партнеру — изучая каждый изгиб тела, каждую реакцию. "Так вот он какой... наследник Сирении." Это было искушение, которому он не смог противостоять. И теперь знал слишком много. Пальцы Саске скользили по напряженному телу Вальмонта, лаская затвердевшие соски, чувствуя, как тот постепенно расслабляется в его руках. Каждое движение теперь было знакомым, желанным — тело партнера отзывалось на каждое прикосновение, подхватывая ритм. Вальмонт поднял руку, коснулся ладонью щеки Саске, запустил пальцы в его темные волосы и притянул к себе для поцелуя. — Люблю... Это слово сорвалось с его покусанных губ тихим, почти неуловимым шепотом. В этот момент весь остальной мир перестал существовать — только они, только этот туалет, только их тела, слившиеся в едином порыве. Тревога, страх, напряжение — все это растворилось в волне возбуждения и страсти. Саске медленно опустился на пол, усаживаясь спиной к стене и удерживая Вальмонта перед собой. Бешеная гонка постепенно сменялась чем—то другим — медленным, глубоким, почти гипнотическим единением. Они еще не закончили, но теперь каждый момент растягивался, словно желая продлить это состояние. Тем временем в зале Гаара резко встал. Песок у его ног закружился беспокойно, будто что—то зовет его. Он не понимал, что именно чувствует — только то, что это связано с Вальмонтом. Не говоря ни слова, он направился к выходу. Песок тянулся вперед, словно указывая путь — прямо к тому туалету. Что он увидит, когда откроет дверь? Итачи наблюдал за всем из темноты. Но сейчас он исчез — не оставив следов, кроме одного. Намёка. Воронье перо, лежащее у двери. Послание, которое поймет только Саске. "Будь осторожен." Но успеет ли он его заметить? Вальмонт развернулся, перехватывая инициативу. Его ноги обвили талию Саске, притягивая их тела еще ближе. Глаза в глаза, дыхание смешалось, прежде чем губы снова встретились в глубоком поцелуе. — Ты так хотел здесь... наверное, ты прав, — прошептал он, упираясь ладонями в плечи Учихи. Легко приподнявшись, он позволил сильным рукам Саске подхватить себя за талию, направляя движения. Новый стон сорвался с его губ, когда они снова соединились. Дверь туалета приоткрылась. Первым внутрь просочился песок — золотистые частицы, словно любопытные щупальца, потянулись к паре. Гаара замер на пороге, его зеленые глаза расширились. Но Вальмонт... не остановился. Он почувствовал присутствие, встретился взглядом с Песчаником — и намеренно продолжил, как будто бросая вызов. Саске тоже заметил вторжение. Его пальцы впились в бедра Вальмонта, но не чтобы прекратить — а чтобы утвердить. "Смотри. Он мой." Гаара не сделал ни шага назад. Песок у его ног замер, будто завороженный. Три сердца бились в унисон. Песчаник замер на пороге, его мир переворачивался. "Так вот как это бывает..." Сначала были лишь враги — те, кто боялся или пытался убить. Потом появились другие: Наруто с его дурацкими шутками, Канкуро и Темари, ставшие... семьей. И Вальмонт. "Не 'дама—цветок'..." Гаара мысленно усмехнулся, вспоминая неудачные объяснения Наруто. Вальмонт был другим — хрупким, как ледяной узор, но с стальным стержнем внутри. Его прикосновения научили Гаару новому языку — языку нежности без боли. А теперь это. Саске, прислонившийся к стене. Вальмонт, сидящий на нем, с закинутой головой и полуоткрытыми губами. Их соединенные тела. "Значит, 'хотеть' выглядит так..." Удивительно, но они не остановились. "Я... не лишний?" Песок сам принял решение — двери закрылись с тихим щелчком. Золотистые частицы заполнили помещение, создавая звуконепроницаемый кокон. Вальмонт протянул руку в его сторону. —Гаара... — его голос звучал хрипло, но в глазах читалось понимание. Песчаник сделал шаг вперед. Его песок ласково коснулся лодыжки Вальмонта, словно спрашивая разрешения. Саске лишь глубже впился пальцами в бедра партнера, его черные глаза сверкали вызовом. "Ты уверен?" — казалось, спрашивал этот взгляд. Гаара был уверен. Впервые в жизни. Туалетная кабинка превратилась в интимный театр, где разыгрывался спектакль только для одного зрителя. Гаара стоял, заворожённый. Перед ним Вальмонт — его Вальмонт, тот самый, чьи руки научили его