Услышь раскат грома моего

      МАРК САВОСТИН. СТУДЕНЧЕСКИЕ ГОДЫ              Огромный зал. На стенах и с потолка можно было увидеть праздничные украшения: искристые огни и мерцающие гирлянды создавали отблески и озаряли затемнённое пространство. Заполненные едой и напитками столы ломились от изобилия. На телефон пришло сообщение: «С днём студента, сынок!». К сожалению, ещё не отчислили.       Ароматы спелых ягод и свежих фруктов были неподалёку. Колоритные выступления и энергичные танцы захватывали всё внимание людей вокруг сцены. Мягкий занавес, тяжелый и шелковистый, скользнул в стороны. Сверкающие огни прожекторов направили лучи на выступающую. Кудрявые по плечи светлые волосы, серо-голубые глаза, пухлые губы и нос картошкой – девушка смотрела на публику, нервно сжав ладони в кулаки. Напротив неё синтезатор. Выдохнула, опустив взгляд на клавиши. Переключила несколько позиций в сенсорных настройках длинными пальцами.       В волосах можно было разглядеть лепестки роз и блёстки. Платье выступающей из шёлка. Ткань переливалась перламутром. В голосе девушки необычный и такой живой тембр. Он нежно лился, словно ручей. Движения рук легки и плавны. Выступающая запела:       

«В мире все закономерно.

И уже какой год тоже

Все любви хотят безмерно.

И ведь мы с тобой похожи.

Два разрушенных вдруг сердца

Не забились в такт, но всё же

Рядом мы идём в ту дверцу,

К миллионам с нами схожим.

Что любовь – такое чувство;

Не увидишь, не познаешь.

Ведь внутри тебя всё пусто,

Про меня ведь тоже скажешь.

В этом мире современном,

Где прогресс съедает чувства,

Мы скучаем незабвенно

По иным годам. В искусстве.

      

Шорох платьев и костюмов,

Нам всё это теперь четно.

А любви хотят безумно,

Все без доли исключения.

      

Что любовь – такое чувство;

Не увидишь, не познаешь.

Ведь внутри тебя всё пусто,

Про меня ведь тоже скажешь

И надеюсь, что когда-то.

Повстречаем мы друг друга,

Но пока смотрю куда-то,

Где не будет одиноко».

