Переливы цветов

Саске исчез на рассвете, оставив лишь чёрное перо на подушке. Вальмонт поднял его, разглядывая в лунном свете. "Стоит ли идти?" На крыше соседнего дома мелькнула тень. Какаши медленно закрывал свой шаринган, его единственный видимый глаз выражал странную смесь тревоги и... понимания. —Сенсей? — Вальмонт инстинктивно спрятал перо. Какаши лишь покачал головой: —Ты должен решить сам. Но помни — некоторые дороги ведут к правде, от которой не убежать. Внизу, у ворот деревни, Саске ждал в тени старого храма. Его чёрные глаза безошибочно нашли движение на крыше — брат уже здесь. Серп Луны висел над Конохой, когда Вальмонт осторожно ступал по крышам. Ветер шевелил его синие волосы, а в кармане жгло воронье перо — знак, что он на правильном пути. Надеюсь, Итачи—сан не будет против, — мелькнула мысль, когда он заметил вдали силуэт Саске, направлявшегося к старому храму на окраине. Вальмонт не скрывался намеренно. Если брат Саске действительно наблюдал за ними всё это время, то уже знал — он не враг. Тень под сгнившими сводами храма шевельнулась. — Ты пришел не один, — голос Итачи прозвучал ровно, без упрёка. Саске резко обернулся — его глаза вспыхнули шаринган. — Он... — Значит, ты уже не слеп. Итачи шагнул в полосу лунного света. Бледное лицо, тёмные круги под глазами. Он выглядел измождённым, но в его взгляде читалось нечто новое — облегчение. — Правда убьёт тебя, брат. Ты всё ещё хочешь её? Саске сжал кулаки. — Почему ты защищал нас? Почему оставил перо? Тишина. Затем: — Потому что Вальмонт — последний наследник клана Сирен. Его техники — ключ к плану Орочимару. И... — Итачи закрыл глаза, — я не мог позволить им использовать тебя снова. *** Тем—временем в Суне, в комнате Кадзекаге, Гаара разворачивал пергамент с печатью Кабуто: "Ты сделал выбор. Но знаешь ли ты, что твои новые 'союзники' скрывают? Вальмонт — не просто сирота. Он оружие. И если ты дорожишь им, встреться со мной до третьего этапа." Песок вокруг Гаары вздыбился, но на этот раз не от ярости — от страха. Что, если это правда? *** Ночной ветер шевелил листву вокруг старого храма, когда Вальмонт неожиданно нарушил напряженную паузу. Его слова повисли в морозном воздухе, смелые до безрассудства: — Прошу прощения, конечно, но вы, кажется, видели всё, что было в туалете. Думаю, после этого право на приватность с братом утратили. Пусть на раз? Итачи хмыкнул — звук, странно похожий на одобрение. Его черные глаза, глубокие как бездонные колодцы, изучали Вальмонта без тени враждебности. — А ты смел, наследник Сирении. Уже видел своего отца? — Да, — Вальмонт не стал лгать, чувствуя, что перед этим человеком бесполезно притворяться. — Один раз. И... получил от него кольцо. Саске сейчас его носит, чтобы меньше резонировало. Саске напрягся, его шаринган вспыхнул ярче в темноте: — Какая правда, брат? О том, как ты вырезал нашу семью?! Вальмонт инстинктивно положил руку на плечо Саске, чувствуя, как тот дрожит. Итачи закрыл глаза на мгновение, его лицо стало еще бледнее: — Я не собирался рассказывать это до момента... завершения твоего плана мести. Моего убийства. Тишина. Даже ветер замер. — Но обстоятельства изменились, — продолжил Итачи, открывая глаза. — Орочимару стал слишком активен. И вы видели, во что он превратил Кабуто. Я не хочу такой судьбы для младшего брата. Луна скрылась за облаком, окутав троих почти непроглядной тьмой.  Ледяной ветер рвал одежду, когда Итачи начал говорить. Его голос звучал монотонно, будто он повторял заученную исповедь: — Клан Учиха планировал переворот. Данзо дал мне выбор — убить всех самому или позволить Конохе стереть нас с лица земли. Саске задрожал. Его пальцы впились в руку Вальмонта так, что побелели костяшки. — Ты... лжешь... — Я стал ниндзя—предателем, чтобы ты мог жить, — Итачи закрыл глаза. — И чтобы однажды, убив меня, ты стал героем, восстановившим честь клана. Вальмонт почувствовал, как по спине Саске пробежала судорога. Его шаринган бешено вращался, узоры менялись... — Акацуки? — прошептал Саске. — Прикрытие. Чтобы следить за Орочимару. Тень за спиной Итачи вдруг шевельнулась. Из темноты выступила фигура в плаще Акацуки — Кисаме усмехнулся: — Предатель вдвойне, Итачи? Тоби не обрадуется. Вальмонт резко развернулся, вытаскивая веер, но было поздно. Кисаме уже поднимал Самехаду… Мир сузился до вспышки стального блеска Самехады. Вальмонт рывком оттащил Саске в сторону, чувствуя, как меч—монстр прошелся по воздуху в сантиметре от его лица. — Держись! — крикнул он, но Саске уже не слышал. Глаза Учихи бешено вращались. Узоры шарингана сплетались в новый, незнакомый рисунок — мангекё. Кровь струйкой потекла из левого глаза. — Ты... не тронешь... моего брата... — его голос звучал хрипло, неестественно. Кисаме засмеялся, поднимая Самехаду для нового удара: — Малыш обрёл глазки! Давай проверим, на что они способны! Итачи оставался неподвижным, но его пальцы уже складывали печати. Вальмонт понял — он позволяет этому случиться. Нарочно. Чёрное пламя аматэрасу вспыхнуло одновременно из глаз обоих братьев. Саске рухнул на колени, когда пламя поглотило Кисаме. Боль выворачивала череп наизнанку, но сквозь кровавую пелену он видел — Итачи не отводит взгляд. — Зачем... ты... — Чтобы ты выжил, — впервые за годы в голосе Итачи прозвучала усталость. — Всегда. Вальмонт подхватил Саске, когда тот терял сознание. В последний момент его пальцы сжали край плаща Итачи. Прощение? Или начало новой мести? Над лесом кружил ворон, унося весть в ночь. Черный дым аматэрасу еще висел в ночном воздухе, когда Вальмонт очнулся от оцепенения. Руки его автоматически подхватили обессилевшего Саске, а взгляд метнулся по сторонам — ни Кисаме, ни Итачи. Только обугленные деревья да запах гари напоминали о недавней схватке. "Ёр!" Синий дракон материализовался из свитка, осторожно подхватив их обоих. Вальмонт прижал Саске к себе, чувствуя, как тот дрожит в его объятиях — даже без сознания тело Учихи реагировало на перегрузку от пробудившегося мангекё. Комната в доме Саске была залита лунным светом, когда на подоконнике появился Какаши. Его единственный глаз скользнул по бледному лицу ученика, затем к Вальмонту: — Значит, Итачи хотел пробудить в нём мангекё... — он покачал головой. — Какой ценой. Вальмонт стиснул зубы: — Сенсей, а что теперь? Как мне... помочь? Какаши хмыкнул, разглядывая кровавые следы под веками Саске: — Проспится. Утром будет как огурчик. Однако... — Однако — что? — Смотрите, даст ли знать старший Учиха. — Какаши прищурился. — Мне кажется, ты неплохо научился укрощать демонов, а Вальмонт? Пауза. Затем загадочное: — Слышал, вода с источника Сиамай лечит любые повреждения. И прежде, чем Вальмонт успел спросить, был ли это намёк, сенсей растворился в клубе дыма. Солнце уже высоко стояло над Конохой, когда Саске наконец открыл глаза. Голова раскалывалась, зрение было мутным, но он сразу почувствовал тепло рядом — Вальмонт, уснувший в кресле, все еще сжимал его руку. На тумбочке стоял стакан с водой. *** Солнечные лучи скользили по лицу Саске, когда он наконец открыл глаза. Голова гудела, словно после удара молотом, но боль уже отступала. Первое, что он увидел — Вальмонта, потирающего поясницу в кресле рядом. — Как ты? Голова болит ещё? — синеволосый наклонился вперед, его пальцы осторожно коснулись виска Саске. — Терпимо, — буркнул Учиха, приподнимаясь. Внезапно его зрение изменилось — теперь он видел не просто комнату, а следы чакры. На подоконнике, где сидел Какаши, остался слабый фиолетовый отпечаток. А на вороньем пере, лежащем на столе... красный шлейф, знакомый до боли. Итачи. — Вчера... нас слышал Какаши—сенсей, — продолжал Вальмонт, не замечая его оцепенения. — Он говорил, что твой брат может подать знак. Намекал на источник Сиамай. Может, стоит найти его? Тайком, конечно... Саске резко поднял голову. — Он выглядел... — Вальмонт запнулся, подбирая слова, — ...уставшим. Таким людям нужна помощь, даже если они не просят. В этот момент в окно с глухим стуком врезался песчаный шар. Он рассыпался, оставив на полу неровные буквы: "Кабуто хочет увидеться со мной. Он что—то знает о тебе." — Гаара... — прошептал Вальмонт, бледнея. Саске встал, его мангекё еще слабо светился. — Мы едем в Суну. — Но твой брат... — Он подождёт, — резко сказал Саске, хватая кунаи. — Кабуто не должен добраться до Гаары первым. Вальмонт кивнул, уже доставая походный набор. "Приручать демонов", — мелькнуло у него в голове. "Значит, и Шукаку тоже?" За окном каркнул ворон. Красный след его чакры тянулся на юго—восток — туда, где за морскими просторами лежал запретный остров Сиамай. Без личной печати императора ни один корабль не смел приближаться к тем берегам. Вальмонт сжал кулаки: — Источник под охраной самого клана Сирен. Саске резко повернулся, его мангекё ещё слабо светился: — Значит, сначала Суна. Потом разберёмся с этим источником. Песчаные буквы на полу начали рассыпаться, но последнее слово — "Кабуто" — ещё держалось, будто предупреждая. Они собрались за считанные минуты — рюкзаки с провизией, кунаи, свитки. Вальмонт уже перешагивал порог, когда его рука вдруг замерла на дверной ручке. — Надо хоть Какаши предупредить... — пробормотал он, но Саске резко потянул его за собой. — Нет времени. Улицы Конохи были пустынны в этот предрассветный час. Они почти достигли окраины, когда из утреннего тумана выступили три фигуры в масках. — Покидать пределы деревни запрещено, — раздался безэмоциональный голос. Разворачивайтесь. Вальмонт шагнул вперед: — Но мы... — Приказ Хокаге. Ни объяснений, ни обсуждений. Анбу просто развернули их и проводили обратно, как провинившихся детей. Топая по пыльной дороге, Вальмонт нервно теребил край рубашки: — Надо найти Какаши. Если он вчера сам все видел... может, поможет? Саске молчал. Его пальцы сжимали то самое перо — единственную ниточку к брату. А вдали, за стенами деревни, ворон кружил над дорогой на Суну... Они шли обратно по пустынным утренним улицам, глаза Вальмонта беспокойно скользили по крышам — искали хоть намёк на серебристые волосы сенсея. — Надо предупредить Гаару, — прошептал он, доставая из мешочка горсть песка. Золотистые крупинки безжизненно лежали на ладони. — Но так далеко песок не донесёт... Эх, если бы у нас была быстрая связь... Саске вдруг остановился. В их квартире он молча достал воронье перо, положив его рядом с песком Гаары. — Думаю, кое—что похожее у нас есть. Его пальцы сложили незнакомую Вальмонту печать. Перо дрогнуло, и чёрные бороздки на стержне начали перестраиваться, образуя миниатюрный круглый узор — точную копию мангекё. — Итачи... — прошептал Саске. Песок внезапно ожил, сливаясь с тенью от пера. На столе чётко проступили слова: "Кабуто ждёт у северных руин. Не иди один. О. опасно." Последнее слово расплылось, будто писавший торопился. Вальмонт резко вдохнул: — Он уже в пути! Надо... За дверью раздался знакомый ленивый голос: — Надо сначала получить разрешение, — Какаши стоял на пороге, держа в руках два свитка с печатью Хокаге. — Официальная миссия в Страну Ветра. По странному совпадению... как раз для вас двоих. Его единственный глаз хитро прищурился: — Вот только лететь придёте не через главные ворота. Сумерки сгущались над Конохой, когда Какаши провёл их к неприметному люку за тренировочными площадками. Ржавый металл скрипнул, открывая чёрную бездну. — Третий Хокаге строил эти ходы на случай осады, — шепотом пояснил сенсей, спускаясь первым. — О них знают только... Его фразу прервал лёгкий шорох впереди. Вальмонт замер, почувствовав, как Саске резко напрягся. В темноте туннеля слабо светились красные глаза. Итачи. Но когда фигура вышла на свет лунного блика, просочившегося через вентиляционную шахту, Вальмонт ахнул — перед ними стоял... — Кабуто?! — вырвалось у Саске, его рука уже тянулась к кунаю. Змеиный шиноби поднял ладони в жесте мира. За его спиной маячила ещё одна тень — высокая, в плаще с облачным узором. — Мы не ваши враги, — прошипел Кабуто. — Орочимару... изменил условия игры. Какаши медленно опустил повязку, открывая шаринган. — Объяснитесь. Быстро. Тёмная фигура за Кабуто сделала шаг вперёд. Когда луч света упал на его лицо, Саске задрожал — — ...