Услышь раскат грома моего

      Владлен и девочки до сих пор общались, оставаясь в спальне, но порой расходясь по разным местам. Марсель и Эвелина уложили детей спать, направившись следом в одну из свободных комнат и закрывшись на замок. Мы сидели в отдалённой от всей компании комнатке с Игнатом. Он извинялся передо мной, что не вступился, оправдываясь очередным шоком, который ввёл его в ступор. В принципе, звучало очень правдоподобно. Он расспрашивал про Федю, уточняя информацию, которую услышал от ушедшей спать Рины. Отвечал я сухо и вяло.       Неожиданно Светляков зазевал и направился на кухню под еле-еле тусклым светом, в котором можно было чётче разглядеть сожжённые концы волос. Светик сонно рассказывал про Эвелину и Марселя. Вновь услышал про треклятого Чарли, на которого мне было плевать с высокой колокольни. Интерес проснулся только на моменте теоретической любви андроида к Эвелине. Ленская хотела просто использовать тогда по подростковой неопытности робота для внедрения в свои интрижки, не ожидая, что тот способен испытывать искренние чувства.       — Думаешь, что эмоции были настоящими? — спросил, перебив друга, — Твоя кукла способна на любовь?       — Не включай только Агату или лиферов в себе, — пробубнил, войдя на кухню, — Даже люди не всегда понимают, насколько правдивые чувства испытывают.       Светляков быстро перевёл взгляд с меня на сидящего в наушниках Фёдора, который рисовал ручкой что-то в блокноте, не заметив нас за спиной. Неприметная однотонная обложка с белыми листами внутри. Края потрёпаны и смяты. На бумаге была изображена девушка с пронзительным взглядом, обращённым к художнику.       Её длинные волосы падали на оголённые плечи, касаясь изображённых чёткой линией выразительных ключиц. Глаза изображены большими с бликами внутри и с густыми тёмными ресницами. На скулах – стразы. Взгляд казался грустным из-за опущенных прямых густых бровей. Она одета в платье из снежного шёлка, на котором изображались блики. Ткань окутывала фигуру, изображённую по пояс. Белые снежинки падали вокруг девушки. Аккуратная кисть с длинными пальцами словно одета в прозрачные перчатки. Ногти заострённые и покрашены в тёмный оттенок. Застёжки на плечах прикрепляли плащ, напоминающий крылья какого-то насекомого. Это явно не бабочка, нечто другое. Более простое и менее вычурное.       Нос у девушки совсем был неподходящий под образ: сломанный и немного кривоватый. На ушах изображён пирсинг в виде снежинок. В это мгновение Федя и заметил разглядывающего вблизи рисунок Игната. Август быстро отполз в другой угол дивана, закрыл блокнот и спрятал за спину. Лицо его побледнело, кадык нервно дёрнулся, проглатывая слюну. Руки оставались сзади. Светляков расхохотался, а Августовский опустил глаза.       — Бывшая или нынешняя? — на вопрос Игната Федя закатил глаза и накрылся пледом, — Марк, — посмотрел на меня, — Он про своих любовниц? — я покачал головой, заняв место на диване.       — Почему не спишь? — глядел на перепуганное и немного опечаленное лицо Фёдора, — Ещё, — осмотрелся, — Даже убрался здесь.       — Плохо себя чувствую, — тихо ответил.       — Кстати, — начал Светик, сев за стол, — Я ожидал, что тебя сильней ломать будет.       — А ты врач? Или давно знаешь меня лично?       — Какой колючий, — потянулся к шоколадным конфетам, развернул обёртку, — До этого вёл себя как милашка.       — Ты тоже неплохо молчал, наблюдая за возможной дракой.       — Ты вообще не спал? — спросил я, остановив возможный конфликт.       — Дремал, — опустил медовые глаза, — Вот и приснилось, — зевнул, немного трясясь, — Наслушался Эвелины и Агаты вечером с вашими снежными королевами.       — Расскажи, — прищурился Светляков, — Что тебе приснилось? Надо же как-то нам коннект устанавливать.       Во сне Фёдор был Каем, который пытался освободить украденную Снежной Королевой Герду. Он бежал сквозь ледяные леса, бился в глыбы льда, пока снег хрустел под ногами. Снежная Королева называла в том сновидении Кая сыном, тогда Федя и вспомнил, как в детстве ему читали сказки перед сном.       