прикосновениям без боли, — сейчас сидел на Саске, обхватив его бёдра ногами. Тело гибкое, как тростник под ветром, кожа, покрытая лёгким румянцем, губы влажные от поцелуев. А Саске... Учиха не прятал взгляда. Его тёмные глаза, обычно такие холодные, горели — не ревностью, а вызовом. "Смотри. Это наш мир. Хочешь войти?" Рука Вальмонта тянулась к Гааре. — Ты с нами... — не вопрос, а предложение. Песчаник почувствовал, как песок у его ног вскипает — не в ярости, а в нетерпении. "Стать единым целым? Сделать его... своим?" Мысль пугала и манила одновременно. Гаара сделал шаг вперёд. Песок опередил его — тонкие золотистые нити обвили запястье Вальмонта, связывая их ещё до физического касания. — Я... — голос звучал хрипло. Он не знал слов для этого. Но его тело уже отвечало — жар разливался под кожей, дыхание участилось. Саске усмехнулся. — Не бойся. Его пальцы сжали бедро Вальмонта, освобождая место для третьего. Вальмонт улыбнулся — той самой улыбкой, что когда—то растопила песчаную бурю в душе Гаары. — Мы научим... И Песчаник поверил. Песок с шуршанием осыпался на пол, как ненужные доспехи. Лицо, руки, грудь — впервые за всю жизнь Гаара стоял полностью обнажённым перед другими. Без защиты. Без барьеров. Только кожа, бледная и горящая от смущения. Саске приподнял Вальмонта, разъединив их на мгновение — ровно настолько, чтобы тот мог повернуться к Гааре. — Теперь ты... — прошептал Вальмонт, притягивая Песчаника к себе. Их губы встретились — не по—детски, не как раньше. Это был взрослый поцелуй — глубокий, влажный, с языком, перехватывающим дыхание. Гаара забыл, как дышать. Ловкие пальцы Вальмонта скользили по его телу, освобождая от одежды. Песчаник робко протянул руку, коснулся обнажённого плеча партнёра — "Тёплое... гладкое... живое..." Желание вспыхнуло ярче, чем он мог представить. — Больше... — вырвалось у Гаары, его пальцы впились в кожу Вальмонта. Саске наблюдал, его рука легла на пояс Песчаника — направляя, но не торопя. — Не бойся трогать. Гаара послушался. Он даже не заметил, как остался полностью обнажённым — одежда исчезла с подозрительной быстротой, будто песок сам помог ей раствориться. Даже знакомая тыква с песком куда—то запропастилась. Гаара опустился на колени, потянувшись к Вальмонту за новым поцелуем. Его зелёные глаза горели непривычным огнём, а руки, сначала неуверенные, теперь смело скользили по телу партнёра: — Так...? — пальцы коснулись рёбер, затем сосков, и Вальмонт выдохнул стон прямо в его губы. Саске не оставался в стороне. Его ладони гладили спину Вальмонта, а затем он вошёл в него снова — медленно, демонстративно, словно показывая Гааре как это должно быть. Песок вокруг них ожил, но теперь золотистые частицы повторяли каждое движение хозяина — нежные, как прикосновения самого Гаары, они обвивали бёдра Вальмонта, ласкали его кожу. — Ты быстро учишься... — Саске провёл губами по шее Гаары, и в его голосе не было прежней ревности. Что—то изменилось. Тот, кто ещё недавно готов был разорвать Песчаника за один лишь взгляд в сторону Вальмонта, теперь допускал его в их мир. "Делиться? Или... сам хочет этого?" Саске ловил каждую реакцию Гаары, каждый его жест — изучал, оценивал. Возможно, это было испытание. Или начало чего—то нового. Вальмонт, зажатый между их тел, закинул голову назад: — Не останавливайтесь... Его руки тянулись к обоим, словно пытаясь соединить их ещё ближе. Гаара почувствовал, как песок откликается на это желание — тонкие нити обвили запястье Саске, осторожно притягивая его руку к себе. "Как далеко мы зайдём?" Ответа не было. И в этом была прелесть. В этом танце не было ничего лишнего — каждый инстинктивно находил своё место. Гаара ласкал Вальмонта спереди, его пальцы скользили по рёбрам, животу, снова возвращаясь к губам — кажется, поцелуи ему нравились больше всего. Вальмонт, зажатый между их тел, исследовал Песчаника в ответ — его руки скользили по бёдрам, животу, груди. Глаза потемнели от желания, разжигаемого каждым уверенным движением Саске сзади. Гаара ловил его стоны своими поцелуями, но сам вздрогнул, когда рука Вальмонта скользнула ниже — туда, где его тело уже горело от возбуждения. — М—м... Пальцы