брат? Итачи стоял перед ними, бледный как смерть. Его мангекё светился слабее обычного. — У нас мало времени, — произнёс он, протягивая свиток с печатью Акацуки. — Орочимару ищет Вальмонта не просто так. Его кольцо... В этот момент стены туннеля содрогнулись. Где—то впереди рухнул свод, и в облаке пыли замаячили десятки змеиных глаз... Тоннель содрогнулся от нового обвала. Камни сыпались за спиной, когда они вырвались на поверхность через аварийный люк. Ночной воздух ударил в лицо, смешавшись с пылью и адреналином. — Летим, — Вальмонт раскинул руки, и синий дракон материализовался в лунном свете. Ёрлингер взмахнул крыльями, поднимая вихрь сухих листьев. Саске вскочил на спину чудесного зверя первым, его пальцы впились в чешуйчатые пластины. Какаши прыгнул следом с привычной небрежностью, но его глаз неотрывно следил за Итачи. — Вы с нами? — крикнул Вальмонт, протягивая руку к старшему Учихе. Итачи колебался лишь мгновение. Его мангекё скользнул к Кабуто: — Если он попытается что—то... — О, не беспокойтесь, — змеиный шиноби язвительно улыбнулся, уже карабкаясь на дракона. — Сейчас наши интересы совпадают. Ёрлингер взмыл в небо, перемещаясь волнообразно и рассекая облака. Техника маскировки Вальмонта окутала их синеватой дымкой — для внешнего мира они стали невидимы. — Держитесь крепче! — предупредил синеволосый, когда дракон нырнул в воздушный поток. Кабуто вцепился в чешую, его очки сверкали в лунном свете. Итачи же сидел неподвижно, как статуя, лишь пальцы слегка сжимали край плаща. — Сколько до Суны? — спросил Саске, чувствуя, как ветер рвёт его одежду. — До рассвета будем там, — ответил Вальмонт, его голос почти терялся в рёве ветра. Внизу мелькали огни деревень, тёмные пятна лесов. Где—то там, впереди, Гаара уже шёл на встречу с опасностью... Ёрлингер плавно скользил между воздушными потоками, его длинное тело извивалось, как лента на ветру. Вальмонт, крепко державшийся за Какаши, почувствовал, как дракон слегка замедлил ход — идеальный момент для перекуса. — Чтобы не простыли, — прокричал он против ветра, доставая термос. — На высоте очень холодно! Чай разлился по стаканам без единой капли мимо — Ёрлингер держался удивительно устойчиво. Вальмонт передал первый стакан Какаши, который принял его с привычной ленивой благодарностью. — Неплохо, — пробормотал сенсей, пригубив. — Для высотного полёта — более чем. Затем очередь дошла до Итачи. Их пальцы ненадолго соприкоснулись, и Вальмонт почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он видел нас... видел меня... Мысль заставила его щёки вспыхнуть. Итачи же лишь кивнул, его тёмные глаза оставались нечитаемыми. — Лепёшки! — Вальмонт поспешно сменил тему, доставая свёрток. — Просто, но сытно. Он раздал угощение всем — даже Кабуто, хотя и с явной неохотой. Змеиный шиноби принял лепёшку с ехидной ухмылкой: — Как трогательно. Не ожидал такого гостеприимства. — Молчи и ешь, — буркнул Саске, сидевший впереди. Ёрлингер тем временем нырнул в облако, скрывая их от возможных наблюдателей. Холодный туман окутал группу, но термос с чаем делал своё дело — пальцы оставались тёплыми. — Ещё час полёта, — прокричал Вальмонт, приглядываясь к очертаниям реки внизу. — Держитесь крепче! Дракон резко взмыл вверх, обходя грозовое фронт. Кабуто вцепился в чешую, а Итачи... Итачи впервые за весь полёт слегка улыбнулся, наблюдая, как Вальмонт пытается удержать равновесие. Ёрлингер начал снижение, его длинное тело извивалось между потоками холодного утреннего воздуха. В последние минуты полёта Вальмонт почувствовал, как сильные руки Итачи крепче обхватили его талию — не просто для равновесия, а будто стараясь уберечь. — Приготовьтесь! — крикнул Вальмонт, когда дракон вынырнул из облаков. Внизу расстилались бескрайние пески Суны, но на горизонте бушевала неестественная песчаная буря. Столбы песка вздымались на сотни метров, а между ними мелькали вспышки зелёного света — знакомые техники Гаары. "Мы опоздали..." Ёрлингер приземлился на окраине бури, его лапы погрузились в горячий песок. Вальмонт уже собирался спрыгнуть, когда почувствовал лёгкое прикосновение к запястью. — Возьми, — едва слышно прошептал Итачи, незаметно сунув ему маленький свиток. — Прочти, когда останешься один. Их взгляды встретились на мгновение — в тёмных глазах старшего Учихи читалось что—то странное... почти защитное. Какаши и Саске уже бежали к эпицентру бури. Кабуто исчез — как и следовало ожидать. Вальмонт сунул свиток за пазуху, его пальцы дрожали. — Пойдёмте! — крикнул он Итачи, устремляясь за остальными. Песчаная буря ревела вокруг, но сквозь рёв ветра явственно слышались звуки боя — удары, крики, и... смех. Знакомый смех. Орочимару был уже здесь. Воздух вокруг Вальмонта заколебался, когда он развернул свиток с техникой "Небесного оркестра". Его голос, чистый и мощный, поднялся над рёвом песчаной бури: "Шанти паавитра ракшам..." Звуковые волны, видимые лишь как лёгкое мерцание в воздухе, понеслись сквозь бурю. Песок под ногами Гаары на мгновение просветлел, сбросив странную тёмную плёнку. Орочимару резко обернулся, его змеиные глаза сузились при виде Итачи. — Как... неожиданно, — прошипел он, но в голосе впервые прозвучала неуверенность. В этот момент из—за спины Саннина метнулась тень — Кабуто, его скальпель блеснул в утреннем свете. — Простите, сенсей, — его улыбка стала вдруг искренней, почти радостной. — Но наш договор аннулирован. Орочимару едва успел увернуться, но лезвие всё же оставило кровавый след на его плече. — Предатель! — зашипел Змей, отпрыгивая назад. Кабуто лишь рассмеялся, становясь рядом с Итачи: — Нет. Просто я наконец нашёл того, кто действительно может исполнить моё желание. Гаара, воспользовавшись моментом, поднял стену песка между собой и Орочимару. Его изумрудные глаза встретились с взглядом Вальмонта — в них читалась благодарность. — "Ты обещал показать мне тот дзюцу", — голос Кабуто звучал почти благоговейно, когда он повернулся к Итачи. Саске почувствовал, как внутри всё сжимается от ярости. "Они что, договорились?!" Его шаринган бешено вращался, переходя в мангекё. "Нет уж, этот маньяк не приблизится к брату!" Но времени на раздумья не было — Орочимару уже оправился от неожиданной атаки Кабуто, его длинный язык скользнул по кровавой ране на плече. — Гаара! — крикнул Саске, ловя взгляд Песчаника. Тот кивнул, поднимая руки. Песчаная буря вокруг них внезапно сменила направление, собираясь в плотные смерчи. Саске сложил печати, чувствуя, как чёрное пламя клокочет в глазах. — Аматэрасу! Чёрный огонь слился с золотым песком, создавая устрашающую спираль из разрушения. Песчинки, покрытые неугасимым пламенем, превратились в тысячи раскалённых снарядов, устремившихся к Орочимару. Змей вынужден был отступать, его защитные техники мгновенно испарялись под этим двойным ударом. — Прекрасная гармония, — прошептал Итачи, наблюдая за атакой. Его взгляд скользнул к Вальмонту, который всё ещё пел, поддерживая союзников. Кабуто же стоял в стороне, его глаза блестели за очками. — Вот почему я перешёл на вашу сторону, — сказал он Итачи. — Только вы можете создать нечто... совершенное. Пустыня быстро поглощала следы боя. Песок затягивал воронки от взрывов, будто ничего и не происходило. Вальмонт, завершив последний куплет мантры, глубоко вздохнул — воздух снова был чистым, без привкуса яда и змеиной лжи. Он бросился к Гааре, крепко обхватив его за плечи: — Ты в порядке? Он... ничего не успел сделать? Пальцы Вальмонта дрожали, когда он осматривал Песчаника. Но кроме лёгкого слоя пыли на одежде, никаких повреждений не было. — Я в порядке, — Гаара мягко погладил его по спине, чуть дольше, чем требовала простая вежливость. Его зелёные глаза светились теплом, но взгляд тут же стал настороженным, когда он заметил остальных. Саске тем временем встал между братом и Кабуто, его мангекё всё ещё светился: — Не смей подходить к нему, извращенец. Итачи поднял бровь: — Извращенец? — Ещё какой! — неожиданно хором ответили Гаара и Саске. Кабуто лишь смущённо улыбнулся, поправляя очки: — Ох, какие вы все... горячие. Вальмонт фыркнул, но тут же спохватился — в кармане нагрелся свиток, переданный Итачи. Правда, сейчас, в этой странной компании, читать его было невозможно. Пустынное солнце палило нещадно, когда Вальмонт нагнулся за забытым рюкзаком. Песок уже почти скрыл следы недавней битвы. В тени скалы он развернул свиток Итачи — внутри лежал засушенный синий лотос, его лепестки сохранили нежный оттенок, будто только что сорваны. "Что это значит?" — Вальмонт поднял взгляд, поймав на себе внимание Итачи. Но в тех тёмных глазах читалось лишь спокойствие — ответа не было. — Я действительно на вашей стороне! — раздался голос Кабуто, нарушая тишину. Саске скрестил руки, шаринган всё ещё светился: — Я видел, во что ты превратился. Теперь решил переобуться? Самому не надоело? — Я учёный! — поправил Кабуто, поправляя очки. — Маньяк! — хором ответили Саске и Гаара. Какаши, до этого молча наблюдавший за перепалкой, наконец вмешался: — Вы вообще читали задание? — он развернул свиток с печатью Хокаге. — Вам официально разрешено тренироваться в Суне. Вместе. Вальмонт вдруг оживился: — Итачи—сан... — он слегка запнулся, впервые обращаясь так открыто. — Может, вы будете тренировать Саске, а Какаши—сенсей — меня? Заодно разберёмся с историей про кольцо и... — Маньяка, — с ухмылкой добавил Гаара. Кабуто вздохнул, но не стал спорить. Итачи же слегка кивнул — его взгляд скользнул к синему лотосу в руках Вальмонта. — Тренировки начнём завтра, — сказал он спокойно. — А сегодня... — Сегодня мы идём в Суну, — твёрдо заявил Гаара. — Кадзекаге должен знать правду. Песок под его ногами зашевелился, образуя дорожку, ведущую к далёким стенам деревни. Резиденция Кадзекаге встретила их прохладой толстых глиняных стен. Вальмонт