Услышь раскат грома моего

      Повсюду играла громкая музыка, а часы показывали полночь. Следил за питанием Агаты, никак не комментируя и ни к чему не принуждая, в отличие от Владлена. Порой замечал, как Криулина приближалась всё-таки к тарелкам, чтобы немного покушать. Есения же ни в чём себе не отказывала: ни в еде, ни в алкоголе. Игнат и Рина перешёптывались друг с другом. В какой-то момент я заметил, что из кухни пропал Фёдор.       Направился в просторную светлую гостиную, увидев Августа с детьми и собакой. Все они сидели на полу с подогревом. Агни предательски спал на ляжке Фёдора. Тот быстро делал что-то руками и тихо рассказывал алгоритм работы устройства. Яша чуть ли не носом уткнулся в чужие ладони, чтобы всё разглядеть, а Яра просто смотрела в медовые глаза с неприкрытым восхищением. Федя отодвинул от себя мальчишку и показывал пальцами то на крылья бабочки, то на глаза, двигая ими. В эту секунду он и заметил моё наблюдение.       Августовский смутился и отсел подальше от ребят, разбудив тем самым Агни, который решил запрыгнуть на диван. Короткие лапки не доставали, пытаясь хоть как-то зацепиться. Подошёл и поднял собаку, уложив на желанное место и сев рядом. Федя развернулся ко мне и глядел немного зашуганными глазищами.       — Что? — спокойно спросил его.       — А ты чего не со всеми? — заморгал, — Им там весело.       — А тебе грустно, — пауза, — На трезвую голову? — молчание, — Стало интересно, чем вы маетесь тут. И про бабочек я же спросил не просто так, — улыбнулся, — Покажи, как они работают на деле.       Фёдор приблизился к Яське, аккуратно приклеил ей маленький круглый и плоский датчик телесного цвета возле наружного уголка глаза. Диаметром фиксирующее устройство доходило еле-еле до половины сантиметра. Следом Август нажал мизинцем на него, а потом большим пальцем на голову бабочки. Летающий аппарат включился. Ярко-синие огромные крылья раскрылись в широких ладонях Августа.       Толщина крылышек походила на ленточку. Прибор быстро замахал крыльями и застыл. Фёдор попросил Ярославу поднять взгляд кверху. Крылья засияли и замерцали в воздухе, словно живые драгоценные камни. Перламутровый блеск. Узоры на крыльях напоминали рисунок океана. Бабочка взмывала ввысь. Августовский сказал Ярочке глядеть глазками, куда она захочет, убедив, что искусственное насекомое отправится именно в ту сторону.       Младшая Криулина посмотрела в мою сторону. Механические крылья воздействовали на свет от лампочки, преломляя его и создавая игру радуги на падающую поверхность. Неожиданно в комнату зашла босая Агата с Есенией в одних носках, кружась в пьяном танце. Яра взглянула на них, куда следом же полетело и насекомое. Сеня громко скомандовала функции умного дома: «Музыку для бала, Маруся!». Заиграла классическая и одновременно динамичная мелодия. Да, им сейчас и «Дунайские волны» за милую душу. Еся закружила подругу.       Федя еле-еле сдерживал смех, потянулся к Ярочке, нажав дважды на датчик и сняв его. Бабочка мигом прилетела к рукам своего создателя. Ярка подбежала к сестре, схватив смущающегося Якова за руку и закружилась в неуклюжем вальсе. Агни поднял голову и убежал из комнаты, тогда Фёдор и не выдержал, расхохотавшись. Зотова вновь крикнула: «Динамичнее, Марусь!». Актуально. Вивальди. Времена года. Зима. Яся стала немного заплетаться ногами, но ей помогал Яша, а вот Агате навряд ли уже что-то поможет. Сеня, конечно же, не отчаивалась.       