La Cienega Nights

Феликс вернулся поздно… а может, уже и рано. На часах — три ночи. Шаги отдавались эхом в пустых окраинах большого города. Он шёл, петляя улицами, просто чтобы не возвращаться сразу в общежитие. Мысли были потоком в голове, что даже уснуть было бы проблематично. Ночной центр Лос-Анджелеса был совсем другим: живым, громким — даже в тишине. Будто днём он замирал, чтобы ночью переродиться по-настоящему. Феликс вглядывался в свет окон, в силуэты людей, в пустые дороги — и в какой-то момент понял, что внутри него что-то проснулось. Это одно событие, один заезд провожающий лето пробудил в нём те воспоминания, которые он судорожно пытался забыть. Будто он вспомнил, каким был когда-то. Тем, кто не спрашивал разрешения. Кто умел дышать полной грудью и знал вкус дороги не по фотографиям. Ноги шли сами. Шаг, второй, третий, пнуть камешек который преградил дорогу. Сердце билось быстрее, чем должно. Не потому, что он куда-то спешил — а потому, что внутри начиналось что-то странное: расширение, странное чувство которое распирает изнутри, будто хочется кричать. Вопрос, от чего? Его распирало от послевкусия. Эйфория, оставшаяся в коже. Хотелось вжать пальцы в руль, щёлкать передачи наощупь, чувствовать, как двигатель рычит под капотом — как сердце, только механическое. Даже только как зритель в этот раз, он ощутил как было им. Тем кто сидел за рулем, петляя улицами по заданному маршруту. Это было… похоже на воспоминание. Не картинка. Не сцена. Ощущение. Как старый запах, вдруг до боли знакомый. Мгновение, когда спина сгибается от перегрузки в повороте. Теплая австралийская ночь. Когда тебе пятнадцать. Или шестнадцать. А может, и нет. Может, это вообще было не с ним. Щёки горели от счастья, он был рад что решил пойти, даже без друзей. Всё тело — гудело, как машина после долгой дороги. Голова была заполнена криками толпы, звуками машин, разговорами, ударами стекло о стекло, когда кто-то открывал очередную бутылку пива. Адреналин будто через асфальт передался прям в вену, оттуда в мозг, который сейчас будто взорвется от той самой приятной боли в мышцах. А потом… тишина. Пустые улицы больше не несли его вперёд, а остановились вместе с мыслями. И эйфория… как алкоголь, выходящий из крови. Оставила после себя только ломку. Но сердце шептало:

Тебе это нужно.

Ещё раз. Всего один раз.

Вернись.

В голове вдруг что-то щёлкнуло. Как лампочка. Нужно, ему нужно. Возможно, это то что ему не хватало в новом городе, в новой стране. То что было дома, то что прогорело дома, то что Ликс пытался забыть, стереть… Но то что приносило ему юношеский взрыв, в свои пятнадцать. Впервые за долгое время он улыбнулся. По-настоящему. Дверь в комнату скрипнула, он крался на цыпочках, стараясь не разбудить Сынмина. Потому что именно он реагирует на каждый шорох. Хан спит как убитый, а Чонин — как добитый. Пройти сквозь вахту было легко. Женщина просто стояла, прикурив сигарету около входа в общежитие. На секунду Ликс напрягся, но когда она кратко кивнула в сторону входной двери, он быстро вбежал в кампус. Феликс выдохнул. Кровать приютила, одеяло обернуло как кокон. Вставать через пять часов. В принципе, норм, — прикинул Ликс. Но сон… не шёл. Воспоминания о нескольких часах назад засели в голове словно были приколочены, приклеены намертво. Черная машина будто пантера, взгляд не на толпу а сквозь неё. Уверенная, растянутая походка, легкая улыбка