На запах

Квартира была крошечной, но минимум удобств обеспечивала, как и любая нычка для Особого Оружия ГИДРЫ. Другие агенты были расходным материалом, Зимний же был бесценен. Ему всегда было куда залечь на дно. Солдат втолкнул Брока внутрь, круто развернулся и принялся возиться с замком, а затем, судя по звуку, установил растяжку. Рамлоу захромал внутрь, матерясь сквозь стиснутые зубы от боли в бедре. — Роллинс не знает про это место? — Брок попытался отдышаться, все тело саднило. — Никто не знает. Глухо уронил Зимний, материализовавшийся за спиной мужчины. Он стоял слишком близко. Его дыхание участилось, ноздри раздувались, улавливая каждую молекулу запаха командира. Табак, горький шоколад, ваниль. — Ты пахнешь не как альфа… Брок сжал кулаки, лягнул ногой, пытаясь оттолкнуть, но легче стену сдвинуть. Удача явно не на его стороне. И они оба знали это. — Ты... — Зимний еще раз втянул воздух носом, и его зрачки расширились. В следующий миг Рамлоу уже был прижат спиной к стене. — Омега. — Засуди меня за это, сучонок, — зло шипит Брок, из последних сил пытаясь оттолкнуть теряющего последние крупицы рассудка киборга. В темноте Брок увидел, как глаза Солдата светятся — дико, почти нечеловечески. — Отставить, Солдат. Это приказ. Но Зимний уже не слышал. Его руки схватили Брока за плечи, прижали к стене так, что тот застонал от боли. Колено Солдата протиснулось между ног Рамлоу, бионическая рука жестко зафиксировала его запястья над головой. Теперь Брок был как препарированная бабочка на столе коллекционера. — Ты пахнешь домом, — прошептал Солдат, и его голос звучал чужим. Брок попытался оттолкнуть его, но он лишь плотнее прижался к оголившейся в разорванном вороте кофты смуглой шее. Пальцы другой руки потянули ворот вниз. Послышался треск. Ткань окончательно порвалась и теперь свисала лохмотьями. Горячие пальцы Солдата тут же впились в кожу, оставляя синяки. — Не смей, придурок! Слышишь? — Всерьез запаниковал Рамлоу. — Отъебись от меня нахрен! — Я хочу домой, командир.. В следующий миг зубы Зимнего сомкнулись у него на шее. Он был голодным и жадным, хотел ухватить кусок побольше и перестарался, кровь полилась быстрым горячим потоком, Брок глухо застонал, чувствуя, как слабеет тело и темнеет в глазах. Солдат подхватил его, словно пушинку. Понес куда-то вглубь квартиры, уронил на жесткий диван, придавил своим весом сверху. — Я убью тебя, придурок. — В полубреду пробормотал Рамлоу, пока с него стягивали тактические штаны. — Только выберемся из этого дерьма. Солдат не был нежен. Его зубы впивались в кожу Брока, метя его, боль пронзала тело мириадами электрических разрядов. Брок жмурился, стиснув зубы, но не кричал. Да, он не хотел этого, но предпочел позволить этому случиться. Он решил сохранить хотя бы иллюзию контроля. Не желая оставаться в долгу, Рамлоу клацнул зубами и впился в предплечье Зимнего, чувствуя, как соленая жидкость с привкусом железа заполняет рот. Сплюнул. И снова укусил. — Как же я это ненавижу.. — истерически хохотнул Брок, в который уже раз выбирая из двух зол меньшее. Это стало его чертовым девизом. Годы работы на ГИДРУ научили его адаптироваться и выживать любой ценой. На что бы ни пришлось пойти государю, чтобы удержать власть, он должен пойти на это. Так и Брок Рамлоу. Чтобы сохранить свою жизнь и задницу в частности, должен пойти на это. Тело Брока тем временем медленно, но верно предавало его. Он ненавидел это — ненавидел, как кожа под пальцами Солдата мгновенно вспыхивала мурашками, как живот сводило от ожидания сладкого спазма от проникновения. Его собственный запах, обычно жестко заглушенный блокаторами, теперь витал в воздухе густо и до одури сладко. Мышцы живота судорожно сжались, когда Баки провел ладонью вниз, к