сжали его легко, начали гладить — и мир сузился до этого прикосновения. Саске, наблюдавший за ними, прижался губами к уху Гаары: — Когда будешь готов... Голос звучал низко, намёк был очевиден. "Полное единение?" Тело Гаары затрепетало — от возбуждения, от терпкого ожидания. Он хотел. Но... — Я... не знаю, как... Саске усмехнулся, его рука легла поверх пальцев Вальмонта: — Мы покажем. И Гаара доверился. Саске медленно вышел, его руки не отпускали Гаару, направляя его на своё место. — Вот так... — его голос звучал низко, почти хрипло, пальцы скользили по спине Вальмонта, будто показывая Песчанику, как это делается. Сам замер, его тело напряглось в ожидании. Гаара сделал неуверенное движение — и мир взорвался. Голова наполнилась искрами, тело загорелось. — Т—так...? — его пальцы впились в бёдра Вальмонта. — Да... — тот выдохнул, обхватывая его шею. Потом что—то щёлкнуло — и Гаара понял. Его движения стали увереннее, глубже. Он притянул Вальмонта к себе, проникнув до самого естества, и поймал новый стон — на этот раз вызванный только им. Вальмонт, не отпуская Гаару, протянул руку к Саске, притягивая его к поцелую. Его пальцы скользнули по груди Учихи, ниже, к животу, возвращая долг. Саске застонал — непривычно громко, непривычно искренне. Песок обвил их тела, сливаясь с кожей в едином танце. Золотистое марево окутало силуэты, пульсируя в такт движениям. Голубоватое свечение, выполнив свою миссию, исчезло — теперь частицы песка вернули естественный цвет, но не потеряли своей магии. Гаара чувствовал, как песок ведёт его, усиливая каждое движение, каждое касание. Он больше не думал — только чувствовал. Саске прикусил плечо Вальмонта, оставляя чёткий след. — Теперь моя очередь... Его пальцев уже было недостаточно. Вальмонт понял без слов — в его жилах текла кровь Сирен, великих знатоков удовольствий. — Дай мне... Он приподнялся на коленях, затем наклонился — и в следующий миг губы и горячий язык коснулись Саске. Учиха вздрогнул, его стон эхом разнёсся по помещению. Гаара, всё ещё соединённый с Вальмонтом, потерял голову. Его руки впились в бёдра партнёра, движения стали глубже, быстрее, неудержимее. — Вальмонт... — его голос звучал хрипло, почти зверино. Но это не пугало. Наоборот — освобождало. Песок между их телами пульсировал, словно живое существо. Теперь он не просто подчинялся Гааре — он чувствовал желание всех троих, усиливая каждое движение, каждое прикосновение. Золотистые частицы вибрировали в такт их дыханию, создавая невидимую связь. Саске, обычно такой сдержанный, потерял дар речи. Его пальцы впились в волосы Вальмонта, удерживая его близко, не в силах отпустить. Глаза, обычно холодные, горели — в них читалось что—то новое: благодарность, уязвимость, жажда. Он не произнёс ни слова, но Вальмонт понял. Впервые. Громко, без стыда, отчаянно. Его тело напряглось, песок вокруг вспыхнул золотым светом, а затем — рассыпался, как будто не в силах выдержать этот накал. Вальмонт содрогнулся в ответ, его собственное удовольствие умножилось этим звуком. Золотистые песчинки осели на их коже, липкие и тёплые, как морская соль после купания. Время теперь измерялось только ритмом их дыхания — неровного, постепенно успокаивающегося. Песок на полу превратился в мягкий ковёр, напоминающий родные пляжи Сирении, где Вальмонт в детстве любил закапываться в тёплую массу. Саске неожиданно крепко обнял обоих, его пальцы впились в плечи Гаары и спину Вальмонта с непривычной нежностью. Вальмонт, укрывшись сложенным плащом Песчаника, оставил снаружи только растрёпанную голову — сейчас, когда страсть утихла, его охватила странная стыдливость. "Как я мог... так... при них..." — мелькнуло в голове, но сожаление не приходило. Лишь лёгкое смущение, смешанное с приятной усталостью. Гаара засмеялся — звук вышел хрипловатым, неуверенным, но абсолютно счастливым. Его пальцы осторожно коснулись торчащей из—под плаща пряди чёрных волос Вальмонта. —Ты... — он запнулся, подбирая слова, — ...