невольно поёжился под оценивающим взглядом правителя Суны — тот изучал его дольше остальных, словно пытался разгадать секрет влияния на сына. — Так вот кто сбивает моего сына с истинного пути, — прозвучало как обвинение. — Истинного? — не удержался Вальмонт. Кадзекаге хмуро улыбнулся: — Будущего Кадзекаге Суны. Саске и Вальмонт переглянулись. Они не знали о таких планах. — Вы можете остаться, — продолжил правитель, — но с условием: никаких контактов с Гаарой. Иначе — немедленное выдворение. Гаара сжал кулаки, но промолчал. Песок у его ног зашевелился. Гостевые покои оказались скромными, но удобными. Когда Луна поднялась высоко, Вальмонт достал синий лотос. Лепестки светились в темноте. При ближайшем рассмотрении на них проступили тончайшие знаки — схема чакровых каналов. Ключ к кольцу? За дверью послышался шорох. Вальмонт едва успел спрятать цветок, когда в щель проскользнула записка: "Истинный хозяин кольца — не Сирена. Ищите в храме Шукаку." Почерк Кабуто. *** Утром Вальмонт обнаружил, что медик исчез. На столе лежала карта с пометкой у северных руин. Саске, проснувшись, тут же схватился за кунаи: — Он что—то замышляет! — Или помогает, — задумчиво произнёс Вальмонт, разглядывая карту. Утро в Суне встретило их палящим солнцем. Вальмонт, достав синий лотос, убедился — цветок не просто сохранил свежесть, а будто ожил, его лепестки теперь излучали едва заметное голубоватое сияние. — Питается чакрой... — пробормотал он, осторожно пряча цветок в потайной карман. За завтраком в общем зале собрались все, кроме Какаши. Итачи, сидевший в углу, действительно выглядел лучше — тени под глазами посветлели, осанка стала менее напряжённой. — Вы выспались. Это хорошо, — заметил Вальмонт. Итачи лишь кивнул, но в его взгляде читалась благодарность. Саске, потягивая чай, мрачно разглядывал карту, оставленную Кабуто: — "Истинный хозяин кольца" — что за чушь? — Мой отец говорил, что оно принадлежало клану Повелителей Грома, — нахмурился Вальмонт. — Причём тут Шукаку... Гаара, сидевший напротив, внезапно поднял голову: — Храм Шукаку... Там есть древние фрески. Возможно, ответы там. Пустынные руины храма встретили их зловещей тишиной. Огромная статуя однохвостого демона полуразрушена, но всё ещё внушала трепет. — Тут, — Гаара провёл рукой по трещине в стене, и песок открыл проход в подземелье. Внизу, в свете факелов, их ждал Кабуто. И... — Орочимару?! — Саске мгновенно активировал мангекё. Змей сидел связанный в углу, его змеиные глаза сузились при виде гостей. — Не бойтесь, он обезврежен, — Кабуто поправил очки. — Я использовал его же техники против него. На стене за ними виднелась древняя фреска — человек в одеждах, напоминающих стиль Сирении, держал в руках точно такое же кольцо. Но самое странное — над его головой сиял символ... Шукаку. Кабуто улыбнулся: — Позвольте представить — первый Джинчуурики Суны. И ваш далёкий предок, Вальмонт. Тишину подземелья нарушил лишь треск факелов. Вальмонт впился взглядом в древнюю фреску — его предок в одеждах, расшитых волнами, держал кольцо, идентичное тому, что сейчас висело на шее Саске. А над ним — символ Шукаку, переплетённый с узором Сирении. — Мои предки жили на побережье... — прошептал он. — Потом что—то помогло им поднять острова со дна... Пальцы невольно коснулись песка у ног — такой же, как на пляжах дома. Орочимару внезапно засмеялся, его смех эхом разнёсся по каменным стенам: — Вы думаете, это я главная угроза? — жёлтые глаза сузились. — Посмотрите на своего соловья... он многое скрывает. Вальмонт резко обернулся: — Я? — его голос дрогнул. — После всего, что вы сделали, играя нами как марионетками... — Нет, мальчик, — змей покачал головой, — ты и остальные — всего лишь дети. Его взгляд скользнул к Итачи. Напряжённая тишина повисла между ними. Будто в воздухе пронеслось невысказанное послание, понятное только этим двоим. Саске шагнул вперёд, его мангекё вспыхнул: — Хватит загадок. Говори прямо — зачем тебе кольцо? Орочимару ухмыльнулся, показывая острые клыки: — Чтобы завершить то, что начали твои предки, Вальмонт. Освободить хвостатых... или поработить их окончательно. Темноту подземелья разорвал лишь треск факелов, когда Итачи внезапно покачнулся. Его ладонь впилась в холодный камень стены, оставляя кровавый отпечаток. — Сколько у меня времени? — прошептал он, стирая кровь с губ. Мгновение — и Вальмонт уже был рядом, мягко усаживая его на обломок фрески. — Это давно? — голос синеволосого звучал тихо, только для них двоих. — Я чувствую людей с первого контакта. Ваша аура... неровная. То нормально, то хуже. Итачи поднял взгляд. В тёмных глазах Вальмонта не было жалости — только решимость. — Думаете, Саске захочет терять брата, особенно сейчас? — Вальмонт мрачно усмехнулся, кивнув в сторону Кабуто. — Я своего «брата» уже потерял. Сначала он играл на моих чувствах, потом предал. А вы... вы настоящий. Пустынный ветер донёсся сквозь трещины, заставив факелы дрогнуть. — И умереть вам я не дам. Итачи грустно усмехнулся. Все его планы — подготовить Саске, умереть от его руки — рассыпались, как песок сквозь пальцы. — И каким образом? — спросил он, но в голосе уже не было прежней безысходности. Вальмонт бросил взгляд на связанного Орочимару: — Совместить его знания с силой источника Сиамай. Это поставит вас на ноги... а миру даст передышку от его безумств. Итачи внезапно сжал его запястье. Его пальцы, обычно такие холодные, теперь горели: — Зачем тебе это? Вальмонт смутился. Вспомнил, как эти же глаза видели его... таким. Но ответ пришёл сам: — Саске вас любит. Пусть у него останется настоящий брат. — Пауза. — Наверно, это очень смело? — добавил он, пытаясь шутить. Итачи рассмеялся — по—настоящему, впервые за долгие годы. — Глупо, — поправил он. — Но... благородно. Тени от факелов плясали на древних стенах, когда Вальмонт шагнул к связанному Орочимару. Его голос звучал твёрдо, несмотря на дрожь в пальцах: — Вы хороший врач. Учёный. Предлагаю сделку — помогите вылечить Итачи—сана с помощью источника Сиамай. Назовите цену, но кольцо не отдам. Змеиные глаза сверкнули в полумраке. — Как прямолинейно, — прошипел Орочимару. — Мне нужен доступ к архивам вашего клана. Техники контроля над хвостатыми. Саске, до этого присевший рядом с братом, резко поднял голову: — Брат, ты...? — Он серьёзно болен, — Вальмонт не стал смягчать правду. — И скрывал это. Саске бросился к Итачи, но тот лишь щёлкнул его по лбу: — Не надо драмы. В этот момент тыква Гаары затряслась, песок вокруг вздыбился. Голос Шукаку прорвался сквозь зубы Песчаника: — Уничтожь кольцо! Оно наше проклятие! Вальмонт сложил руки в мольбе: — Шукаку, прошу! Я не использую его против вас. Мне нужно лишь поговорить с отцом. — Песок утих, но напряжение витало в воздухе. — Обещаю, — продолжал Вальмонт. — Пока оно у меня, вам ничего не грозит. Ни тебе, ни Кураме. Орочимару рассмеялся: — Какие вы все наивные... Но договор есть договор. Тишина пустынного вечера была нарушена внезапным жаром, исходящим от кольца на шее Саске. Младший Учиха вздрогнул, схватившись за раскалившийся металл. — Что... Воздух перед ними заколебался, и в лучах заката проступила полупрозрачная фигура. Высокий мужчина с синими, как у Вальмонта, волосами и холодными серыми глазами. — Сын, — голос Тимура Лоуми звучал как шелест морского бриза. Вальмонт замер, его пальцы непроизвольно сжались. — Отец? Призрак скользнул взглядом по компании, остановившись на Итачи: — Интересно... Учиха и Сирены снова вместе. Орочимару, до этого молча наблюдавший, внезапно выпрямился: — "Снова"? Тимур проигнорировал его, обращаясь к сыну: — Ты носишь кольцо не просто так. Оно пробудилось, потому что пришло время. Саске нахмурился: — Какое время? Призрак улыбнулся — и в этой улыбке было что—то тревожное: — Время вспомнить, кто на самом деле создал хвостатых. Тень отца Вальмонта колебалась в вечернем воздухе, как отражение в воде. Его слова повисли тяжёлым молчанием: — Хвостатые демоны когда—то были людьми. Нашими сородичами. Гаара резко поднял голову, песок у его ног зашевелился. — Шукаку...? — Во времена Великой Войны Кланов, — продолжал Тимур, его голос звучал отстранённо, будто читал древний свиток, — Сиренские маги разработали технику превращения. Предателей, пленников, даже добровольцев... запечатывали в звериные оболочки, усиливая их чакру в сотни раз. Вальмонт почувствовал, как земля уходит из—под ног. Его взгляд непроизвольно устремился к тыкве Гаары. — Но... зачем? Тимур повернул ладонь вверх. На ней проступил голографический образ — десятки людей в оковах, стоящих перед алтарём с точно таким же кольцом. — Армия непобедимых воинов. Но что—то пошло не так... Образ сменился — существа с хвостами, мечущиеся в агонии, разрушающие города. — Они сохранили человеческий разум, но в тысячекратно усиленном зверином теле. И ненависть... Итачи вдруг выпрямился: — Акацуки знали. — Его глаза сузились. — Не случайно мы собирали хвостатых... "Проект Воскрешения" — попытка вернуть им человеческий облик. Орочимару засмеялся — слишком громко, слишком нервно: — А я—то думал, вы просто собирали оружие! Шукаку заревел в тыкве Гаары, песок вздыбился смерчем: — ЛЖЕЦ! МЫ НИКОГДА НЕ БЫЛИ ЛЮДЬМИ! Тимур покачал головой: — Память стирали. Снова и снова. Но кольцо... — он посмотрел на Саске, — оно хранит истину. И может освободить их. Вальмонт шагнул вперёд: — Тогда почему отец дал его мне? Тень Тимура начала расплываться: — Потому что ты последний, кто может это исправить... Шукаку взревел так, что песок вокруг Гаары взметнулся смерчем. Тыква на спине треснула, выпуская клубы рыжей чакры. — ЭТО НЕПРАВДА! — голос демона сотрясал руины. Гаара схватился за голову, его тело начало деформироваться под натиском вырывающегося духа. — Не... может... быть... — сквозь зубы выдавил он. Вальмонт инстинктивно шагнул назад, натыкаясь на Саске. Его ум отказывался принимать услышанное — как можно было превратить человека в это? Итачи внезапно выдвинулся вперед, его мангекё загорелся алым. — Аматэрасу может сжечь ложные воспоминания, — сказал он, не отводя взгляда от бушующего демона. — Но только если Шукаку согласится... — СОГЛАСИСЬ НА ЧТО?! — проревел дух, уже наполовину вырвавшийся из печати. — Взглянуть в лицо правде. Песчаный вихрь замер на мгновение. Гаара, всё ещё борющийся за контроль, поднял голову: — Шукаку... если это правда... мы поможем. Тишина. Затем — невероятное: демон усмехнулся. — Маленький жук... вдруг оказался мудрее всех. Чёрное пламя аматэрасу вспыхнуло, окружив их кольцом. Но вместо боли оно принесло... "Воспоминание". Картина предстала перед всеми: Деревня, охваченная пламенем. Мужчина с рыжими волосами — таким же, как у Гаары — стоит перед алтарём, добровольно протягивая руку с кольцом. Его глаза полны решимости. — Я согласен, — говорит он. — Если это спасет моих людей... И затем — боль. Бесконечная боль превращения... Шукаку завыл, но теперь это был крик не ярости, а скорби. Гаара упал на колени, сжимая голову руками. — Теперь ты