С каждым взмахом руки и каждым шагом, подруги переходили из одного движения в другое. Во мне зарождался страх, что две взрослые девушки в состоянии алкогольного опьянения вскоре собьют детей. Однако влезать не хотелось, ведь невеста не всегда была в таком по-настоящему лёгком и приподнятом настроении.       Фёдор отполз назад, но его это не спасло. Агата споткнулась об его ногу и упала. Мне хотелось мигом поймать её, но Август оказался на удивление ловким и схватил её за талию, как только я привстал. Сил удержать Гашу надолго у него не хватило, отчего невеста моя тут же приземлилась на приятеля. Хруст. Пьяное лицо зарумянилось от стыда или смущения, я же встал и подал ей руку, чтобы помочь подняться.       Сеня дала команду Марусе отключить музыку. Дети застыли. Яра резко прикрыла рот руками, громко ахнула и показала пальцем на Августовского. Хрупкое летающее устройство, имитирующее бабочку, было сломано. Агата натирала ладонью бедро, затем посмотрела на Федю, заметив, что наделала во время своего падения. Он молча глядел на сломанный прибор, взяв его части в руки.       Глубокий вздох. Сеня стала спрашивать о чём-то Федю, но тот сохранял недолгое, но томительное молчание. Ручная работа. Он явно расстроился. Я бы мог починить это оборудование, но не Марк. Придётся стать наблюдателем людских разочарований. Ярочка еле-еле сдерживала слёзы, пока Яковка тянул её к себе. Руки Августа задрожали. Он сжал в ладони остатки устройства и сунул в рядом лежащий рюкзак. Поднял голову, посмотрев Агате в глаза.       — Не переживай, — сказал, мягко улыбнувшись, — Я ещё сделаю, — его губы слишком поджаты, а ноздри раздулись, — Правда.       — Прости меня, пожалуйста. Я не хотела, клянусь. Давай заплачу? Сколько стоит это устройство?       — Не знаю, — пожал плечами, — Надо считать материалы все.       — Боже, — ударила кулаком себя по лбу, — Ты же сам это делал, — схватилась за волосы, — Блин-блин-блин, — Сеня подошла сзади, положив руку на плечо подруги, но та одёрнулась, — Не трогай меня, — посмотрела вновь на Августа, — Надо же что-то придумать.       — Хозяйка, всё хорошо, — пауза, — Это не единственная же бабочка, —послышалось всхлипывание Криулиной.       — Что случилось?! — раздался строгий мужской голос.       — Да, мы с Гашей танцевали, а она упала случайно на Федю, сломав его бабочку, — верещала Сеня.       — Нашла из-за чего париться, Агат, — Подольский произнёс с ехидством, — Всё равно его долго на работе не продержат, или у Феди вопросы какие-то к тебе?       Втащить? Стерпеть? Что же мне выбрать: заступиться и поставить на место этого командира или не марать руки?       — У меня только один вопрос, — отвечал Фёдор, сжимая ладони в кулаки, — Как у тебя мать не откинулась, когда ты научился говорить? — Владлен хотел налететь на сидящего на полу Федю, но я быстро встал между ними, схватив Лена за запястья.       Поставить на место – судьба не оставила мне выбора.       — Ты чего?! Э! — пытался меня оттолкнуть, но безрезультатно, — Дай я ему покажу, как за словами надо следить. Ты за кого вообще?! — на крик подбежала Рина, пока Марсель молча наблюдал за столом на кухне, придерживая Эвелину за руку, а Игнат неподвижно стоял у арки в проходе, — Приволок мразь маргинальную сюда!       — Отцепились живо! — кричала Каримова, а Федя отползал назад, — Вы что стоите, курицы? — обратилась к подругам, — Увели детей отсюда, — схватилась за предплечье Владлена, — Угомонись, пьяное животное.       — Не услышал? — прошептал ему следом, — Угомонись, пьяное животное, — Сеня отправила ребятню на второй этаж.       — Сука! — хотел освободиться из моей хватки, но не мог это сделать, а Каримова продолжала его оттягивать, — Я тебе лицо разукрашу, урод! — орал в сторону Феди, находящегося за моей спиной.       — А я тебе, — усмехнулся в лицо, — Тебе же дали команду, — я не мог остановиться, — Выполняй, психушка, — улыбался, — Или твои таблетки такое не лечат? — Агата будто находилась в ступоре.       — Отпусти меня, Савостин! — слишком на взводе, если послушаюсь его, то собирать будем не бабочки по кусочкам, а Фёдора, — Оглох что ли? — кивнул, разозлив Владлена ещё сильнее, — Савостин! — хотел удариться головой об мой лоб, но я дёрнулся назад, чтобы спасти его от жёсткого сотрясения, держа за руки, — Тварь! Ты и твой друг – уроды! — он стал поворачивать голову, за крадущимся к Рине Августу, — Говори со мной, как мужик! — Рина не поняла, почему он орал в её сторону, развернулась, ослабив хватку, отчего её тут же схватил Федя и оттащил.       — Фёдо-ор! Хватит! — билась в «конвульсиях», но он сжал её в объятиях, — Надо помочь!       — Ма-арк, — прозвучал испуганный голос Криулиной, к которой подошла Сенечка, спустившаяся со второго этажа, — Отпусти, пожалуйста, Владлена.       — Чтобы он убил Федю? — посмотрел на взволнованную невесту.       — А я убью! — заорал Подольский, — Что этот ублюдок про меня и мать сказал?! — вот-вот и пена изо рта пойдёт.       — Конечно, убьёшь, — я ехидствовал, — Кто ж сомневается? — мне и не скрутить его, ведь Марк должен быть слабее.       — Суки! Вы все против меня, да?! Ненавидите? Лицемеры чёртовы! Только и пользуйтесь мной! — изо рта несло спиртом, — Только в проблемах и вспоминаете обо мне. А когда мне плохо, когда я прошу помощи, то хрен вы поможете! — сердце моё и Владлена бешено стучали, — Зато тут, твою мать, изгой общества, настоящий маргинал, а вы все кружитесь вокруг него, как пчёлы на мёд! Жалко, что бабочка сломалась, а не позвоночник этой грязи!       — Зачем ты так говоришь? — спросила Есения, — Ты не прав. Мы любим тебя.       — Это всегда было так, — чуть ли не шипел, — Вам всем пофиг на меня, только бухать зовёте и когда вам грустно. Я всех вас ненавижу! — светлые глаза бегали из сторону в сторону, ноздри раздулись, брови нахмурились, на лбу появились морщины.       — И кто же в этом виноват, Владлен? — спокойно спросил, разжигая огонь ненависти сильнее, — Как себя поставишь, — меня перебили.       — Заткнись! — как же много злобы, — Ты ничего не понимаешь. Всеми обласкан, Марк, всеми любим. Каждая собака в рот заглядывает! Радость мамы, да? Всё идеально? Невеста, работа, самостоятельная жизнь, а потом? Детишки, которые такой же эталон? Меня тошнит от тебя, — он говорил сквозь зубы, пододвинув лицо, — От твоей гнилой натуры и лицемерия, — на его глазу появился нервный тик, — Всем же и так понятно, что ты с Агатой связался из-за денег её семьи и связей отца, которые тебя и устроили в то журналистское агентство. Дурочку в нашей девочке увидел и доишь её в собственное удовольствие, урод, — вспомнил тут же странный эпизод с квартирой, не показывая на лице эмоции.       — Давно за Гашу всё решаешь? — спросил я, сохраняя самообладание.       — Агата никогда не разбиралась в парнях. Ей всегда нравились лицемерные тихушники, готовые и мать продать, лишь бы быть в ажуре, — лицо было совсем впритык к моему.       — Не говори про его мать. Ты не имеешь право! — закричала Рина, на которую я тут же покосился, — Он её любит, — вздох, — Что тебе сделал Савостин? — пыталась вырваться из крепкого объятия Августа, — За что его можно так ненавидеть? — её глаза заблестели, — Марк прекрасный жених, друг и сын, — слеза покатилась по щеке Каримовой, — Хватит! Прекрати говорить все эти ужасные вещи.       — Извините, — в гостиную медленно вошёл Марсель, пряча руки за спиной, — Что нарушаю вашу дружескую идиллию, — приобнял за плечи дрожащую Агату, — Это вы так помогаете отвлечься и повеселиться человеку? — глядел на разъярённого Лена, — С вами всё в порядке? — спокойный голос, — Или как? — посмотрел на Светика в проходе, — Игнат, отвисай и возьми остатки храбрости в кулак, — усмехнулся, вновь обратившись к противнику, — Владлен, боюсь, что с толпой тебе не справиться. Сделай милость, и начни себя вести разумно, — задрал подбородок, — Если желаешь, чтобы остальные хотели мило с тобой взаимодействовать, а не считывали в качестве опасности, — пауза, — Окей? — пульс Подольского успокаивался очень медленно, но кисти уже перестали быть ледяными, а с щёк спадал жар.       — Окей, — выдохнув, ответил Владлен, — Отпусти, Марк, — я разжал руки, — Всё, — наши взгляды вновь встретились, — Извини типа.       — Типа? — переспросил, подняв бровь, на что он кивнул.       — Да, как можно? — подлетела Криулина и дала другу смачную пощёчину, — Уходи отсюда! — Марс поднял удивлённо брови, — Убирайся, если считаешь, что мы все тебя тут ненавидим, — сжимала ладони в кулаки, — Ты прав, что я не разбираюсь в мужчинах, а ты к ним напрямую относишься, — очень злой и строгий голос, а на глазах собирались слёзы, — Собрал свои манатки и поехал плакаться своей драгоценной мамочке, от которой никак не съедешь, — выдохнула, — Я не буду рисковать здоровьем остальных из-за твоего взрывного характера и зависти. Услышал меня? — глядела исподлобья снизу вверх.       — Всё-всё-всё! — Фёдор мигом отбежал от Рины, оттащил за руку Агату, встав перед Подольским, — Ударь меня, — глядел в глаза, не моргая, — Прекратите все ссориться, — выдохнул, говоря уверенно и твёрдо, — Бей.       — Не надо, — взяла за плечо его Гаша, — Федь, он того не стоит.       — Какая прекрасная компания друзей, — прошептал себе под нос Марсель, скрестив руки на груди, но его никто не услышал, кроме меня.       — Услышал, Агат. Надеюсь, что тебе найдётся, кому плакаться, — он оглянулся, — Женишку никогда не могла, но у тебя теперь много новых друзей, — подошёл к лестнице, — Удачи всем, — спокойно произнёс, не оборачиваясь, — И отличного вечера, — поднялся.       — Владлен! — окликнула Есения, — Постой, — пошла за ним, — Подожди же! — Эвелина подошла к нам.       — Знаете, что я заметил? — тихо начал Марсель, — Чем больше людей в компании, тем меньше в них сплочённости, — глядел на лестницу, — И больше сказанных на эмоциях слов, — посмотрел на Криулину, — Никто не спрашивал моего совета, но если вы давно знакомы, и он никак тебя не ущемляет, то поднимись и поговори с ним, — подошёл к дивану и сел, — Поссориться всегда проще всего, — карие глаза обратились к окну, где в тёмный вечер под светом фонарей можно было лицезреть начавшийся снегопад.       — Простите, — тихо сказал Федя, — Это всё из-за меня.       Гаша побежала на второй этаж. Послышался топот босых ног по деревянным ступенькам.       — Хватит тебе, Фёдор, — отвечал Моро, не отрывая взгляд от окна, — В таких ссорах виноваты только постоянные уступки друг другу без откровений и высказываний, — зевнул, — Даже не выйти на улицу покурить, — приложился головой к спинке дивана, — И не уехать, — вздох, — Помирятся, — оглянулся, — А тут везде пожарка стоит? — я кивнул, — Ужас, — встал, — Да, Эвелин? — кивок, — Пошли на кухню, — он приобнял за плечо свою девушку и направился прочь из гостиной, — Сейчас разольём вина-на-на-на, — пропел, а Игнат направился молча за ними.       