Услышь раскат грома моего

      Заскрипела дверь. Федя попробовал тут же спрятаться под плед, но, видимо, любопытство взяло вверх. Взгляд медовых глаз застыл на выходе. Наконец-то показался гость. Широченные бежевые штаны со стрелкой, огромная чёрная рубашка. Игнат снял с себя плюшевую коричневую шубку и солнечные очки. Сонные разноцветные глаза пробежались по комнате в поисках возможности полежать и поспать. Светляков и Августовский переглянулись друг на друга. Светик усмехнулся.       — Не знал, что тут собирается притон, хе-хе.       — Игнат! — прикрикнула Агата и тут же посмотрела на сестру, — Ничего не смущает?       — Ой-ой, — он передразнил интонацию Криулиной, — Будто она не понимает. Яр, знаешь, что такое запрещённые вещества?       — Свет, — уже сделал замечание и я.       — Да, — ответила Ярослава, — Ой, — прикрыла рот, взглянув на Августа.       — Теперь точно не смущает, — улыбнулся Игнат, пройдя вперёд, — Э, здороваться будешь, немой?       — Диван мой, — басом ответил Фёдор, — Ложись на пол.       — Ага-ага, — похлопал по ногам, — Дай сесть, а то худой, а места много занял, — Федя закатил глаза, но пододвинулся, — Игнат, — протянул руку, — Но для друзей Светик.       — Почему Света? — спросил Август после рукопожатия, высоко подняв брови.       — Из-за фамилии, — пауза, — Светляков. А у тебя имя есть? Или кличка хотя бы?       — Фёдор, — шёпотом, — Иногда Август, тоже из-за фамилии, — прикусил губу.       — Марк, — приятель показал пальцем на Федю, — Откуда торча достал?       — Друг со школы, — ответил я, из-за чего вызвал крайнее удивление у собеседника.       — У тебя были друзья? До меня? Что? Я думал, что только подружки твою глубокую натуру могли выслушивать, — посмотрел на Фёдора, — Зачем шныряешься?       — Игнат, — получил подзатыльник от Агаты, — Ну хватит уже!       — Эй! Я вообще-то знакомлюсь! Хватит отрезать мне контакты социальные. Я устал от Владлена.       — Не кричи, — проговорил Август, — Голова болит.       — Ок, — притих Светик, — Так что у тебя? Дурь в голове? Депрессия? Скука?       — Понятно, — выдохнула Криулина, — Яр, уйди в другую комнату и разбери вещи в спальне, — сестра Агаты нехотя покинула кухню.       — Я бросаю, — отводя глаза, сказал Августовский, — Вопрос не актуален.       — Да что ты говоришь? — съехидствовал, прищурив разноцветные глаза, — Какой раз бросаешь?       — Первый.       — Либо врёшь, либо всё ещё впереди, короче, — похлопал по плечу, — Ладно-ладно, а чего решил на путь истинный встать? — улыбался, — Не вижу, чтоб ты гнить начал, — Федя молчал, — А почему я про дохлика ни разу не слышал? А, Марк? Чего его прятал?       — Мы поругались с ним в школьные годы, — ответил Август.       — Сильно?       — Я слил всю инфу, которая была в переписках про наших одноклассников, — Света рассмеялся из-за откровения Феди, — Тебя это забавляет?       — Туда его! — потёр глаза, — Лицемерие — зло. А чего помириться решили? — игнорировал разговор этих двух, расставляя еду на столе вместе с невестой, — Типа почему спустя столько лет вы помирились, и он тебя пригласил сюда?       — Типа по приколу, — Фёдор изобразил интонацию Игната.       — Понимаю, — облокотился на спинку дивана, — Приколисты. А ты зачем слив устроил? — глядел в потолок, — Дурной или с мотивом?       — Мстительный.       — Исчерпывающий ответ, — Светляков оглянулся и обратился к Агате, — А тебе нормальненько, кого жених позвал?       — Ну-у, — улыбнулась Криулина, — Я же как-то тебя терплю который год.       — Сейчас Владлен придёт и поговорим, — он усмехнулся, — Что муж, что жена — одна сатана. Позвали хер пойми кого.       — Свет, — я подошёл к другу, — Я его позвал, потому что захотел. Вопросы? — лицо Игната стало резко серьёзным.       — Нет вопросов, — тихо ответил Светляков.              РИНА КАРИМОВА. ПОДРОСТКОВЫЕ ГОДЫ              Еле-еле тусклый свет. Взгляд медленно привыкал к полумраку, в котором так любил находиться Фёдор. Неоновые ленты были повсюду, рисуя разноцветные узоры. Пламя ароматических свечей на полках оставляло шлейф из ароматов груши, корицы и ванили. Всё вокруг будто бы танцевало в тенях. За письменным столом под светом жёлтых лучей настольной лампы сидел Августовский.       