Он пытался отыскать буквы, чтобы собрать слово «ВЕЧНОСТЬ». Однако они никак не находились. Пришлось нырнуть в холодную воду за ними, промокнуть до нитки и вытащить. Но всё же заветное слово не освобождало Герду из ледяной темницы. Пока Август пытался собрать буквы иначе, губы девушки теряли алый цвет, приобретая более синие оттенки.       Кай совсем уже замёрз, а Снежная Королева во время складывания слов отрезала ледяными ножницами его волосы. Когда они касались земли, то превращались в нечто похожее на сосульки и тут же крошились в белоснежную пыль. Со временем и губы Кая приобретали более мёртвый цвет. Вскоре Федя отыскал другие буквы, вспомнив про ярко-синих бабочек и сложив слово «КУКОЛКА».       В этот миг ледяная глыба дала трещину. Снежная Королева схватила крепко за запястье Кая, рвущегося к Герде. По телу его пробежали мурашки, рука вот-вот и замёрзла бы, превратившись в сосульку, хрупкую и бесполезную.       По итогу у Кая получилось освободиться. Снежная Королева попросту испарилась в воздухе, превратившись в унесённые холодным потоком ветра снежинки. Кай взял огромный молоток, стал ударять по ледяной темнице, руша оковы злой колдуньи. Герда упала к ногам своего спасителя. Тело было неподвижно, ослаблено и практически мёртво. Он аккуратно перевернул её, убрал волосы с лица.       Кожа имела голубой оттенок и синие бездыханные губы. Нет ни румянца на щеках, ни блеска в глазах. Абсолютно стеклянный взгляд. Кай коснулся лба и ужаснулся, что Герда полностью окоченела. Тогда он приложил ухо к её груди и заметил отсутствие пульса. Пытался сделать массаж сердца, искусственное дыхание. Когда прислонил свои губы к её, то тут же заморозился, проснувшись.       — Ну и муть, — произнёс Игнат, зевая, — А кто был Гердой? — Федя пожал плечами, — Типа ты не знаком?       — Типа да.       — Я потом переспрошу, когда забудешь, — пробубнил обиженно, — Почему все спят? — посмотрел вверх на колонку, — А если я дам указ включить везде рок на полную, то, — далее решил его перебить.       — То тебя порвут на кусочки спящие, — я улыбнулся другу, — В частности Моро.       — В частности Моро, — передразнил меня, — Кстати, — потянулся к энергетику на подоконнике, — Он мне больше понравился, чем Аркадий, — неуверенно произносил, — Не люблю прилежных мальчиков, — усмехнулся, — Которые напоминают Марка, — прищурился следом, открыв банку, — Однако ты удивил меня, — аромат ядрёного апельсина распространился по кухне, — С каких пор твои ручки выдерживать стали натиск нашей Подольской скалы?       — Так от друга покрупнее помощи же не дождёшься, — вместо меня ответ дал Фёдор.       — Это жир, — Светик ударил себя ладонью по животу, — А не мышцы.       — Так и это не кости, — я улыбнулся, — А настоящие мускулы.       — Да-да, — подошёл к холодильнику и достал кусок пиццы, — Кстати, недавно выиграл золото в балете, — закивал, — Верите? — тишина, — Вот и я сомневаюсь.       — Ты б не налегал на тяжёлую пищу перед сном, — прошептал Август.       — Советы по здоровью будешь давать? — съехидствовал Светляков, допив банку энергетика, — Такие вы все умные, — вздох, — Займитесь своей жизнью, а от чужой отвалите.       — Атмосфера на кухне негативная, — сказал я, вставая с дивана, — Лучше разгоню то трио на сон, — меня схватил за руку Фёдор, — Ты чего?       — В любви сейчас признаваться будет, — Игнат жевал сочно еду, причмокивая, — Не отвечай взаимностью, Марк.       — Заткнись! — прокричал басом Августовский, отчего Светляков даже дёрнулся, — Надо кое-что обсудить, — ладонь говорящего дрожала, была мокрой и холодной; плечи тоже тряслись, — Без лишних ушей, — направились в гостиную, свернув в комнату, напоминающую рабочую зону.       Фёдор полностью закрывал тело пледом. Волосы разной длины были взъерошены. Медовые покрасневшие глаза блестели под лучами тусклой лампы. Обкусанные в кровь губы никак не могли зажить, постоянно кровоточа. Пирсинг поблескивал, отражая лучики от ламп.       