когда этот незнакомец возвращался в свою машину. Что это, блять, вообще было? Кто это? В голове крутилась только одна картинка — лицо незнакомца, который одним лишь скользким взглядом врезался куда-то глубоко под кожу, заставляя мурашки толпами бегать и останавливаться где-то в районе между сердцем и животом. Свет рассвета медленно пробивался в окно, заливая комнату тёплым оттенком. Утро было тяжёлым — особенно для Феликса. Проснулся он как с распятия снятый. Замученный, с убитым взглядом, но со странной улыбкой. Его утренний бас уже давно никого не пугал, но сегодня он подозрительно молчал. Его спутником был энергетик, милостиво подаренный (украденный) у Чонина. — Бля, а если преподы будут проверять конспект, ты будешь давать списывать? — буркнул Хан, попутно запихивая в себя бутерброд сделаный из того что под руку попалось. — Я вам не рабыня, — фыркнул Сынмин, решив умолчать о том что не планирует хоть что-то записывать. У него в планах только слушать преподавателей. — А законная жена султана. Да-да, все мы это знаем. — сказал Ян, закидывая в сумку ручку и пару тетрадей, с планами учиться на отлично, ничего не пропускать (спойлер, все так думают, но на деле… на следующий же день все забьют на учебу). Парни предвкушали первый день. Первый учебный день как студентов. Это чувство окрыляло. Заставляло мысли крутить около слов «студент» и «взрослая жизнь». После второй пары Феликс выглядел чуть живее. Даже начал говорить. Они вчетвером зависли на подоконнике в коридоре, судорожно пытаясь вспомнить, где следующая пара. — Да блин, это не универ, а какой-то ебаный лабиринт, — проворчал Хан, в который раз открывая фото с расписанием. — Следующая — «Культурология»? Где, блять, эта 508 аудитория? — Я откуда знаю? — Сынмин скосил глаза на Ликса. — Ты вообще нас слышишь? Сидишь только и лыбишься. Феликс медленно поднял голову, и как-то слишком беспечно ответил. — Этажом выше, в самом конце по правой стороне. — ТЫ ТУПОЙ?! НЕЛЬЗЯ БЫЛО РАНЬШЕ СКАЗАТЬ?! — завопил Хан и шутливо схватил Феликса в плечи, потряхивая, даже не понимая откуда он мог это знать. Тот лишь разразился смехом и искусственным криком, пытаясь отпихнуть старшего. Феликс просто мельком посмотрел на карту пожарной безопасности, где запомнил расположение нескольких кабинетов. — Пошли уже, а то реально опоздаем, — закатил глаза Чонин и спрыгнул с подоконника. Когда они шли по лестнице, Сынмин снова повернулся к Ликсу: — Ты какой-то не такой сегодня. Слишком… тихий. У тебя что, припадок? — У меня… кризис среднего возраста, — пробурчал Феликс, даже не моргнув. — Кризис, ага. Так рано? — Чонин флегматично потянулся, поправляя воображаемые очки на переносице. — Три варианта событий. Ты трахнул какую-то первокурсницу вчера. — Ах ты шлюха подзаборная! — Вскрикнул Хан, и трагически приложил тыльную сторону руки ко лбу. — Я не закончил. Вариант два. Ему не дали. — Более правдоподобный вариант. — подколол Ким. — Вы что настолько в меня не верите? — кинул Феликс с легким смешком. — Вариант три. Там была настолько красиво-невебическая девка, что Ликс влюбился и разочаровался в жизни. — Влюбился? — поднял бровь Хан. — Ты сейчас серьёзно про Ликса? — Ага. — Чонин кивнул. — Посмотри на него. Как статуя. Тупая улыбка, глаза в никуда. Ну да он не выспался, но это не отменяет того факта, что он залип на кого-то. — Профессор, забейте, — фыркнул Ликс с лёгкой улыбкой, хотя сам прекрасно