как дракончик. Прячешься в пещеру после... Саске фыркнул, неожиданно размягчившись: —Только не говори, что в песке твоей деревни водятся такие ручные драконы. Плащ зашевелился, и из—под него появилось раскрасневшееся лицо Вальмонта: —Я не ручной! — протест прозвучал смешно, учитывая, как он укутался в чужую одежду. Гаара снова рассмеялся, на этот раз увереннее. Его песок, обычно такой жёсткий, нежно обвил запястья обоих, словно связывая их невидимой нитью. Где—то за дверью слышались шаги и голоса — экзамен продолжался, мир шёл своим чередом. Но здесь, в этом маленьком убежище, время будто остановилось для троих, нашедших друг в друге нечто большее, чем предполагали. Тишина в маленьком туалетном помещении была тёплой и уютной, словно они создали свой собственный мир, где не существовало ни экзаменов, ни врагов, ни чужих ожиданий. Вальмонт, всё ещё укрытый плащом Гаары, выглянул наружу, его чёрные глаза блестели в полумраке. — Просто... если вам показалось, что у меня полно опыта... в этом... ну, вы поняли. То это не так. — Он покраснел, но продолжил, потому что хотел, чтобы они знали правду. — Наверное, кровь сирен действует. На острове живут знатоки удовольствий, одна из причин, почему люди приезжают туда. Саске приподнял бровь, но ничего не сказал. — Ну знаете, для извращенцев вроде Наруто это рай, земля обетованная. Гаара фыркнул, и Вальмонт не удержался от улыбки. — А тебя, выходит, мы с Саске совратили, Гаара. Гаара задумался на секунду, его зелёные глаза скользнули от Вальмонта к Саске, а потом обратно. — Я не жалею. Просто и искренне. Саске хмыкнул, но в его взгляде читалось что—то новое — принятие. — Значит, теперь ты наш. Это звучало не как вопрос, а как констатация факта. Голос Наруто прорвался сквозь дверь, хоть песок и приглушал звуки: — Эй, где вы все пропали?! Похоже, бой Темари закончился, и отсутствие Гаары наконец заметили. Вальмонт с неохотой приподнялся, всё ещё укутанный в плащ. — Так, надо одеваться. Приводите себя в порядок. Он сделал шаг и тут же схватился за стену — ноги предательски подкашивались. — А мне... понадобится ведро. К счастью, в третьей кабинке нашлось ведро и тряпки для уборки. Вальмонт расстелил ткань на полу, набрав воды из—под крана. — Чёрт... Он снова попытался встать, но тут же осел обратно, ворча: — Неугомонные двое... заездили вконец, а помочь не хотят... Саске тем временем достал из кармана воронье перо — тот самый знак, который не заметил раньше. Его глаза сузились. "Брат... видел?" Но сейчас было не до этого. Песчаник притянул Вальмонта ближе, его голос звучал низко и многозначительно: — Значит... мы можем повторить? Вальмонт покачал головой, но улыбнулся: — Разве что после экзамена. А теперь — помоги мне помыться! — Он бросил взгляд на песок у ног Гаары. — Может, твой песок ещё и воду умеет направлять? Вальмонт, всё ещё шатаясь, включил воду и отрегулировал температуру, опираясь на Гаару. — Теперь сделай что—то наподобие душа, — прошептал он, бросая взгляд на песок у ног Песчаника. — Не верю, что не использовал это раньше. В пустыне же трудно с водой. И миссии на много дней бывают... Гаара задумался на секунду, затем песок ожил — золотистые частицы смешались с водяными струями, формируя нечто вроде тонкого водяного занавеса, который мягко окутал Вальмонта. Саске, уже полностью одетый, наблюдал за этим с привычной невозмутимостью. — Только не залей весь пол... — пробормотал он, поправляя напульсник. Вальмонт фыркнул: — Раз ты готов, иди успокой Наруто. Скажи там... Гаара выйдет скоро. Учиха бросил выразительный взгляд на обнажённое тело Песчаника — и едва не получил веером в лоб. — Саске! За дверью голос Наруто стал ещё громче: — Да где вы, чёрт возьми?! Песок у входа вздыбился, глуша звук, но было ясно — долго скрываться не получится. Вальмонт закрыл глаза, позволяя тёплым струям смыть с себя пот и следы их страсти. Гаара стоял рядом, его песок аккуратно направлял воду, будто чувствуя, где нужно промыть особенно тщательно. — Спасибо... — прошептал Вальмонт. Песчаник лишь кивнул, но в его зелёных глазах читалось удовлетворение. Саске вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Песок Гаары по—прежнему глушил звуки, но стоило Учихе сделать шаг в коридор, как на него тут же налетел Наруто: — Где Гаара?! — закричал блондин, хватая Саске за плечи. — Его уже полчаса