Прозрачные шторы, легко покачивающиеся под прикосновением ветра, пропускали несколько лучей света фонарных столбов из окна, за которым до сих пор шла сильная метель. Деревянный стол, покрытый тонким слоем пыли, находился в центре кабинета. На его поверхности лежали стопочки старых книг и настольных игр. На стенах висели абстрактные и минималистичные картины.       Внимание привлекло одно изображение. Фон его насыщался яркими и тёмными цветами. Тьма пыталась будто поглотить свет. Человек изображен в движении, в виде греческого Бога. Он боролся с некими силами, протянув вперёд руки. Вокруг борца расцветающие разноцветные бутоны. Огромная, парящая над фигурой золотая ворона взмывала в небо. Вся картина покрыта словно пылинками, которые на самом деле были нарисованы. Это изображение отличалось от других своим изобилием деталей, абсолютно выбиваясь от общего стиля комнаты.       Мягкое кресло обтянуто светлой тканью. Пушистый белый ковер мягко ощущался под ногами. Федя сел на пол, накинув плед и на макушку, и подзывал сесть рядом хлопками ладони по ковру. Я занял рядом место.       — Слушаю, Федь.       — Когда я дремал, то сюда спускалась Агата, — пауза, — Проснулся просто из-за шума, — опустил глаза, — Поднял голову, а она быстро пыталась скушать холодную еду из холодильника. Клянусь, что не знал об её присутствии, — замешкался, — Просто на рефлексе поднял голову. Она тут же покраснела, закрыла холодильник, начала извиняться, оправдываться, — поднял виноватый взгляд, — Выпила стакан воды и побежала в туалет.       — Спасибо, что рассказал.       — Извини, — я вставал, но Фёдор схватил за руку, — Это очень плохо?       — Разберёмся, Август, не переживай, — вздохнул, — Всё?       — Она болеет, да? — пронзительно глядел мне в глаза, — У неё нездоровые отношения с едой? — кивнул, а затем ещё немного подумал и задал ему вопрос.       — Федь, — присел, — А ты не знаешь организацию «Падма»? — поднял бровь, — Может слышал где-нибудь? В интернете просто нет ни единой информации.        — Резко ты тему сменил. А почему вообще интересуешься? — Август странно покосился, — Слово само знакомое, но компания, — задумался.       — Для работы нужно. Это очень важно, поэтому попробуй напрячь мозг, если слышал ранее что-то про «Падму».       А может всё рассказать?       — Ну? — переспросил его.       — Не дави, — Федя лёг на пол, укутанным в плед, — О! Эврика! — встрепенулся.       — Вспомнил?       — Да-а, — неуверенно пробубнил, — Начальник упоминал это слово во время общения с кем-то по телефону, — потёр подбородок, — Услышал, когда искал его, чтоб спросить про детали, — пауза, — Марк, что происходит?       Могу ли рассказать?       — А Церетели тебя без лишних вопросов взял? — кивок, — Что ещё странного там было? — собеседник подозрительно смотрел на меня, — Это очень поможет, Федь. Включай голову.       — Марк, воняет рискованным делом. Мне не нравится.       — Ты будешь мне помогать? — строго спросил, — Да или нет, Фёдор?       — Я, — глазки забегали.              ИГНАТ СВЕТЛЯКОВ. ДО ОСНОВНЫХ СОБЫТИЙ              — Адель! — проснулся из-за шума, — Уберись здесь!       Мебель, однажды купленная родителями за баснословные деньги, теперь невидима под грудами фантиков, банок и коробок. Открытые упаковки еды и пустые контейнеры лежали на полу, журнальном столике. Всюду слышны звуки электрических устройств, работающих на износ. Какие ж счета придут баснословные. Потянулся к планшету, чтобы посмотреть, сколько жралось киловатт. Боже! Лучше б не видел!       Вошла Адель. Эта худая девушка-андроид напоминала строгую скульптурную фигуру, исполненную из холодного металла и пластика, которую обтянули бледной фарфоровой кожей. Тощая задница, с которой свисали шорты и торчали ножки-палочки. Блин, сейчас бы роллов заточить. Посмотрел на часы. Десять вечера. Звучало соблазнительно.       Адель умело справлялась с уборкой с помощью своих изящных, точно выточенных конечностей, которые и помогали ей всегда успешно маневрировать в пространстве. Полностью чёрные глаза, проницательные и неподвижные. Не любил в них смотреть.       