знал, что не забьёт. Университет гудел. Кто-то опаздывал, кто-то искал аудитории, кто-то флиртовал у автомата с дешевым кофе. Все куда-то шли, что-то искали, о чём-то болтали. Оставалось пару шагов к нужной аудитории, как Ликс неожиданно скрылся за другим поворотом. Парни продолжали идти, пока не заметили пропажу. — Ты норм? — Хан усмехнулся. Но Ликс уже не слышал. Его взгляд застыл на фигуре в чёрном худи. Наушники. Слегка растрепанные темные волосы, и взгляд в телефон. Весь мир — похуй, не похуй только кровать. Хёнджин быстро шёл, бормоча что-то себе под нос, держа в другой руке стаканчик с кофе. А Феликс — замер. — Ликс? — Сынмин слегка наклонил голову. — Ты чего? — Идите, я догоню, — бросил Феликс, чуть выглядывая из-за угла. Хёнджин даже не посмотрел в его сторону, поворачивая в развилину коридора. Ли опустил голову. Он и сам не понял, зачем спрятался — будто рефлекс: шаг в сторону, задержанное дыхание, желание остаться незамеченным. Слишком громким казался даже его собственный пульс рядом с тем, кто двигался так уверенно. Хоть и сейчас старший выглядит раздраженно и сильно спешит. Он точно не ожидал увидеть его в первый учебный день — вот так просто, в коридоре. Да что там, Феликс вообще не ожидал, что тот учится в одном университете. Тот самый незнакомец, что всю прошлую ночь разъедал его мысли. Феликсу всегда казалось, что он старше лет на пять-семь, живёт где-то на другом конце Лос-Анджелеса и выходит ночью на трассу лишь затем, чтобы асфальт дрожал под его колёсами. Ребята посмотрели в сторону незнакомца, что шел по коридору, мельком разглядывая. Переглянулись… и тут же рванули назад к Феликсу, как с тайной девчачьей миссией. — Да ну нахуй, у тебя вкус — огонь. — Я думал про какую-то девочку с первого курса. А тут… ЕБАТЬ. — Когда ты нам собирался сказать, что ты у нас радужный мальчик? Да что тут… я бы ему сам дал! Феликс вспыхнул, уши покраснели, а вместе с ними лицо засыпанное поцелуями солнца. — Где ты его вообще увидел? — спросил Хан. — Вчера. Он выиграл летний заезд. И в смысле радужный? Вы чё, ахуели? — резко огрызнулся Феликс, будто пытаясь оттолкнуть мысль быстрее, чем она успеет укорениться. Парни переглянулись. Положили руки ему на плечи с максимально сочувствующими лицами. — Забудь, Ликс. — Хан покачал головой. — Я видел пару видео в чате общежития с этим… как его… Хёнджин вроде? Так от это слишком… Ты перегнул. — Джисон решил не упоминать того, какие видео он видел. А именно: несколько с пьянок, где Хёнджин вытворял полнейшую дичь, и несколько с победных празднований. На одних он был обычным парнем — с глупой улыбкой, в нелепыми танцами и с философией в словах, которую никто не мог разобрать. На других — тем, кого толпа встречала криками и огнями телефонов, парнем, который снова и снова поднимал руку вверх после победного заезда. И трудно было забыть: каким бы приземлённым он ни казался, почти каждый раз именно его имя звучало первым. — Хёнджин… — медленно повторил Феликс, будто впервые пробуя имя на вкус. — В каком плане? Серьёзно? — Типа, он отстранённый, самоуверенный. Додик в общем. Он даже не заметит, что ты рядом, — сказал Сынмин. Феликс ничего не ответил. Его взгляд скосился в коридор, где ещё призрачно виднелась фигура так называемого Хёнджина. Он только сжал губы… разочарование? Не заметит? Нет, наверное… это пройдет, его интересует другое. Где в другой стране можно достать машину?

