Любовь, зима и крыски

Кто сказал, что свидание обязательно должно проходить в кафе, кино или, на худой конец, парке? Почему оно не может быть дома, под уютными пледиками? Хотя, почему это не может? Всё может. — У меня какао закончилось, — грустно шепчет Гоголь на ухо Феде. — А я в сюжет вникаю, — отрезал он. — Возьми мой чай, если хочешь, но не иди никуда. — Фееедичка, — целуя свою любимую крыску в шею, тянет Коля. — Ты так не хочешь, чтобы я уходил? — Я так не хочу, чтобы ты плед с собой забрал, дурак, только и всего, — вопреки этому, Достоевский плотнее прижимается спиной к Гоголю и поправляет ему выбившуюся из косы прядь. Время ушло далеко за час ночи, но аниме оказалось неожиданно интересным, а чай вкусным. Да и теплый — хоть и надоедливый, не без этого — Коля под боком прекрасно заменял или хотя бы компенсировал несколько упущенных часов сна. К следующему вечеру уже должна была приехать мать Николая, так что парни отрывались напоследок. Чай у Феди, допитое (увы) какао у Коли, теплый плед и какое-то аниме на фоне. Ну, «каким-то» оно было для Достоевского, Гоголь-то мог сходу назвать всех персонажей от главных до второстепенных, а также расписать их судьбу, учитывая самые мельчайшие детали. Федору главным было исключительно то, что сзади сидит любимый Коленька, на которого очень тепло и удобно опираться. — Коля, имей совесть, мне тоже хоть чуть-чуть оставь! Кружка была с боем, достойным сложенных баллад, возвращена владельцу. Чая в ней оставалось пару глотков. — Коль, ну ты и… — …Ты меня любишь? — Обожаю, — чмокнув его в щеку, Федор допил злосчастный чай и отставил кружку. Покосился на руки Гоголя в теплой объемной кофте на его животе. — Федя, нет! — истошно заорал Коля. — Убери руки! Они ледяные! Давай я принесу тебе ещё один свитер! — Нет уж, — довольно усмехнулся Достоевский, устраиваясь поудобнее. — Сиди. Он сполз пониже, а руки засунул как в муфту в противоположные рукава кофты Николая, ещё и запястья обхватил действительно очень холодными пальцами. — Терпи, коза, а то мамой будешь. Гоголь страдальчески поморщился, и притянул Федора ближе к себе, утыкаясь носом в макушку. Коля что-то бубнил, но Федя уже не слушал. — Почему мне кажется, что в конце эти герои переспят? — задумчиво пробормотал он. — Потому что они похожи на нас? — вкрадчиво, с хитрой улыбочкой прошептал Гоголь, опалив своим дыханием чуткую кожу у ключиц. — Нет, Коль. Просто это аниме выбирал ты, — тяжело вздохнул Достоевский, запрокидывая голову. Николай чуть прикусил торчащую косточку ключицы, вырывая из Федора тихий стон. От Достоевского пахло черным чаем с лимоном, старыми книжками, вечным недосыпом и мягкими пледами. Этот его запах перемешивался с ароматом свежего овсяного печенья, мандаринов, первого снега и долгожданного праздника, превращаясь в нечто новое, волшебное и потрясающее. Они оба старались запомнить неземное ощущение мягких чужих губ на лице, шее, лопатках… Эта ночь явно станет очень значимой для их отношений, но вовсе не переломным моментом. Просто они сблизятся до такой степени, что дальше будет только полное слияние душ, превращение в единое создание. Но пока всего лишь трепещущие в темноте ресницы; мелкие капли слез в уголках глаз, тут же заботливо сцелованные; объятья и бесконечные поцелуи — до багровых следов на коже, до неописуемого удовольствия… И нежность. Бесконечная нежность и любовь. Возможно, потом они будут раскаиваться в своих действиях. Но вероятность того, что они станут ещё легче понимать друг друга, то есть уже почти читая мысли, куда выше. В любом случае, сейчас просто нет времени о чем-то жалеть. Да и если бы им дали возможность, они никогда бы не изменили сегодняшнего дня. Хоть никогда друг другу в этом и не признаются. В темноте слышатся обрывки фраз: «…люблю тебя…» «…если тебе больно, не молчи…» «…всегда говори, если что-то не нравится…» «…нет, я просто люблю тебя…» Некоторые моменты невозможно забыть. Даже если очень захочешь, ты невольно будешь помнить всю оставшуюся жизнь. Эта ночь определенно из их числа.