Длинные светло-русые густые волосы собирались ею в высокий хвост. Предельная концентрация на работе и техническая точность подчёркивались нахмуренным движением широких бровей. Аккуратный прямой нос повернулся в мою сторону, а тонкие кисти собирали мусор в ведро. Под чёрной майкой казались очертания сосков маленькой груди.       — Аде-ель, — проныл.       — Да? — глаза с густыми ресницами захлопали, а пухлые ярко-красные губы разомкнулись, — Что такое?       — Я вот подумал, — ласковый женский голос перебил меня.       — Звонок.       — От кого?       — Криулина Агата, — подошла к барному столику и подала телефон в мои руки, — Вот, — продолжила уборку.       — Слушаю, — ответил на звонок.       — Игнат? — угукнул Криулиной, — Ты занят? Извини, что так поздно звоню! — громкий вздох, — Не разбудила?       — Нет.       — Можешь меня встретить? На улице какая-то авария, что такси вызывается за очень большую сумму. Родителей просить не хочу, — замялась, — Марк же в командировке. Мне страшновато своим ходом и на метро, — продолжила оправдываться, — Хотя на улице светло из-за фонарей, понимаю, — не могу больше это слушать.       — Всё-всё, Агат, не грузи меня, — подошёл к шкафу и достал джинсы, — Где ты сейчас?       — В «Иннолиберте», — вновь вздохнула, — Прости, что вырываю так в ночи.       — Детское время, — поставил её на громкую и нацепил чёрную водолазку, — Зайди куда-нибудь поблизости, чтоб не мёрзнуть, — надел серую куртку, — Там рядом кафешка. Они до полуночи работают, а я за полчаса прибуду.       Адель нежно провожала меня взглядом, продолжая генеральную уборку. Отлично! И воздухом подышу, и ей мешать не буду. Одни плюсы. Но почему Агата Владлену не позвонила? Обязательно вынюхаю причину. Положил телефон в карман, выйдя из дома. Прислонил смартфон к замку, дверь защёлкнулась.       Воздух пропитан гниющими под ногами листьями, сыростью и углекислым газом из-за количества машин. Голые сучья деревьев напоминали кровожадные лапы каких-то чудищ. Жуть. Надо нормально спать. А то сплю то два часа в день, то пятнадцать. Это, скорее всего, не очень нормально. Голова будто чем-то забита.       Улицы покрыты слоем осеннего листопада: оранжевые, жёлтые и красные оттенки. Опять вечер. Опять ночь. Сколько солнце уже не видел? Хана всем витаминам D. Несмотря на позднее время в будний день, на улицах сохранялась дневная активность – люди спешили по делам, а мимо проносились автомобили с яркими фарами. На фоне городской суеты прогулочные парки так и зазывали поспать на лавочке.       На небе мелькали огни небоскребов и рекламные вывески. Достало. Звёзд на небе даже не видно, но хотя бы городское освещение не перекрыло луну. Спустился в метро. Тесно. Душно. Людно. Не люблю людей. Они злые, вечно торопятся, постоянно красуются друг перед другом и двадцать четыре на семь что-то делают.       Что смотришь, мужик? Отстриги нелепую бородку, помой голову и умойся. Ещё и потом воняет на весь вагон. Почему я ещё жив? Почему стоящая рядом девушка ещё не блеванула на его нелепую пёструю куртку? Почему я пялюсь на его несуразную фигуру с тонкими ножками и пузом в три сиденья, а не на шикарную дамочку рядом? Хотя зачем на неё пялиться, если бабы живые никогда мне не давали? А мужик что ли даст? Дядька мне не нужен. Твою мать!       На пальце-сосиске показывалось обручальное кольцо. Серьёзно? То есть, такое девушкам нравится? Вместо бровей ещё три волосинки: длинные и кудрявые. О, Боже. Ему звонит «Любимая». У мужика жёлтые зубы. Не осуждаю, у меня такие же. «Да, сегодня на работе останусь». Кому ты врёшь? В метро же едешь. Не говорите, что у него и любовница есть. Завоняло дешёвым одеколоном. «Да, всё-всё, начальник зовёт». Какой? Я что ли? Не выдержал и усмехнулся, отчего дядька обратил на меня внимание. Шутка, мужик! Просто шутка! Не открывай рот в мою сторону, а то отмывать долго будешь куртку.       Наконец-то вылез из этого подземного царства смрада. Жалко, что проще сейчас на общественном транспорте ехать, чем на машине. Кофейни и рестораны выглядели уютными и привлекательными, а аромат кофе и разнообразных кулинарных деликатесов заставлял желудок урчать. Надо запретить владельцам запахами рекламировать свои заведения. Я же разорюсь так!       