***

Коридоры университета всё ещё кипели жизнью — голоса накладывались друг на друга, скрипели двери аудиторий, кто-то ругался у окна в телефон, другие уже спускались по лестнице во двор, увлечённо что-то обсуждая. Воздух был пропитан запахом бумаг, шлейфом перегара от рядом проходящего незнакомца. После долгого учебного дня всё сливалось в один звонкий гул — студенческий шум, который ощущался как новый дом. — Всё, официально заявляю: если ещё раз попаду на лекцию того чела со второй пары, сделаю сальто со второго этажа головой в асфальт, — устало пробурчал Хан, перекидывая рюкзак на одно плечо. — Его голос звучит как священник в церкви. — Он даже ещё не начал преподавать, — засмеялся Сынмин. — Просто знакомился с группой. Ты уже готов умереть после трёх слайдов? Феликс шёл немного позади, руки закинул за голову, волосы лезли в глаза, но ему было всё равно. В голове всё ещё крутилась последняя пара — «Основы саунд-дизайна и музыкальной драматургии». Было что-то завораживающее в том, как звук и музыка могут выстраивать эмоциональную логику в сторителлинге, и подчеркивать эмоции актера или персонажа. — Если честно… мне понравилось, — наконец сказал он. — Проект о том, как саунд может управлять эмоциями зрителя? Я бы такое сделал. — Да-а, но не все из нас такие вдохновленные будущие отличники, как ты, — буркнул Сынмин. — Некоторые до сих пор думают, как не жрать коробку от лапши. — А некоторые, — Хан кивнул на Чонина, — всю пару рисовали жопы на полях тетради. Чонин лениво поднял бровь. — Это была концептуальная серия образов, — ответил он. — Ага. Концептуальная серия задниц. — Персик — это символ молодости, красоты и соблазна, — философски добавил тот. — Ты просто не дорос до метафор. — Окей, Да Винчи, мы тебя поняли, — хмыкнул Сынмин. Их смех разносился по коридору, растворяясь среди чужих разговоров. Всё выглядело слишком знакомо, даже уютно, будто они уже месяц как учатся вместе, хотя прошёл всего один день, а со знакомства всего неделя. — Кстати, — наклонившись чуть вперёд, вспомнил Феликс, — а кто та женщина в очках, что заходила в начале? — О-о-о, миссис Ривас? — прищурился Сынмин. — Она типа нашего куратора я так понял… Старшаки говорят, что на её лекциях трудно сосредоточиться из-за… слишком активной мимики. — Мимика, ага, — подхватил Хан, заиграв бровями. Когда они вышли из корпуса во двор, солнце уже клонилось к горизонту. Тёплый вечер, лёгкий ветер, каменные дорожки, всё ещё хранящие дневное тепло под ногами. Со стоянки доносился лёгкий звон ключей, разговоры, смех студентов. — Нихуя се, смотрите, — сказал Чонин, указывая на чёрную Ауди. — Блин, я бы за такую отдался. — Сам бы за такую в глотку взял, — буркнул Сынмин. Феликс промолчал. Он знал чья она. И видел эту машину вчера, и что она умеет в нужных руках вытворять. А если бы у меня была своя… хотя бы на вечер… Посмотрел бы он тогда на меня? — Кстати, — заговорил Сынмин, доставая телефон, — у меня идея. Предлагаю купить что-нибудь и отметить первый день. — Вот так сразу бухать? — скептически посмотрел Ян. — А ты что, опять хочешь отмечать лапшой? — А тебя не напрягает, что завтра снова пары? — А меня напрягает, что мои нервные клетки сгорели ещё вчера. Так что… заткнись и бухаешь тоже, — с улыбкой заявил Сынмин. — Кто идёт в магазин? Все синхронно повернулись к Хану. — Вы, блять, издеваетесь?! — растерянно выкрикнул он. — Ну ты же сам говорил, что после пар собирался пройтись. Вот и прогуляешься, — сказал Чонин. — Да я… блять, ладно. Но далеко… лень… — Арендуй самокат, лентяй. Вон стоянка прямо у входа. — Пиздец. План огонь! Если я убьюсь — это на вашей совести. И передайте куратору, что я бы её трахнул. — Иди уже, порнозвезда, — хмыкнул Феликс, хлопнув по плечу Хана. Все рассмеялись, смотря на недовольное лица Джисона. Он передал свой рюкзак в рандомные руки из этой компании. Трое парней направились к общежитию, подкидывая друг другу шуточки. А Хан, бормоча себе под нос проклятия и сценарий завещания, пошёл в сторону самокатов, постукивая по экрану телефона.