Я остался вместе с Фёдором, у которого гримаса грусти быстро изменилась на злость. Он сел на пол, достал сломанную бабочку. Отвернулся от меня и Рины спиной. Проскрипел, словно старой дверью: «Сука». Пытался дрожащими руками что-то собрать, но ничего не выходило.       Мы с Каримовой присели на корточки по обе стороны, но Август будто не замечал нас. Лицо его побледнело, глаза наполнились злобой, губы поджались, как во время успокоения Агаты. Это была, видимо, фикция, чтобы не начинать конфликт. Брови опустились, делая лицо хмурым и сосредоточенным. Федя облизнул на секунду нижнюю губу и прикусил её следом.       Фёдор нажал на голову устройства. Раскрашенные крылья бабочки тускнели, а механизм внутри издавал странные звуки, напоминающие скрежет. Август начал разбирать искусственное создание, аккуратно снимая маленькие винтики и открывая внутренности. Я заметил сломанную пружину у отсека, пока Фёдор копался в сумке. Увидел там необходимую деталь для замены.       С каждым движением пружины и каждым звуком, который издавала бабочка, Федя злился всё сильнее и сильнее. Августовский зажал пружинку и аккуратно закрыл отсек бабочки. Подключил датчик к себе и нажал на него. Телесного цвета крепление загорелось красным и летательный аппарат издал звук, напоминающий ошибку.       — Сука, — снял с себя датчик, схватившись за длинные волосы, — Меня уволят. Это был главный и лучший прототип, — выдохнул, — Чёрт, сколько трудов убито?       — А повторить успех нельзя, если привезти нужные инструменты дополнительно? — спросила Рина, не скрывая сочувствия во взгляде.       — Нет, — он покачал головой, не поднимая глаз с пола, — Я сам до конца не понял, как у неё плавно получались эти движение. Остальные делают какие-то ошибки, — голос задрожал, — Сколько ночей не спал, — закрыл рот, крича в ладонь и скрючиваясь в какой-то клубок сильнее.       — Федь, — гладила по спине, — Ну мы, может быть, что-нибудь придумаем, — я же разглядывал собранное туловище бабочки, — Давай завтра утром, — Август перебил её.       — Это моя наработка, — кусал кулак, — Никто не сделает, — сейчас насквозь прокусит, — Твою мать, — в медовых глазах отражалось устройство.       Он начал ползти на корточках куда-то вперёд, под самую лестницу. Свернулся там в позе эмбриона, глубоко дыша. Закрыл глаза, обнял собственные прижатые колени, уткнулся в них лицом. Плечи Августа тряслись. Рина резко и неожиданно произнесла для меня: «Маруся, спокойная музыка для медитации». Заиграла успокаивающая мелодия, а Фёдор резко поднял голову, посмотрев на стародавнюю подругу.              МАРК САВОСТИН. ПОДРОСТКОВЫЕ ГОДЫ              В комнате пахло диффузором. Не понимал, что это за странный аромат свежести и сладостей. Какой же мягкий матрас у Феди, так обволакивал, будто проваливаюсь в глубину облака. Он спустился на кухню, чтобы чего-нибудь приготовить. Из окна дуло мартовским морозом. Лучи солнца проникали внутрь. Слышался усиливающийся дождь. Правильно сделали, что решили прогулять.       В душе нарастало чувство необъяснимой тревоги. Пальцы дрожали, тело замёрзло. Потянулся к клетчатому пледу, лежащему на спинке компьютерного стула из экокожи. Монитор был включен, и я захотел утолить любопытство. Там был открыт документ, а рядом лежал стилус. Почерк Фёдора: немного корявый и при этом вычурный с кучей завитков и загогулин. Не знал, что Август писал стихотворения.       