За одним из столиков в кофейне сидела Агата. Она нацепила двадцать пять слоёв одежды коричневых и бежевых оттенков, будто пряталась ото всех. Андроид в лице очаровательной официантки с пухлыми губками встал передо мной. Меня ждут. Сел к Криулиной.       — Спасибо! — я просто кивнул, а она собиралась вставать, оставив чашку чая.       — Не-не-не, — открыл электронное меню, — Не зря ж здесь собрались. Я поем, — глядел с экрана смартфона на сладкие булочки, — Только проснулся, — взглянул на неё, — А что ты будешь? — совсем хмурая чего-то, — Всё нормально? — взгляд опущенный, уголки губ такие ж.       — Да, спасибо за беспокойство, Игнат.       — Как официально, — закатил глаза, уткнувшись вновь в экран, — Не могу. Мне будет стыдно есть одному, — смотрел в тёмно-карие глаза, — Давай угощу, — на последние деньги, — Я вот возьму блины с яйцом и икрой, — облизнулся, — А ты?       — У меня в отличии от тебя день не начинается, а заканчивается.       — Ну-у, Ага-ат, — проскулил, — Ну я же такой стеснительный, тем более мне много не надо, — нашёл, — Смотри-смотри! — подал смартфон в её ручки, — Десерт пятьдесят грамм, — не удивлюсь, если это будет первый приём пищи её за сегодня, — И там варенье, — прошептал, — Ты же любишь ягоды.       — Уговорил.       — Выручаешь, Криулина, — улыбнулся, — Я тогда и себе его возьму, — прищурился на телефон, — И капучино, — сделал заказ, — Агат, а чего Подольского не попросила-то встретить? — прилёг подбородком на стол, — Я ж неприятный, как ты говорила неделю назад.       — Не рассказывай никому, что я сейчас буду говорить, — кивнул, улыбаясь, — Серьёзно, Игнат! Поклянись, что не скажешь, — теперь и Агата упёрлась подбородком на стол, изображая мою позу, — Пожалуйста, Светулик, никому.       — Не переживай, — выпрямился, — Не скажу, — зевнул, прикрыв ладонью рот, — Начинай сплетничать.       — Это не сплетни! — некоторые люди обратили внимание на крик Агаты, отчего она покраснела, — Бли-ин.       — Криулька, не паникуй. Я умею молчать, если попросить, — официантка подошла, попросив быть тише, — Без проблем, постараемся с моей девушкой не шуметь больше, — Гаша ударила меня по кисти ладонью, — Пупсик, котик, ну, — кивнул, — Не злись, — андроид ушла за частью заказа, — Как перед батюшкой, кайся.       — Владлен должен был меня встретить, — сжала ладошки в кулачки, — Но потом маме его стало неожиданно плохо, и он остался дома, — разозлилась, — Когда он уже отлипнет от неё, — пауза, — Здоровый же малый, — закрыла рот рукой, — Не надо было это говорить.       — И часто мамке его плохо?       — Когда надо встретиться со мной или Есенией, то постоянно, — подняла взгляд к потолку, — Как же бесит. И так всегда было, понимаешь? — не понимал, но кивнул, — С самого начала нашей дружбы, — глядела на меня теперь, — Тогда это не злило, все у родителей отпрашивались, а теперь это просто невозможно.       — Так скажи об этом прямо, — неловкое молчание, — В чём проблема? — официантка положила мои сочные блинчики, — Спасибо.       Разломил яйцо-пашот, желток растёкся привлекательно и соблазнительно по блинчику, смешиваясь с красной икрой.       — Как такое можно сказать?       Принесли десерты и мой кофе.       — Прямо, — жевал, отвечая ей, — Мол так и так, — сделал глоток капучино, — «Владлен, ты достал, повзрослей, вечно с мамкой быть нельзя», — тишина, — Что не так?       — Но это же не моё дело. Да и неправильно всё это. Она ж говорит, что ей плохо. А Владлену неважно врёт она или нет, это ж его мама.       — А не по барабану ли? Просто выскажись, — она вздохнула и закатила глаза на мой совет, — Слушай, я и не предложу решение ситуации, — положил вилку, — Владлен уже здоровый мужик, и ты его не перевоспитаешь.       — А что делать?       — Принимай таким, если дружба важнее этого пункта с «бесит», — вновь взялся за столовый прибор, — Во всём остальном усё гуд? — неуверенный кивок, — Что ещё?       — Это ужасно же, — отодвинула тарелку с десертом, — Я не должна обсуждать с тобой друга детства, — прикусила губу, — Вообще нельзя это делать ни с кем.       — Кто сказал? — отломил кусочек блинчика и насадил на вилку, протянув Криулиной, — Не? — она покачала головой, и я съел свой поздний завтрак, — Ладушки, — Агата пожала плечами и замолчала, разглядывая десерт, — У тебя ещё какие-то проблемы? Можешь рассказывать, — тишина, — Пока Марк в командировке, то я за него в проблемных вопросах.       — Да нет, всё нормально. Спасибо, Игнат, — посмотрела виновато в глаза, — Как твой андроид?       — Ты про Адель? — приступил к десерту, — Да, пойдёт. Убирает сейчас мой бардак, — посмеялся, заметив, что Криулина наигранно выдавливала из себя дружелюбную улыбку, — Устала? Я быстро доем и домой сейчас поедем.       — Нет-нет, бодрячком, не торопись, — половина сласти успешно была уже ею съедена, — Марк просто только утром написал, а вечером не отписался, как там дела.       — На тех островах связь фиговая, вот и не в онлайне, — кофе уже остыл, — Не парься, — ненавидел свою эмпатию.       — Постараюсь, — очень печальная интонация, — Как сам поживаешь-то?       — Агат, — допил капучино, — Со мной лицемерить не надо, — начала отнекиваться, — Без обид, но я прекрасно понимаю, что ты играешь у нас роль хорошей девочки под стать хорошему мальчику, — доел, — Но твоя голова сейчас забита другими проблемами. Ради приличия не спрашивай, — поднёс телефон к кьюар-коду и оплатил заказ, — Я всё равно с радостью тебя провожу, — увидел, что и она докушала десерт, — Вы мне с Марком нравитесь и «плохими», — закавычил пальцами, — Пошли, негодяйка, — она звонко рассмеялась и закрыла тут же рот руками.       — Нас сейчас выгонят же из-за меня и больше не пустят, — прошептала.       — Эй! — привлёк всеобщее внимание, — У вас очень вкусные блины, — Криулина подскочила с места, стала толкать меня к выходу, захватив одежду с вешалки, — Но ужасно скучные посетители!       — Боже-Боже, — она обернулась, — Извините его! — покраснела.       — И официанты ваши, — ко мне уже направлялся андроид, — Вызывают во мне комплексы! — Агата ударила меня по плечу, выпроваживая и приговаривая, что мне пора бы заткнуться, — Я бы тоже хотел такие сиськи!       — Игна-ат!       — Скажи же, что слишком идеальные.       — Попрошу покинуть заведение, — произнесла строго официантка.       — Да заткнись ты, кукла пластиковая! — крикнула Криулина, взяв меня за руку и выбежав из кофейни.       — Умница! Так её! — оказались на улице, — Давай ещё наваляем ей?!       — Как же стыдно, — было очень холодно, и Агата не отпускала мою руку, — Игнат, нас же туда больше не пустят. В чёрном списке будем. Зачем я закричала?! — прижимала к груди пальто.       — Захотела, — тихо ответил, скрывая улыбку.       Надел куртку, вырвал из рук Криулиной пальто, накинув на плечи. Агата наконец-то оделась и стала дубасить меня разъярённо в грудь, а я не выдержал и рассмеялся на всю улицу, привлекая внимание прохожих. Миниатюрная подружка совсем покраснела, а я вспомнил, что забыл картхолдер на столе. Придётся возвращаться. Вдвоём.              НАШЕ ВРЕМЯ              — Я, — запнулся Федя, но затем твёрдо добавил, — С тобой. Меня уже ничего не пугает.       Веки его открылись посильнее, медовые глаза засверкали. Август убрал волосы с лица за уши, прикусив губу. Когда подвинулся ближе, то почувствовался запах груши и коньяка. Он ещё зачем-то кивнул, будто пытался смириться, во что ввязывается. Федя быстро встал, вышел в другую комнату и вернулся с рюкзаком, достал прямоугольные очки.       Надел, нажал на уголок, стёклышки заблестели, в них что-то будто появилось. В воздухе стал набирать что-то длинными тощими пальцами. Потрогал рукой пирсинг и продолжил листать нечто указательным пальчиком. Бубнил себе под нос.       — Реально ничего, — глядел на меня, — Не соврал, — призадумался, — Ну я не хакер, секретные материалы никакие не достану, — снял очки, — А откуда ты это слово услышал?       — Как сказать, — нервно посмеялся, — Прочёл, но давай без лишних вопросов. Если что-то узнаешь, то расскажи, — кивнул, и мы разошлись по разные комнаты.       