ищут! Темари победила, и теперь все ждут его возвращения! Саске холодно отстранился, но в его взгляде мелькнуло раздражение: — Успокойся, дэби. Он скоро выйдет. — А что вы там вообще делали?! — Наруто склонил голову набок, глаза сузились подозрительно. — Не твоё дело. Тем временем внутри туалета Гаара, стоявший под импровизированным «душем» из песка и воды, наконец отряхнулся. Вальмонт, всё ещё мокрый, притянул его к себе под струи, а затем нежно прижался губами к его шепчущемуся песку на плече: — Спасибо, родной. Песчаник ответил на поцелуй, но, когда попытался отойти, его песок неожиданно снова потянулся к Вальмонту, обвивая его запястье. — Я... не могу его контролировать, — признался Гаара с лёгкой растерянностью. Вальмонт усмехнулся: — Может, он просто не хочет отпускать? Но тут вода внезапно закончилась, и ледяная струя хлестнула по спине. — Чёрт, холодная! — вскрикнул Вальмонт, подпрыгивая. Гаара резко отдернул руку, и песок наконец ослабил хватку. Наруто не уходил. Вместо этого он вдруг притих, ноздри его дрогнули, а затем — резко вспыхнули румянцем до кончиков ушей. — Вы что, там...?! — вырвалось у него хрипло. Узумаки не зря звался "Первым извращенцем Конохи" — на такие вещи у него был нюх, как у ищейки. Его голубые глаза округлились, взгляд метнулся к двери туалета, а ноги уже сами несли его вперед. Но Саске молниеносно перехватил его за шиворот. — Кого назвали сейчас? — голос Учихи прозвучал ледяной сталью, но в глубине — едва уловимая тревога. Если этот дурак проболтается... Наруто заёрзал, но под взглядом Саске сдался: — Ладно, ладно! Гаара против Ли! Его ждут на арене! — выпалил он, но тут же хищно прищурился. — Но я ещё вернусь к этому разговору! Вальмонт, торопливо вытираясь, нашел в кармане Гаары платок — но тот был пропитан песком. — Чёрт... — прошептал он, но всё равно прижал ткань к лицу, вдыхая знакомый запах пустыни. Сердце бешено колотилось. Надо быстрее одеваться. Если Наруто уже здесь, скоро подтянутся и остальные... Но когда он попытался отойти, песок снова потянулся к нему — тонкой золотистой нитью, будто цепляясь за пальцы. Гаара сжал кулаки, но не стал останавливать его. — Я... не могу... — голос его дрогнул. — Не могу заставить его отпустить тебя. Дверь приоткрылась, и в проёме возник Саске. Его чёрные глаза сразу же уловили движение песка — тот медленно скользил по руке Вальмонта, словно лаская. В груди Учихи что—то ёкнуло. — Вы ещё не закончили? — спросил он сухо, но в голосе не было прежней резкости. Вальмонт встретился с ним взглядом — и вдруг оба поняли: это не конец. Комната была безупречно чиста — ни песчинки на полу, ни капли воды. Вёдра стояли на месте, пол вытерт. Казалось, ничего не произошло. Но воздух всё ещё дрожал. Густой, тёплый, пропитанный чем—то неуловимым — тем, что заставляло кожу покалывать, а взгляды цепляться друг за друга. Вальмонт натянул майку, пальцы слегка дрожали. — Почти, Гаара там портупею застёгивает, — кивнул он в сторону. Песчаник стоял спиной, широкий кожаный ремень в его руках упрямо не хотел застёгиваться. Не из—за сложности — просто пальцы не слушались. Они помнили другое. Гаара повернулся — и Вальмонт замер. Зелёные глаза. Всегда такие холодные. Теперь в них плавилось что—то новое — тёплое, почти беззащитное. Щедрый на ласки. Привязанный. "Родной". Песчаник не говорил этого вслух. Но Вальмонт чувствовал — в каждом взгляде, в каждом движении. — Там Наруто, да? — спросил он тихо. Саске вздохнул, скрестив руки: — Да. Но я рад, что пришёл он, а не десяток человек. Чёрные глаза метнулись к двери. — Нам ещё нельзя возвращаться в общую залу? Вальмонт прокашлялся — горло першило после... всего. — Угу. Проводим Гаару и будем ждать. Он похлопал себя по щекам, будто пытаясь вернуть бледной коже цвет. Рубашка. Она валялась на полу, смятая, чуть влажная от случайных брызг. Вальмонт поднял её, встряхнул. — Вроде всё... Но это была ложь. Всё только начиналось. Саске подошёл ближе, и его пальцы скользнули по шее Вальмонта — лёгкое, почти невесомое прикосновение. Он стёр след, который тот не заметил. — Спасибо, — прошептал Вальмонт, наклоняясь за рюкзаком. Ноги всё ещё слегка