«Линия за линией – вырисовывается образ.

Каждая нота духов – новенький шлейф.

По кусочкам разбитого стёклышка собран.

Не сосчитать никому всех настоящих частей.

      

Губная помада, тонкие ажурны́е чулки,

Пирсинг на ушке, кривой лак на ногтях.

На каждую шутку Она покажет клыки.

Абонент не в ответ. Она не в друзьях.

Скажешь обо всём, и пойдут оправданья.

Солжёшь и останешься один на века.

Будто перед миром совершил злодеянье.

И каждая тварь готова смотреть свысока.

Нельзя обижаться. Можно только страдать.

Стрелка полуночи сейчас на старых часах.

Ведь каждой собаке нужно в чужое влезать.

Встретимся в наших родных тех местах.

Она так грустит. Она очень тоскует.

Её к груди как прижму, так Она испарится.

Казалась прекрасна, но ветер лишь сдует.

Память о красотке такой в голове сохранится.

Она это я. Я тень её.

Она где-то там. Я только здесь.

Нет одеял, есть лишь шмотьё.

Тяжко сердцам. Лицо это — протез».

      Услышал уведомление из мессенджера. Нажал на всплывшее уведомление пальцем. Не знал, что наш Федька вёл блог. Читателей не шибко и не густо. «Аконит». А рядом смайлик ярко-синей бабочки. Творческий псевдоним. Ни одной фотографии. На аватарке сообщества его рисунок.       На арте изображён ребёнок с волосами по плечи. Он стоял впереди нежно-розового фона, усыпанного яркими и красочными фиолетовыми цветами. На человечке белая свободная рубашка с голубыми ленточками. Глаза закрыты. На маленьких пальчиках, держащих букет, были капельки крови.       Захотел почитать посты, но меня схватили за волосы на затылке и потянули назад. Я завизжал. Чужая рука выпустила волосы из хватки и следом выключила экран монитора. Так спалился. С каких пор Федя так тихо ходил? На кровати лежал поднос с едой: макароны с сосисками. Тут же стал извиняться перед другом, попросив пощады. В желудке нещадно и предательски заурчало.       Когда эта перекаченная скала складывала руки в боки, то возникал страх. Федя задрал нос, прикусил губу и прищурился. Потёр ладонями перед ним, ссутулился, наклонил голову и принёс извинения ещё пару раз. Фёдор закатил глаза, выдохнул и сжалился над своим никудышным крысотоварищем. Положил поднос на стол и предложил начать трапезу.       Взял в руки горячую глубокую тарелку, увидев, как плавленый сыр растекался между каждой макарониной. Проникающий аромат двух обжаренных сосисок коснулся кончика моего носа. Золотисто-карамельная корка заставляла желудок урчать ещё сильнее. Взял вилку с подноса, накрутил сочные макароны, покрытые текучим сыром и маслом. Мама в жизни такую жирную пищу не готовила. Никто не наливал столько масла и не сыпал столько перца, как это делал Август.       Это не перец, а хмели-сунуле.       У моей мамки чаще всего еда без излишеств в виде приправ, а уж тем более масла. Вкусовые сосочки сейчас умрут от изобилия вкусов.       — Зачем полез в чужое? — строго спросил Федя, — Кто разрешал? — он так изменился за этот год.       — Любопытство, — пожал плечами, — Зато честно, — как же вкусно, — Больше не повторится. Не обижаешься?       — Хрен с тобой, — покосился, принявшись кушать, — Нравится еда? — кивнул, — Что ты успел посмотреть?       — Красивое стихотворение, — пауза, — А вот псевдоним не понял.       — Неудивительно, — усмехнулся, — Ты ж тупой.       — Эй! — отодвинул вилку ото рта.       — Не шуми, — он медленно кушал и будто неохотно, — Когда с мамой на мировую планируешь?       — Твоя убьёт, если задержусь? — со спины дул весенний прохладный ветер с открытого окошка.       — Не убьёт. Всё нормально, но ты всё-таки расскажи, что приключилось у вас?       — На этот раз ей доложила классуха, — взял тарелку и сел рядом на кровать к Федьке, — Что это я подговорил одноклассников сбежать.       — Свалил бы на меня, — улыбнулся.       — Нет, Август, плохая тема, — лицо моё погрустнело, из-за чего улыбка с лица друга спала, — Она и так думает, что ты на меня плохо влияешь. Хотя даже не вникает, — махнул рукой, продолжив кушанья.       — А чего ты хочешь? Матери всегда переживают за детей, когда их любят.       — Так говоришь, — почти доел, — Будто твоя не любит, — тишина, — Федь? — я убрал пустую посуду.       — Позвони хотя б, — он спокойно добавил низким голосом, — Предупреди, что у меня поживёшь немного. Она тебя очень любит. Пусть просто не переживает лишний раз.       — Ладно-ладно, — достал телефон, набирая мать.              НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ              Рина пыталась успокоить взволнованного Федю, находящегося на грани ярости и отчаяния. Они сидели на диване, а я подошёл к разобранной вновь мастером бабочке. Детальки, микросхемки и прочий бред – всё беспощадно придавлено. Но они не выглядели совсем уж сломанными. Внутри командного центра передавлен передатчик, как я понял. Это можно запаять. Но озвучить такое настоящий Марк не может. И что делать?       