Треск фитиля. От количества запахов немного кружилась голова, а из-за отсутствия света всё происходящее напоминало настоящее сновидение. Громкие звуки за дверью растворялись в мелодиях, доносящихся из колонок. Фёдор любил слушать успокаивающую музыку, под которую обычных людей тянуло в сон. Коснулась аккуратно и плавно сильного плеча. Макушка встрепенулась, волосы вмиг «подскочили».        — Доброе утро, Ринок, — улыбнулся кривыми зубами, — А сколько времени? — посмотрел на экран монитора, — Бли-ин, я проспал?       — Придумал, что Марку организовывать будем?       — М? — крупная ладонь с длинными пальцами потёрла уголки глаз, — Дай в себя прийти немного.       — Без проблем, — присела на кровать, поправив юбку, — Короче, я подумала, — заметила, как медовые глазища пялились на мои ноги, — Не мешаю, Федь?       — Тебе не очень холодно так ходить? — взглянул тут же на декольте, — Да и, — повернулся к окошку, — Совсем не страшно?       — Нет и нет, — сонные и немного опьянённые глаза смотрели в мои, — Марк сказал, что хочет деньгами, но просто конверт — скучно. А если ему видеопоздравление сделать? — Августовский витал где-то в облаках, — Федь, — щёлкнула перед носом, — Ты меня слушаешь? Алло, Земля?       — Да, Рин, внимательно, — послышался ещё ломающийся бас, — Хорошая идея. Можем организовать и смонтировать.       — У тебя всё нормально? Последние дни ты вообще никакой, — его синяки под глазами намекали на недосып, хотя он говорил, что спит сутками напролёт, — Может, что-то случилось?       — Не-а, — зевнул, прикрыв ладонью рот.       — Думаю, что ты врёшь, как и всегда, — увидела на кровати плюшевую белую кошку, — Какая прелесть, — улыбнулась и взяла в руки, — Откуда у тебя эта игрушка? — стеклянные голубые глаза отражали неоновые ленту фиолетового цвета.       — Можешь забрать.       — Что? — посмотрела в медовые глаза, — Ты шутишь?       — Не-а, забирай себе эту кошку, — открыл шкафчик и достал пакет, — Сюда положи, — пауза, — И эт, — я взяла и уложила туда игрушку, — Можем начать и сейчас съёмку, — выдох, — Только поздно будет, но, — потряс указательным пальцем, — Я могу проводить тебя до дома, чтоб без приключений.       — Не можешь, — он смутился, — А так и сделаешь, — рассмеялась, — Аж немного проснулся. Честно на вопрос-то ответишь или я, по-твоему, не в силах помочь?       — Думаю, что второе, — никогда не получалось его разговорить с первого раза.       — А ты попробуй без своего «думаю», — встала и подошла к одной из полок, где лежали книги и блокноты, — Глядишь, может, и реально подскажу что-то, — зевнула, коснувшись подушечками пальцев губ и оставив след алой помады, — Ой, — обернулась, увидев сзади себя Фёдора, стоящего почти впритык, — Дистанцию, Федь, — отодвинула от себя друга, толкнув ладонью в грудь.       — Ты просто очень тихо говорила, — чувствовала запах необычного парфюма и мятного шампуня, — Но, — поднял руки вверх и сделал несколько шагов назад, — Слушаюсь, наша снежная королева.       — Ужас, — сморщила лоб, — Не называй меня так и харе подкатывать, — пауза, — Лучше б на вопрос ответил, а не бегал из стороны в сторону, с темы на тему.       — Я и не начинал бегать, — произнёс в полушёпоте, — Знаешь, — достал телефон, — Говори с этого ракурса. Свет идеально падает на твои глаза, Рин.       — Нет, — опустила его руку с камерой, — Вначале поговорим. Мы с тобой вообще-то тоже дружим.       — Конечно-конечно, — пригляделся, прищурившись в полумраке, — Лицо.       — Что с ним? — коснулась щеки.       — Ты похудела? — закатила глаза на его вопрос, — Может, это у тебя проблемы?       — Август, — ударила по кисти, — Достал уходить от темы, — схватил меня за запястье, — Ну что?       — Бить меня не надо, Рин, — разжал руку, — Хорошо? — кивнула, выдохнув, — Да, тупая у меня тема. Ты, короче, сто двести миллионов процентов не врубишься.       