понимаешь, — прошептал Итачи. Вальмонт смотрел на кольцо в руках Саске. Отец... что ты на меня возложил? Последние отголоски воспоминания растворились в воздухе, оставив после себя лишь тишину. Тень Тимура исчезла, а Шукаку... Шукаку больше не бушевал. Итачи вдруг покачнулся, его лицо стало смертельно бледным. — Брат! Саске и Вальмонт бросились к нему одновременно, подхватив под руки. — Держись, — прошептал Вальмонт, чувствуя, как слабо пульсирует чакра Итачи. Из треснувшей тыквы Гаары потянулась тонкая нить рыжей энергии. Она медленно обвила Итачи, как змея, но вместо боли принесла странное тепло. — Маленький жук... прав, — прорычал Шукаку, его голос звучал устало. — Ты... не должен умереть. Ещё нет. Чакра демона влилась в тело Итачи, заполняя истощённые каналы. Старший Учиха вздрогнул, его глаза на мгновение вспыхнули янтарным — точно, как у Шукаку. — Что... Гаара поднялся с колен, его зелёные глаза широко распахнуты: — Он... делится с тобой силой. Орочимару, наблюдавший за этим, вдруг резко повернулся: — Невероятно... Добровольная передача чакры?! Саске сжал руку брата: — Теперь ты поправишься? Итачи медленно выпрямился. Цвет вернулся к его лицу. — На время... — он посмотрел на тыкву Гаары, — спасибо. Шукаку фыркнул, но в его тоне больше не было злости: — Просто... не трать этот дар понапрасну, Учиха. Вальмонт почувствовал, как кольцо на шее Саске слегка нагрелось. Отец сказал, что пришло время... но время чего? Песчаная буря улеглась, оставив после себя лишь тихий шелест ветра. Кольцо на шее Саске остыло, но напряжение в воздухе не исчезло. — Надо найти Какаши—сенсея, — нарушил молчание Вальмонт, отряхивая песок с рукавов. — А потом — на пристань. Отсюда до Сирении недалеко. Он не стал вслух озвучивать свои опасения. Что, если Кадзекаге потребует отдать кольцо? Что, если правда о демонах расколет хрупкий союз? Гаара молча поднялся, принимая его помощь. Его зелёные глаза были полны вопросов, но он лишь кивнул — сейчас не время для слов. Орочимару шёл позади, его змеиные глаза внимательно следили за каждым движением. Компания и правда выглядела странно: двое Учих, Песчаник, Сиренец и... бывший враг, который теперь, казалось, стал союзником. Саске не отходил от брата ни на шаг. Итачи, хоть и старался сохранять привычную сдержанность, больше не отталкивал его. — Ты себя хорошо чувствуешь? — спросил младший, едва сдерживая беспокойство. — Лучше, чем ожидал, — ответил Итачи, слегка улыбнувшись. Вальмонт наблюдал за ними краем глаза. "Как быстро всё изменилось..." Всего несколько дней назад Саске горел ненавистью, а теперь снова стал тем самым мальчиком, который обожал старшего брата. Итачи поймал его взгляд. — Ты... необычный, — тихо сказал он, будто читая его мысли. — Просто устал терять людей, — пожал плечами Вальмонт. Орочимару усмехнулся: — Как трогательно. Но, может, сначала разберёмся с кольцом? — Разберёмся, — твёрдо ответил Вальмонт. — В Сирении. Где—то впереди, за песчаными дюнами, ждал Какаши. А за морем — ответы, которые могли изменить всё. Кабинет правителя Суны был прохладным и просторным, но воздух в нём казался густым от невысказанных мыслей. Какаши, скрестив руки, изложил версию событий без упоминания кольца — просто "исследовательская миссия" на родину Вальмонта. Кадзекаге медленно обвёл взглядом собравшихся. Его взгляд задержался на Орочимару, который сидел, скромно опустив глаза, будто невинный школьник. — Вот как? — голос правителя звучал скептически. — Вы можете отправляться куда хотите. Особенно он, — резкий кивок в сторону Орочимару. — Но мой сын останется в Суне. Гаара напрягся, песок у его ног зашевелился. — Отец, я... — Приказ. Тишина. Какаши вздохнул, но не стал спорить. Вальмонт сжал кулаки — без Гаары их план терял смысл. Итачи вдруг поднял голову: — Кадзекаге—сама, позвольте задать вопрос. Глаза правителя сузились, но он кивнул. — Если бы кто—то предложил вам способ... избавить Гаару от Шукаку навсегда? Комната замерла. Кадзекаге медленно поднялся из—за стола: — Вы знаете такой способ? — Возможно, — взгляд Итачи скользнул к Вальмонту. — Но для этого ему нужно быть с нами. Правитель задумался, изучая сына. — Три дня, — наконец сказал он. — Если за это время не вернётесь — объявлю вас дезертирами. Гаара едва сдержал облегчённый вздох. *** В коридорах резиденции Вальмонт молча сжал руку Итачи в знак благодарности. Слова были излишни — всё и так понятно. Разошлись по комнатам собирать вещи. Когда встретились снова в просторной столовой, атмосфера была напряжённой. Простая каша в тарелках казалась слишком обыденной после таких откровений. — До острова плыть около восемнадцати часов, — Вальмонт разломил лепёшку, но не ел. — Я могу организовать попутный ветер, чтобы двигались быстрее. Но времени всё равно в обрез... Он бросил взгляд на Орочимару: — Император вас вряд ли обрадуется. После прошлого визита... Змей лишь усмехнулся, поправляя очки: — О, я уверен, мы найдём общий язык. Корабль отчалил на закате. Орочимару, к всеобщему удивлению, оказался полезен — его знание чакровых течений вокруг Сирении было пугающе точным. — Здесь, — он провёл пальцем по карте, — водоворот природной чакры. Если пройти западнее — сэкономите три часа. Вальмонт кивнул, корректирую курс. На корме Гаара стоял один, глядя на лунную дорожку на воде. — Если это правда... — он говорил тихо, будто самому себе, — мы свободны? Песок у его ног зашевелился, принимая форму маленького Шукаку. — Свобода? — демон фыркнул. — Я забыл, что это такое. — Я тоже, — признался Гаара. Тишина. Затем: — Но если этот мальчишка говорит правду... может, стоит попробовать? Гаара улыбнулся. Впервые за долгое время — искренне. Вечернее море искрилось под лучами заката, когда Вальмонт поднялся на спину Ёрлингера. Дракон расправил крылья, ловя потоки воздуха. — Саске, держи курс на юго—восток, — крикнул он, показывая рукой направление. — Я буду направлять ветер! Гаара, следи за креном! Песчаник кивнул, его песок уже струился по бортам корабля, готовый в любой момент стабилизировать судно. Странно, но в их разношёрстной команде царила почти что дружеская атмосфера. Кабуто вёл себя тише воды, ниже травы — возможно, из—за пристального внимания Итачи. Сам старший Учиха казался воплощением спокойствия. А Орочимару... — Поворот руля на пять градусов влево, — его змеиный голос звучал неожиданно деловито. — Здесь течение меняет направление. Вальмонт, кружащий над кораблём, ловил себя на том, что его взгляд то и дело возвращается к Итачи. "Он действительно красивый... И сильный. И..." Мысли прервал порыв ветра. Вальмонт сосредоточился на управлении воздушными потоками. Когда стемнело, команда собралась на палубе. Итачи, к всеобщему удивлению, оказался прекрасным поваром. — Попробуйте, — он разлил по мискам ароматный суп из морепродуктов, которые Саске и Гаара наловили днём. — Брат, я и забыл, как ты готовишь! — воскликнул Саске, с жадностью набрасываясь на еду. Орочимару, осторожно пригубив ложку, невольно поднял бровь: — Неожиданный талант. — Выживание требует разнообразных навыков, — спокойно ответил Итачи. Вальмонт молча наблюдал за этой сценой, согревая руки о горячую миску. "Как странно... Мы должны были быть врагами. А теперь..." Ёрлингер, свернувшись калачиком на носу корабля, бдительно следил за горизонтом. Где—то там, в темноте, их ждала Сирения. Лунный свет серебрил волны, когда Вальмонт вышел на палубу. Итачи стоял у штурвала, его профиль чётко вырисовывался на фоне звёздного неба. — Вы и кораблём управлять умеете? — тихо спросил Вальмонт, всё ещё неловко обращаясь напрямую. Итачи повернул голову, его тёмные глаза отражали лунный свет: — Акацуки часто приходилось перемещаться морем. Тишина. Только шум волн и скрип снастей. Вальмонт прислонился к борту, чувствуя, как ветер играет его синими прядями. — Спасибо. За то, что помогли с Кадзекаге. — Это было логично. — Но всё равно... Итачи внезапно убрал руку с штурвала, позволив кораблю плыть по течению. — Почему ты так стараешься? — его голос звучал неожиданно мягко. — Для Саске? Вальмонт задумался, глядя на горизонт. — Отчасти. Но... — он посмотрел на Итачи, — я просто не могу смотреть, как кто—то уходит, когда ещё можно помочь. Луна осветила лёгкую улыбку на обычно невозмутимом лице старшего Учихи. — Ты странный. — Это уже второй раз, когда вы так говорите. Вода за бортом засветилась фосфоресцирующими вспышками. Где—то в глубине мелькнула тень огромного существа. Итачи положил руку на кунай: — Нас ждут. Выдохнув, он мысленно позвал Ёра — дракон, спавший на корме, открыл глаза и взлетел. — Останови судно! Спустя несколько минут корабль благодаря встречному потоку воздуха медленно остановился. Впереди из глубин показалась большая морщинистая голова и Вальмонт вздохнул с облегчением. — Бэнки! Напугала! — подбежал к краю кормы, затем оглянулся на Итачи. — Эта черепаха — тотемное животное дяди Симона, всё в порядке. Бэнки: — Первый принц, император ждёт вас и ваших гостей. Позвольте доставить вас. Мы знаем, что время дорого. — Хорошо, спасибо, Бэнки. Черепаха скрылась под водой затем корабль качнуло, невольно разбудив всех спящих пассажиров. И подняло вверх, а внизу, под днищем, угадывался силуэт огромной, размером наверно с остров, черепахи. Несмотря на свои размеры, названная Вальмонтом Бэнки черепаха поплыла очень резво в сторону показавшегося на горизонте острова. Вскоре на палубу выбежали все пассажиры — Какаши, Орочимару, Кабуто, Саске и Гаара. Гигантская черепаха Бэнки подняла корабль на своей спине с удивительной осторожностью, несмотря на свои колоссальные размеры. Вода стекала с её панциря серебристыми потоками в лунном свете. — Что за... — Саске схватился за перила, когда судно внезапно приподнялось над водой. — Не волнуйся, — Вальмонт улыбнулся, наблюдая, как остальные в недоумении высыпали на палубу. — Это Бэнки. Она доставит нас к берегу быстрее. Орочимару прищурился, изучая исполинское существо: — Фасцинирующе... Таких особей считали вымершими. — На материке — возможно, — кивнул Вальмонт. — Но в водах Сирении многое сохранилось с древних времён. Гаара молча наблюдал за расстилающимся перед ними океаном. Песок у его ног слегка шевелился — Шукаку, должно быть, тоже был впечатлён. Какаши, прислонившись к мачте, спросил: — Император знает о нашем визите? — Теперь точно, — Вальмонт посмотрел на быстро приближающийся остров. — Бэнки сказала, что дядя Симон ждёт нас. Итачи стоял чуть в стороне, его проницательный взгляд скользил по горизонту. Вальмонт поймал себя на мысли, что старший Учиха выглядел почти... задумчиво. — Что—то не так? — тихо спросил он, подходя ближе. Итачи покачал головой: — Просто интересно, какие ещё сюрпризы готовит твой остров. Вода вокруг Бэнки внезапно засветилась бирюзовым — фосфоресцирующие водоросли выстроились в чёткий символ клана Сирен. — Остров вас приветствует, — прошептал Вальмонт. Гигантская черепаха Бэнки, словно чувствуя торжественность момента, аккуратно доставила их к пристани Зимнего