Стоп. Глядел на сломанные ярко-синие крылья. А с каких пор меня это всё волновать начало? Ну уволят и уволят Августа, а мне с этого что? В качестве шпиона и Натаниэль прекрасно справляется. Проверил телефон и увидел сообщение от шпиона-андроида: «Живой». А зачем я вообще ввязался разбираться с цирком-театром? Чтобы Наташа ничего не рассказал? Он этого и не сделает. Почему я заступился за Федю?       Обернулся и посмотрел на Августа, чьё лицо было бледным, а пальцы тряслись. С каких пор мне интересно состояние других? Для чего его вообще позвал? Почему я просто не избавился от отношений с Агатой? Сердце бешено колотилось в груди. Это всё оно. Чёртов Новожилов. Я ощущал эмпатию к этим клоунам. Антон – ублюдок. Резко встал и направился к выходу, пройдя на кухню. Оторву ему голову, если увижу. Надел куртку и натянул шарф на лицо. Зачем выполнять приказы Новожилова, если он не мой хозяин?       — Там метель, Марк, — проговорил Игнат, но я вышел из дома, хлопнув дверью.       Метель обрушилась волной белоснежного вихря. Морозящий каждую клеточку тела холодный воздух. Вихрь взмывал ввысь, а огромные сугробы искажались во тьме до ужасающих теней. Воздух становился всё холоднее и холоднее. Деревья скрывали свои кроны под покрывалом из снега, а уличные фонари смутно пробивались сквозь метель.       Спустился по лестнице, слушая морозные завывания. В голове всё пухло, ничего не могло перевариться и уложиться. Что за херня происходила все эти дни? Недели? Почему я просто не разорвал все связи и не свалил? Зачем прислушивался к Антону? Откуда эти переживания? Надо просто отключить это сердце.       Поскользнулся на льду, не удержав равновесие. Ударился головой об землю. Жаль, что не на смерть. Метель быстро окутывала моё тело в белое покрывало, пока глаза глядели в небо. А если я не встану, то отключусь из-за мороза? Хотелось бы. Дверь заскрипела и открылась. Послышался голос Игната, который тут же схватил меня за руку.       — Вставай, — потянул, — Заболеешь же, — бесполезно, приятель, я тяжелее всех вас вместе взятых, — У тебя сотрясение? — хуже, у меня сердце.       — Не думаю, — спокойно ответил.       — Марк, поднимайся, пожалуйста, — запыхался, — Ну? Ты чего, брат? — мог бы поспорить с этим обращением, — На улице сдохнуть можно, — на это и расчёт, Игнат, не тупи.       — Знаю.       — Тогда вставай! — спокойный прежде голос взволнованно закричал, — Не хочу в больницу ходить к тебе, — тогда будешь постояльцем на кладбище, — Давай же! — вы все умрёте, если узнаете правду.       — Хорошо, — встал, а то ещё отключусь при Светлякове, — Чего смотришь? — ловил на себе удивлённый взгляд, — Топай в дом, — толкнул вперёд, похлопав по спине, — Я за тобой.       Потом найду время для таинственного побега, чтобы подумать о смысле жизни. Зашли отряхнулись, приосанились и глубоко вдохнули тёплый воздух. Марсель пристально разглядывал нас, а Эвелина предложила горячий чай. Я отказался, направившись в гостиную и оставив куртку на вешалке. Отряхнул снег ещё раз с густых рыжих волос и взглянул на недоумевающего Фёдора. Засунул руки в карманы, достав телефон.       — Я звонил знакомому, — кивнул сам себе для правдоподобности, — Завтра утром ему покажу твою бабочку. Он сделает, — я трепло, — Мастер этот разное делает, — и имя ему великий лжец робоМарк, — Отвезу. Быстро приеду, — Рина приподняла бровь, — Так что? Терять же нечего?       — Спасибо, — неуверенно произнёс Федька, а я подобрал бабочку, — Инструменты у него же есть нужные?       — Лучше твои, — быстро ответил, глядя на рюкзак.       — Я тогда их на столе кухонном оставлю, — кивок, — Что за знакомый?       — Один из жертв моих интервью, — выдохнул, — Всё будет нормально, — положил на журнальный столик сломанное устройство.       Побежал мигом по лестнице, зайдя в одну из спален, что была закрыта. Палитра цветов в одной из спален из-за освещения нейтральных оттенков и пастельных тонов. Кровати с элегантной обивкой и плавными формами. Около одной из спален стояла небольшой тумбочка с вычурным подсвечником. Встроенные шкафы аккуратно спрятаны в стенах. Сидящие на кровати две девушки и Владлен обратили на меня внимание, затихнув. На стенах висели художественные работы, на постелях лежали декоративные подушки, а пуфики обращались к панорамным окнам.       — У вас всё в порядке? — спросил, взглянув на Подольского.       — Под контролем, — сухо ответил.       — Девочки? — посмотрел на подруг, которые закивали.       — Мы спустимся, когда договорим, — сказала Есения, и я заметил заплаканные глаза у Агаты, — Хорошо?       — Конечно, — закрыл дверь.       Внутри всё будто бы затряслось, и я сел на пол, повторив позу Фёдора.       Смерть Марка так или иначе на моих руках? Я и сердце это дебильное, то есть настоящее, разорвал в клочья. Им и хоронить нечего. Ничего не помню. Абсолютная пустота. Только лесная зона, ливень, сырая земля, недострой и раскаты грома. Агата не переживёт, если узнает. Но вечно врать же не получиться. Люди стареют, как минимум.       Кто вообще создал меня? И зачем? Цели Антона ясны. Попал впросак и использует ситуацию на максимум в свою пользу, не проявляя эмпатию, которой награждает роботов. Отлично. Хуже ситуации просто не придумать. Теперь понимал слова Натаниэля, что чем больше я вру, тем больнее будет удар. А что остаётся? Спуститься вниз и во всём сознаться? Антон ни на капли мне не доверяет. А если хозяин настоящий возьмёт контроль и прикажет убить? Я же не смогу ослушаться. Что им всем делать со мной?              МАРК САВОСТИН. ПОЛГОДА НАЗАД              Гаша читала книгу на планшете, а я лёг рядом с ней. Пахло клубникой и сливками. Приобнял её и уткнулся головой в плечо, в хлопковую пижаму. Криулина всё ещё кашляла после ОРВИ. Кожа у её носа была шероховатой, сухой и повреждённой. В таком болеющем состоянии её только и хотелось, что обнимать.       — Иногда я думаю, — неожиданно прозвучал женский хриплый голосок, — Что хочется просто убежать.       — Ты чего? — поднял голову, — Агат?       — Вот в книжке, — выключила экран, — Главная героиня пытается постоянно убежать от проблем, но натыкается на ещё большие неприятности. И вот мне интересно так только в литературе, чтоб было интереснее читать, или в жизни?       — К чему этот разговор?       — Как думаешь, — прикусила губу, — А я хочу счастья?       — А кто не хочет? — спросил, подавляя зевоту.       — Один из персонажей книги не хотел.       — Это же просто книга, — усмехнулся, — А мы в реальности, Агатка.       — Такие люди есть и в реальной жизни, — её лицо было очень серьёзным, — И мне кажется, что я в силах понять, почему он не боролся за собственное счастье, а просто сдался.       — И почему же? — перестал улыбаться.       — Думаю, что он считал себя настолько недостойным, — потянулась к салфетке и высморкалась, — Там был ещё странный эпизод с его мачехой, — кашель, — Видимо, парень считал себя настолько уже испорченным и грязным, что вовсе не рассматривал другой альтернативы.       — А ты считаешь себя достойной счастья? — на мой вопрос Криулина пожала плечами.              НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ              Неожиданно чужая рука коснулась моего плеча. Дёрнулся и поднял голову, чтобы увидеть пришедшего человека. Передо мной стоял Федя в длинном и дырявом свитере, прислонивший указательный палец к собственным губам. Убрал руку с плеча. Я встал. Он направился в одну из спален, где сидели дети, смотрящие в окно. Перед нами открывался вид метели. Огромные клубы снега заволокли ночное пространство.       — Как красиво! — восторгалась Яська, прилипшая к окну.       — Снег и снег, — ответил с зевотой Яшка, — У нас дома и не такое увидишь за окном, — мы стояли с Федей сзади, слушая детский разговор.       — А я говорю, что красота неописуемая, Яш!       — А я отвечаю, что видел такое двести миллионов раз, Яр!       — Не ругайтесь, — влез Август, — Детвора, — обернулись с улыбками на лицах, — Что за спор? Сейчас решать будем с дядьком Марком, да? — подмигнул, скрестив руки на груди.       — А я тоже такой красоты раньше не видел, — прошептал, после чего младшая Криулина запрыгала на месте.       — Говорю ж, что красиво!       — Ну, — закатил глаза Яков и глубоко выдохнул, — Городские, — лёг на кровать, — Что с вас взять, — присел.       — Когда снега много, то это всегда хорошо! — заявила громко Яся.       — В снежной свободе, — ответил на вопрос ребёнка, — В их не контролируемом никем движении.       — Тогда и я красивый, — прищурил глаза мальчишка, — По такой логике.       — А кто говорит обратное?       Искренне спросил Ленского, который почему-то смутился. Щёки его покраснели, взгляд опустился, губы поджались. Ярочка же засмеялась громко и звонко. Яков шикнул и сказал, что отправляется к сестре, а Ярослава побежала тут же за ним. Федя и я остались в комнате. Некоторое время ещё помолчали, а потом он спросил, не скрывая интереса в интонации: «Тогда в бабочках моих нет такой красоты?». Не знаю почему, но я молча кивнул, наблюдая за непрекращающейся метелью за окном.