Направился наверх, лёг в кровать. Вскоре ко мне присоединилась Агата. Я совсем и забыл, что хотел её отвести спать. Запах чего-то сладкого окатил с ног до головы. Криулина нежно прильнула к плечу, прижалась и засопела, погрузившись в сон. Закрыл глаза, мечтая о наступлении долгожданного утра.       Встал очень рано, когда все спали, забрав всё необходимое для починки бабочки. На улице было всё ещё темно, снегопада не ожидалось. Надо отправиться, где никого не будет. Подумал ещё немного, выдохнул и сделал шаг за шагом, покинув территорию участка. Надо спрятаться, чтобы точно никто не увидел случайно.       Зимний лес окутался снежным одеялом после ночной метели. В кустах что-то шуршало, под ногами скрипело, а ветер завывал вдали. Шорохи казались в десять раз громче и зловеще. Воздух пронизывался ужасным холодом, делающим каждый вдох глубоким и режущим. Густой туман властно витал над замёрзшей землёй. Такую реальность легко спутать с наваждением или сном.       При каждом шаге слышался хруст снега. Ветви сосен блестели ледяными кристаллами. По мере приближения к одной из разодетых в снежную шубку ветке, становились видны прямые еловые иголочки. Пока солнце ещё скрывалось за горизонтом, всё вокруг было во мраке. Тёмные вдали силуэты деревьев, обрамленные снегом, вырисовывали мрачные образы. Их ветви поднимались вверх, напоминая чьи-то зловещие лапы. Присел под одной из сосен, достав необходимые детали и инструменты. Открыл нужный отсек в командном центре. Странное шуршание.       Окружающий мир выглядел искажённым. Вдалеке заметил движение. Из темноты выплыло живое существо. Лиса. Взгляд диких глаз был направлен прямо на меня, а шерсть на спине животного стала дыбом. Она приближалась, плавно переставляя лапы по снегу. Хищный оскал ослепительно блестел на фоне мрачного леса.       Медленно поднялся, спрятав бабочку. Сердце начало биться быстрее. Заметил белый пар, выходящий из пасти лисы. Когда она остановилась на расстоянии вытянутой руки от меня, решил застыть на месте. Животное внимательно стало нюхать штаны и куртку. Лиса зарычала, и я разглядел следы крови на клыках.       Протянул ледяную руку вперёд. Животное застыло, заскулило и попятилось назад. Она ускользнула в темноту леса и исчезла так же быстро, как и появилась. Вздохнул, хотел сесть на место, но нечто схватило за плечо. Развернулся. Послышался вдали звук клавиш фортепиано.       Передо мной стояла фигура с гниющим лицом. Черви копошились в плоти, наслаждаясь каждым клочком запёкшей крови. Глаза полностью выдавлены. На макушке торчали окровавленные рыжие волосы. Лицо абсолютно не узнаваемо. Разбито. Разломлено. Испорчено кем-то безжалостным. Рука крепко сжимала моё плечо.       Ветер завыл, напоминая настоящий крик. Множество голосов, похожих на мольбу. Между деревьями дул сквозняк. Кисть человека покрыта гноем и пузырьками, которые вот-вот и лопнут. На худой шее казались следы ужасной экземы. Тогда вторая ладонь схватила за другое плечо. Ветер выл ещё сильнее.       Губы мертвеца оживали, двигались, но голос никак не прорезался. Труп был одет в перепачканное сырой землёй серое худи. На шее был один чистый участок кожи, где хранился оставленный кем-то поцелуй розовой помады. Он пододвинул меня к себе.       — Самозванец, — простонал, — Убийца, — сжимал сильнее плечи, — Лжец, — сорванные напрочь связки.       Оттолкнул наваждение и рванул прочь с места, думая, что к выходу. Деревья, снежные холмы – туман всё перемешивал. Ноги подкашивались, но бег было не остановить. Мужской голос дрелью сверлил голову, повторяя одни и те же слова. «Самозванец».       Ветви схватили меня за руки и ноги. Старался вырваться. Что-то заскулило и завизжало. «Убийца». Кисть сжала одну из заколдованных ветвей и высвободилась, оторвав её от дерева. Искажённая музыка фортепиано усилилась. В глазах всё замелькало яркими красками. Закружились образы впереди. Замахал руками, пытаясь их отогнать. «Лжец». Пальцы коснулись чего-то мокрого и тёплого.       