***

Ночь в общежитии была тихой. Ну, настолько тихой, насколько вообще может быть место, где живут студенты. Где-то на третьем этаже кто-то врубил Linkin Park на полную громкость, в комнате напротив слышались подозрительно странные звуки от ударяющегося мяча, но никто не хотел знать, почему и точно ли это мяч. Феликс, Сынмин и Чонин просто сидели в своей комнате, уткнувшись в телефоны. — Слушайте, сколько Хана уже нет? — первым нарушил тишину младший. — Три с половиной часа, — отозвался Сынмин, не отрываясь от экрана. — Я уже думал, может, он эмигрировал назад в свою Англию? — Или его убили, — предположил Феликс. — Если его убили, то пусть хоть пиво оставит под дверью, — серьёзно сказал Чонин. И тут телефон Сынмина завибрировал. На экране мигало имя «Британская королева». — Ну наконец-то… — он принял звонок и даже не успел поздороваться: — БЛЯТЬ, ОТКРОЙТЕ ВХОДНУЮ! — завыл в трубку голос Хана. — …что? — Сынмин прищурился. — Ты вообще где? — ПОД ОКНАМИ! И Я ЗАМЕРЗАЮ, БЛЯТЬ! Они подбежали к окну. То, что они там увидели, смело можно было бы повесить на постер к комедийному сериалу. Хан стоял посреди двора, как герой после апокалипсиса. На спине — чехол от гитары, в руках — пакет, полный бутылок, которые звенели так соблазнительно, что даже вахтёрша, наверное, простила бы контрабанду. А рядом… комбик. Огромный, чёрный, с ручками, но такой тяжёлый, что выглядел как проклятый сундук с золотом. — ЧТО. ЭТО. НАХРЕН. — Сынмин был на грани истерики. — ВЫ СКАЗАЛИ В МАГАЗИН! Я ПОШЁЛ! — огрызался Хан, стараясь докричаться до пятого этажа, где в окне виднелись три головы. — МЫ ИМЕЛИ В ВИДУ ЕДУ, А НЕ РОК-КАРЬЕРУ! — Феликс уже держался за живот от смеха. — Я НЕСУ И ЕДУ! — обиженно крикнул Хан и специально потряс пакетом, чтобы звон бутылок подтвердил его слова. Ребята переглянулись. Чонин серьёзно произнёс: — Пиво — святое. — А ещё бабка давно видит сны, а ключи не дай бог, под жопой держит. Будем поднимать его другими способами. План был прост и гениален одновременно: сделать из обычных простыней импровизированный канат и поднять весь этот цирк на пятый этаж. Только вот надежен ли он… ну в фильмах ведь все выглядит надежно? — Ладно, первым идёт комбик, — скомандовал Сынмин, проверяя узлы на простынях. — Если бы он весил хоть немного больше, мы бы уже организовали ему похороны, — выдохнул Феликс, берясь за «канат». — Если он упадёт, я вас убью, — крикнул снизу Хан. И началось. Комбик медленно поднимался вверх, а ребята, красные как помидоры, стонали и матерились. Глухой звук — комбик врезался в подоконник третьего этажа. — ПОДНИМАЙТЕ РОВНЕЕ! — рявкнул Чонин. — Он застрял между подоконниками! — Я УЖЕ НИЧЕГО НЕ ЧУВСТВУЮ В РУКАХ! — простонал Сынмин. — БЛЯТЬ, ЕСЛИ С НИМ ЧТО-ТО СЛУЧИТСЯ — ВЫ ПОГРЕБЁННЫЕ! — Хан снизу выглядел как отец, доверивший детей чужим людям. Окно на третьем этаже распахнулось, и этот смех невозможно было с чем-то сравнить. Девушка буквально задыхалась, глядя на комбик, висящий на простынях. «Это новый год?» Послышалось ещё несколько истеричных смешков с других этажей. Наконец комбик оказался в комнате. Все попадали на пол, задыхаясь от смеха. — Теперь я! — Хан уже закрепил гитару за спиной и ждал повторного спуска простыни. — Пакет держи крепко! Он важнее тебя! — сказал Сынмин. — Тогда я выпью всё сам прямо здесь! — нагло огрызнулся Хан. Хан зафиксировал простыню на талии и, как скалолаз, подошёл к стене. Пару раз проверил, надежно ли закрепил ткань. Поставил ногу на стену, пытаясь