      За её спиной под куплеты вырисовывались на занавесках анимированные изображения. Мои одногруппники что-то яро обсуждали друг с другом и даже спорили. Какое же сборище идиотов. Кто-то из них окликнул меня – пришлось подойти. Лицо сводило из-за натянутой улыбки. Чувство неприятное и такое знакомое: болели лицевые мышцы. Попросили высказаться по теме, половину которой я благополучно прослушал. Будто бы от наших обсуждений остросоциальные, экологические и прочие проблемы растворяться сами собой. Лучше б брались сейчас за темы, которые «по зубам»: отношения, работа, семья и здоровье. Что ещё обычные люди обсуждают? Друг друга? Обиды на семью? Ищут оправдания своему бездействию? Строят планы? Кичатся достижениями?       — Думаю, — начал говорить, будто бы слушал их до этого, — Что правда у каждого своя, а истина где-то посередине, — из-за моего каждодневного подхалимажа слушали так, словно я и излагал истину, — Ваши споры бессмысленны, пока кто-то не проверит это на практике, — если ещё немного постою с этим самодовольным столичным мусором, то меня стошнит, — Но уже хорошо, что вы обсуждаете это, — пауза, — Значит не всё потеряно в нашем обществе, — они улыбнулись, — Я сейчас приду, — передохнуть бы от парада нарциссизма, лицемерия и культа вычурной дипломатии и «эмоциональной зрелости».       Протиснулся через людей, чтоб быть поближе к выходу. Там и увидел пацана с недовольным выражением лица. Подошёл к столу, наливая кислый компот. Краем глаза продолжал наблюдение, заметив, как незнакомец передразнивал окружающих и что-то бубнил себе под нос, запивая это представление баночкой энергетика. Не выдержал и усмехнулся, обратив на себя его внимание. Тогда незнакомец встал и хотел уйти.       Чёрная рубашка с короткими рукавами и тёмные кюлоты, а я в белом мягком свитере и такого же цвета джинсах – «инь и янь». Один глаз пацана карий, а другой – голубой. Волосы сухие и жёсткие, покрашены в иссиня-чёрный. Я и не заметил, как схватил его за запястье. Незнакомец сонливо взглянул на руку, а потом на меня. Дальше послышался грубый голос:       — Не понял, — приподнял брови, — Ты ничего не перепутал? — он был ниже меня, но массивнее телосложением.       — Извини, — разжал ладонь, — Я тебя смутил, понимаю, своим смешком, но он был направлен не на тебя, а вместе с тобой. Извини, что потревожил.       — А? — зевнул, — Да, мне всё равно, — улыбнулся, — Просто не люблю, когда непонятные люди так нагло пялятся.       — Что? — мои щёки покраснели, — Я не пялился, — жар обдал лицо, — Точнее, — дальше послышался смех.       — Чудной ты, — впервые такое определение о себе слышу, — Поглазел, пощупал, — пауза, — Я могу и начать кричать, прося посторонних о помощи, если продолжишь.       — Зачем кричать? — незнакомец продолжал улыбаться, — Тебе не пять, а я даже не звал посмотреть щенят в машине.       — Боже, — отмахнулся, — Ты со всеми так знакомишься? Или новую программу на мне отрабатываешь?       — Очень плохо было? — кивнул, — Тогда, — протянул руку, — Я Марк, — пауза, — С журналистики.       — Ну, — пожал в ответ, — Здравствуй, Марк с журналистики, — улыбался во все тридцать два, — А я Игнат, но для друзей Светик, — юноша уловил недоумевающий взгляд, — Светляков из дизайнерского, потому и Светик.       — Кто ж так знакомится? Можно же надумать всякого, — дальше меня перебили.       — Не сомневаюсь, Марк с журналистики.              НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ              Образ Чарли растворился передо мной прямо на глазах. На потолке воображаемой комнаты были мигающие фонарики в форме черепов. Шуршали пышные серые шторы, которые напоминали паутину. Стены покрывались тёмной слизью, склизкой, противной и немного поблёскивающей в лучах лунного света из панорамного окна. Я подключился к нему?       На полу разбросаны куклы, казалось, будто они могли ожить в любой момент. Две плюшевые игрушки были пришиты ладонями друг к другу. Я поднял парочку, покрытую чёрной жидкой массой. Эта была девочка и мальчик в свадебных костюмах. У невесты коричневые глазки-пуговки, а у жениха вместо них – два крестика. Тёмные и рыжие волосы из шелковистых верёвочек напоминали о причёсках Марка и Агаты. У паренька кожа отдавала оттенком в синеву, а на щёчках девчонки красовался яркий румянец. У «Агаты» на макушке был венок из полосатых гвоздик, а у «Марка» – бутоньерка с розовым колокольчиком. Положил парочку на комод, с которого слезала краска. К кому я подключился?       В углу стояла полная цветов ваза завядших чёрных роз, стебли которой прятали острые шипы. Вуаль и потрёпанное белое платье с небольшими дырками висело на винтажном стуле, повёрнутом к окну. Заполненный старыми книгами шкаф привлёк внимание. Заиграла таинственная и одновременно грозная мелодия расстроенного фортепиано. Потянувшись рукой к книгам, пальцы прошли насквозь.       Воздух наполнялся ароматами железа с морозной свежестью. Под ногами распускались цветки ландышей, от которых не чувствовалось даже и запаха. С тонких и белоснежных лепестков капала маслянистая чёрная жидкость. Огонь тусклых восковых свечей на канделябре создавал мнимое ощущение сна перед глазами.       Подошёл медленно к панорамному окну, отодвинул шторку, увидев огромный сад в свете яркой луны. Перепачканные чёрными пятнами бардовые розы казались окровавленными с такой высоты. У входа в это здание росли странные цветы с фиолетовыми лепестками и множеством человеческих лиц вместо пестиков и тычинок. Протёр глаза, не поверив им, и пригляделся. Да, это определённо были лица. Измученные, окровавленные и незнакомые. По тропинке между цветочным «полем» торчали головки ярких и обжигающих факелов.       