дрожали, но это было заметно только тому, кто знал. Кто чувствовал. Саске молча подхватил рюкзак первым — без слов, без намёка на насмешку. Просто забрал. Гаара сделал шаг к двери — но песок тонкой золотой нитью потянулся за Вальмонтом, обвивая его рукав. Песчаник остановился. Вальмонт подошёл, обнял его за шею — крепко, на прощание. Здесь, за этой дверью, уже не будет той близости, той тайны, что осталась в этом маленьком помещении. — Жаль, что мы не можем быть там, смотреть за тобой в бою, — прошептал он. — Но это не значит, что мы не связаны, да? Его губы коснулись щеки Гаары — чуть ближе к уху, так, чтобы почувствовал только он. — Мы будем в комнате отдыха. Разведу Саске на огненную технику, чтобы вскипятить воду, и сделаем чай. Как закончишь — приходи, ага? Песок дрожал, обволакивая тело Гаары, формируя защиту. Но не от врагов — от этого чувства. От того, что сжимало грудь и заставляло сердце биться чаще. Рыжий смущённо кивнул. Конечно, он придёт. Это приглашение значило гораздо больше. То, что случилось здесь, — не случайность. Не эксперимент. Его включили в круг. Он стал... частью их. Дверь открылась с лёгким скрипом, и на пороге предстала не только фигура Наруто, но и Темари с характерно приподнятой бровью. Её проницательный взгляд скользнул по Гааре, затем по остальным — и хотя лицо Песчаника оставалось бесстрастным, сестра почувствовала. Что—то изменилось. Что—то важное. Но углубляться в это не стоило — Гаара всегда ревностно охранял своё личное пространство. Раньше это выражалось в убийствах. Теперь же... там поселились двое. Двое, которые провели с ним полчаса в закрытом туалете...Темари резко оборвала эту мысль. Нет, лучше не думать об этом. Наруто, тем временем, вёл себя подозрительно — шмыгнув в туалет сразу после ухода Гаары, он что—то искал. Но улик не было. Ни физических, ни... Хотя атмосфера выдавала. Блондин покраснел и заёрзал под взглядом Темари. Молча проводив Гаару до зала, Вальмонт и Саске остались вдвоём. Наруто, ещё не выступавший, тоже ушёл — и теперь путь лежал в комнату отдыха. Вальмонт устроился на диване, вытянув ноги, и достал из рюкзака компактный походный чайник с треногой. — Саске, ты же можешь сделать небольшой огонёк и поддерживать его? — спросил он, устанавливая конструкцию на столе. — Чтобы вода вскипела. Заварим чай, ещё бутерброды остались. Пауза. — И... надо проверить комнату на прослушку. Кажется, нам есть что обсудить. Саске хмыкнул, сосредоточившись на контроле небольшого пламени под чайником. — Произошедшее в туалете? Вальмонт вспыхнул и тыкнул в него веером. — Нет! — прошипел он. — Про твою... находку. Перо. И... Кабуто. Но даже говоря это, он не мог не думать о другом. О песке, который всё ещё, казалось, обвивал его запястье. О Гааре, который сейчас выходил на арену — но чей песок странно пульсировал, будто чувствуя их отсутствие... Вода в походном чайнике закипела с тихим бульканьем, когда Вальмонт завершал обход комнаты. Его пальцы рисовали в воздухе сложные знаки, и лёгкий ветерок обволок стены — техника "Зоны молчания" вступила в силу. Теперь здесь царила звуковая изоляция. "Хватит нам уже любопытствующих," — мысленно усмехнулся он, доставая холщёвый мешочек с чаем. Ароматные листья с шуршанием упали в кипяток. — Это травяной, чтобы пить без молока, — пояснил он Саске, аккуратно размешивая. Походный набор — его гордость — лежал разобранным на столе. Три эмалированных стакана, простые, но удобные. Вальмонт вспомнил, как выбирал этот комплект: котелок, внутри которого умещались чайник, посуда и даже столовые приборы. Практичность, доведённая до совершенства. Шаги в коридоре заставили обоих насторожиться. Слишком знакомый ритм... Но техника Вальмонта работала — никто не услышит их разговора. Саске убрал пламя, его пальцы непроизвольно коснулись кармана, где лежало злосчастное перо. Чёрное, как ночь, оно словно жгло ткань. "Неужели Итачи... всё видел?" Мысль заставила его сглотнуть. Что подумает брат? И как теперь... Тень за окном мелькнула так быстро, что можно было принять её за птицу. Но перо в кармане дрогнуло в такт этому движению. Тем временем на арене Гаара безмолвно наблюдал, как Ли