дворца, рассеивая волны с почти человеческой осторожностью. В свете факелов белоснежные мраморные колонны дворца отливали золотом, а на причале стояли две величественные фигуры в расшитых серебром одеждах. — Ваши величества, — Вальмонт сделал шаг вперед, но его поклон был прерван резким вопросом: — Где этот Змей? — голос Симона прозвучал как удар хлыста. За спиной Вальмонта раздался шорох — Орочимару выступил вперед с неестественно смиренным выражением лица. — Мы прибыли по важному делу, — Вальмонт намеренно встал между императором и саннином. — Может, пройдем во дворец? Или будем орать тут, на улице? Неожиданно Симон рассмеялся — резко, почти по—дружески. — Хорошо сказано, племянник. — Он повернулся к сестре, императрице Сирене, которая до сих пор молча наблюдала за сценой. — Что скажешь? — Раз уж Бэнки их доставила... — её голос звучал как шелест шелка, — значит, так надо. Пройдя через резные двери, компания оказалась в круглом зале с мозаичным полом, изображающим карту древней Сирении. — Объяснитесь, — Симон опустился в трон, его пальцы сжали подлокотники. — И начните с самого главного. Вальмонт глубоко вдохнул: — Мы узнали правду о хвостатых. Они когда—то были людьми. Тень пробежала по лицу императора. — И у нас есть способ вернуть им человеческий облик, — добавил Итачи, впервые заговорив. Симон и Сирена переглянулись. В воздухе повисло молчание, прерванное неожиданным голосом: — Ваше величество, — Орочимару сделал шаг вперед, — я могу подтвердить — их слова правдивы. Зал совета внезапно наполнился неловким молчанием. Симон Зилот, отхлебнув вина, с явным удовольствием разглядывал гостей. Его взгляд скользил от Какаши (которому он дружески подмигнул) к Саске, затем остановился на Гааре и Итачи. — Ты ведь пришёл не только ради этого? — император вдруг рассмеялся, указывая на кольцо. — Эх, племянник, ты поражаешь! Такую коллекцию собрал! Вальмонт едва не поперхнулся. "Боже, только не сейчас..." — Нам ещё нужен визит к источнику... — попытался он перевести тему, но Симон уже поднялся и грациозно подошёл к Гааре. Песчаник застыл под оценивающим взглядом, песок у его ног слегка зашевелился. — Рыжие — это всегда огонь, — прошептал император, затем перевёл взгляд на Итачи. — А здесь... глубина. Он наклонился, изучая лицо старшего Учихи с любопытством коллекционера: — Богатый опыт? Или ещё нет? Вальмонт в ужасе вскочил: — Дядя, пожалуйста! Итачи—сан — старший брат Саске! Симон отмахнулся: — Что тут такого? Где один, там и второй. Его взгляд скользнул к Вальмонту, и в нём мелькнуло понимание — он заметил восхищение племянника. Орочимару фыркнул, поправляя очки: — Интересная теория. Итачи, к удивлению, всех, не испепелил императора взглядом. Напротив — его губы дрогнули в лёгкой улыбке: — Ваше величество, я здесь по делу. — Ах, конечно! — Симон хлопнул в ладоши, внезапно переключившись. — Источник, кольцо, демоны... Он повернулся к скрытой панели в стене, нажимая сложную последовательность камней. — Но сначала — покажу вам кое—что интересное. Императрица Сирена поднялась с трона, её белоснежные одежды шелестели по мраморному полу. Она подошла к Орочимару и ткнула пальцем в его грудь: — Я слежу за тобой, змей. — Её зелёные глаза вспыхнули в полумраке зала. Орочимару лишь вежливо склонил голову, но в его жёлтых глазах мелькнуло раздражение. Симон тем временем нажал на скрытый механизм в стене. С лёгким скрипом часть панели отъехала, открывая тёмный проход. — После вас, гости, — он сделал широкий жест. Сырой воздух древнего коридора пахнул морской солью и временем. Стены были покрыты фресками, изображающими людей с кольцами, усмиряющих гигантских существ. — Второе кольцо... — прошептал Вальмонт, разглядывая изображение. Симон шёл впереди, его голос эхом разносился по коридору: — Любопытно, кого же ты выбрал, племянник? — он оглянулся на Вальмонта и Саске. — Рыжий демон или чёрный бриллиант? Саске резко закашлялся. Вальмонт почувствовал, как жар разливается по щекам. — Дядя! — Что? — Симон притворно—невинно поднял брови. — Я просто интересуюсь вкусом наследника! Итачи, идущий сзади, вдруг тихо фыркнул. Туннель вывел их в круглый зал, в центре которого на каменном пьедестале лежало второе кольцо — точная копия того, что висело на шее Саске. — Когда они соединятся... — начала Лиана, но её слова прервал рёв. Не извне. Изнутри. Шукаку и Курама (через связь с Саске) завыли в унисон — демоны чувствовали опасность. Сырой воздух подземного храма внезапно наполнился гулом — низким, вибрирующим, исходящим будто из самих стен. Вальмонт замер с рукой над тыквой Гаары, его пальцы дрогнули. — Так, погодите... — он медленно повернулся к Саске. — Откуда тут слышен Курама, если Наруто в Конохе? Шукаку заворчал внутри печати, его голос прозвучал на удивление чётко: — Потому что кольца — это не просто артефакты. Это мосты. Симон, до этого наблюдавший с амузёной улыбкой, вдруг стал серьёзен. — Они позволяют слышать всех хвостатых, — сказал он, подходя к пьедесталу. — Даже на расстоянии. Кольцо в руках Саске внезапно вспыхнуло красным, а лежащее на пьедестале — синим. Между ними протянулись тонкие нити чакры, словно невидимые провода. — Брат... — Саске схватился за голову. — Я слышу... Наруто? Голос Наруто, далёкий и искажённый, прорвался сквозь связь: — ...Саске? Ты где, болван!.. Итачи резко выпрямился: — Значит, Орочимару был прав. Кольца действительно могут освободить демонов. — Или убить их носителей, — мрачно добавил Гаара. Факелы бросали трепещущие тени на стены древнего храма, пока Симон рассказывал историю, которую не найти ни в одном свитке. — Наши предки были не жертвами, а хищниками, — его голос звучал непривычно сурово. — Они топили корабли просто ради забавы, заманивая моряков сладкими голосами. Вальмонт сжал кулаки — эта правда резала слух. — Но когда материковые правители начали охоту за нашими сородичами... — Симон провёл рукой по резному изображению на стене — там сирены в цепях стояли перед троном, — мы научились проклинать одним лишь желанием. Итачи внимательно изучал фрески: — Значит, легенды о "поцелуе смерти" — правда. — О, это было куда проще, — рассмеялся Симон. — Достаточно было просто захотеть смерти обидчика. Вальмонт подошёл к пьедесталу, где лежало второе кольцо. — А если мы освободим демонов? Симон задумался, перебирая нефритовые чётки на запястье: — Защита острова не исчезнет — она не связана с ними. Но в мире станет больше свободных существ. Орочимару внезапно зашевелился: — Вы не понимаете, что предлагаете! Эти существа — живое оружие! — Как и мы все, — тихо сказал Гаара, его песок медленно обвил запястье Вальмонта. — Разве не так? Кольца на пьедестале и на шее Саске вдруг вспыхнули синхронно. Температура в храме внезапно упала. Симон и Лиана встали по обе стороны пьедестала, их голоса слились в странной, древней мелодии. Слова были на забытом диалекте, но смысл проникал прямо в душу — освобождение. Вальмонт почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он инстинктивно сжал руку Саске — кольцо на его шее раскалилось докрасна. Тыква Гаары треснула с громким хрустом. Песок взметнулся к сводам храма, принимая форму гигантского тануки — но вместо ярости в глазах Шукаку светилось... недоумение. — Маленький жук... — голос демона звучал хрипло, непривычно человечно. — Ты... настоящий? — Песчаные лапы медленно обвили Гаару, не сжимая, а обнимая. — Я... помню, — Шукаку затрясся. — Как меня... сделали... Гаара осторожно прикоснулся к песчаной шерсти: — Теперь ты свободен. Где—то далеко, в Конохе, Наруто внезапно схватился за живот. Курама зарычал в его сознании: — Что... что это было?! Кольцо на Саске вспыхнуло — между ним и Наруто протянулся мост из чистой чакры. Орочимару отступил к выходу, его глаза бешено блестели: — Вы не понимаете, что натворили! Но никто уже не слушал его. Шукаку медленно рассыпался в золотистый песок, оставляя лишь тёплую чакровую сердцевину, которая мягко вошла обратно в тело Гаары — добровольно. Симон устало опустился на ступени: — Один свободен. Вальмонт посмотрел на кольцо Саске. — Теперь очередь Курамы. Тропинка от храма к дворцу казалась неожиданно светлой, несмотря на поздний час. Воздух звенел от остаточной энергии ритуала, а под ногами Вальмонта песок светился едва заметным голубоватым сиянием. — Тебе нужно заучить эту песню, — Симон шёл впереди, размахивая пустым бокалом, который кто—то из слуг тут же наполнил вином. — Свиток получишь завтра. А сегодня — пир и отдых! Он обернулся, его хищная улыбка была направлена прямо на Итачи: — Заодно познакомимся поближе. Вальмонт закатил глаза, мысленно готовясь извиняться перед старшим Учихой. "Хоть бы не начал предлагать ему руку и сердце за ужином..." Стол в тронном зале ломился от яств — жареные омары, фрукты невероятных форм и цветов, бутылки с вином, которое светилось в бокалах лунным светом. — Так, — Симон уселся во главе стола, указывая Итачи на место справа от себя. — Рассказывай, красавец, как ты... — Дядя! — Вальмонт чуть не поперхнулся виноградной косточкой. — Что? Я всего лишь интересуюсь, как Учиха попал в Акацуки! — император притворно округлил глаза. — Ты о чём подумал, племянник? Саске фыркнул в своём бокале, а Гаара... Гаара выглядел необычайно спокойным. Его песок, теперь отливающий золотом, лениво вился вокруг запястья. — Шукаку... спит, — тихо сказал он. — Впервые за всё время — спокойно. Когда слуги начали разносить десерт, Симон наклонился к Вальмонту: — Источник завтра. Итачи — первым. — Почему? — Потому что, — император кокетливо прикрыл глаза длинными ресницами, — если что—то пойдёт не так, его младший брат меня прикончит. А я ещё хочу увидеть, как ты освободишь остальных демонов. Вальмонт вздохнул, отодвигая тарелку с десертом. "Завтра будет долгий день..." Лунный свет заливал мраморный балкон, когда Вальмонт услышал лёгкие шаги за спиной. — Не спишь? — Симон прислонился к перилам, его белые одежды мерцали в темноте. — Или боишься завтрашнего дня? Вальмонт сжал кулаки: — Если источник не сработает... — Он сработает, — император отхлебнул вина из бокала, который, казалось, появился у него из ниоткуда. — Но цена будет высокой. Ты готов к тому, что Итачи может вспомнить всё? Даже то, что предпочёл бы забыть. Где—то в саду раздался шорох. Оба повернулись — внизу, среди кипарисов, мелькнула змеиная тень. — Орочимару, — вздохнул Симон. — Вечно он как незваный гость... Орочимару скользил между деревьями, его плащ сливался с тенями. "Надо быстрее добраться до лодки..." Но вдруг земля дрогнула. Каменные руки статуй охраны — тех самых, что столетия стояли неподвижно — выросли из земли, хватая его за плащ. — Куда так спешишь, змей? — голос Сирены прозвучал из темноты. Она вышла из—за колонны, играя серебряным кинжалом. — Мы же не закончили наш разговор. Орочимару оскалился, но прежде, чем он успел, статуи сомкнули каменные пальцы вокруг его рук. — Ладно, ладно, — прошипел он. — Я просто... прогуливался. Сирена рассмеялась: — Тогда продолжим