поясу. — Дерьмо... — Брок попытался сжать бедра, но тело не слушалось. Солдат не стал ждать. Его руки, грубые и требовательные, раздвинули бедра Брока с такой силой, что тот услышал, как хрустнули сухожилия. Его тело уже реагировало — предварительная смазка выделялась вопреки воле, пытаясь снизить травматичность будущего проникновения. Мышцы таза непроизвольно расслабились. Солдат ответил низким рычанием. Его член, уже полностью эрегированный, давил на промежность Брока. Головка была горячей, пульсирующей — капли преякулята смешивались с его собственной влагой. Он вошел медленно — но не из жалости. Альфа наслаждался моментом: как кольцевые мышцы Брока судорожно сжимались, пытаясь адаптироваться, как его живот вздрогнул от глубокого толчка. — Ты... принимаешь меня так хорошо... — Зимний прошептал это в его ухо, и Брок почувствовал, как по спине пробежал противный тёплый трепет. — Заткнись нахрен.. — Рвано выдохнул между глубокими ритмичными толчками Рамлоу, впиваясь ногтями в плечи Солдата. Движения Баки стали размеренными и неумолимыми. Каждый толчок задевал простату, и Брок стискивал зубы, чтобы не стонать слишком откровенно. Его собственный член начал наполняться кровью — обычный физиологический отклик на стимуляцию, но, черт бы его побрал, движения Зимнего не были простой “физиологической стимуляцией”. Он был хорош. Когда зубы Солдата впились ему в шею, Брок сдался окончательно, растворяясь в блаженном удовольствии, накрывающем его волнами. Его тело вздрогнуло, содрогаясь в оргазме — сперма украсила смуглый поджарый живот тонкими белесыми полосками. Зимний последовал за ним почти сразу, кончая где-то глубоко внутри тела Рамлоу, помечая его изнутри. Солдат не отпускал его долго. В какой-то момент Брок устал настолько, что просто отключился, а когда пришел в себя жестянка с мозгами все еще вколачивалась в него. Протяжно застонав, Рамлоу наотмашь заехал ему по морде, но руки настолько ослабли, что он скорее погладил, нежели ударил. Плюнув на все, Рамлоу притянул лицо Зимнего к себе, встречаясь с полубезумными серыми глазами. Поцеловал. Пошло, тягуче, до крови прикусив губу киборга. В тот же миг Солдат замер, мелко дрожа. Горячее тепло разлилось внутри Рамлоу. Когда всё закончилось, Солдат откинулся назад, тяжело дыша, кровь омеги была на его языке, и в ту секунду он понял: запах Рамлоу будет преследовать его даже в ледяной камере ГИДРЫ. — Ты теперь должен мне. Запомни это, псих. Баки не спал той ночью. Его взгляд был стеклянным, но внутри горело желание, мешавшее опустить голову на подушку. Воняло кровью, немного страхом, потом, сексом и дешевыми медикаментами. Рядом, у стены, сидел Рамлоу. Он курил, опираясь затылком о холодный цемент, кровь на его бедре пропитала бинт насквозь. — Гляди на меня сколько хочешь, — процедил Брок сквозь дым. — Но я тебе не шлюха. Больше необходимого ты не получишь. Баки не отвечал. Его руки дрожали от остаточного желания, которое не утихало даже после того, как он овладел Рамлоу несколько раз. Запах не уходил, наоборот, въелся в кожу, словно клей. Он чувствовал его в каждой клетке. *** Их нашли и забрали через два дня. Агенты ГИДРЫ избегали смотреть на Брока, от Зимнего так и вовсе отшатывались, посему никто ничего им не объяснял, но следы крови, запах секса и железа, который ничто не могло перебить, говорили сами за себя. На Зимнего надели ошейник-импульсник, чтобы можно было тащить его без риска, а затем усыпили уколом в шею. Брок остался сидеть, когда Солдат упал в бессознательности рядом, смотрел на него, зажав сигарету в пальцах до ожога. Взгляд его был пустым, но в глубине он все еще переживал за этого отморозка. — Попробуй сдохнуть в заморозке, ублюдок, — тихо сказал он, прежде чем снова затянуться.