падает на песок. Победа. Но вместо триумфа в его зелёных глазах горело лишь одно — нетерпение. Песок на его плече шевелился, тянулся к двери, словно компас, указывающий на единственно важное направление. "Скоро," — пообещал он себе, чувствуя, как песчинки под кожей отвечают ему лёгким покалыванием. Бакки скрестил руки на груди, наблюдая за боем. Его ученик не подвел — победа над Ли была чистой, без лишней жестокости. Что—то изменилось. Раньше Гаара не остановился бы, пока не превратил бы противника в кровавое месиво. Но сегодня... Сегодня он лишь защищался и атаковал ровно настолько, чтобы победить. Когда Ли сбросил утяжелители и превратился в живой ураган, пробивая песчаную защиту, Баки ожидал вспышки ярости. Вместо этого Гаара лишь задумался. О чём? Песчаная броня скрывала его лицо, но не могла скрыть того, как его пальцы слегка дрожали, вспоминая... Не кунай. Не кровь. А тёплое тело под руками. Губы, сливающиеся в поцелуе. Шёпот, который обжигал сильнее любого удара. Гаара впервые в жизни хотел, а не просто убивал. И теперь, когда бой закончился, единственное, что его волновало — как быстрее вернуться к ним. В комнате отдыха пахло травами и мёдом. Вальмонт разлил чай по стаканам, пододвинув тарелку с бутербродами. — Ну что, за нами наблюдали тогда, да? Во время боя? Саске невольно хмыкнул, его пальцы сжали перо так, что костяшки побелели. — Если бы только во время боя... Глаза Учихи потемнели. Итачи видел всё. Видел, как он терял контроль. Как его пальцы впивались в кожу Вальмонта. Как он... Вальмонт прикусил губу, отводя взгляд. — Значит, теперь у нас есть ещё один зритель. Тишина повисла густая, как чайный пар. Но ни один из них не пожалел о том, что произошло. Только ждали продолжения. Саске вытащил перо, зажав его между пальцами. Чёрное, как ночь, оно казалось обжигающе холодным. Мысли путались: старший брат, который когда—то был его кумиром... потом предателем... потом неожиданным защитником в башне. А теперь — наблюдатель. Наблюдатель за... этим. Саске сжал перо так, что оно чуть не сломалось. — Мой... брат, — сквозь зубы выдавил он. — И кажется, он видел всё. В туалете. Вальмонт замер с чайником в руке. Его пальцы дрогнули, и капля горячего чая упала на стол. — Зачем? — вопрос повис в воздухе, невысказанный, но понятный обоим. Гул арены донёсся даже сюда: — Бой окончен! Победитель — Песчаный Гаара! Канкуро и Темари подошли поздравить, но замолчали, увидев странный блеск в зелёных глазах младшего. Это не было торжеством. Это было нетерпение. Песок у ног Гаары шевелился, как живой, тянулся к выходу — к ним. Вальмонт медленно поставил чайник на стол, его пальцы слегка дрожали. В голове всплывали обрывки воспоминаний — слухи об убийстве клана Учиха, таинственное исчезновение Итачи, боль, оставленная в сердце Саске. Но теперь всё изменилось. Орочимару предлагал силу, но Саске выбрал остаться с ним. —Если это перо именно чёрного ворона, а не вороны... — начал Вальмонт осторожно, — то у нас в Сирении это особый знак. Саске резко поднял взгляд: —Знак чего? —Признания, — ответил Вальмонт, но, увидев тень на лице парня, поспешил уточнить. — Нет, не в том смысле! Скорее... уважения. Такие перья оставляли советникам или достойным соперникам. Как знак: "Ты стоишь большего". Глаза Саске расширились. Мысль, что Итачи мог не просто подсматривать, а... одобрять его выбор, казалась невероятной. Его пальцы сжали перо, но теперь не со злостью, а с каким—то новым, странным чувством. В этот момент дверь распахнулась. Гаара стоял на пороге, его дыхание было чуть учащённым — видимо, он буквально сбежал от родных. Песок у его ног сразу же потянулся к Вальмонту, обвивая его лодыжку нежным золотистым кольцом. —Я... — начал Гаара, но замолчал, заметив напряжённую атмосферу. Саске спрятал перо, его тёмные глаза изучали Песчаника. Между троими повисло молчание — странное, но не неловкое. Скорее... полное понимания. Вальмонт первым нарушил тишину, поднимая стакан с чаем: —Ну что, поздравляю с победой. Чай как раз заварился. Гаара медленно улыбнулся — редкое, искреннее выражение на его обычно хмуром лице. Песок на его плече шевелился, будто радуясь возвращению