прогулку. В подземелье. На балконе Симон вдруг положил руку на плечо Вальмонту: — Завтра Итачи войдёт в источник первым. Но помни: вода покажет ему правду — всю, без прикрас. Будь готов к тому, что он изменится. — А если... — Если он сломается? — Симон грустно улыбнулся. — Тогда у тебя будет шанс собрать его заново. Где—то в ночи запел соловей. Завтра всё начнётся. Пир закончился неожиданно рано — Симон, обычно любивший затяжные застолья, на этот раз лишь вежливо кивнул гостям и удалился в свои покои. Видимо, ритуал действительно отнял у него немало сил. Вальмонт провёл гостей через тенистый сад к гостевому крылу. Лунный свет серебрил дорожки, а в воздухе витал сладкий аромат ночных цветов. — Какаши—сенсей, Итачи—сан и... Кабуто, — Вальмонт едва не скривился, произнося последнее имя. — Вас разместят здесь. Комнаты выходят к берегу. Он указал на небольшой деревянный дом чуть поодаль: — Там останемся мы с Саске и Гаарой. Завтра в семь — богослужение в храме. Перед погружением в источник нужно получить благословение. Кабуто улыбнулся, поправляя очки. — Саске—кун, кажется, меня оставляют с твоим братом... наедине? Саске холодно сверкнул глазами: — Не наедине. Держи руки при себе. Итачи лишь слегка приподнял бровь, но в уголках его губ дрогнула тень улыбки. Дом, где когда—то жили Вальмонт с матерью, был уютным и простым. Деревянные стены хранили запах моря и старых книг. — Здесь две спальни, — Вальмонт бросил взгляд на Гаару. — Можешь выбрать любую. Или... если хочешь, можно вместе. Песчаник слегка покраснел, но кивнул: — Я не против компании. Саске тем временем уже развалился на диване, закинув ноги на подлокотник. — Ты в курсе, что твой дядя явно положил глаз на моего брата? Вальмонт застонал: — Он так со всеми. Главное, чтобы Итачи—сан не решил, что это повод его поджарить. Гаара фыркнул, а Саске злорадно ухмыльнулся: — А что, было бы забавно. Тем временем в гостевом крыле Кабуто, оставшись наедине с Итачи и Какаши, разливал чай с преувеличенной вежливостью. — Как неожиданно, что нас поселили вместе, — прошипел он. — Надеюсь, вам не помешает моё общество? Какаши лениво прикрыл глаз: — Только если не начнёшь рассказывать на ночь страшилки. Итачи молча наблюдал за Кабуто, его взгляд был подобен лезвию. — Ты знаешь, зачем Орочимару привёл тебя сюда? — вдруг спросил он. Кабуто замер на мгновение, но тут же улыбнулся: — Разве не очевидно? Для науки. Итачи медленно поднялся. — Ложь. Тень от его фигуры удлинилась, будто живая. Кабуто почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Ты боишься, — тихо сказал Итачи. — И правильно делаешь. Какаши вздохнул и потянулся к книге: — Эх, и зачем я согласился на эту поездку... Тенистый сад перед гостевой резиденцией озарился мягким светом фонарей, когда слуга в белых одеждах провёл Орочимару через каменные арки. Саннин шёл с невозмутимым видом, будто его не ловили, а просто пригласили на вечернюю прогулку. — Ваши покои — в конце коридора, — слуга указал на дверь с резным изображением волны. — Чай и угощения уже поданы. Если потребуется что—то ещё, позовите. Орочимару скользнул взглядом по комнате, где за низким столом сидели Какаши, Итачи и Кабуто. — О, надо же, Саске—кун не караулит брата? — прошипел он, наслаждаясь моментом. Итачи поднял чашку с чаем, не удостоив его ответом. Его тёмные глаза отражали пламя свечи, словно два угля. Какаши лениво перевернул страницу своей книги: — Если хочешь, чтобы он прибежал — просто начни говорить громче. Кабуто, сидевший чуть поодаль, нервно поправил очки. Чай был ароматным, с лёгкими нотками жасмина. Орочимару налил себе чашку, медленно вдыхая пар. — Как трогательно, что вас всех поселили вместе... — он оглядел комнату. — Будто бояться оставить меня одного. — Не переоценивай себя, — Какаши не отрывался от книги. Итачи поставил чашку на стол. — Ты здесь, потому что Вальмонт верит в твоё "перерождение". — Его голос звучал тихо, но каждое слово било точно в цель. — Но если ты снова предашь... Он не договорил. Не нужно. Орочимару усмехнулся: — Угрозы, Итачи? Я думал, ты выше этого. — Нет, — наконец поднял глаза старший Учиха. — Это не угроза. Это обещание. Тишина повисла в воздухе, прерываемая лишь треском свечи. Позже, когда Какаши ушёл в свою комнату, а Кабуто сделал вид, что спит, Орочимару вышел в сад. Лунный свет пробивался сквозь листву, рисуя на камнях причудливые узоры. — Знаешь, почему тебя отпустили? — раздался голос из темноты. Итачи стоял под древним кипарисом, его чёрный плащ сливался с тенями. Орочимару не повернулся: — Потому что ваш милый принц ещё верит в сказки. — Нет. — Итачи сделал шаг вперёд. — Потому что Симона интересует твоё знание о "Спящем". Змей замер. — Ах... вот как. — Он наконец обернулся, жёлтые глаза сверкнули. — Значит, и ты что—то знаешь. Ветер шевельнул ветви, и на мгновение оба исчезли в тени. Две кровати, сдвинутые вместе и застеленные мягкими пледами, выглядели вполне уютно. Вальмонт, закончив возиться с чайником, разлил ароматный напиток по керамическим чашкам. — Садись, Гаара, — кивнул он песчанику, — это... не совсем приватный разговор. Но касается в основном нас с Саске. Гаара молча занял место на плетёном стуле, его песок лениво обвил ножку стола. Тёплый ночной ветерок играл занавесками, когда трое устроились за столом. Вальмонт на секунду замер, глядя на чайную пенку. — Дядя сказал кое—что важное... — он облизал внезапно пересохшие губы. — Источник исцелит тело Итачи—сана. Но... Саске резко поднял голову. — Но? — Он заставит его заново пережить самые страшные моменты. Все. Тишина. Даже волны будто затихли. Саске сжал чашку так, что костяшки побелели. — Ночь резни... — прошептал он. — И не только, — Вальмонт потянулся через стол, накрыв его руку своей. — Дядя не уверен, выдержит ли он это. Тень в дверях. Итачи стоял на пороге, его чёрные глаза отражали лунный свет. — Выдержу, — сказал он просто. Саске вздрогнул, но не обернулся. — Брат... — Я уже прошёл этот путь однажды, — Итачи шагнул вперёд. Его голос был спокоен, как поверхность озера перед бурей. — Если это цена исцеления — я заплачу. Гаара молча пододвинул ему свободную чашку. Вальмонт вздрогнул, услышав голос Итачи, но тут же вскочил, чтобы принести еще один стул. — Ой, напугали! — Он улыбнулся, расставляя чашки. — Садитесь, пожалуйста. Итачи вошел, молча кивнув, и занял место рядом с Саске. Его присутствие казалось естественным, будто он и не думал отказываться. "Наверное, предпочитает компанию брата обществу Орочимару и Кабуто", — подумал Вальмонт. — Я не собирался скрывать разговор о последствиях, — начал он, разливая чай. — Просто хотел сказать утром, чтобы вы не провели ночь без сна. Перед погружением лучше отдохнуть. Саске бросил взгляд на брата, но тот лишь поднял чашку, вдыхая аромат. — Если хотите остаться здесь, можно постелить на диване, — предложил Вальмонт. — Он раскладывается. Итачи слегка наклонил голову. — Благодарю. Тишина повисла в воздухе, но она была не неловкой, а скорее... спокойной. Чай оказался крепким, с терпким послевкусием. Гаара, обычно молчаливый, неожиданно заговорил: — Шукаку... спит. Но мне кажется, он видит сны. — Демоны снятся? — удивился Вальмонт. — Теперь — да. Саске задумался, глядя на луну, отражавшуюся в океане. — Если источник покажет Итачи его худшие воспоминания... — он замолчал, не зная, как продолжить. Старший Учиха поставил чашку. — Я знаю, что меня ждет. — Но ты не один, — вдруг сказал Вальмонт. — Мы здесь. Итачи посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что—то... почти теплое. — Да. Шаги на веранде заставили всех обернуться. — А, вот и вы, — Какаши лениво оперся о дверной косяк. — Орочимару заснул, Кабуто делает вид, что читает, а я решил, что здесь веселее. Вальмонт рассмеялся: — Садись, чай еще есть. Какаши устроился рядом с Гаарой, потягиваясь. — Ну что, готовы к завтрашнему "купанию"? — Нет, — честно ответил Вальмонт. — Хорошо. Значит, всё идет по плану. Саске фыркнул, но в уголках его губ дрогнула улыбка. Комната наполнилась оживлённой суетой. Вальмонт, довольный тем, что компания собралась именно здесь, а не в гостевом крыле с Орочимару, быстро распределял места. — Так, мы втроём в спальне, Итачи—сан — в другой комнате на кровати, а вы, Какаши—сенсей, на раскладном диване. Саске и Гаара тем временем убирали со стола, перебрасываясь редкими фразами. Какаши, полулёжа в кресле, поднял видимую бровь: — Вот только почему я на диване, а он — на кровати? Саске фыркнул, а Вальмонт, ухмыляясь, парировал: — Потому что Итачи—сану завтра предстоит тяжёлый день. Ну, или... можете решить это между собой. Камень—ножницы—бумага, например? В воздухе повисла пауза. "Интересно, согласится ли?" — подумал Вальмонт, наблюдая за Какаши. Он уже давно заметил, что за внешней расслабленностью сенсея скрывается азартная натура. Итачи, до этого молча наблюдавший за происходящим, наконец произнёс: — Мне всё равно. — Тогда поединок! — Какаши внезапно оживился, поднимаясь с кресла. Они встали друг напротив друга. — Раз—два—три! Какаши выбросил ножницы. Итачи — камень. — Чёрт, — сенсей вздохнул, но в его глазах мелькнул огонёк. — Ладно, диван так диван. Саске покачал головой: — Как будто у тебя не было шансов проиграть. — Азарт — моя слабость, — Какаши развалился на диване, доставая книгу. Когда слуга принёс дополнительную кровать и пижамы, дом постепенно погрузился в тишину. Вальмонт, лёжа в темноте, прислушивался к дыханию Саске и Гаары. — Ты не спишь? — тихо спросил Саске. — Нет. — Завтра... если что—то пойдёт не так... — Не пойдёт, — твёрдо сказал Вальмонт. Гаара повернулся на бок, его песок тихо шуршал по полу. — Шукаку сегодня молчит. Впервые за всё время. Ночь в доме у океана выдалась непривычно тихой. Даже Орочимару, вопреки своей змеиной природе, не шевелился в гостевом крыле — словно остров усыпил его обычные интриги. Гаара спал между Вальмонтом и Саске, его дыхание было ровным, но песок у изголовья слегка шевелился, будто что—то чувствуя. А потом начался сон. Он стоял в пустыне. Но не в своей, знакомой, а в какой—то другой — с красным песком и чёрным небом, по которому плыли две луны. — Маленький жук... — раздался знакомый хриплый голос. Гаара обернулся. Перед ним стоял Шукаку — но не огромный демон, а... человек? Нет, не совсем. Существо в рваном плаще, с лицом, наполовину скрытым тенью. — Ты... помнишь это место? — спросил Шукаку, указывая на пустыню. Гаара покачал головой. — Это было до тебя. До всех вас. Песок под ногами вдруг стал липким. Гаара посмотрел вниз — это была не земля, а кровь. — Они сделали нас такими, — прошептал Шукаку. И забыли. Картина дрогнула, и внезапно Гаара увидел другую сцену: Группа людей в странных одеждах склонилась над чем—то... нет, над кем—то. Над человеком, который кричал так, что звенело в ушах. — Первый, — сказал Шукаку. Тот, кого сломали раньше меня. Гаара хотел спросить, кто это, но сон уже распадался, как песок сквозь пальцы. *** Стук в окно разбудил их резко и неожиданно. — Первый