Звуки позднего вечера, беспокойные и активные, проникали через приоткрытое окно. Всё вокруг дышало с каким-то замиранием. Полоской на глаза ложился свет, озаряя взгляд Фёдора. В медовых глазах отражались линии и изгибы моего тела. Он всегда смотрел на меня, почти не моргая. Это раздражало, но и одновременно заставляло чувствовать себя увереннее. «Да, ты шикарна, порви всех, а я буду смотреть!». Именно такие мысли я считывала из этих оранжево-карих и медово-сладких глаз с тёмными ресницами.       Белая рубашка стала Августовскому мала в плечах, из-за чего он горбатился и сжимался. За прошедшее лето многие одноклассники не узнали в нём того озорного Федьку. Он действительно очень резко вырос и возмужал. Порой меня это пугало в совокупности с его голодными и жаждущими глазами. Однако Фёдор любил ещё с детства быть к приятелям ближе, чем к другим. Хотя с его матерью оно и неудивительно.       Только месяца четыре назад мы были одного роста, а теперь Августовский смотрел сверху вниз. Но я всё равно в его глазах чувствовала себя выше. Видела и замечала, как Фёдор глядел на меня, но такое пламя может обжечь. Не хочу ожогов, а там такой огонь. Как только наш друг подрос, так тут же стал сильнее всех бить.       Руки. У Фёдора всегда были мягкие, тёплые, сухие и нежные руки. Всегда вкусно пах духами или шампунем. Всегда при этом прятал нас за собой в моменты защиты, а в обычной жизни прятался, особенно последние годы.       — Врублюсь, — уверенно и твёрдо заявила.       — Взрослеть не хочется, — сел на стул, задрав голову кверху, выдохнул глубоко, отчего дёрнулся кадык, — Отстой, короче.       — А что тебя так пугает во взрослении? — достала из полки блокнот, чего не заметил Августовский, продолжив диалог и разглядывая потолок.       — Типа, — замычал себе под нос, — Всё меняется.       Глубокие линии, выцарапанные каждым штрихом пера ручки на бумаге, показывали тот напор, с которым Фёдор рисовал любое изображение. Цветы, вянущие на бумаге, нарисованы на одиноком подоконнике. Тёмные очертания нитей искажали формы, делая их злыми и импульсивными. Не могла оторвать взгляда от его рисунков.       — Тебя волнует старость?       — Нет, — выдох, — Не знаю. Говорю, забей.       Мрачные тени соприкасались с холодными образами. Это были и одинокие ландшафты, покрытые серыми «вуалями», и обезличенные фигуры человеческих тел. Среди рисунков было полностью перечёркнутое изображение. Сквозь неровные и злые штрихи разглядывалось лицо девушки, вычерченное нежными, еле-еле видимыми контурами простого мягкого карандаша. Тонкая длинная шея. Лица не видно. Неожиданно у меня вырвали находку из рук.       Злой, почти бешеный взгляд медовых глаз обратился ко мне. Руки Фёдора трясло. Тёмные брови нахмурились, из-за чего на лбу появилась складка. Ноздри расширились. Глубокий вдох и выдох. Одна рука сжалась в кулак. Он ещё немного смотрел на меня, а затем отодвинул меня от полки и положил блокнот на место.       — Я просил трогать что-то там? — строгая интонация, — Или нет?       — Всегда был не против, когда Марк и я так делали, — в волнении округлила глаза, — Просто у нас только ты красиво рисуешь, — перешла на более тихий голос, — Хотелось посмотреть, — не могла привыкнуть к тому, какой Фёдор за лето стал нервный и агрессивный.       — Ок, — стоял очень близко, — Мой косяк, — махнул ладонью, — Больше так делать не надо, договорились? — продолжал злиться.       — Угу, — отошла к кровати, сев на неё, — Не продолжим обсуждение-то? — Августовский занял место рядом, из-за чего наши плечи касались друг друга, — Или не хочется теперь ни о чём говорить?       — Я напугал сейчас тебя?       — Немного, — спокойно ответила, смотря вместе с ним на стену, где висели плакаты, — Но не бери в голову.       — Только не сравнивай меня со своим отцом, — пауза, — Я девушку никогда не ударю.       — Не сравнивала даже.       — И не думай так, окей? — кивнула на вопрос, — Отстой, — лёг на кровать, — Теперь и позлиться нельзя, — пауза, — Выгляжу грозно.       — Тебя это напрягает? — легла рядом, смотря в потолок и вслушиваясь в играющую спокойную музыку.       — Типа, — почувствовала, как лицо друга повернулось в мою сторону, — Не хочу становиться хмурым и злым дядькой, который выпьет пивко после работы с завода, а потом пойдёт дубасить жену, потому что та пересолила борщ.       — Что? — усмехнулась, — Откуда у тебя такой бред в голове? Почему ты должен быть именно таким дядей? Тем более говоришь, что никогда не ударишь девушку.       — Да я уже психушка на ножках, — повернула лицо к Фёдору, продолжая молча слушать его и разглядывая в тени глаза, — А дальше только хуже. Меня всё бесит и злит. Хочется либо всех вздёрнуть, либо себя.       — Так кругом много уродов, а ты живи и радуйся им назло, Федь.       — Смысл в радости такой наигранной, если это притворство, Рина?       — О чём ты говоришь? — приподняла бровь.       — Ты вот какая? Настоящая же и искренняя, отчего многим не нравишься, — перебила его.       — Как и ты.       — Да, — кивнул, — Мы похожи в этом, — вздох, — Вообще я другое пытаюсь сказать, — пауза, — Как бы, — прикусил губу, — Ты, кстати, очень красивая, когда так лежишь.       — Боже, — закатила глаза и приподнялась, но меня схватили за запястье, — Серьёзный разговор, а ты снова за своё. Зачем это говоришь?       — Потому что ты не знаешь, — закивал, — Как сильно тебе повезло, что ты вот такая, — улыбнулся, — И внешне, и внутренне.       — Достало твои пошлости слушать, — посмотрела на руку, — Отпусти, — послушался.       — Я не о пошлостях говорю, Рин, — поднял взгляд куда-то в потолок, — Какая каша, — опустил голову вниз и закрыл лицо руками, — Я не знаю, как объяснить, что у меня внутри, — сжал ладони в кулаки, дёрнув собственные волосы, — И это так бесит! — сквозь зубы будто прорычал.       Коснулась аккуратно плеча Фёдора, а затем пододвинулась. Его лицо уткнулось мне в шею. Пальцами проникла в мягкую шевелюру, поглаживая затылок. Из-за прикосновения кожей ощущала жар от лица Феди. Всё тело Августовского дрожало. Он не стал больше ничего пояснять, а я расспрашивать. Запах ароматических свечей, мятного шампуня — всё перемешалось. Фёдор напоминал собственные рисунки, вымученные, исчерченные и перечёркнутые импульсивной линией, скрывающей за собой написанную мягкими карандашами картину.              НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ              Наконец-то всё было готово к застолью. Игнат выполнял работу на планшете, сидя на диване рядом с Федей, который заплетал Ярославе колосок. Яся при этом не умолкая рассказывала про своего лучшего друга Якова, который приедет и покажет всем, где раки зимуют. Август очень заинтересованно беседовал с ребёнком, задавая вопросы. Странно, что Яру не оттолкнул даже озвученный Игнатом факт про зависимость. Надо будет с ней потом отдельно побеседовать, даже если она не до конца понимала происходящее.       Продолжал внимательно наблюдать за школьным другом Савостина: не хватало, чтоб он приступ опять поймал какой-нибудь. Видел, как тряслись его худые руки, как пот проступал на лбу, как бледнело лицо. На самом деле даже Светик косился моментами на Федю, ожидая какой-то выходки. А вот Ярослава во время разговора сидела неподвижно и спокойно.       — Всё ок? — спросил Светик, помешав беседе Ярославы и Августа.       — Да, — с улыбкой проговорил Фёдор измученной интонацией, — Всё хорошо, — продолжал заплетать волосы младшей Криулиной, которая вновь заболтала ногами из стороны в сторону.       — Скоро получше станет, когда Владлен приедет, — сказала Агата, — Так что всё будет супер, — он кивнул на слова моей невесты, — Ну-ка, — встала и посмотрела на причёску сестры, — Ярка даже не взвизгнула ни разу.       — А мне очень аккуратно делают, — влезла наша девочка.       — Да, — улыбнулась, — И красиво, — взглянула на Федю, — А ты где так научился? У тебя сестра была?       — Ага, — отодвигал что-то внутри узелков, чтоб сделать волосы пышнее, — Типа того, — улыбка с лица пропала, — Через десятое колено, — достал телефон, включил камеру и подал Яське, — Проверяй, красавица, работу.       — А сзади? — подала смартфон назад, — Сфотографируйте, пожалуйста, — он так и сделал, — Вау-вау-вау! Я красивая?       — Конечно, — ответила старшая сестра, — Уверена, что все оценят.       — Ура! — развернулась и обняла Федю, — Спасибо-спасибо-спасибо! — он похлопал её по спине и отодвинулся, — А Вам тоже нравится?       — Трудно сказать, — достал жвачку из кармана и сунул в рот, — Тебе и так, — улыбнулся, — И сяк идёт, — щёки Ярочки покраснели, и она подбежала ко мне.       — А тебе нравится, Ма-арк? — потрясла за руку.       — Соглашусь с Федей, что ты сама по себе у нас красавица, — ответил, на что Игнат закатил глаза и усмехнулся, получив подзатыльник от Августа следом же, и Агата дала пять Фёдору.       — Пойду и Агни покажусь! — выбежала из кухни.              РИНА КАРИМОВА. ТОТ ЖЕ ВЕЧЕР              Громкий смех. Кряхтящий дискошар. Разноцветные узоры на полу, потолке и лицах. В руке огромный бокал вишневого сока. Подпрыгнула наверх, сев на подоконник. Холодный хрусталь касался тёплых губ. Аромат свеч почти растворился в воздухе, не оставив за собой даже нотки намёка на прежний запах. Фёдор ссутулился перед экраном монитора. На компьютере показывался редактор. Включено минимальное освещение. За окном уже была ночь. В дверь постучались, но, не дождавшись ответа, сразу зашли.       — Федь, — его мама с медово-зелёными глазами глядела на сына, — Не слишком ли поздно Рине возвращаться домой? — майка и лосины облепляли не крупные, но упитанные формы.       — Тёть Ась, — ответила, — Всё хорошо, — Августовский тут же влез.       — Ма, — теперь это был бас без скрипов и взвизгов, — Я её провожу до дома.       — А это недалеко? Ты ж в Новострое, Рин? — кивнула матери друга.       — Нормально, — уверенно отвечал сын, кликая мышкой, — Я мигом.       — Не спорю, — закатила на секунду глаза, — Просто она может и у нас остаться, если захочет, — он отодвинулся от экрана в небольшом удивлении.       — О, как. Тогда я найду, где ей постелить, — голодный взгляд друга на мгновение обратился ко мне, затем последовал выдох, и глаза вновь припечатались к монитору, — Не в первый же раз.       — Не хотелось бы вас стеснять, — я ответила на рефлексе, — Просто, — почему-то внутри всё затряслось.       — Или, ма, — перехватил инициативу друг, — Да я могу всё-таки её проводить, — его мать цокнула и закрыла громко дверь.       — Извини, — прошептала, — Я, — не дали договорить.       — Всё хорошо, Рин, — пододвинулся поближе на стуле с колёсиками к моим ногам, — Если тут некомфортно, то надо домой. Мне б тож хотелось отсюда удрать, — поставила бокал на подоконник.       — Отодвинься, — толкнула ногой Августовского, которую он мигом схватил, — Мне такая близость некомфортна.       — Вот это ты меня так видишь, — погладил ладонью голень, — Из-за своих желаний, — придвинулся, прижав мою ногу к груди, — А я всегда такой был и с тобой, и с Марком, — выше колена рука не поднималась, — Но за эти несколько месяцев любое моё внимание считывается тобой намёком. Почему?       — Фёдор! — толкнула другой ступнёй, которую он тоже поймал в крепкую хватку, — Это не игра. Мне не нравится, — строгая интонация, — Прекращай.       — А почему ты улыбаешься? — подвинулся впритык, а пальцы залезли под мои гольфы, — Расскажешь?       — Потому что ты придурок, Федь, — и вправду улыбка не спадала с лица, и я взяла бокал в руки.       Он усмехнулся и спустил меня с подоконника на свои колени. Вишнёвый сок немного выплеснулся из края бокала, попав мне на колено, и медленно стекал по коже. Алый еле-еле заметный след добрался до белых гольф. Тогда Фёдор снял его с меня. Почувствовался аромат кожи, сладкий и резкий. Я сидела боком, скрестив ноги. Он пододвинулся вместе со мной ко столу, открыл ящик, достал салфетки и вытер гладкую кожу.       — Приподними, — послышался юношеский голос, а я слегка приподняла ножку, на которую он вновь надел гольф, — Так лучше, — приобнял туловище, пока я прижимала к себе бокал, застыв в каком-то стыде, — Давай, — взял посуду, — Уберу, — поставил на стол, — Могу поставить и тебя на пол ножками, если некомфортно, — пауза, — Только попроси.       — Зачем ты это делаешь?       