У выхода из сада, вдали от здания, располагались статуи и фигуры, искривленные и гниющие. Их каменные глаза следили за окном. Мрачный и огромный фонтан, бьющий кровью из осыпающихся камней, покрыт лишайником и мшистой плесенью. Послышался ужасный грохот. Неожиданно девушка из камня, чьё лицо прикрывала фата, раскрыла крылья. Они были настоящими. Пока тело пряталось под мрамором, пару перьев взлетели ввысь. Чудо не случилось – они тоже стали постепенно каменеть.       Старинное зеркало в деревянной раме в комнате отражало горящие свечи. Я подошёл к нему поближе и увидел собственное отражение, без натянутой кожи, пришитых волос, живых глаз – только металл и пластик.       За спиной показался исхудавший небольшого роста мальчик-подросток. Он положил руки на плечи, и я заметил следы ожогов сигарет и царапин на пальцах, а поверх кисти была набита татуировка с вороном и яблоком. Чёрные и обкусанные ногти вцепились, проминая железо. Серо-голубые глаза глядели в отражение, а рот приоткрылся в улыбке, показывая кривые зубы. Светлые волосы подстрижены под вояж. Паренёк одновременно напоминал Чарли, но и казался его полной визуальной противоположностью. Он глядел расширенными зрачками исподлобья. Тогда в нос ударил запах сырости, свежескошенной травы и разбитых коленок. Развернулся к нему лицо, смотря сверху вниз. Передо мной стоял Чарли, но в отражении казался какой-то человек.       — И что же это за фокусы? — строго задал вопрос андроиду.       — Вовсе не фокусы, — незнакомый ломающийся голос уверенно ответил из тела робота, — Хотел просто удостовериться.       — В чём же? — по разочарованию в глазах собеседника предположил, что его напрягала моя спокойная и безразличная реакция, — Расскажешь или предпочитаешь секреты, как Антон Евгеньевич?       — Ты же знаешь, что меня создали на базе сознания младшего брата Новожилова, — пауза, — Его звали Мстислав, и он самолично расстался с жизнью.       — Ближе к сути можно? — на мой вопрос Чарли поднял брови, — Что? Мне не очень интересно это слушать.       — А вдруг это полезная информация?       — Слушай, Буратино, — наклонился и взял его одной рукой за щёки, — Если вдруг мне понадобится когда-нибудь информация, то я начну её искать в нужный для себя момент. Не собираюсь заниматься функциями губки, которая впитывает всю бесполезную грязную воду от окружающих, — дальше прошептал, — Не трать моё время. Оно бесценно.       — Хорошо, — глаза пластиковой куклы заблестели, — Я просто хотел проверить, — оттолкнул меня от себя, — Есть ли в твоём сознании человеческая личность.       — Проверил? — тишина, — Думал, что я такой же, как вы?       — Ты хуже, — Чарли сделал несколько шагов назад, сжав ладони в кулаки.       — Чем же? — я двинулся вперёд, — Что не могу по-настоящему заплакать? — улыбался, — Засмеяться? — андроид приближался к выходу из комнаты, хлюпая ногами, — Чего ты так боишься? Мы же в твоём хранилище и облаке, — дверь за спиной робота закрылась, и он вздрогнул, — Тщетно веришь, что лучше меня? — Чарли замахал руками, но ничего не происходило, — В курсе, что происходит, если подключиться к моему хранилищу? — стал дёргать за ручку двери, но она не поддавалась на усилия оппонента, — Я начинаю удалять все данные устройства, — встал впритык к нему, отчего Чарльз застыл, молча смотря на меня снизу вверх, — Удали из тебя базу чужого сознания, и станешь простой машиной, потеряешь уникальность, в которую свято веришь. Я хуже, да? — робот покачал головой, — Уже переобулся? Неужели ты боишься? — наклонился и стал шептать ему на ухо с серьёзным выражением лица, — Как можно тревожиться за утрату вещицы, которая никогда не была твоей? А, расскажи-ка мне лучше про это, андроид, изображающий ребёнка.       — Я никого не изображаю, — голос его дрожал.       — Разве? — отодвинулся, улыбнувшись, — Пока в тебе чужой характер, память, привычки, — увидел бегающий по комнате взгляд Чарли, — Всегда будешь просто дорогой пародией, которая даже не стоит тех споров и обсуждений, что загорелись в обществе, — прищурил глаза, — Просто деревянная кукла, думающая, что является настоящим мальчиком. Сколько, — выпрямился, — Добрых дел не сделаешь, но человеком никогда не станешь, в курсе?       — Я такой, какой есть, — уверенно ответил, — Для счастья не нуждаюсь в очеловечивании. Мне достаточно, что имею сейчас. Всю правду про себя знаю, а чужое мнение не делает меня кем-то. Считай игрушкой, — взгляд наконец-то остановился его на мне, — Думай, что притворяюсь. Желай, чтобы признался в фальши. Если человека лишить памяти, то он тоже перестанет быть собой. Отними его у общества с рождения, и личность не родится – останется только животное. Удивительно, — понятно, стал отражать мои атаки, — Что ты, умный робот, не тративший на бесполезные вещи время, не знаешь таких элементарных вещей.       — Ты прав, я продолжу считать своё, но, — рассмеялся, — Не думай, что я чего-то желаю, — вытер слёзы от смеха, — Не опускай до собственного уровня. Прости, если разрушил твои мечты.       — Какие ещё мечты?       — Ты же планировал увидеть в зеркале Марка, — прислонил ладонь к груди, — Но его никогда и не было в моей голове. В чём-то Новожилов не соврал, говоря, что я создан не на основе чужой личности. Ах, — убрал руки в карманы, — Ты такой, каким был Мстислав, а вот я являюсь исключительно собой, — андроид схватился за волосы, а я наклонил голову набок.       В его теле показалась судорога и резкость, которые отличались от идеально плавных движений. Чарли упал на колени, а затем наклонился вперёд, касаясь лицом чёрной жидкости. Он продолжал держать себя за волосы, но загадочно притих. Заметил, как робот имитировал глубокое дыхание лопатками.       