понять как идти чтобы в случае чего не оступиться и не упасть. Чувствовал себя Майклом Джексоном с фирменной лунной походкой, не меньше. Зависнув на середине, Хан крикнул: — БЛЯТЬ, Я БЫ ЛУЧШЕ ПРОСТО ВЗЛОМАЛ ДВЕРЬ! — Держи ноги ровно! — скомандовал Сынмин. — ДЕРЖУ, МАТЬ ВАШУ! Все пытались не смеяться, чтобы руки не ослабли, но это было слишком смешно и одновременно страшно. Где-то на фоне кто-то из соседей реально включил саундтрек из «Миссия невыполнима». Это стало официальным саундтреком к подъёму Хана. Ребята чуть не падали от смеха, их оры могли заглушить кого угодно. Даже с кампуса старшых, студенты выглядывали из окон чтобы посмотреть на этот цирковой номер. Когда Джисон наконец залез в комнату, рухнув на пол с гитарой, пакетом и с дико стучащим сердцем, все разразились таким хохотом, что чуть не разбудили весь этаж, хотя он и так не спал — от их ржача не спало пол-общежития. — Я живой! — выпалил Хан. — Долбоёб, — сказал Феликс. — Ночная бабочка, — сказал Сынмин. — Ляля колобок, — добавил Чонин. И только когда они достали из пакета выпивку, Сынмин серьёзно произнёс: — Подожди… а откуда у тебя вообще деньги на комбик? Он же дохуя стоит… — Ага, — довольно улыбнулся Хан. — А ещё — смотрите на гитару. Казино, ребята. Немного везения и вуаля! Хан наклонился, расстегнул молнию на чехле гитары. Тёмная как ночь, гриф на секунду блеснул в свете. Джисон смотрел на гитару, как на своего ребёнка. Это была его давняя мечта, и когда родителей рядом нет, можно ведь её осуществить… пусть и не совсем честным способом. Для Феликса это было зелёный свет. Вот оно… казино. Аккуратно играешь — выигрываешь. Выигрываешь — арендуешь машину. Схема простая. Вот только денег как кот наплакал, нужно распределять бюджет умнее.

***

Кофейня на другом конце города пахла кофе и карамелью. Вечерние часы всегда были такими — шумные, почти хаотичные. Звон чашек, шипение пара, запах свежей арабики — всё сливалось в единый ритм, в который Феликс научился погружаться, словно в транс, всего за два-три дня. Идея пойти работать бариста на пол ставки пришла совершенно неожиданно. Листая ночью объявления о работе он наткнулся на «Работа в неполный рабочий день для студентов.» и понял что это шанс поднять минимум, а потом приумножить в казино эту сумму. Идея имела смысл на существование. Он взбивал молоко, даже не глядя на него, движения были автоматическими — правой рукой держал питчер, левой уже доставал стакан, глазами следил за проливом эспрессо. Напарница где-то пропала на складе, хотя парень подозревал, что она ушла на перекур с клиентом, который к ней подкатывал весь вечер, и Феликс остался один на один с очередью, которая казалась бесконечной. Ещё два часа, и я либо умру, либо стану кофемашиной одним целым, — подумал он, пытаясь не обращать внимания на боль в руках. Звонок колокольчика над дверью. Звук, который он ненавидел больше всего. Ещё один клиент. Блять, да сколько вас может быть… Хёнджин зашёл, раздражённый, но спокойный внешне. Если бы не спешил, развернулся бы и ушёл в другую кофейню, но время поджимало. Чанбин и Минхо ждали его на улице, и если он ещё немного задержится, они обязательно устроят концерт из проклятий. И уже в первые секунды он понял: ему от парней за это будет. Очередь тянулась почти до дверей. — Блять… — выругался тихо, но выходить было поздно. Минхо с Чанбином ждали, а он уже пообещал, что возьмет кофе и уйдет. Снял капюшон толстовки и стал в конец очереди. Листал ленту в