Услышь раскат грома моего

      Шагнули внутрь недорогого кафе. Аромат свежезаваренного кофе пролетал между горячими хрустящими булочками. Почувствовались запахи крем-чиза, печенья и корицы. Тёмно-бежевые стены. Тусклый и тёплый свет ламп вызывал дремоту у посетителей. Шорох передвигаемых стульев и разговоры посетителей не отвлекали внимание от джазовой музыки, которая наполняла всё пространство кафе. Бережные шаги официантов, стук поставленной кружки на стол, разлом вилкой кусочка вишневого пая – я слышал каждую мелочь. Столы и стулья из дерева, наполированные до блеска и скрипа в ушах.       Подобно танцующим фигурам в пьесе, официанты-андроиды двигались с быстротой и плавной ритмичностью. Их улыбки, яркие и будто живые, изображали радушие и гостеприимство. Выглаженные до идеала белоснежные рубашки и чёрные жилетки. Не было ни пылинки, ни пятнышка, ни волосинки на ткани – эталон. Кожа без изъянов, фигура без излишеств, черты лица правильные. В их жестах и движениях прослеживалась напускная забота о каждом госте, словно они старались предугадать желания и удовлетворить их быстрее, чем человек попросит.       Равнодушных официантов не существовало здесь. Конечно, ведь из-за отзывов их бы быстро прикрыли. Тут всё так делалось. Проще было бы вложиться в рекламу и покупку рекомендаций этого места, нежели разнообразить меню. Впрочем, они так и поступили. Эмоции роботов были естественными, видимо, на это тоже отдельно потратились. Их обаяние и ласковость погружали окружающих в беззащитную негу. Глаза некоторых посетителей слипались, ещё немного и уснули бы здесь, если б не подбегающие официанты с вопросами.       Мишель шла за официанткой к столику. Она села на стул, оттянув обтягивающую чёрную юбку к коленям. Рыжие локоны распушились, запахло цитрусовым шампунем. Тонкие и шершавые губки улыбнулись. Ярко-фиолетовые линзы собеседницы привлекли моё внимание. Они для красоты или зрения? Отодвинул стул, заняв место рядом с Мишелью.       — Рассказывайте, — заинтересованно произнёс.       Она будто проигнорировала меня, взяв в руки электронное меню. Словно выцарапанные старыми чернилами узоры, обрамляющие названия напитков и блюд, украшали написанное. Старинный шрифт. Мишель убрала волосы за маленькие уши. Рассыпанные по всему лицу веснушки торчали из-под легко-нанесённого слоя тонального средства.       — Мишель, Вы меня слышите?       Она выделяла определённые позиции среди списка напитков и блюд пальцем, а затем отложила устройство, не обращая на меня внимание. Не успел вновь к ней обратиться, как подошла официантка. Густые чёрные ресницы, немного пухлые губы, чёткие скулы и глубоко посаженные полностью чёрные глаза. Оказалось, что Мишель нажала дополнительно на кнопку для вызова официанта.       — Подскажите, пожалуйста, — заговорила моя собеседница более высоким голосом, — Почему три шоколада не нажимаются?       — Их прямо сейчас готовят, — ответила с улыбкой пластиковая кукла, — Если Вы готовы чуть-чуть, — приблизила указательный и большой палец друг к другу, — Подождать. Минуток пять, то сможем принести.       — Некуда торопиться, — показались слегка кривые зубы говорящей, — Я подожду.       — Благодарю за ожидание, — ответил андроид, а я отказался от заказа, из-за чего вновь обратились к Мишели, — Вам всё по мере приготовления приносить? — кивок, — Скоро всё будет.       — Со мной поговорить не желаете, Мишель? — она одёрнулась, подняла светлые брови и взглянула на меня, — Что-то не так?       — Ой, — ударила себя по лбу, — Так хотелось есть, что в голове мысли оказались громче Вашего голоса. Может перейдём на «ты»? — кивнул, — Про нашего Натаниэля знаешь?       — Да, что он андроид, созданный Новожиловым. Это можно не рассказывать.       — А как он попал именно к нам? — промолчал, — Не в курсе? — кивок, — Его хотели отправить на утилизацию родственники парня, с которого сделано его, — пауза, — Всё его, в общем. Тогда Новожилов подшаманил над Натаниэлем, сделав его легче и пластичнее, а затем предложил Церетели.       — А тот так и согласился?       — Новожилов убеждал очень долго, что эта машина будет играть настолько чувственно, что некоторые люди позавидуют такой палитре эмоций.       — И он прямо-таки покорил вашего Бадри?       — Натаниэль сыграл кающегося Раскольникова, — ей подали чашку капучино, — Он такую истерику натуральную закатил, добавив свою интерпретацию и реплики, что очень и заинтересовало Бадри. Суёт теперь нашу Наташу на все важные роли, чтобы показывать, как главную диковинку.       — А Натаниэль, по-твоему, не диковинка?       — Не знаю. Понимаю только, что жизни никому такой не пожелала бы: днём и вечером овации, а утром и ночью жизнь в шкафу, — сделала глоток, — Никто никогда и не сомневался в способностях Новожилова. Играет инструмент, а хвалят все между собой только создателя. Ему все лавры настоящие, вся любовь толпы.       — Можно подумать, что тебе, Мишель, жалко вашу Наташу, — она покачала головой, — Чего же тогда ты так сочувственно об этом рассуждаешь?       — Как оно есть на деле, так и рассуждаю. Говоря про жалость, — поднесли сырный крем-суп, — По-настоящему можно жалеть актёров, которые семья семьёй, а внутри скандалы и ненависть.       — Это ты про что?       — Кто-то из неблагополучной семьи, — собеседница дунула на ложку, попробовав следом блюдо, — Кто-то сирота, кому-то не удалось поступить в университет, — взглянула с улыбкой на лице, — Все умелые и творческие беглецы от себя и проблем находят свой дом в наших «потёмках».       — И как это связано с ранее сказанными тобой словами?       — Общие беды всегда сближают. Ребята очень хорошо и стремительно притирались друг к другу, а потом пошла конкуренция за призы зрительских симпатий и главных мест под софитами. Нашей Есении даже подружка бывшая её в обувь битое стекло клала, — вздохнула, — Сколько криков тогда было, но не пойман – не вор. Подружку её, Аишу, никто не выгнал.       — А Сене всегда главные роли достаются?       — Нет, не всегда, но часто. Вот, например, роли Коралины, Алисы, Гретели и Маргариты постоянно играются ею. Только вот, — Мишель провела указательным пальцем по кружке, — Какая из неё Маргарита? Скорее, Сонечка Мармеладова. Но публика всё равно в восторге.       — Позволишь вернуться к началу разговора? — кивок, — Что такого интересного и непростого в зарождении вашего творческого коллектива?       Мишель немного отклонилась на спинку стула, сложила руки на груди, глубоко выдохнула, начав свой рассказ. Как оказалось, в большинстве своём Церетели Бадри подбирал под своё творческое крыло подростков и детей. Очень много лет выстраивал с ними доверительную связь, наставляя и указывая по-отечески, как жить и кем быть. Познакомился с ними изначально с помощью своей социальной и волонтёрской организации, которая существовала задолго до циркового театра. Выискивал хорошо сложенных, спортивных или просто ловких ребят с жаром в сердце и огнём в глазах.       По словам Мишель, вправду, всё внутри актёров давно потухло, а движет ими только любовь публики, одобрение Церетели и деньги. Платил своим работникам директор исправно и хорошо. Некоторые буквально живут в здании театрального цирка, не имея собственной крыши над головой. Таким и деваться было бы некуда, захотев они уйти.       Как я уловил, Есения жила в двухэтажной квартире Бадри, деля с ним быт и кровать. Мишель, однако, даже не скрывала своего ехидства, говоря об этом моменте. Вся труппа вначале души не чаяла в Зотовой, считая её младшей и непоседливой сестричкой. И Сеньке нравилась такая роль: она постоянно улыбалась, вечно стеснялась, мило хихикала и искренне любила каждого. Далее, по словам говорящей, «маска дала трещину».       Близкое окружение углядели в Сене лукавство, лицемерие и холодную расчётливость. Потом пошли зависть и сплетни. Начали обсуждать, как Зотова ложилась под директора для подъёма по карьерной лестнице. Умело сталкивала коллег друг с другом лбами. «Пока она улыбалась и предлагала помощь одному, так другой начинал ссору». Такая фраза проскочила в повествовании Мишель. Верить этому – вопрос сложный и неоднозначный. Только вот, Есения и вправду спала с Церетели, изображая театрально оргазмы и получая тумаки, но об этом мне лучше не говорить вслух.       Мишель в театре «Потёмки» работала уже очень и очень давно главным музыкантом, являясь двоюродной племянницей Бадри. Удивила. На этом моменте она даже игриво хихикнула, посчитав, что в дальнейшем я буду расценивать её слова, как истину от авторитета. Мишель покашляла, пододвинувшись поближе ко мне. Почему-то её лицо казалось таким. Не знаю. Знакомым? Странное ощущение.       — Есть конкретные вопросы? — Мишель глядела прямо в глаза, практически не моргая.       — Почему никто не обращал внимание, что в волонтёрской организации Церетели общался очень тесно с подростками, — прокручивал наш разговор, — А Есения, как ты говоришь, вообще частой гостью была в его доме уже в то время?              АГАТА КРИУЛИНА. ПЕРИОД НАЧАЛА ОТНОШЕНИЙ              Освещение, мягкое и приятное. Так сонливо. Вымотано. Устало. Фоновая подсветка словно танцевала на стенах и потолках, расплываясь перед глазами. В вагоне тишина нарушалась лишь приятными звуками: шорохом страниц, прикосновением ногтей к экранам мобильных устройств и весёлыми голосами сопровождающих пассажиров. Родное. Привычное. Невесомое. И любимое. Так спокойно, когда растворяешься с окружающим тебя пространством. Сообщения на экране смартфона, написанное Марком вчера ночью:       «Куда делась?»       «Я не обязан всегда соглашаться с твоим мнением».       «Ответь хотя бы родным. Они же волнуются».       «Агата, всегда можно просто поговорить, чтобы услышать друг друга».       Вдох. Пусть сам и пишет моим родным. Выдох.       Разглядывала за окном прекрасное и такое безграничное поле, напоминающее океан из зелени и цветов. Жёлтые головки подсолнухов. Поток воздуха кондиционера ласкал волосы. Хотелось пройти сквозь окно и коснуться босыми ногами земли. Заросли травы, покрытые утренней росой. Я не видела её отсюда, но точно знала, что роса там была. Точно была. Стекала по листу вниз, чтобы попасть в почву.       За полем нескончаемо тянулись леса. Деревья, стоящие в стройных рядах, высокие и грозные. А где-то там пробегали между стволов его обитатели. Хотелось бы верить, что они там остались. Как же желалось всем нутром увидеть белочку, маленькую и пушистую, игривую и пугливую. В небе же парили пушистые облака. Яркие солнечные лучи проникали сквозь их пелену, освещая всё вокруг.       — Может всё-таки позвонишь, чтобы сказать, где ты? — голос Еси заставил вздрогнуть.       — Не хочу, — отвернулась от окошка, посмотрев на подругу, — Пусть думает, что хочет.       — Не боишься перегнуть? — серо-зелёные, словно стеклянные, глаза прожигали насквозь, — Парень может и уйти от тебя, когда закончится терпение.       — А зачем мне такой, — пауза, — Который уйдёт? Свалит, — прикусила губу, — Так держать: насильно держать не собираюсь, — дёрнула зубами корку, — Ай, — прислонила ладонь к губам, отодвинула и увидела кровь, — Посмотри. Очень сильно? — обратилась к Сенечке.       — Ты про рану? — кивок, — Да, — полезла в карман широких чёрных джинс и достала салфетки, — На, — на пальцах была обгрызенная кутикула и очень короткие ногти.       — Спасибо, — взглянула тут же на свой обработанный мастером френч, — Кто тебе вообще эту глупость сказал? Перегнуть, удержать. Слова такие, — сердце забилось сильнее, — Дурные! — впереди сидящий пассажир обернулся, — Извините, — кивнула, смутившись и перейдя на более тихую интонацию, — Услышала, что я сказала?       — Да, — тёмно-бежевая оверсайз футболка с бабочками странно сочеталась с самодельными бусами и какими-то амулетами на шеи Зотовой, — Даже понимаю, о чём ты говоришь, но всё же, — выдохнула, — Мне кажется, что Марк тебя любит, — я полезла в рюкзак за злаковым йогуртом, — И он точно хороший парень.       — Что второго такого не найду? Теперь надо держаться зубами и ногами до гроба за него? — усмехнулась из-за собственной же шутки, — Не смеши, Есь. Не он первый, не он последний.       — Слушай, — сунула руку в мою сумку, вытащив батончик, — Никто с тобой на этот счёт не спорит. Сама чего хочешь доказать этим побегом? — она раскрыла упаковку и сделала сильный укус, — Чтоб он уступил? Или побегал за тобой?       — Если съеду от родителей, то они станут допрашивать про Марка, захотят познакомиться, — ладони вспотели, что пришлось их вытереть об окровавленную салфетку, — И не будет уже никакого Савостина рядом со мной. Я понимаю, что он хочет пожить со мной, посмотреть, какая я в быту, привычках, — вздохнула, — Как будто нам завтра уже бежать и расписываться надо. Это всё очень быстро для меня, Есь.       — Ты ему об этом сказала?       — Говорила много раз, что у меня родители глотка свободы не дадут, что спугнут любого, — она перебила.       — Не-не-не, — Есения шмыгнула острым и вздёрнутым носом, усыпанным веснушками, — Агат, я про, — почесала светлую бровь, следом поправив затянутый высокий хвост, — Короче, Марк в курсе, что тебе не нужно быстрое развитие событий?       — Это менее весомая причина.       — Чего? — Зотова подскочила, — Бредишь? С каких пор, — улыбнулась, — Не заставляй называть тебя дурой.       — Есь, — потёрла глаза, — Есть две чаши весов. На одной причина, на которую я могу повлиять, а не другой – нет. Что логичнее озвучить?       — Обе, — она заправила шнурки в высокие чёрные кеды, — И на какую это ты причину можешь повлиять?       — Отказ развивать быстро отношения – моя зона контроля.       — С каких пор мы можем управлять чувствами? — махнула рукой на вопрос подруги, — Ты в себе? Если б это так работало, то жить было б намного проще, не?       — Ну, хорошо-хорошо, — убрала рюкзак на выдвижную полку, — Сказала б ему, а он бы спросил: «Почему ты против?». Я не хочу ни перед кем объясняться, а отношения подразумевают умение договариваться и обсуждать.       — Тогда зачем сбежала, если это такой же вариант без правильной позиции обсуждения       Не знала, что и ответить. Момент показался вечностью. Не могу найти оправдание для себя и совести.       Уткнулась спиной в мягкое кресло, покрытое прочной и одновременно мягкой кожей. Между сиденьями были небольшие выдвижные столики, на одном из которых лежал мой йогурт. Есения продолжала следить за каждым моим движением, вздохами и охами.       Щёки горят. Чувствовала, как лицо предательски краснело. Сердце застучало ещё быстрее, словно в попытке остановиться поскорее, чтобы не пришлось осознавать собственную противоречивость. Меня же правильно воспитывали, хорошо учили, чтоб с первого раза и без ошибок. А сейчас так фатально обманулась собой же?       Разглядывала белые оголённые жирные ноги из-под бежевых шорт. Зачем вообще их надела? Уйдёт сейчас или потом. Разница? Разглядит меня настоящую и пропадёт. Смысл? Чем быстрее, тем проще будет забыть. Быстрее забуду – быстрее заживу. По-настоящему. По-свободному. По-живому. Гордо. Самостоятельно. Из жизни с родителями в жизнь с молодым человеком. Никакого личного пространства. Никакой самости. Никакого поиска себя. Примерная дочь. В будущем хорошая жена. Замечательные роли. На всё готовое, на всё тёплое. Без шишек, без ушибов, без «граблей». Как же меня затрахало всё это.       — Сама не знаешь? — переспросила Еся.       — А что я могу знать? — раздражённо ответила ей вопросом.       Все вокруг будто смотрели на меня, давая свою оценку. Вот-вот и достанут ручку с текучими чернилами и картонные листы, чтобы нацарапать когтями коршунов «ноль из десяти». Всё начало сжиматься. Ощущение неприятия и отвержения окутало волной. «Опять развела драму из ничего». Голос внутри укоряюще поддакивал тяжёлым мыслям, усиливая неуверенность и стыд. Строгое напоминание о моей якобы не совершенности. А кто идеален вообще? Марк.       Слёзы наворачивались на глазах. Не пойдёт, не полетит, не поедет искать меня. Слишком правильный, слишком умный для такого. «Побеситься и вернётся, а потом с ней поговорю». Так, наверное, он и подумал. Чёрт, тогда зачем мы вообще едем в Санкт-Петербург? Для чего я Сенечку выдернула из дел? Ради какого исхода она здесь?       Спина согнулась в три погибели, словно под грузом внутреннего давления и бешенных чувств. Стыд давил перед всеми, как золотые решётки моей птичьей клетки. Отражение давно уже не улыбалось, собственный голос не поддерживал, осознание лишь путало. А если я боюсь близости? Не хочу открывать душу и снимать одежду? Вдруг лично для меня месяц отношений – не аргумент для переезда и постели?       — Агат, ты любишь Марка вообще? — разглядела в глазах Сени этот зелёный ободок посреди серой мглы в глазах.       — Конечно, — наверное, — Иначе бы не встречалась, — я не знаю.       — Это точно не опыт ради опыта? — я прикрыла лежащим рядом пледом ноги, слушая молча Зотову, — Ты так мечтала об отношениях, а теперь сбегаешь буквально от них. Вы так часто ссоритесь. И я знаю тебя, как очень дипломатичного человека, но чаще всего с ним инициатор конфликта ты. Извини, если задела. Ты моя подруга, и я всегда буду за тебя. Это даже не обсуждается, — пауза.       — Но?       — Но я просто боюсь, что ты наворотишь дел, о которых потом будешь жалеть, — промолчала, — Можешь не верить мне, но ты Марку будто и шанса не даёшь. В чём дело? Ты же можешь быть со мной честна.       — У меня совершенно нет опыта. Не понимаю, что делать с этими отношениями, — прикрыла рот, а из глаз потекли слёзы, — Не хочу совершить фатальную ошибку.       — Позвони ему.       — Что?       — Позвони Марку и родителям. Скажи, что находишься со мной, — уверенно говорила Есения.       — Зачем?! — сидящий впереди пассажир надел наушники, — Для чего? — спросила тише.       — Этот засранец тебя любит и вытащит из оков родителей. А те спасибо за побег не скажут, лучше объясниться до возникновения проблем.       — Опять, — заплакала, — Снова решают за меня, — пыталась сдержаться, чтобы не закричать, — Может я хочу ошибиться? Разрушить всё, но своими руками? Чтобы меня посчитали самой сумасшедшей и неблагодарной козой, — выдохнула, — Вдруг я хочу разочаровать всех и остаться одна? Не думала? — Еся вся сжалась и отодвинулась, — Чёрт, — облизнула сухую губу, — Прости, я не хотела срываться.       — Всё нормально, — выпрямилась, — Просто неожиданно, — положила руку на моё плечо, — Почему ты хочешь остаться одна?       — Не хочу, чтобы меня кто-либо видел, слышал или оценивал. Если перееду к Марку в съёмную квартиру, то придётся брать другую часть обязанностей на себя. У меня денег нет своих, — притихла, — Делить оплату жилья не смогу, он ещё и работает. Угадай, кто будет следить за порядком в доме?       — Ты.       — А оценивать это вечерами, приходя с работы?       — Он, — с грустью ответила Еся, — Но не думаю, что Марк такой человек.       — Какой? — сжала ладони в кулаки, — Если бы я платила за всё: еду, бытовые вещи, квартиру и прочее – то требовала бы, собственно, брать на себя домашнее хозяйство. Это банально и честно, если я не работаю.       — А поработать не хочешь?       — Господи, Еся, — разжала руку, заметив, как дрожали пальцы, — Сейчас придём к выводу, что я сама во всём виновата. Ну, — вновь слёзы, — Не хочу я работать, где придётся. Все профессии хороши, безусловно, — вздох, — Но я уже выбрала специальность, для которой нужно вначале образование получить.       — Извини, но отойду от темы, — погладила меня по голове, — Может всё-таки позвонишь? — я достала телефон и показательно отключила его, — Хорошо, тогда оторвёмся сегодня, как в последний раз.              НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ              — Зотова приходила домой к Бадри, — начала Мишель, — Под предлогом помощи. Однако все в «Потёмках» считают, что сиротка быстро приметила себе богатого дядю, — опустила глаза, — Впрочем, это уже лишнее.       — Да, — закивал, — Перебор. И мне уже пора идти.       Следом попрощался с ней и покинул кафе. Вызвал такси до дома. Увидел пропущенный вызов от Игната. На фотографии он сидел в старомодных огромных светящихся наушниках и посылал наигранно воздушный поцелуй, подмигивая глазом. На нём чёрная рубашка с изображением странного солнца из карт таро на воротнике. Золотая серьга с черепом на цепочке свисала с мочки правого уха. Волосы взъерошены, под глазами синяки под цвет шёлковой рубашки.       — Что-то случилось? — быстро поднял трубку.       — Да, — немного раздражённо ответил Светик, — Я себе задницу отморозил. Дома кто-то есть? Дозвониться до Гаши не мочь, — голос дрожал, — Ща умру прямо здесь, — выдохнул, — С замороженным трупом будут играть дети. Ты этого хочешь, Марк?       — Не буду лукавить, но хотел бы на такое взглянуть.       — Савостин!       — Уже еду домой. Попробуй разломать что-то из детской площадки и развести костёр, — усмехнулся.       — Ха-ха, — сарказм, — Очень смешно. Спасибо, дядь.       — Обращайся, сыночка, — Игнат сбросил трубку после моей шутки.       Вскоре добрался до дома. Детская площадка погружена в объятия белого покрова. Полностью белый, без грязи и земли, снег окутывал скамейки мягкой пушинкой. Карусели украшены сияющими ледяными кристаллами. Игнат сидел с какой-то миниатюрной девушкой на лавке. Надеюсь, что это не его андроид.       Уверенно направился в сторону сидящих. На голове его собеседницы была мягкая, немного кудрявая шапка-ушанка, ушки которой завязывались сверху. Узкие плечи скрывались под белой искусственной шубкой. Сзади казались чёрные волосы по лопатки. Светляков был в голографической объёмной куртке и белой шапке. Он быстро заметил меня и помахал ладонью, которая быстро сжалась в грозный кулак. Девушка посмотрела на меня.       Маленький носик с румянцем. Тёмные брови торчали из-под чёлки. Густые и заснеженные длинные ресницы хлопали наивно. Полностью серые огромные глаза. Детские щёчки. Показались мочки оттопыренных ушей. Слабые веснушки на лице. Ошибся. Взгляд вовсе не наивен, а, наоборот, вполне себе хитёр по-детски или даже коварен по-взрослому. Из-под шубки торчала чёрная водолазка. Тёмно-алый тинт на губах. Я бы и дальше изучал глазами собеседницу, если бы не прилетевший снежок в лицо от Игната.       — Знаешь, сколько мы тебя ждали? — возмущался товарищ, а я всё-таки никак не мог понять, кто эта девушка, но чем больше всматривался, тем сильнее она казалась знакомой.       — Я же не виноват, что дома никто вас не ждал, — улыбнулся, хоть они и не видели улыбку под шарфом, — По какому, кстати, поводу?       — Да, так ерунда, — ответил Светик, — Всего лишь по поводу вашей свадьбы, которая нужна, видимо, всем, кроме вас.       — Не наговаривай, — ласковый и милый голос с высоким мелодичным тембром, — Нам она вообще-то тоже, как событие, не очень-то и нужно, Игнат, — она слезла с карусели, из-за чего я заметил её маленький рост: меньше, чем Агата, — Ох, — обняла сама себя и потопала ногами на месте, — Замёрзли. Зато мы впервые с Игнатом нормально познакомились, а то через анонимные почты обмениваться рабочими данными – такое себе удовольствие, — это наш свадебный организатор?       — Ага, — смутился Светляков, опустив виновато глаза.       — Что случилось? — тут же спросил друга, подходя с ними к подъезду.       — Великий и ужасный Марсель, — съязвила девушка, — Плохой партизан из Игната.       Понятно, это Эвелина. Когда-то подруга детства Аркадия. Возлюбленная Марселя. Дочь Виктора Ленского. Сестра Яши. И, наконец-таки, отдельная тема моего недавнего интервью.       — Меня погубит любопытство, — выдохнул Светляков, — Только сделаем вид, что я ничего не выбалтывал.       — Конечно, — улыбнулась Ленская, — Какой резон обострять односторонний конфликт?       — Односторонний? — я переспросил, проходя к лифту.       — А как называется ситуация, при которой одна сторона паранойю разводит и сплетни, а другая – молчит и бездействует? — Эвелина нажала кнопку нужного этажа быстрее меня, — Однако я крайне опечалена, что Аркадий занимается подобным.       — В конфликте же всегда виноваты две стороны, — ответил я.       — Да, — мы вышли, — И Марси действительно виноват перед Аркашей, что толкнул во время ссоры его, не рассчитав силы и не обратив внимание на окно. Такое непростительно, но к чему эти сплетни? Ворошить прошлое? Оно было и прошло. Живи дальше и забудь уже нашу Мышу, которая когда-то дорогу перебежала, — я открыл дверь, а Эва продолжала, — Но нет же. Кошко всегда надо настоять на своём.       — Не сказал бы, что он прям настаивал, — вступился Светик, когда нас встретил лающий Агни, которого подняла на руки Лина, быстро сняв верхнюю одежду.       — А Аркаша никогда и не станет давить. Он просто вбрасывает информацию, а думай, что хочешь. Но, не переживай, мысль этот приятель подскажет, какую ему надо поселить в твоей голове.       — Может без перемывки костей? — прошёл вперёд, а Эва отпустила собаку, — Что вы оба именно хотели обсудить?       — А где Агата? — спросила гостья, на что я пожал плечами, — Вы поругались? — кивнул, — Почему?       На Эвелине действительно была обтягивающая чёрная водолазка и штаны-клёш. Она быстро, как бабочка, подлетела ко мне, сев рядом за стол, пока Игнат тихо волочился сзади. Волосы её немного распушились, придав причёске объема. Уши оттопыренные и достаточно крупные, как и у Виктора с Яковым.       Вдохнув поглубже, послышался аромат ванили, бурбона, мимозы, ириса и чего-то ещё. Такое живое, тёплое, сладкое и обволакивающее – неповторимый запах. Почему у Эвелины настолько глубокий взгляд, словно понимала всё происходящее? Я паранойю. Заметил, что Игнат избегал зрительного контакта с ней. Неужели взгляд у Ленской тяжёлый для восприятия другими?       На указательном пальце серебряное кольцо с сердечком. Ногти короткие и полностью чёрные, переливающиеся из-за освещения в голубые оттенки. Она очень тихо, но часто дышала, захватывая небольшое количество воздуха. На левой руке браслет из агата и чёрной лавы. Она положила ладонь на стол, полностью повернувшись ко мне.       Брови Эвелина опустила с уголками губ, а веки приподняла. Взгляд такой жалобный, будто щенячий. Голову немного наклонила. Откуда столько демонстративного внимания и сопереживания? Верю-верю, не переигрывай только. Вздох. Она переспросила, слушаю ли я её. Кивнул.       — Ты не слушала мой подкаст с твоим отцом?       — Ознакомилась, а это тут причём? — ответила уверенно и одновременно удивлённо.       — Что думаешь?       — Это твоя работа, которая меня не касается, — выдохнула, — Вы поругались из-за этого что ли? — кивнул.       — Боже, — ударила себя по лицу, — И зачем я только тогда Агате рассказала всё про своё детство и подростковые годы? — потёрла глаза, — Риторическое, — взяла меня за ладонь, — Марк, извини, пожалуйста.       — Ничего страшного, — отдёрнул руку, — Её тоже не должна касаться моя работа. Перебесится, — за моей спиной послышался скрип.              АГАТА КРИУЛИНА. ПЕРВАЯ СЕРЬЁЗНАЯ ССОРА С МАРКОМ              Вокзал. Метро. Куча станций.       Появление цветов и зелени только усиливало впечатление – летние улочки превращались в настоящие оазисы. Дизайн улиц имитировал то небольшие антикварные лавки, где можно было найти редкие книги и предметы искусства, то благоустроенные бульвары, окруженные современными магазинами самых известных модных брендов.       Забрели в какую-то полупустую глушь. Густые деревья и зелёные партеры приглушали шум и суету города. Можно услышать стук чьих-то каблучков об плиты. Прохладные тени. Живой запах северного ветра и зелени с солнцем. Шорох в парадных. Вдох. Выдох. Я здесь. Я живая. Я настоящая.       Тут, под изогнутыми деревьями, расстилался будто заброшенный всеми дворик. Шелест листвы и пение птиц освобождали от гнетущих мыслей. Лучи солнца проникали сквозь листья, превращаясь в золотистые пятнышки на траве и асфальте. Время будто остановилось. Всё ужасное ушло в небытие. Зевнула и положила голову на плечо Есении.       Воображение уносило в поля с цветами, где золотые колосья колыхались на лёгком ветру. Утренняя роса украшала каждый лепесток. Воздух пропитывался ароматами дикой мяты и лаванды. А я расправлю руки в стороны, будто вот-вот и взлечу над всей этой невообразимой красотой. Гигантские облака обнимут, укутают, обласкают мои раны под перьями и залечат их, чтобы можно было повыше взлететь. Там нет холодного ветра и палящего солнца. Только нежные лучи.       И всё в том далёком живёт, дышит, растёт и движется. Каждый лепесток, каждая травинка и букашка обнимается друг с другом. Там нет правды и лжи. Никто не знает истину, от того и свободно. Каждый ищет разгадку, но даже шепчущий ветер не знает ответа. От того тут все такие добрые и гостеприимные. Ты здесь главная сохранность. Бесценная драгоценность. Лучший актив. Настоящий уникум. Вечный молодец и красавец. В этом лесу даже солнышко тебя сбережёт, ведь вдруг ответ на их разгадку дашь именно ты.       Тишина становилась мелодией, отвлекающей от всего сущего и дурного на свете. Звучание далёкого ручья или шелест листьев на живописном склоне заставляло пробежаться босыми ножками. Чувствуется. Живётся. Наслаждается. Всё нутро здесь дышит по-настоящему. Никаких мыслей – только перешёптывание воды и деревьев друг с другом. Им много лет. Они лучше знают, поэтому пусть говорят, пока я пляшу. Танцуй здесь так, как никогда прежде. Кружись вихрем, пой птицей и дыши самой жизнью. Больше ты не существуешь, отныне только живёшь.       — Агата, — похлопала Сенечка по плечу, отчего тут же сладкая дремота покинула всё тело, спряталась и убежала, — Мне Владлен пишет, что отвечать?       — Звони, я с ним поговорю, — Зотова подала телефон, а я встала со скамейки и прошлась по освещённым тёплым улочкам, — Ну, — послышались гудки.       — Где вы? — грозный, почти отеческий, голос, — Почему мне звонят родители Агаты?       — Потому что я сбежала, — виновато и по-детски ответила, крепко сжимая в руках телефон Сени, — Не говори никому, что ответила тебе.       — Гаша?! — как громко, — Что случилось? Где ты сейчас? Мне приехать?       — Долго ехать.       — Что, прости?       — Прощаю, — прикусила губу.       — Агат, это ненормально! Ты вообще понимаешь, что творишь? — угукнула на вопрос друга, — Когда вы вернётесь домой?       — Не знаю, — вздохнула, желая закончить разговор, но при этом пальцы не спешили сбрасывать звонок.       — Будешь что-нибудь объяснять или нет? — Лен всегда так злился из-за беспокойства, когда я вытворяла что-то эдакое и неожиданно безрассудное, — Агат?       — А я должна?       — Гаш, перегибаешь. Тут все за тебя волнуются, а ты прячешься и капризничаешь, — и в твоих глазах я ребёнок.       — Поговорим, когда раскапризничаюсь, — сбросила, а затем вернула телефон в руки Еси, — Хочу в кино, чтобы как раньше, как давно-давно, — вздохнула, пройдя к арке, — Чтобы кресло облокачивалось, чтоб попкорном сладким пахло, чтоб во рту плескалась газировка. Как же сильно хочется кушать, может сходим? Тут же сохранились маленькие кинотеатры старых образцов, чтобы прямо на больших экранах с огромными колонками близ рядов, — покружилась, — Чтобы выйти из кинозала и оглохнуть из-за тишины, — в глазах поплыло, — Да, так сильно хочется поесть, — сглотнула слюну, — Почувствовать внутри этот вкус, тепло. Ещё так холодно, да? — вышла к главной улице, пока Есения поспевала за мной.              НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ              Эвелина развернулась быстрее меня, прикрыв рот рукой. Высоко подняла брови, прошептав: «Боже». Обернувшись, увидел неловкую для себя картину. Агата еле-еле сдерживала слёзы, но её выдавали блестящие тёмные глаза. Она поджала губы, пока кончики пальцев тряслись. На белом и пушистом свитере было пару капель крови. Криулина будто пыталась собраться, выдать наружу какую-то мысль.       — Попал ты, Маркус, — произнёс вслух Игнат, — Я в туалет, пожалуй, отойду.       — Перебешусь? — переспросила Гаша, — По-твоему, — усмехнулась, пока Светляков ретировался в сторону коридора, — Я бешеная?       — Эй-эй-эй, — подскочила Эвелина, встав между нами, — Давайте только не ссориться, голубки мои сладкие, — занервничала по голосу Ленская, — Сейчас сядем вместе и во всём разберёмся.       — А что тут обсуждать? — заявила Агата, на что я закатил глаза, — Ничего не понимаю, да, Марк? Это же твоя работа, куда мне нос совать нельзя? Сделай список тем, на которые можно говорить, а каких избегать, чтобы я ознакомилась.       — Сделаю, не сомневайся.       — Марк! — прикрикнула Лина, — Не усложняй ситуацию, пожалуйста, — Ленская подошла к Криулиной и взяла её за запястье, подводя к столику, — Агата, солнце, что тебя задело в ситуации этой? — гладила её другой рукой по плечу.       — Кое-кто не умеет держать слово.       — Ой, — захотелось съязвить на слова Криулиной, — Кто же этот? Покажи пальчиком на обидчика, — Гаша вздрогнула, хотела убежать, но миниатюрная Эва крепко вцепилась в Агату не отпуская, — Мы вместе его накажем игнорированием, как это делают все зрелые и психически здоровые люди, — понимал на поверхности, что сарказм ухудшал ситуацию, но вдруг мне будет проще выполнять задачи и без присутствия под боком невесты, — Хочешь, и я его проигнорирую? — самонадеянная улыбка нарисовалась на моём лице.       — Сердце есть? — строго вступилась Эвелина, — Она говорит, что подорвал её доверие, а ты ехидствуешь. Всё хорошо?       — Лин, не надо, — нет, Агата, Ленскую не остановить, у неё аж щёки покраснели на бледном лице.       — Почему ты ведёшь себя так? До этого никакого участия практически не принимал при обсуждении свадьбы, сейчас демонстрируешь пренебрежение и неуважение, — с каждой фразой Эвелины страх Гаши в глазах возрастал, — Доверие потерять, — выдохнула, — Это очень серьёзная вещь, Марк.       — Серьёзно? — всплеснул рукой, — Из-за интервью? — усмехнулся, на что невеста покачала головой, — А в чём дело? — она опустила взгляд.       — Когда ты был в командировке, то просто пропал в один момент, — прикусила губу, — Я очень переживала. А что можно подумать? Да, ты говорил, что там плохая связь, но я видела твой онлайн. А ещё папа тебя видел в городе до официального возвращения. Что это значит, Марк? — рванула с места и взяла меня за плечи, потрясла, повторив тот же вопрос.       Серые огромные глазища наблюдали с огромным сочувствием за происходящим. Эвелина убрала руки в карманы, поджала небольшие губы и вздохнула. Посмотрел на Агату. Тёмно-карие заплаканные покрасневшие глаза, опухшее лицо, кровоподтёки на сухих губах, запах мятной пасты, пушистые и чистые волосы – Агата выглядела настоящей в таком положении дел. До этого было понимание, что говорить, как себя вести, а теперь ничего не приходило на ум. Не знал, как реагировать на искренность.       — Почему ты сразу не поехал домой?! — она кричала, — Куда ездил? Зачем?       — Соглашусь, — спокойно ответил, — Секреты вызывают недоверие.       — Секреты? Это не тайны, Марк, а настоящая ложь. Где ты был?!       Если бы знал, милая, то тут же дал бы ответ. Как натурально ты кричишь. Что же будет, если всплывёт правда? У Эвелины заблестели глаза. Это эмпатия? Понимаю страх и грусть Агаты, но всё равно ничего не чувствую. А зачем я думаю сейчас об этом? Надо как-то выкрутиться из вереницы лжи, которую оставил за собой Савостин. Гаша так удивилась моему ехидству. Видимо, из меня плохая замена Марку.