принц, вы просили разбудить вас, — донёсся голос слуги. Вальмонт сел на кровати, протирая глаза. Саске уже был на ногах, его чёрные глаза блестели в утреннем свете. А Гаара... Он сидел, обхватив колени, его песок медленно полз по одеялу. — Ты в порядке? — нахмурился Вальмонт. Гаара поднял глаза. — Я видел... чужую память. Шукаку показал мне. — Что именно? — Как создавали демонов. Саске и Вальмонт переглянулись. Группа вышла из дома в прохладный утренний воздух. Солнце только поднималось над океаном, окрашивая воду в золотистые тона. Впереди, на скалистом выступе, стоял древний храм с резными колоннами, увенчанными символами волн и звёзд. — Просто повторяйте за мной, — сказал Вальмонт, бросая взгляд на Итачи. — Ничего сложного. Кабуто шёл рядом, его глаза скользили по старшему Учихе с неприкрытым интересом. — Доброго утра, Итачи. Ты выглядишь отдохнувшим. Вальмонт мысленно охнул. "Он что, серьёзно заигрывает?" Саске резко обернулся, глаза вспыхнули алым. — Держись от моего брата подальше. Итачи лишь слегка приподнял бровь. — Странно. А где Орочимару? Казалось, он либо не замечал намёков Кабуто, либо... находил их забавными. Внутри храм был залит мягким светом, проникающим сквозь витражи. Жрецы в голубых одеждах выстроились у алтаря, на котором лежали раковины и чаши с морской водой. Настоятель, старик с седыми волосами до пояса, поднял руки. — Те, кто ищет благословения вод, приблизьтесь. Вальмонт сделал шаг вперёд, остальные последовали за ним. — Повторяйте движения, — шёпотом проинструктировал он. Жрецы начали ритуальный танец, их руки плавно изображали волны. Итачи, к удивлению всех, повторял движения с невозмутимой точностью. — Он что, знает этот обряд? — прошептал Саске. — Нет, — ответил Какаши. — Он просто всегда всё делает идеально. Когда ритуал подошёл к концу, настоятель подошёл к Итачи и пристально посмотрел ему в глаза. — Ты носишь в себе много теней, чужестранец. Итачи не моргнул. — Да. — Источник покажет их тебе снова. Ты готов? — Я уже ответил на этот вопрос. Настоятель медленно кивнул, затем повернулся к Вальмонту. — После завтрака я объясню тебе, как провести обряд. В этот момент вода в чаше у алтаря вдруг покраснела, как песок из сна Гаары. Утренний воздух был наполнен ароматом дровяного дыма и жарящихся лепешек. Храмовые служители провели их к импровизированной кухне под открытым небом, где глиняная печь уже раскалилась, а на низком столе были разложены продукты: мука, чечевица, рис, специи. — Первый принц, — сказал служитель, кланяясь. — Еду для того, кто пройдет очищение, должен готовить либо вы, либо тот, кто любит его искренней и чистой любовью. Вальмонт кивнул, окидывая взглядом компанию. — Лепёшки, чечевичный суп и рис с водой — ничего сложного. Гааре, думаю, понравятся горячие роти. Песчаник молча кивнул, его песок уже лениво тянулся к муке, будто изучая текстуру. Служитель положил перед ними белую одежду — просторную тунику и брюки. — Их нужно покрыть семью каллиграфическими символами: добро, мир, любовь, счастье, благоденствие, здоровье и долголетие. Вальмонт взглянул на образец и вздохнул: — С этим будут проблемы. Я в каллиграфии не силён. — Я могу нарисовать узоры, — неожиданно предложил Кабуто, поправляя очки. — Или приготовить. По условиям, вроде, подхожу. Саске резко повернулся к нему, глаза вспыхнули. — Приготовить смогу я. Итачи, до этого молча наблюдавший, вдруг протянул руку к кисти: — Я сделаю каллиграфию. Все замерли. Даже Кабуто прикрыл рот, не скрывая удивление. — Хорошо, — Вальмонт быстро сориентировался. — Саске и Гаара готовят еду. Итачи—сан занимается символами. Какаши—сенсей... — Буду следить, чтобы Кабуто не добавил яду, — лениво сказал Какаши, устроившись на камне с книгой. Кабуто фыркнул, но отошёл в сторону. Старший Учиха сидел, склонившись над тканью, его движения были точными, почти медитативными. Чернила ложились ровными линиями, превращаясь в изящные иероглифы. — Ты умеешь, — заметил Вальмонт. — В Акацуки приходилось подделывать документы, — ответил Итачи, не отрываясь. Саске месил тесто для лепешек с таким сосредоточенным видом, будто это был новый дзюцу. Гаара тем временем аккуратно помешивал чечевицу, его песок иногда подправлял огонь под котлом. — Ты уверен, что хочешь есть то, что приготовил Саске? — шепнул Вальмонт Итачи. Тот лишь слегка усмехнулся. К девяти утра всё было готово: одежда с идеальными символами. Ароматные лепешки и чечевичный суп. Рис, томленый с морской водой. Служитель осмотрел их работу и одобрительно кивнул: — Пора. Вальмонт глубоко вдохнул. — Тогда начинаем. — Перед началом следует провести омовение в купальне составами, которые мы уже приготовили. Помочь исцеляемому может тот, кто искренне любит его. Служитель поклонился и удалился, оставив их в небольшой каменной купальне рядом с храмом. Вода в бассейне искрилась в утреннем свете, а на краю лежали склянки с ароматными маслами и свёрток с твёрдым мылом, пахнущим сосной и морской солью. Вальмонт стоял, сжимая край полотенца, и отчаянно пытался не смотреть в сторону Итачи, который уже снял верхнюю одежду. — Может... — начал он, но голос предательски дрогнул. — Я готов помочь! — Кабуто сделал шаг вперёд, глаза блестели за стёклами очков. — Саске поможет, — резко оборвал Вальмонт, бросая на медика ледяной взгляд. "Уж точно не дам этому извращенцу прикоснуться к Итачи." Саске, стоявший рядом, слегка побледнел, но кивнул. — Хорошо. Итачи, уже снявший рубашку, лишь поднял бровь: — Неловко? — Нет! — Саске выдавил из себя, хотя кончики его ушей покраснели. Вода оказалась горячей, почти обжигающей. Саске, стиснув зубы, взял мыло и начал намыливать спину брата, стараясь не задерживать взгляд на шрамах. — Ты можешь говорить, если я слишком сильно тру, — пробормотал он. — Ты делаешь всё правильно, — ответил Итачи спокойно. Вальмонт, стоя у выхода, старался смотреть в потолок, но краем глаза всё равно видел, как вода стекает по мускулистым плечам старшего Учихи. Кабуто, которого Какаши буквально прижал к стене под предлогом "не мешать", скрипел зубами. — Как трогательно, — прошипел он. — Семейные узы. — Заткнись, — буркнул Гаара, его песок угрожающе зашевелился. Итачи вышел из воды, закутавшись в полотенце. Капли стекали по его тёмным волосам, а символы на белой одежде, лежащей сложенной на камне, уже начинали слабо светиться. — Теперь к источнику, — сказал Вальмонт, стараясь говорить твёрдо. Саске бросил последний взгляд на брата: — Ты уверен? — Да. Итачи надел белую тунику, и символы на ткани вспыхнули ярче, будто отвечая на его решимость. На выходе из купальни их встретил служитель храма: — К источнику пути знают лишь члены императорской семьи. Первый принц, ты готов провести его туда? Вальмонт, уже без полотенца и тоже переодевшийся в белое, только не свободного кроя, а более плотное, кивнул. — Да. — Пойти с вами может лишь один. — Саске идёт, — "Прости, Гаара, это его брат, я не могу выбрать тебя, понимаешь же?" посмотрел на Песчаника, но тот лишь кивнул. Конечно, понимает. — Подойдя к источнику, первый принц, начинаешь петь мантру и когда символы, нарисованные на одежде исцеляемого, зажгутся, он снимет всё и войдёт в воду. Нужно погрузиться полностью и оставаться под водой, пока не закончится песня. Семь повторений мантры с паузами, но без ошибок. Свидетелю, — это он про Саске. — Разрешено смотреть, но не разрешено вмешиваться. Семь повторений длится намного дольше трёх минут, но в священном источнике можно дышать. Вы не задохнётесь, — последнее он Итачи. — Первый принц, вы готовы? Вальмонт повернулся к Какаши и Гааре: — Ребята, пройти к источнику чужим невозможно, они просто не найдут места. Но Орочимару может попробовать. Вы можете пока всё идёт, присмотреть за этими двумя? Кабуто ведёт себя как клоун, а Змея не видно, — это волновало, но не слишком. Остров умеет хранить свои тайны. Затем Вальмонт посмотрел на Саске с Итачи: — Ну что, готовы? Тропа вилась между древних камней, покрытых мхом и резными символами. Воздух здесь был густым, наполненным запахом моря и чего—то древнего — словно время в этом месте текло медленнее. Вальмонт шёл впереди, его белая одежда почти сливалась с туманом, поднимающимся от земли. Саске следовал за ним, время от времени бросая взгляды на брата. Итачи шёл молча, его лицо было спокойным, но пальцы слегка сжимались, когда тропа становилась круче. — Ещё немного, — сказал Вальмонт, указывая на узкий проход между скал. За ним открылся небольшой грот, в центре которого бил источник. Вода в нём была настолько прозрачной, что казалось, будто её нет — лишь пустота, мерцающая в лунном свете. Вальмонт обернулся к Итачи: — Когда я начну петь, символы на твоей одежде загорятся. Тогда ты снимешь всё и войдёшь в воду, погрузившись полностью с головой. Песня повторится семь раз... — Я понял, — тихо ответил Итачи. Саске сжал кулаки. — Три минуты под водой... — В этом источнике можно дышать, — успокоил Вальмонт. — Он не такой, как обычная вода. Итачи кивнул, его тёмные глаза были устремлены на источник. Вальмонт сделал глубокий вдох и запел. Его голос, низкий и чистый, наполнил грот, отражаясь от стен. Символы на одежде Итачи вспыхнули один за другим, как звёзды на ночном небе. Старший Учиха снял тунику и штаны, затем вошёл в воду. Саске замер, наблюдая, как брат погружается. Вода сомкнулась над его головой, но странное свечение продолжало пульсировать в глубине. С каждой новой строчкой мантры вода в источнике менялась. Сначала она стала молочно—белой, затем — тёмно—синей, почти чёрной. Итачи не двигался. Его тело было расслабленным, но глаза — открытыми. Он видел их. Убийство клана. Боль Саске. Собственные руки в крови. Вода вокруг него закипела, но не от жара — от энергии, которая рвалась наружу. — Брат... — прошептал Саске, делая шаг вперёд. Вальмонт схватил его за руку "Нельзя вмешиваться!" передал глазами, сам продолжая петь. Но Саске уже видел — в воде, рядом с Итачи, появились тени. Фигуры в плащах Акацуки, силуэты убитых Учих... и что—то ещё. Что—то древнее. Вальмонт сидел на плоском камне в идеально прямой позе, его голос, чистый и сильный, сливался с древней мантрой. Казалось, сам воздух вибрировал в унисон — к пению присоединялись незримые голоса предков, хранителей этого места. Саске нервно шагал по краю источника, его чёрные глаза не отрывались от водной глади. Там, в глубине, чуть мерцая символами на белой одежде, неподвижно стоял Итачи — полностью погружённый, но способный дышать этой странной, живой водой. Третий круг. Когда мантра повторилась в третий раз, вода внезапно заколебалась. —Брат... — губы Саске дрогнули, но он сжал кулаки. Нельзя вмешиваться. Под водой Итачи открыл глаза. И увидел. Вода вокруг него стала прозрачной как воздух, но при этом отражала самые тёмные моменты: Ночь резни. Стены домов Учиха, залитые кровью. Маленький Саске, дрожащий под дождём. Акацуки. Холодные стены Амегакуре. Мёртвый взгляд Нагато. Собственные руки, сжимающие меч, который он поднял на брата. Среди этих