туда, где его ждали. Туда, где он стал частью чего—то большего. Саске спрятал перо в карман, и Вальмонт сразу понял — сейчас не время для расспросов. Вместо этого он перевел разговор на более безопасную тему. — Однако тут остались только бутерброды, тебе такое не нравится, — сказал он, обращаясь к Гааре. — Если хочешь, у нас остались орехи. Садись сюда. Он похлопал по дивану слева от себя, оставляя место между собой и Саске для Песчаника. "Но что, если Итачи хотел, чтобы я понял?" — мысль Вальмонта не давала покоя. "Зачем ему показывать, что он видел? Или... это предупреждение? Но тогда почему он защищал нас от Кабуто и Орочимару?" Покопавшись в сумке, он достал пакетик с грецкими орехами и протянул Гааре. — Вот, на перекус хватит. Могу ещё кусок сыра с бутерброда дать. Хлеб тебе не понравился, но лепёшек больше нет, увы. Гаара молча взял орехи, его песок лениво обвил запястье Вальмонта, словно благодаря. Саске, наблюдавший за ними, хмыкнул: — Ты быстро победил. В его голосе звучало нечто вроде... уважения? Гаара слегка наклонил голову. — Ли силён. Но сегодня... Он не договорил, но Вальмонт понял. Сегодня у него были другие мысли. Другие желания. И ни один из них не жалел об этом. Комната отдыха погрузилась в тёплую полудрёму. Чашки с недопитым чаем, крошки от бутербродов, тихие голоса за стеной — всё это сливалось в фоновый уютный шум. Вальмонт, ещё пять минут назад планировавший серьёзный разговор, теперь бессознательно прижался к плечу Саске, его дыхание стало ровным. "Спит..." — подумал Учиха, не решаясь пошевелиться. За окном мелькнула тень — чёрный ворон приземлился на карниз. В его глазах на секунду вспыхнуло карин. Саске замер. Перо в его кармане ответило слабым пульсом чакры. "Значит, он всё ещё здесь. И наблюдает." Гаара, заметив взгляд Саске, без слов накинул плащ на спящего Вальмонта. Песок на его плече шевелился, будто чувствуя незримое присутствие. — Ты знаешь, кто это, — тихо сказал Гаара. Не вопрос. Констатация. Саске стиснул зубы. "Почему Итачи так интересуется им? Вальмонтом?" В голове всплывали обрывки фактов: Сиренский клан — их техники влияют на разум. Орочимару охотился за Вальмонтом ещё до экзаменов. Итачи появился именно после их... близости. — Если он вмешался, значит, есть угроза, — прошептал Саске. Гаара провёл пальцем по рукаву Вальмонта, где прятался его песок: — Или защищает то, что считает важным. Вопрос висел в воздухе, как лезвие куная: Что выбрать — месть или доверие к брату, который, кажется, всё это время... оберегал его? А ворон за окном неподвижно наблюдал, готовый в любой момент взмахнуть крыльями. Тишину комнаты разрезал шелест песка. Гаара резко поднял голову — его песок внезапно рванул к окну, образуя острые шипы. Ворон даже не вздрогнул, лишь медленно повернул голову, и в его глазах вспыхнуло мангеке на доли секунды. Песок замер в сантиметре от птицы. — Он не сопротивляется, — пробормотал Гаара, чувствуя странное отсутствие враждебности. Саске в этот момент вытащил перо из кармана — и оно ожило в его пальцах. Черные бороздки на стержне сложились в символ: "Закат" — их тайный детский код, означавший место встречи у старого храма. "Он... ждёт меня?" Сердце бешено заколотилось. Вальмонт на его коленях пошевелился, но не проснулся. — После экзамена, — прошептал Саске, сжимая перо. Гаара кивнул, песок вернулся к нему, но теперь в нем чувствовалась настороженность. За окном ворон взмахнул крыльями — и растворился в темноте, оставив после себя лишь одно черное перо на подоконнике. Громкий голос Наруто ворвался в комнату, как ураган: —Вставайте, лентяи! Все бои закончились, и вас ждут на объявлении результатов! А я, между прочим, размазал Кибу по арене! Вот это я дал! Вальмонт вздрогнул, открывая глаза. Его щека всё ещё сохраняла тепло от колен Саске. —Поздравляю, Наруто, — пробормотал он, зевая. — Ты настоящий ниндзя. В главном зале экзаменаторы огласили результаты. Когда активировали портал для возвращения в Коноху, Вальмонт поймал тревожный взгляд Гаары. —До встречи через месяц, — прошептал Песчаник, его пальцы на секунду сплелись с пальцами Вальмонта. Баки стоял в двух шагах, лицо его было каменным.