Неожиданно изображение пропало. Я ослеп? Яркие огоньки повсюду напоминали звёздное небо. Свет постоянно мерцал, то приближаясь, то отдаляясь. Вновь зазвучал музыкальный инструмент. Бум! Бам! Грохот барабанов, напоминающий раскат грома. Вдали послышался визг, который переглушила музыка. Резко всё закружилось. Яркие белый свет. Я упал.       Лежал на холодном снегу, пока глаза устремились ввысь. Пробудившееся солнце проникало сквозь сосульки. Шёл снег. Блики на снегу напоминали разбросанные повсюду бриллианты. Воздух наполнен свежестью. Тонкий и еле-еле уловимый запах железа ударил в нос. Поднял спину, присев. Опустил голову. На руках была кровь.       Взгляд медленно проследовал за алой линией на белом полотне. Встал и проследовал за красной нитью чьей-то жизни. Застыл перед лужей, не решаясь взглянуть. Вдох. Выдох. Мне такое навряд ли поможет. Посмотрел. Рыже-серая шкурка была в крови и разорванная в клочья. Сделал несколько шагов назад.       Присел на корточки, стал вытирать окровавленные руки снегом. Сердце бешено стучало. Заморгал. Тёр ладони, глаза, лицо. Ещё раз посмотрел на тело со свёрнутой шеей. Руки почему-то тряслись. Достал детали. Исправил найденную ранее ошибку. Пальцы продолжали дрожать. Раз. Два. Три. Вдох. Выдох. Сейчас всё исправлю с бабочкой и вернусь к остальным.       Нажал на датчик и голову летающего устройства. Теперь прибор не выдавал ошибку. Чёрт! Встал, отвернулся, зашагал. Остановился. Почему?       Достал телефон. Набрал знакомый уже номер.       — Скоро сменю номерочек, Марк, — послышался довольный и бодрый голос Новожилова.       — Я лису убил, — перебил.       — Что? — пауза, — Какая лиса? Откуда ты её взял?       — В лесу, — не решался развернуться и взглянуть на труп ещё раз, — Резко стало мерещиться всякое, шум музыкальных инструментов, темнело в глазах, образы разные, — тараторил, — Потом ослепило, упал, очнулся и разорванная на части лиса, а мои руки в крови.       — Погоди-погоди.       — Нет, Антон! — закричал, — Не могу ждать, — тишина, — А если я людей так же? Что делать? Антон Евгеньевич, дайте ответ!       — Не знаю, — вздох, — Минутку, — молчание казалось вечностью, — Ты сам в лес пошёл? — подтвердил, — И всё это резко началось? — угукнул, — Эксперимент что ли, — прошептал.       — Что?       — Извини, но не поясню, — он воодушевился следом, — Возвращайся к людям. Там не повторится это.       — Уверен?       — Да, — сухо ответил.       — А что с лисой делать?       — А что ты хотел бы? — он будто искренне поинтересовался.       — Жутко оставлять её в таком состоянии.       — Жутко? — удивление слышалось по ту сторону трубки, но я промолчал, — Тогда закопай лису, Марк.       — Пошутили?       — Нет, — быстрый ответ, — Это совет. Можешь ничего не делать. Свобода выбора, мой друг. Ты молодец, что набрал, — угукнул, — Что-то ещё есть?       — Скину одну фотографию от Натаниэля, если подумаете над ней.       — Обещаю, что пораскину мозгами, — не верил почему-то ни единому его слову.       — А если всё-таки из-за меня случится что-то с людьми?       — Тогда мы подумаем, как быстро закончить твои страдания.       — Что? — падающий с неба снег покрыл уже всю макушку.       — Отключим тебя, когда такое случится, — пауза, — А дальше сам разберусь, — продолжал молчать в ответ на его слова, — Или судьба близких Савостина беспокоит? — я просто вздохнул, — Возвращайся пока что ко всем. Скинь фотографии. Над всем подумаю. Постараюсь помочь. Договор?       — А Вам можно верить?       — А у тебя много вариантов? — промолчал, — Вот и я так думаю. Береги себя, — сбросил.       На экране заставки смартфона красовалась обнимающаяся пара. Агате шло чёрное короткое шёлковое платье с объёмными рукавами. На безымянном пальчике колечко. Рядом с ней стоял настоящий Марк, придерживая обожаемую невесту за талию. Здесь он молодой и здоровый парень высокого роста и худощавого телосложения. Лисье и полюбившееся лицо с волнистыми тёмно-рыжими волосами. Причёска шторкой. Савостин тут полон амбиций, планов на жизнь и счастья. Его шоколадные глазища не скрывали задорного огонька, полного энтузиазма. Круглые очки Криулиной же скрывали глазки цвета угольков, блестящие от радости. Он мило и приветливо улыбался. Их лица казались уже родными.