видений появилось нечто иное — тень в чёрном плаще подняла голову. —Ты не один, — прошептала она голосом... Шисуи? Итачи почувствовал, как сердце сжалось. Это невозможно. Вальмонт, не прерывая пения, почувствовал под камнем лёгкую дрожь. Огоньки вокруг источника вспыхнули ярче, а где—то вдалеке раздался рёв Шукаку — будто демон почуял угрозу. Саске машинально схватился за кунай, но остался на месте. "Нельзя. Нельзя вмешиваться!" А в кристально чистой воде... Тень протянула руку к Итачи. —Выбор за тобой, — сказала она. — Прошлое или будущее? Итачи замер, ощущая, как символы на его одежде пульсируют в такт ускоряющемуся сердцебиению. Мантра лилась ровным, сильным потоком, наполняя грот древней силой. Вальмонт вплетал в неё свои собственные слова — не часть ритуала, а искреннее пожелание, идущее из глубины сердца: "Живи. Не ради кого—то, а ради себя. Представь, сколько ты ещё можешь сделать — теперь, когда тяжесть вины больше не давит на плечи. Саске простил тебя. Живи!" Он и сам не понимал, как за такое короткое время успел так привязаться к Итачи. Они почти не обменивались словами — старший Учиха был немногословен, как и его брат. Но, возможно, слова и не были нужны. Итачи был... прекрасным. Не просто красивым — в нём чувствовалась глубина, спокойствие, которого Саске ещё только предстояло достичь. Итачи стоял в кристально чистой воде, окружённый тенями своего прошлого. Рука, протянутая к нему, ждала. "Прошлое или будущее?" Перед его глазами промелькнули образы: Маленький Саске, бегущий за ним с криком "Нии—сан!" Его собственные руки, залитые кровью клана. Саске сейчас — взрослый, сильный, простивший его. Итачи медленно поднял голову. — Будущее, — сказал он тени. И оттолкнул её руку. Вода вокруг него внезапно вспыхнула ослепительно—белым светом. Символы на его одежде ярко засияли, а затем растворились, перетекая в саму воду. На поверхности Вальмонт почувствовал, как мантра завершилась сама собой — будто источник принял решение за него. Итачи вынырнул, делая глубокий вдох. Его глаза — здоровые, без намёка на болезнь — встретились с взглядом Саске. — Брат... — прошептал младший Учиха, и в его голосе была такая надежда, что Итачи не смог сдержать лёгкой улыбки. Вальмонт, всё ещё сидящий на камне, слабо ухмыльнулся: — Ну что, приняли решение? Итачи вышел из воды, капли стекали по его обнажённому телу — чистому, без следов болезни. — Да. Вода стекала с тела Итачи, оставляя после себя чистую, гладкую кожу — без единого шрама, без следов былых ран. Даже проколы от серёжек исчезли, будто их никогда не было. Его волосы, тёмные и густые, ниспадали до середины лопаток, слегка поблёскивая влагой. Тело сохранило всю силу, выкованную годами тренировок, но теперь оно выглядело... новым. Вальмонт, сложив ладони вместе, тихо произнёс: — Matarani uske saat! (Благодарю вас!) Он с лёгким стоном поднялся — ноги затекли от долгого сидения. Итачи медленно вышел из воды, и Саске, едва взглянув, резко отвернулся, уши покраснели до кончиков. "Главное, что он в порядке... но обниматься сейчас — не лучшая идея." Вальмонт, стараясь смотреть куда—то в сторону, подошёл к камню, где лежали приготовленные вещи, и протянул Итачи полотенце. — Считается, что с момента погружения начинается новая жизнь, поэтому ничего из старого носить нельзя. Первые семь дней — как семь пожеланий, понимаете? Вдруг мокрая рука Итачи мягко коснулась его подбородка, заставляя поднять голову. — Так лучше, — сказал он спокойно. Тёмные глаза смотрели прямо на него — ясные, здоровые, без тени болезни. Вальмонт почувствовал, как жар разливается по щекам, и поспешно накинул Итачи полотенце на голову. — Вытритесь быстрее и одевайтесь, это жутко смущает! Итачи, не торопясь, вытерся и начал одеваться. Тёмно—синяя туника, похожая на его привычную одежду, но новая — без следов прошлого. Бриджи, удобные сандалии. Он провёл рукой по волосам, собирая их в хвост, и закрепил резинкой. Саске, наконец осмелившись повернуться, смотрел на брата с немым вопросом. — Как ты себя чувствуешь? Итачи слегка наклонил голову. — ...Легко. Это было неожиданно. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал что—то подобное. В этот момент вода в источнике внезапно почернела. — Что это? — нахмурился Саске. Вальмонт, всё ещё розовый от смущения, обеспокоенно посмотрел на воду. — Так не должно быть... Ритуал завершён, источник должен успокоиться. Где—то вдали снова раздался рёв Шукаку. Вода в источнике, еще минуту назад кристально чистая, теперь была черной как смоль. На ее поверхности мерцали странные блики, словно где—то в глубине отражались звезды. Вальмонт осторожно присел на корточки у самой кромки, всматриваясь в темноту. — Я не понимаю... — пробормотал он. — Источник Сиамай исцелял сотни людей. Почему сейчас... Его слова прервал внезапный всплеск. Что—то пошевелилось на дне. Вода заколебалась, и на мгновение Вальмонту показалось, что он видит лицо — бледное, с закрытыми глазами. Оно мелькнуло и исчезло, но по спине пробежали мурашки. — Там кто—то есть, — резко сказал он, отступая. Саске тут же оказался рядом, кунай уже в руке. Итачи стоял чуть позади, его взгляд был прикован к воде. — Это не человек, — тихо произнес старший Учиха. Издалека снова донесся гулкий рык. На этот раз он звучал ближе — и в нем явно слышалась тревога. — Гаара... — Саске нахмурился. — Что—то не так. Вальмонт сжал кулаки. — Может, источник связан с демонами? Шукаку почуял угрозу... Вода вдруг вскипела, и из глубины поднялся черный пузырящийся столб. Он не рассеивался, а завис в воздухе, медленно принимая форму. Тень вытянулась, обретая очертания гигантской фигуры с рогами и развевающимся плащом. Глаза, ярко—желтые, как у демона, открылись и уставились прямо на них. — Кто... — начал Вальмонт, но голос предательски дрогнул. Существо склонило голову, и его голос прозвучал как эхо из глубины веков: — Вы разбудили не только исцеление. Черная тень медленно поднялась над водой, принимая форму исполинского воина в древних доспехах, украшенных символами волн и звёзд. Его глаза, горящие жёлтым пламенем, смотрели на них с холодным недовольством. — Вы разбудили не только исцеление, — прозвучал его голос, словно доносящийся со дна океана. Вальмонт жестом остановил Саске, который уже готов был броситься вперёд. — Тут нельзя обнажать оружие, — прошептал он. — Даже кровные враги не осмеливаются нарушать этот закон. Саске сжал кунай в кулаке, но опустил руку. Существо склонило голову, изучая их. — Я — страж вод Сиамая. Тысячелетия я наблюдал, как люди приходят сюда за исцелением... но сегодня вы пробудили нечто большее. — Мы лишь хотели помочь, — твёрдо сказал Вальмонт. — Помочь? — Хранитель усмехнулся, и вода вокруг него забурлила. — Вы нарушили баланс. Освободив демона, вы развязали то, что должно было остаться скованным. Итачи шагнул вперёд. — Если это моя вина, то я готов ответить. — Нет, — Хранитель покачал головой. — Не ты. И даже не змей, что прячется в тени деревьев. Из—за камней появился Орочимару, его жёлтые глаза сверкали любопытством. — О, как интересно... Хранитель повернулся к нему. — Ты тоже не виновен. Вина лежит на том, кто носит кольцо. Все взгляды устремились на Саске. — Что? — младший Учиха нахмурился. — Кольцо, — прошептал Вальмонт. — Оно связано с демонами... и с этим местом. Темные воды источника заклубились, отражая недовольство древнего Стража. Его жёлтые глаза, подобные углям, пристально изучали Вальмонта. — Ты — первый принц Сирении, — прозвучал низкий, словно подводный гул. — Значит, на тебе ответственность за нарушенный баланс. Вальмонт почувствовал, как по спине пробежали мурашки, но поднял голову выше. — Что я должен сделать? Страж медленно протянул руку, и вода у его ног сформировалась в прозрачную сферу, внутри которой мелькали образы: остров, поднимающийся из океана. Люди в древних одеждах, заковывающие что—то в глубине источника. Кольцо на шее предка Вальмонта — точная копия того, что сейчас носил Саске. — Твой отец знал истинную природу этого артефакта, — произнес Страж. — Оно не просто связывает носителя с демоном. Оно — ключ. — Ключ к чему? — резко спросил Саске, сжимая кунай. — К тому, что должно было остаться спящим, — ответил Страж. Вальмонт сглотнул. Отец никогда не говорил ему об этом. "Значит, он скрывал нечто важное..." — Если кольцо — проблема, я готов его снять, — сказал Саске, уже касаясь цепочки. — Нет! — внезапно вскрикнул Орочимару, делая шаг вперед. — Если снять его сейчас, это может разбудить "Того" окончательно! Все замерли. Орочимару выпрямился, его глаза сверкали странным азартом. — Я изучал древние тексты Сирении. Источник — не просто место исцеления. Это печать. А кольцо... часть механизма, сдерживающего то, что спит в глубине. Страж склонил голову, подтверждая слова. — Значит, отец... дал кольцо, чтобы помочь удержать печать? — медленно проговорил Вальмонт. — Или неосознанно ослабил ее, — прошипел Орочимару. Вальмонт сжал кулаки. — Что нужно сделать, чтобы восстановить баланс? Страж поднял руку, и вода перед ним сформировала новый образ — алтарь в глубине храма, на котором лежало второе кольцо. — Оба кольца должны быть возвращены на место. Но тот, кто отнесет их... — Не сможет вернуться? — досказал Итачи, впервые заговорив. Тишина. Вальмонт закрыл глаза. "Отец... ты знал, на что обрекаешь меня?" — Я сделаю это, — твердо сказал он. Саске резко обернулся: — Нет! Но Вальмонт уже снял с шеи цепочку с медальоном — символом своего статуса. — Я — первый принц Сирении. Это мой долг. Темные воды источника замерли, будто прислушиваясь к словам Вальмонта. Желтые глаза Стража сузились, оценивающе изучая принца. — Ты хочешь освободить всех демонов? — его голос прозвучал как отдаленный гром. — Да, — Вальмонт не опустил взгляд. — Они были людьми. Их заточили против воли. Разве это справедливо? Страж задумался. Вода вокруг него медленно вращалась, принимая формы древних символов. — Ты прав, принц. Но знаешь ли ты, что будет, когда последний демон обретет свободу? — Печать разрушится окончательно, — тихо сказал Орочимару. Его глаза горели странным светом. — И то, что скрыто в глубине, вырвется наружу. — Сколько у нас есть времени? — спросил Саске, сжимая кулаки. — До следующего полнолуния, — ответил Страж. — Пока я могу удерживать печать. Но когда ты освободишь последнего демона... — Кольца нужно будет вернуть, — закончил Вальмонт. Тишина повисла в воздухе. Все понимали, что это значит. "Мой путь завершится тогда..." Но Вальмонт уже принял решение. — Хорошо. Я успею. Итачи, до этого молчавший, шагнул вперед. — Мы поможем. — Да, — кивнул Саске. — Освободим остальных. Даже Орочимару, к всеобщему удивлению, усмехнулся: — Как интересно будет наблюдать за этим. Страж склонил голову. — Тогда идите. Но помните — когда последний демон будет свободен, печать потребует платы. Вода внезапно посветлела, возвращаясь к своему обычному состоянию. Хранитель начал растворяться, его форма распадалась на миллионы капель. — Удачи, принц.