Инстаграме, проверял сообщения, зашел в заметки — что угодно, лишь бы не смотреть, как медленно движется очередь. К удивлению, его очередь подошла быстрее, чем он ожидал — бариста работал ловко. Подойдя к стойке, он быстро сказал: — Айс американо с собой, — и снова уткнулся в телефон. Металлический грохот разрезал гул кофейни — питчер с молоком упал на пол, разлив тёплую белую лужу. Хёнджин машинально поднял голову. И замер. Перед ним — бариста. Светлый, словно солнце. С растерянным выражением лица и полуопустевшим питчером в руках, который тот поспешно подобрал с пола. Волосы выбились из-под легкого пучка, а на фартуке виднелось огромное белое пятно молока. На штанах тоже. Боже, да он выглядит так, словно его только что атаковала корова, — слегка развлёкся Хёнджин. Но вместо того, чтобы рассмеяться, он лишь приподнял бровь и молча смотрел. — …эм… три девяносто девять, — быстро выдавил Феликс, пробивая заказ так, будто на кону стояла его жизнь. Он застыл над питчером, словно только что потерял последний шанс спасти мир. Глаза — едва испуганные, губы приоткрыты, словно он не договорил фразу. И эти веснушки… Старший поднёс телефон к терминалу, провёл оплату, но не сводил взгляд с младшего. Несколько секунд. И Хёнджин заметил: красивый. Даже очень. Мимолётно промелькнуло: он бы с ним с радостью… ну, по крайней мере, на одну ночь. Блондин быстро моргнул и почти сразу ушёл к кофемашине, скрывая выражение лица. Хёнджин проводил его взглядом — по плечам, линии спины, движениям. Такого он тут ещё не видел. Или… на секунду лицо показалось знакомым. И вдруг всплыло изображение: видео из общежития, где какой-то безумец лез по простыням на шестой этаж, а в окне, среди толпы, смеялся именно этот парень — громко, искренне, до слёз. А потом старший достал телефон и открыл видео в чате общежития. Чтобы в случае чего отмести все догадки от бедного баристы. Но на размытом видео из-за приближения, и из-за трясущихся рук было сложно разглядеть. Несколько секунд, и понимание. Это он, точно. Простыни. Какой-то тип лезет по стене. Комбик. Гитара. И среди всех — он. Светловолосый бариста, который чуть не сорвал голос, смеясь, когда тащил своего друга в комнату. Хёнджин едва заметно улыбнулся. Феликс поставил стакан на стойку: — Ваш айс американо. Хорошего вечера. Хёнджин взял кофе, но вместо того чтобы просто уйти, наклонился немного ближе: — На будущее… купите вашему скалолазу канат. Потому что как-то не хотелось бы собирать этого героя по кускам с асфальта. Он показал экран телефона, на котором все ещё было то видео из чата общежития. Не дожидаясь реакции, подмигнул и развернулся к выходу. Феликс моргнул, чуть не подавившись собственной слюной. Щеки немного порозовели, от легкой неожиданности что Хёнджин с ним заговорил. Да и вообще вспомнил о видео. — Что?.. Феликс ещё несколько секунд стоял, уставившись на его спину, а потом вздрогнул, потому что следующий клиент громко кашлянул, привлекая к себе внимание. — Ну что, долго ещё? — буркнул Минхо, когда Хёнджин наконец вышел. — Я уже думал, ты там поселишься, — добавил Чанбин, делая вид, что проверяет часы. Хёнджин сделал глоток кофе и едва улыбнулся: — Очередь была. Да и там бариста такой… как булочка с корицей. Минхо замер, чуть не споткнувшись на ровном месте. — …как кто? — Булочка с корицей, — повторил Хёнджин спокойно, словно это было абсолютно нормальное сравнение. Чанбин уже смеялся: — Записывайте дату! Хёнджин впервые в жизни описал человека едой! Минхо