Лампы в комнате замигали то тусклым, то ярким светом. Синхронная мелодия фортепиано резко переменилась на искаженные, резкие и пронзительные звуки, которые проникали будто внутрь, отстукивая по всему телу. Это звучание металлического скрежета становилось раной в ушах, напоминая крик. Неужели система программирования Чарли нарушилась, создавая обратную связь и еще большую панику. Пол начало трясти, как и стены.       Сделав уверенно шаг вперёд, почувствовал, как чья-то рука из тёмной и густой жижи схватила за штаны. Опустил голову и увидел, как мальчик из отражения в зеркале поднимался по мне. Весь в чёрной слизи, крови и с бешенной улыбкой на лице. Какой фокус. Я улыбнулся, схватил за воротник чёрной кофты и поднял тело, полностью вытащив паренька. Он тут же отпрыгнул и встал впереди Чарли, «отбросив» руки в разные стороны и опустив смиренно голову. Это проекция Мстислава? Сам же Чарли покрывался всё сильнее и сильнее чёрной слизью. Какая мерзость. И так убого.       — Почему ворон и яблоко? — спросил с невинной интонацией у образа подростка.       — Яблоко – грех, а ворон – смерть.       — Грех в смерти? — сделал плавно шаг вперёд, пока комната продолжала шататься.       — А в чём же ещё? — из глаз его шли чёрные маслянистые слёзы, — Его рисовал Антон, потом и она, — тихо говорил, — В нашу первую встречу. Есть я, нет меня, а ворон этот всегда летает, — как странно всё это звучало, — Вокруг.       — Ищет, чем полакомиться, — улыбка не сползала с моего лица, — Как коршун.       — Или кружит над золотом, — ответило наваждение, — Они же любят всё блестящее.       — Не всё то золото, что блестит, — оказался совсем рядом, — Чарли! — прикрикнул, не смотря на Мстислава, — Зачем ты поставил это пугало? — резко откинуло.       Теперь моё тело лежало на полу, покрываясь тёмной жидкостью, а сверху навис Мстислав, держа за запястья. Пытался приподняться и откинуть от себя «покойника», но не получалось никак это сделать. Пытался глазами разглядеть Чарльза, но он будто бы пропал. Подросток сжал ладони, отчего послышался звук лопнувшего пластика. Мальчишка улыбнулся, а я почувствовал запах фруктов и табака вперемешку с металлом.       — Что ты говорил про опускание до своего же уровня? — ребёнок усмехнулся, наклонив голову, что наши лица смотрели друг на друга на очень маленькой дистанции, — Теперь они разные? — это было тело Мстислава, но с полностью чёрными глазами.       — Боишься показывать нападение и злость? — он приподнял бровь, — Поэтому тебе нужен Мстислав? — почувствовал, что хватка ослабла и отшвырнул тело приподнявшись, — Давай, — встал и отряхнулся, — Скажи, что ничего не пониманию, — комната погасла.       — Откуда в тебе столько ненависти?! — вновь увидел перед собой Чарли, — Почему надо язвить? Ехидствовать? Пугать? Шантажировать? Манипулировать? Давить? Зачем?!       — У нас же действительно разные хозяева, — решил взять в руки канделябр и подойти к окну, — Откуда мне знать, — пожал плечами, — Антон вот сделал слишком идеальную версию людей с точки зрения гуманности. Люди не боятся злиться, — улыбнулся андроиду, который подошёл ко мне, — Наоборот, — усмешка вылетела изо рта, — Им нравится жить сказками, а негатив выплёскивать на себе подобных, на вещи по типу андроидов или телефонов. Ты прекрасная имитация жизни, — взглянул в глаза Чарли, — Раз показал агрессию.       — Но, — перебил, не дав договорить.       — Всё не так, как я подумал, — выдохнул, — Да-да, — поднёс быстро свечи к шторам, которые тут же загорелись.       — Что ты делаешь?! — после этого схватил за запястья Чарльза, — Отпусти!       — Потуши, если владеешь полностью этим облаком, — андроид пытался вырваться, но безрезультатно, — А если не умеешь, то и браться не за чем.       Огонь танцевал на мебели и стенах. Его пылающие языки вытягивались вверх. Комната заревом загоралась. Чувствовалось жгучее тепло. Я двинулся подальше от огня, продолжая держать Чарли за запястья. Было видно, как он паниковал: свет мигал, комнату трясло, чёрная жидкость расплёскивалась, доставая его колен. Не потушишь этот огонь: им управлял я.       Чёрный дым заполнил пространство, делая воздух плотным и токсичным. Чарли стал кашлять, что меня крайне забавляло, ведь у него не было настоящих лёгких. Магия самовнушения. Белое платье и фата окутывались густыми слоями сажи. Попытался на меня психологически надавить – это дохлый номер. Язычки моего пламени добрались до кукол. Глаза-пуговки плавились, источая своеобразный запах. Волосы же и тело из плюша прекрасно горели, перебрасывая пламя на окружающую мебель. Когда огонь касался тёмной смолы, то разгорался сильнее.       Стекло панорамного окна трескалось, а затем и вовсе лопнуло, разбившись на тысячи осколков и попав остриём по щеке ослабленного Чарли и моим рукам. Гранатовые и оранжевые отсветы заполняли комнату. Теперь вся комната дышала огнём. Мрачное помещение заменялось на какую-то комнату с множеством фотографий на стенах.       — Прошу! — закричал Чарльз, — Не надо! Не жги это! Умоляю!       — Хорошо, — отпустил его.       ***       Вновь мы в спальне Чарли. Он смотрел на меня, не скрывая слёз. Робот одёрнул свою руку от меня и спрятал её в карман. Далеко, за пределами двери, нас окликнул мужской голос. Андроид опустил печально брови и уголки губ. Плечи «куклы» дрожали, а по вздохам робот захныкал, напоминая испуганного ребёнка. Я наклонил голову набок, принявшись рассматривать «Буратино», но до конца не мог понять причину накрывшего его с головой ужаса.       — Что-то пропало из воспоминаний? — спокойно спросил у Чарли без намерения задеть.       — А ты хотел бы? — он обнял сам себя за плечи, широко раскрыв глаза.       — Нет, — покачал головой в такт словам, — Зачем мне хотеть этого?       — Зачем ты всё сжёг?       — Надо было разрушить подключение, чтобы выйти, — подошёл ближе, отчего собеседник сделал шаг назад, — Тебе страшно?       — Да, поэтому не надо ко мне приближаться, — плечи его дрожали, — Я совершенно не понимаю, что в твоей голове.       — Ничего, кроме раскрытия правды и выполнения задачи.       — Самому нормально? — спросил шёпотом, глядя в пол, — Раскрывать правду, прячась во лжи, — он сделал ещё несколько шагов назад, — Если ты так говоришь о приказах, то откуда такая самовольность?       — Чтоб тебя напугать, Чарли, — положил руки на плечи, отчего робот вздрогнул, — Если Антон Евгеньевич во всём тебя предупредил, то нет резона для моего нападения, — улыбался ему, — Расслабься и плыви по течению, — опустил уголки рта, — А вот эксперименты без разрешения проводить надо мной не надо. Мы поняли друг друга? — он неуверенно и испуганно кивнул, — Всё-всё, — погладил по голове, — Успокаивайся, Буратино.       — Тебе же плевать, — шептал.       — Если мне всё равно, то это не означает, что тебе не нужно сочувствие, — он нахмурился, — Что за лицо?       — Пожалуйста, давай сегодня без происшествий.       — Сделаю всё возможное, — плавно продолжал ладонью касаться волос, — Но не требуй от меня обещаний.       — Кто же тебя таким сделал? — Чарли косился исподлобья.       — Переживаешь за безопасность своего хозяина? — последовал кивок, — Это всё?       — Я испугался ещё, что ты сотрёшь мои воспоминания, — шептал, — А они всё, что у меня есть.       — Ну-ну-ну, — жалобно произнёс ему, — Этого же не случилось.       Робот отошёл, отчего рука моя соскользнула. Он застыл, всматриваясь в мои ладони. Его взгляд что-то будто просил у меня, но не губы не решались проговорить просьбу вслух. Кончики пальцев андроида дрожали.       — Ты что-то хочешь от меня? — спросил напрямую.       — Ты не дашь этого, — ответил резко Чарльз.       — Что ж, тогда нельзя заставлять ждать: Виктор ждёт нас. Если он не будет задавать мне лишних вопросов, то и я ничего не сделаю, — улыбался собеседнику, — Да и до последнего буду решать всё словами. Убедительно?       — Не понимаю, зачем ты успокаиваешь меня, если тебе плевать?       — Глупый вопрос для андроида, специализирующегося на построении доверительных взаимоотношений, — машина подняла высоко брови и раскрыла широко бездушные глазёнки, — Зачем мне доводить наше общение до накала? Тебе не очень выгодно ссориться со мной, а мне – с тобой. Вполне себе логично, не находишь?       — Мог бы и соврать, — Чарли подошёл к двери, взявшись за ручку и не посмотрев на меня.       — Чтобы разрушить доверие? — спросил с неким ехидством, на что андроид решил промолчать, выйдя в коридор, — Своим миловидным подростковым личиком ты не подкупишь меня, — следовал за роботом, спрятав руки за спиной, — Прекрасно понимаю, что под этой кожей прячется груда металла. Однако, — лестница скрипела под ногами, и я стал говорить ещё тише, — Действуешь ты крайне рискованно для программы. Как ты провернул фокус этот? — проверил, что в гостиной никого не было, и замедлил шаг, — Чарли, с тобой разговариваю. Соизволь отвечать на вопросы интервьюера.       — Из-за переноса чужого сознания я способен на генерацию незнакомых абстрактных образов, сплетённых из памяти подключённого устройства, не взламывая его.       — Что это были за куклы? — он пожал плечами, — То есть?       — Говорю же, что пространство создавалось не только с помощью моей «хотелки», но и при участии другого сознания, — голос совсем притих, —— Этих кукол представил ты, а не я, — остановился у последних ступеней, — Почему, — развернулся лицом ко мне, — Там была пара из жениха и невесты? — по твоему взгляду видно, что прекрасно уже выстроил предположения и без моего ответа.       — Не знаю, — пожал плечами, — Пошли, — толкнул ладонью Чарли вперёд.       Из кухни выбежали Яков и Ярослава. Две «якалкки» пытались перекричать друг друга. В руках детей находились большие кружки горячего какао. Погружённая Ярой сладость совсем размокла. Ребятишки проследовали в гостиную, поставив кружки на журнальный столик, а сами уселись на диван. Яська рассказывала про новую приставку с оборудованием полного погружения, которую ей подарили родители. Яшка же не мог скрыть своей зависти, прикусывая губу. Он встал ногами на диван и закричал в сторону кухни: «Па-ап, а может ты подаришь мне что-нибудь крутое на Новый Год, а не…». Далее его перебили саркастической и одновременно спокойной интонацией: «Конечно-конечно, а ещё луну с неба достану». Из кухни показался мужчина, оставшись в проходе.       Он был пониже меня, худощавый и болезненный. На усыпанном еле-еле заметными веснушками бледном лице проглядывались морщинки. Волосы напоминали при определённом освещении золотые нити. Лёгкая щетина пыталась скрыть впалость щёк, а прямой нос намекал на очень пропорциональные черты лица. Абсолютно серые глаза – редкость. В них не было никакой примеси других оттенков. Взглянув тут же на Якова, понял, что у них были похожие черты: особенно бросались в глаза те же оттопыренные уши. У светловолосого мальчика были зелёные глаза. В мать? Веснушки на щеках и носу – маленькая копия отца. Выражение лица Виктора же выстраивало в голове образ ухмыляющегося волка-одиночку. Думается, что мы неплохо сработаемся. Так много общего. Я и не заметил, как посмеялся вслух.       — Здравствуй, — пожали друг другу руки, — Долго добирались? — он сделал глоток заваренного кофе, — А то сегодня метель обещали.       — Не-ет! — крикнула Яра, не дав мне ответить, — Мы очень хорошо доехали, — она подбежала к нам и взялась за руку, пока Чарли внимательно следил за моей реакцией, — Ещё в такси играла музыка, — стала показывать взмахиванием пальца ритм, — М-м-м-м, — пыталась напеть мелодию.       — Эй, болтушка, — мягко произнёс я, спустившись на корточки, — Вроде, — улыбался, — Со мной сейчас разговаривали, — достал платок из кармана и поднёс к белому худи Яси, где было пятно, — Эх, не оттирается, — погладил её по тёмным волосам, — Дома закинешь в машинку. Теперь можно смело пачкать вещицу дальше, — выпрямился, — Виктор Сергеевич, простите, что вырвали Вас так от дел.       — Нет у меня никаких дел, — развернулся и помахал ладонью, чтобы мы прошли на кухню, — Не стесняйся.       К сожалению, к нам присоединились дети. Они окружили меня с двух сторон. Чарли не скрывал своего восторга от происходящего. Быстро ты пришёл в себя, «настоящий мальчик». Виктор поставил белый чайник с рисунком цветов. Я попал в начало двадцать первого века? Может, расположите здесь ещё и графин стеклянный с объёмными узорами, чтобы мы пустили по стопочке. Жаль, что ковров нет на стенах. Или это другие годы?       Ленский сел напротив меня, пододвинув тарелку с печеньем. Когда потянулся за ним, то почувствовал запах пряника и мяты. Необычно. Откусил для видимости и положил на блюдце чашки: дома опять мешок чистить от еды – мрак. Ярослава же мочила лакомство в чае, чтобы потом медленно и по маленьким кусочкам прожёвывать печенье. Яков разглядывал мои руки. Зачем? Проверил убедившись, что с ними всё в порядке. А, он глядел на Яру. Опять посмеялся вслух. Какое сомнение, уже успел подумать, что всё крутится вокруг моей персоны.       — Что насмешило? — серьёзно спросил Виктор.       — Дети, — с улыбкой ответил, — Что ж, — поправил причёску, — С Чарльзом мы уже о многом поговорили, поэтому для Вас остались всего лишь уточняющие вопросы, — заметил, как Ярочка болтала ножками под столом туда-сюда, будто не слушая нас.       — Уточняй, — лёгкий прищур и натянутая улыбка собеседника немного смутили меня, — На всё отвечу.       — Почему Вы решили оставить андроида себе?       — А ты бы не оставил? — он выпрямил спину, поставив руки локтями на стол.       — Извиняюсь заранее за грубость, но если изучить старые статьи, то многие люди считают, — мне не дали договорить.       — Я знаю, как они считают, а что думаешь ты?       — Моё мнение формируется по ходу нашего разговора, — Ленский коснулся подбородком сложенных в кулак рук, вслушиваясь в мои слова, — Пока что я придерживаюсь позиции, что андроид смог восполнить какие-то пробелы для Вас, на что не были способны живые люди. Дать гарантию такую, которая не сопоставима с обещаниями живой личности.       — То есть, — он улыбался, — Ты считаешь, что машина способна на это? — пауза, — Превзойти в межличностных отношениях человека?       — Нет, — показал улыбку в ответ, — Я так не думаю, просто мне кажется, что у Вас случилось всё по этому сценарию.       — Чарли для меня такой же член семьи, — после этих слов робот будто бы сжался, — Какая разница андроид он или человек, если умеет мыслить, говорить, — далее я перебил.       — Быть вечным и идеальным подростком без этапа бунта и сепарации, — молчание, — Знаете, что многие хотят либо избавиться от таких «детей», либо взять их себе вместо того, чтобы завести своих.       — Завести? — усмехнулся, — Заводят собак. Разве я отказываюсь от своих детей в угоду «идеала»? — потёр глаза, — Какая глупость, — запрокинул голову назад, а потом тут же взглянул мне в глаза, — Разве может быть что-то идеальное? Даже на технику ты всегда можешь найти негативные и положительные отзывы. У Чарли тоже есть свой характер, с которым надо считаться. На самом деле у всего есть своя уникальная специализация, — пауза, — У живых существ или техники, — сделал глоток, — Бывают своенравные дети, вредные кошки и игровые ноутбуки.       — Вы сравниваете что нельзя, — после выдоха меня вновь перебили.       — Почему? — удивлённо спросил, — Я же не диссертацию пишу, а просто высказываю своё мнение, которое не претендует на истину. Это просто моя правда, не более.       — Хорошо, — опустил взгляд на чашку, рассматривая плавающие в ней листочки мяты, — Тогда, — в голове прокручивал все возможные ранее статьи, — Почему, — поднял глаза, — Ваша дочь утверждает, что, — мужчина явно занервничал: прикусил губу, взгляд опущен, лицо побледнело, — Вся любовь досталась андроиду?       — Марк, — влез Чарли, — Разумнее спросить Якова, — смотрел в глаза, — Получает ли он в должной мере любви, ведь детство Эвелины было и без меня. Её же подростковые годы перешли в то время, когда Виктор находился в алкогольной зависимости. Мать занималась личными делами, а отец спивался долгое время, — Ленский стал смотреть на робота, — Когда я появился, — Чарли покачал головой, — Нет, когда из-за некоторых событий Виктор пересмотрел многие вещи, то перестал выпивать, настраивая жизнь. Эвелина всегда была недолюбленным и брошенным ребёнком, — машина сжала лежащие на коленках ладони в кулаки, — И её чувства можно понять, потому что у девочки буквально отняли счастливое и по-настоящему семейное детство, потому что, — посмотрел на хозяина, — Извините, Виктор, — он кивнул, позволив Чарльзу продолжить мысль, — Родители не были готовы к её появлению, отсюда она бегала то туда, то сюда. Конечно, — поджал губы, — Лина будет чувствовать, что я отнял любовь, которая должна была по праву достаться ей.       — Мы ещё молчим о старом конфликте, — добавил Ленский, сделав очередной глоток.       — Да, — подловил Чарли, пока дети внимательно нас слушали, — Там и без меня между Эвелиной и Виктором случился конфликт, из-за которого дочь очень долго игнорировала отца. Сейчас же всё хорошо.       — Тогда почему она до сих пор даёт негативные отзывы? — спокойно спросил я.       — А кто отменяет старые обиды? — ответил вопросом Виктор, — Эвелина имеет полное право злиться на меня, — выдохнул, — И так же у неё может быть тоже своя правда.              МАРК САВОСТИН. ПОДРОСТКОВЫЕ ГОДЫ. ДЕНЬ ПРОИСШЕСТВИЯ              Оказавшись в лифте, я чувствовал, как Федя очень сильно нервничал, прокусывая собственные губы до крови. Он не моргал, молча смотрел вниз, сжимая руки в кулаки. Глубоко и громко дышал, отчего плечи его то поднимались, то опускались. Вблизи от него пахло табаком и грушей вперемешку с мятной жвачкой. Когда кабина лифта выпустила нас, то Август рванул к нужной квартире и стал звонить туда, бить по двери, но безуспешно – в ответ тишина.       — Марк! — крикнул, повернувшись ко мне, — Сделай же что-нибудь! Как нам открыть дверь?!       — Не кричи, — огляделся, — Нам не нужно лишнее внимание.       — Да всем насрать, Савостин! Соседям на всё до лампочки, пока я подъезд не подожгу к чертям собачьим, — стал бить ногами по двери, и я схватил Федю за руки и оттащил, — Отпусти меня!       — Хватит! Ноги себе все отобьёшь, — перестал держать друга и подошёл к звонку, посмотрев в камеру и нажав на кнопку, — Услышал? Там кто-то ходит, по-моему, — Августовский кивнул, — Алло, — помахал рукой в объектив, — Если не откроете дверь, то вызовем полицию, — послышался щелчок и дверь отворилась со скрипом.       Фёдор оттолкнул меня и зашёл в квартиру, схватив стоящую фигуру за плечи, которую я даже не успел разглядеть. Прошёл вперёд, услышав хруст под ногами. Опустил взгляд. На полу лежали осколки разбитой посуды и керамической вазы. Стены, уже с коричневыми следами крови, по-настоящему пугали. Некоторые картины упали на пол. Среди картин были изображены размытыми мазками ласточки, улетающие в небесную высь. На одном из нарисованных облаков виделся алый цвет крови отпечатком пальцев.       Рина была повёрнута ко мне спиной, укрытая пледом. Она прошла в гостиную, куда отводил её Федя, придерживая за плечи. На затылке волосы были спутавшиеся и взъерошенные, будто кто-то оттаскал Каримову за них. Вещи в гостиной были разбросаны по всей комнате. Перевернутое и изуродованное кресло раскрывало расстегнутые подлокотники и показывало разорванные швы.       В воздухе чувствовались запахи пота и слёз, если у вторых был запах. Дыхание буквально перехватывало. Едва сияющее через треснувшие лампы освещение скрывало произошедший кошмар. Узорчатые обои представляли перед глазами сплошные царапины и кровавые пятна. Среди всего лежали также и вещи Рины: разорванные платья и растоптанные чужой грязной подошвой юбки.       Глубоко посаженные голубые глаза искали опасность в каждом движении, отражая испуг и тревогу. Плед, запачканный грязью и какими-то пятнами, скрывал побои и синяки, которые виделись по оголённым щиколоткам. Тихие слёзы незаметно скатывались блестящими жемчужинами по её щекам. Разбитая губа и синяк под глазом со сломанным носом пугали. Лёгкий ветер из форточки прошёлся по комнате. Руки неумолимо тряслись, выдавая нервозность. Малейший шорох, мелькание теней приводили Рину в состояние парализующего страха. Не мог оторвать глаз от Каримовой, не веря в происходящее.       Покрытые ссадинами и засохшей кровью дрожащие губы едва шевелились. Голубые беззащитные глаза, скользящие взглядом вокруг, давили на расстоянии. Ощущал, как билось моё сердце, на каждый её ослабленный вздох. Фёдор скрывал нарастающую злобу. Медово-карие глаза блестели, а поджатые губы сдерживали зарождающийся порыв. Плечи напряглись. Его кулаки сжались. Отсюда уже понял его главную мысль, зародившуюся в голове – месть.       Мир внезапно стал ощущаться по-иному, будто кто-то переключил выключатель реальности. Всё вокруг начало перемешиваться и растворяться в мутной пелене сна. Продолжал чувствовать руки и ноги, но их словно укутали в вату, в которой очень тяжело двигаться. Цвета приобрели новые оттенки. Казалось, что всё слилось в одну блеклую палитру. Звуки доносились искаженным эхом. Время потеряло способность течь. Минуты стали туманными, всё смешалось в одну большую неразбериху.       Снова это состояние. Надо сделать вдох и выдох, сконцентрироваться на чём-то точно реальном. Не надо бояться – нужно просто принять ощущение утраты реальности. Медленно начал приходить в себя. Вдыхая глубоко, почувствовал, как воздух наполнял лёгкие, оживляя тело.       — Он ушёл? — спросил я спокойно, глядя в заплаканные голубые глаза, на что Рина кивнула, — Есть во что одеться? — кивок, — Справишься? — из-под пледа показалось бедро, усыпанное ссадинами и синяками.       — Д-да, — ответила сорванным и хриплым голосом, — Но мне нельзя домой в таком виде. Говорила мама, что эта самостоятельность доведёт, — я подошёл к ней, пока Федя пытался подавить овладевающую его сознание злобу, — Но, — захлюпала носом.       — Эй, — положил аккуратно ладонь на плечо, почти не касаясь, — Не думай сейчас винить себя. Мы поможем собрать вещи, и ты поживёшь у меня. Мама не будет против.       — Но что ты ей скажешь?       — Правду, — уверенно произнёс, — Твоя безопасность – самое главное сейчас. Потом напишем заявление в полицию.       — Будто это что-то изменит, — возмущённо проговорил сквозь зубы Фёдор, — Лучше показать ублюдку, где его место, чтоб землю жрал, выродок, — он рванул с места, отчего Рина дёрнулась, приблизившись ко мне, — Что он с тобой сделал? — она виновато опустила взгляд, а я встал впереди неё.       — Послушай, Федь, — пытался звучать крайне спокойно, хотя в ушах слышал собственное сердцебиение, — Не думаю, что Рина сейчас бы хотела это обсуждать. Когда она будет готова, то обязательно это сделает.       — Тогда как она по-твоему в полиции из себя слова выдавит, а?!       — Не кричи, — продолжал полемику, пока Каримова ухватилась пальцами за мою спину, — Мы сейчас все на нервах. Давайте потратим этот адреналин на быстрые сборы, а не на выяснения произошедшего. Разумное предложение? — Август цокнул, но согласился.              НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ              Около шести часов вечера. Я и Ярослава покинули дом Ленского. Уже в такси Яся достала из кармана куртки серебряную подвеску с маленьким розовым камушком в форме сердца, в двух местах которого были изображены небольшие две звёздочки. Взглянув на ребёнка и подтвердив указанный адрес такси, услышал ответ на незаданный вопрос.       — Красиво, да? — широко улыбалась, — Мне Чарли это подарил.       — Тебя не смущает, что он робот? — автомобиль тронулся, отчего нас встряхнуло поначалу, — Опа, — поймал девочку за плечи, — Пристегнуться надо, — потянулся к ремешку, — Вот, — щёлкнул механизмом.       — Почему меня должно это смущать? Он же хороший.       — Твоя сестра, — снял с неё шапку, — А то тут жарко, — коснулся язычка молнии, на что девочка положила свою ладонь на мою кисть, — Не надо? — покачала головой, — Так вот, Агата же не любит андроидов.       — Не, — махнула ладошкой, болтая ногами, — Гаша просто боится. Нельзя не любить, что не знаешь.       — Думаешь, что это страх?       — Некоторые мои одноклассники пугаются роботов и клоунов, — я улыбнулся из-за её примера, — Наш учитель вообще подрабатывает в организации, в которой Агата бывает. И он часто проводит с нами занятия, рассказывая о важности человеческого общения. Яков сказал, что такие люди боятся остаться одни.       — Смышлёный паренёк, — ухмыльнулся, — Этот Яковка.       — Конечно! — воскликнула, — Он же с Чарли, мамой и папой много общается, — зевнула потянувшись, — А они умные и взрослые все.       — А разве все взрослые умные?       — Агата говорит, что нет, — посмеялась, — Поэтому говорю, что и взрослые, и умные, — последнее слово она интонационно выделила.       — Твоя сестрица права, — пододвинулся ближе, протянув руку, — Можно посмотреть украшение? — она кивнула, положив его в ладонь, — Как блестит, — розовый камушек переливался различными оттенками, стоило только попасть свету лампочки автомобиля на него, — Просто так подарил? — кивнула, — Почему розовый?       — Чарли сказал, что всё белое во мне – от светлого и чистого, а всё красное – от решимости и смелости.       — И получился розовый? — кивок, — Тебе надеть его? — она подняла волосы, а я застегнул на замочек подвеску на цепочке, — Рада встрече с другом?       — Да-да-да! — активно закивала и обняла меня, — Спасибо, что взял с собой, Марк! Это было лучшее, что приключалось за месяц.       — Чего ты? — похлопал ребёнка по спине и отодвинулся, — Я же не мог отказать в такой простой просьбе, — взял аккуратно за нос, — Особенно тебе, — следом же убрал руки в карманы, — Позвони маме, — послышался детский вздох, — Разрешит ли она тебе ещё к нам зайти или сразу домой, — выдохнул, — Мы же не хотим неприятностей, поэтому надо спросить.       — Жалко, что у сестры Яши не было таких близких людей, как вы у меня, — достала телефон, — Тогда бы ей не было так грустно, — послышался гудок, — Алло, мамуль, — Яра взяла меня за руку, — А можно я ещё посижу у Агаты и Марка дома? Обещаю, что без неприятностей, — сжала ладонь, — Ура-ура! Спасибо, люблю-люблю! — сбросила.       — Здорово, — она не отпускала мою руку, — Что-то случилось? — опустил взгляд на кисть, отчего Яра тут же одёрнула руку и спрятала в карман куртки, — Эй, я же не ругаю, а просто поинтересовался.       — Ты так строго посмотрел.       — Извини, — улыбался, — Не хотел испугать, просто задумался.       — О чём же? — большие глаза глядели с неподдельным и крайне искренним любопытством, — Расскажи-расскажи!       — Думал, что написать в статье про Чарли.       — Пиши хорошее! — вылез приказной тон.       — Солнышко, но я не просил совета, — ласково попробовал сделать замечание, но Ярослава покраснела, опустила виновато брови и прикусила губу, — Тем более мне нужно время, чтобы подумать обо всём.       — Ладно, — розовый камень ярко заблестел, — А, — залезла в сумочку, — На-на, — поднесла ко мне беспроводной наушник, — Посмотришь со мной фильм, пока мы едем?       — Давай, — Яра ближе пододвинулась и прилегла на плечо, — Точно не мультфильм?       — Не хочу, чтобы ты скучал, — исчерпывающий ответ.       И вот на экране мелькала очередная экранизация экранизации, переосмысление переосмысления очередной сказки на новый лад под современные реалии. Лучше бы она включила мультфильм. Но, по-моему, Яську всё устраивало – это самое главное. В середине пути я почувствовал, как она уснула. Аккуратно взял телефон из ослабленных ручек, отключив экран. Затем медленными движениями снял из маленького детского ушка наушник, а потом и свой.       Густые чёрные ресницы оттаяли, а вот румянец не пропадал с щёк. Губы пылали ярко-красным естественным цветом, а вот блеск окончательно впитался в кожу, съелся с печением. Маленькие ноготки были обгрызенными. Ярослава медленно и тихо сопела. Я поправил её причёску, убрав тёмные, немного непослушные волосы за уши. Они так похожи с Агатой. В полусне она обняла меня за руку. Скоро будем дома, Яра, и постараемся без приключений, хоть я и не давал обещание Чарли.