Нос коснулся щеки. Горячее дыхание вызывало мурашки по телу, что волосы на руках стали дыбом. Изо рта его пахло арбузной жвачкой и ментолом. Он прошептал: «А что я делаю?». Дыхание перехватило. Пальцы тут же замёрзли, а вот в груди всё загорелось. Сердцебиение усилилось, раздаваясь в висках. Бешено. Ритмично. Хотелось набрать посильнее воздуха. Внизу живота заныло мучительно и беспощадно. Между ног всё словно бы свело.       — Ты хочешь слезть? — вновь задал вопрос.       — Откуда, — его пальцы ласкали мой затылок, — У тебя та игрушечная кошка?       — Себе купил, — ответил шёпотом прямо в ухо.       — Зачем она тебе? — закрыла глаза, отдавшись наслаждению и чувствуя исходящий от тела жар друга.       — По приколу, — провёл носом по мочке уха, — Никому не было дело, — из-за шёпота голос звучал выше, — Что она там одиноко лежала по скидке, — внизу меня стало влажно, — Не смог пройти мимо, — слишком мокро.       — О, нет, — только не это, — Чёрт-чёрт-чёрт, — у Фёдора приподнялись брови, и он медленно опустил взгляд к коленям, на которых я сидела, — А-а-а, — сейчас умру со стыда.       — Разговоры о кошках плюшевых же не могут так возбуждать? — нервно усмехнулся.       Ляжка вновь ощутила стояк, возникший, как только я села на колени. Достала молча смартфон, увидев, что до начала месячных оставалось два дня. Прикусила губу. Лицо тут же начало гореть со стыда. Улыбка пропала на лице Августовского. Я умру. Прямо тут. На этих чёртовых коленях. Сгину жухлой вишней. Подстреленной ласточкой. Закрыла лицо руками. Это точно кровь. Штанам Фёдора трындец.       Вот бы провалиться под землю прямо здесь и сейчас. Августовский спустил руку с затылка к спине, нежно поглаживая по ней. Он похлопал меня по плечу несколько раз, но я проигнорировала. Что делать? Как в глаза посмотреть? Надо вставать, но я не могу. Внутри всё заныло тупой и тянущей болью. Ещё как назло с первой секунды и сразу «водопад».       — Ри-ин, — игнор, — Всё хорошо, — спокойный голос, — Вставай, — отодвинул с силой мои руки от лица и взглянул в глаза, — Плюс одна смешная история, — улыбался, — Мои штаны это переживут, — ласковая интонация, — Выдыхай, — улыбнулся, — Хозяйка. Всякое случается, — пытался поставить меня на ноги, — Давай-давай, — рассмеялся, — Я не над тобой, если что, — прикрыл рот ладонью, — Ситуация очень несуразная, — подошёл к шкафу, достав полотенце и положив на кровать, — Садись, подружка, — махнул рукой.       — Стыд-то какой.       — Забавно вышло, по-моему, — я раздвинула пальцы, посмотрев на ходящего по комнате Федю, — Сейчас организуем тебе первую помощь и найдём, чем прикрыть аварию. Только переодену и свои штаны, — открыл шкаф, — Не подглядывай, — закрыла лицо ладонями, — Всё, — он подошёл к выходу, — Через окно не сбегай. Секунду. Я быстро. Туда и обратно, ок?       — Ок, — шёпотом ответила.              НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ              Федя сидел тихо, уткнувшись в подушку, тем самым позволяя пришедшему Владлену установить капельницу. Из-под белой майки с длинным воротником показывались накаченные руки. Ранее он разобрал подставку для капельницы, поставив её близ дивана. Август выглянул из-под подушки, вытаращив медовые глаза. На фоне Владлена Фёдор казался ещё мельче, чем был.       — Ложись, — строго сказал Подольский.       — Ага, — тихо ответил Федя, не спуская глаз с иглы.       — Ты чего? — выглянул Игнат из-за спины Владлена, — Иголок боишься? — рассмеялся, — Тебе по хобби твоему не положено такого бояться.       — Давайте просто побыстрее начнём и закончим, — зажмурился Август.       Я подошёл поближе ко всем. Федя приоткрыл глаза, и наши взгляды встретились. Рука в резиновых перчатках Владлена протирала кожу в месте будущего прокола спиртом. Мышцы на руках Подольского напряглись. Он затянул жгут на левой руке Августовского, положив для максимального разгибания локтя под него небольшую подушку.       Тонким слоем пот заблестел на лбу Фёдора. Горящие глаза теперь глядели на иглу, с которой снимали колпачок. Кончики пальцев Августа задрожали. Грудь сильно поднималась и опускалась. Левым большим пальцем Владлен пытался обездвижить вену. Федя же теребил пальцами свободной руки воздух, словно пытаясь справиться с непреодолимой боязнью. Подольский никак не мог прицелиться. Он сглотнул слюну, пытаясь подавить ответное волнение.       — Погодите, — влез я, — Можно мне? — протёр руки спиртом и надел перчатки из упаковки.       — А ты умеешь? — поинтересовался удивлённо Владлен.       — Да, — умелыми и скользящими движениями взял иглу в руки из пальцев Подольского, — И совсем не больно будет, — нацелил остриё под наклоном в тридцать пять градусов, наблюдая бешеные и испуганные глаза Фёдора, — Бабочек ты придумал?       — Ч-что? — голос дрожал.       — Бабочек ты придумал или где-то подглядел? — пока Август думал, что ответить, я ввёл иглу, из-за чего он немного дёрнулся, — Всё хорошо-хорошо, — «поймал» вену, — Так ты или нет? — в канюле появилась кровь.       — Я, — наморщился, — Схема точно моя.       — Какой ты молодец, — пластиковая головка закрылась стерильным шариком, — За счёт чего осуществляются их движения? — снял жгут, — Федя, отвечай, когда я спрашиваю, — открыл зажим, слил несколько капель и подсоединил к канюле, — Так, — пауза, — Всё в порядке?       — Да, — капельная камера располагалась правильно; навряд ли воздух попадёт, — За счёт подключения датчика, как с протезами, — продолжал щуриться.       — Где ж ты такому научился? — все молча наблюдали, пока я фиксировал металлический наконечник лейкопластырем.       — В ВУЗе и на различных курсах по повышению классификации, отдельных частных каких-то занятиях, — он выдохнул.       — Вот оно что, — снял перчатки, — Поздравляю, ты выжил, — выкинул их в мусорку, заметив приоткрытый рот Игната.       — Всё? — удивился Фёдор.       — Да, — помыл руки и сел за стол, потянувшись к яблоку и начав его чистить для Ярославы, — Последние гости сейчас подъедут? — Агата тихо ответила, что минут через пять или десять, — Федь, если умирать будешь, то свисти, — он просто кивнул, — Отлично.       — Понятно, — выдохнул Светляков, сев рядом со мной, — Вначале Бог придумал Марка, а потом по его образу и подобию придумал идеального человека.       — Не льсти, — улыбнулся ему, — Я ведь и поверить в это могу, — подал Ясе очищенное яблоко.       Владлен закатил глаза и раздосадовано подошёл к мусорке. Потом сел возле Агаты, потянувшись к жареной картошке. Есения должна вообще позже всех приехать, а ждали мы Ленских и их дружка. Подольский следом потянулся к запечённой курице, оторвав ножку. Криулина пристально разглядывала еду, не решаясь притронуться к ней.       — Нечего их ждать, — возмутился Лен, — Поешь, — не дожидаясь ответа, он стал накладывать Гаше еду, — Давай-давай, — красная кожура помидоров черри блестела.       Игнат посмотрел на Федю, нахмурился или призадумался. Не мог понять, к какой эмоции отнести эти морщины на лбу. Он положил в рот роллы с лососем и креветкой. Почесал затылок, обернулся, а затем обратился ко мне.       — А что? Этот так и будет там валяться?       — Ты про Фёдора? — влезла Агата, — У него имя есть.       — Желательно, — сухо ответил я, заметив нарастающее раздражение внутри Владлена по подёргивающейся брови, — А ты переживаешь, что он обделён вниманием? — невеста так и не притрагивалась к еде, пока на неё указывал вилкой Владлен, — Или что?       — Ага, — смутился Светик, — Ещё чего.       — Свет, оставь труп разлагаться, — возмутился Владлен.       Звонок в домофон. Криулина побежала открывать дверь.              РИНА КАРИМОВА. ПОДРОСТКОВЫЕ ГОДЫ              Жар пронизывал тело очень странно, не касаясь пальцев и оставляя их ледяными. Ноющая и схваткообразная боль не проходила даже после обезболивающего. Уже было совсем поздно, но благо родителей нет дома, чтоб заметить моё отсутствие. Немного трясло. Переоделась в старые штаны Фёдора и одну из его стиранных футболок. Свернулась клубочком на кровати. Августовский сидел за компьютерным столиком, но повернутый лицом ко мне. Пальцы его листали какую-то книгу. Стало тяжело дышать. Август отложил чтиво, положив на стол. Пододвинулся к кровати, не слезая со стула. Провёл пальцами по моему лицу, убрав с него волосы. Наклонил голову набок, выдохнул и взял меня за мокрую из-за боли и волнения руку.       — Может тебе ещё таблетку?       — Нет, столько нельзя, — ответила сквозь боль.       Он следом залез на кровать, положив мою голову на свою ляжку. Начало тошнить, закружилась голова. Внизу всё ныло. Резко чужая ладонь коснулась поясницы, начала её медленно и нежно поглаживать. Такая тёплая, почти горячая. Фёдор сидел тихо, гугля что-то другой рукой. Как же стыдно и неловко.       — Останешься у нас? Время уже очень позднее.       — А можно?       — Да, — выдохнул, не отрывая глаза от смартфона, — Только не беспокой мать, а то она всю кукушку потом вынесет мне. Для этой женщины лучше, чтоб у меня девочка осталась, — цокнул, — О времена, о нравы, — прошептал.       — А где спать? — бросало то в жар, то в холод.       — Тут, — не смущаясь ответил, — А я на полу полежу, не переживай.       — Федь, — жалобно произнесла.       — Аушки? — взглянул наконец-то в мои глаза, — Что такое?       — А ты же Марку про этот вечер не расскажешь, — пауза, — И ночь?       — Нет, конечно, — быстрый и уверенный ответ, — Зачем? Я сказал, что ситуация сложилась забавная, но типа я же не гиена какая-то, — выдох, — Не, — улыбнулся, — Бываю иногда, но не этот случай.       — У меня очень странная просьба.       — Слушаю, — приподнял бровь, — Удиви.       — У тебя же полуторка, — что я делаю? — Только ты не надумай себе ничего лишнего, — надумает же, — Я, — очень одинокая, никто ни дома, ни за его пределами не пожалеет, — Блин.       — Удивила, — перебил, — Хочешь, чтобы я с тобой полежал? — кивнула, — Могу перелечь на пол, когда ты уснёшь, если надо, — Очень больно? — кивок, — Тебя пожалеть? — слёзы пошли из глаз после этого вопроса, — Хорошо, — отложил телефон и погладил по лбу, — Всё будет, — очень сонный взгляд, — Ты эт, — зевнул, — Не переживай. Я на самом деле и ни на что не рассчитывал. Голова у меня другим забита.       — Почему только сейчас говоришь об этом?       — Когда тебе предложили остаться, то ты на меня посмотрела, — пауза, — Не знаю, как и кем ты меня видишь, но я тобой, да и вообще какой-либо девушкой, не воспользуюсь в уязвимом состоянии, да и в любом другом тоже.       — Мне кажется, что я тебя поняла сейчас, — коснулась его левой руки, — Теперь точно можешь не перелезать на пол.       — Я не для этого сказал про это.       — Знаю и верю, — перебила, — У тебя всё на лице написано, когда ты врёшь. Отдать должное, — решила высказаться, — Но твоя мама вложила и много правильных вещей в тебя, пока ты её ругаешь.       — Нет, это не её рук дело, — усмехнулся, — Я просто не вылез из пещеры, — смотрел в глаза, — Женщины — тоже люди, — дала ему по лбу, — Шутка-шутка, — прилёг, — Мужланы отстой.       — Федь, ну хватит!       — Чувство юмора этого приколиста не остановить, — глубоко вздохнул, — Хорошие шутки догоняли его, но он был быстрее.              НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ              В дверях стоял Яков весь в снегу и в вязаной белой шапке. Он быстро разулся и подбежал к столу, получив замечание от сестры о надобности мыть руки перед едой. Мальчонка выдохнул и проследовал к раковине. Я помог повесть шубку гостьи на крючок. Запахло чем-то мятным. Она удивлённо посмотрела на лежащего под капельницей Августа, который озорно помахал ей не проколотой рукой. Эвелина повторила этот жест.       Оттопыренные ушки торчали из-за тёмных прямых волос. Широкий белый свитер был заправлен под чёрную юбку с высокой талией. Очень длинный низ с вырезом, начинающимся от колена. Ленская завязала волосы в хвостик и проследовала к младшему брату, одетому в тёплый бежевый костюм.       Высокий и подтянутый незнакомец с немного смуглой кожей повесил самостоятельно чёрное пальто. На нём был тёмный вязаный свитер и серые широкие джинсы. Запахло крепким кофе и тёмным шоколадом. Немного выпученные карие глаза посмотрели на меня, отчего я заметил крючковатый тонкий нос и выразительные скулы. Он протянул руку вперёд и картаво представился бархатным голосом: «Я Марсель. Рад знакомству, Марк». Взаимно.