прищурился: — Булочка… с корицей? — повторил Хо пытаясь сдержать ржач который уже вырывался. — Отвалите, — бросил Хёнджин, делая ещё глоток. — И вообще… это тот бариста, помогал несколько дней назад забираться какому-то придурку в комнату. Минхо замер, Чанбин доставая телефон из кармана слишком подозрительно улыбался. — Ёпта, мир реально тесен. — хмыкнул Минхо. — Более того, — вмешался Чанбин, который уже печатал новое сообщение в чате, — я сейчас найду это видео. «Контрабандист-бариста». Боже, да я так и подпишу! Хёнджин хмыкнул и пошёл вперёд, глотая кофе и стараясь скрыть улыбку, которая никак не сходила с его лица. — Принцессы, вы же не зря меня позвали? Пошли, сами же ныли, что не успеем. — Спасибо, что решил побыть личным водителем, любимый. — Подскользнул под руку Хёнджина Бин, — обожаю тебя. Хвана притворно вырвало, он освободил руку. Парни сели в машину, и сразу же пространство наполнилось громкой музыкой из колонок. Внутри пахло свежим вечерним воздухом и терпким, привычным парфюмом Хёнджина. Он устроился поудобнее, щёлкнул пальцем по экрану навигатора — адрес снова светился крупными цифрами. — Ты серьёзно? — вздохнул Чанбин, развалившись на заднем сиденье. — Ты уже в третий раз смотришь адрес. — Я не навигатор, — спокойно ответил Хёнджин, заводя двигатель. — Забываю. — Да ты, блин, всё забываешь, — пробурчал Минхо, пристёгивая ремень. — Старость. Машина мягко тронулась с места. Ночной город раскрывался перед ними неоном и ревом моторов. Ветер рвался сквозь открытое окно, играл с волосами и ритмом музыки, которая била прямо в грудь. Хёнджин держал руль одной рукой, другой время от времени щёлкал по переключателю передач, иногда попивал кофе и это выглядело настолько непринуждённо, будто он родился за рулём. Сзади громко спорили Минхо и Чанбин. — Ты уверен, что хочешь сегодня выйти? — подозрительно кинул Минхо, но в голосе больше азарта, чем сомнения. — Ага, — Чанбин сжал кулак, будто разминая его. — Чел с прошлого раза всё ещё ходит и рассказывает, что ему просто не повезло. Вызвал меня на реванш. Ну а я джентльмен — не понял с первого раза, объясню второй. Ну и лишние деньги никогда не помешают. — Ясно, — Минхо скривился, но поднял брови с вызовом. — Будет мясо. Только табло береги от ударов, а то преподы подумают, что это мы тебя в общаге пиздим. — Да ты прям мотиватор, — хмыкнул Хёнджин, не отрывая взгляда от дороги. — Блять, не бубни, — спокойно отрезал Минхо, закидывая руки за голову. — Кто-то должен следить, чтобы Бин не вляпался по уши. Чанбин фыркнул, а потом повернулся к водителю: — А ты, Джини, не делай вид, что тебе это не интересно. — Я вообще-то и не собирался ехать, — Хёнджин наконец отвёл взгляд от дороги, глянув в зеркало заднего вида. — Вы меня тупо вытащили из общаги под предлогом «ну что ты будешь киснуть тут один». — Потому что ты реально кис, — протянул Минхо, полуулыбаясь. — Кто-то же должен тебя развлекать. На заднем сиденье парни оживлённо обсуждали предстоящий вечер — кто будет драться, сколько ставок, какие новые лица появятся. Чанбин сыпал шутками, Минхо подкалывал, но Хёнджин почти не вмешивался. Ему было достаточно просто вести машину. Вдруг — рев моторов. Впереди по улице промчалась компания мотоциклистов. Их глушители резали ночь звонким басом, будто бросая вызов в воздух. Хёнджин невольно улыбнулся. Уголок губ приподнялся, а нога на педали газа будто инстинктивно стала чуть тяжелее. Машина откликнулась мгновенно — мягким рёвом двигателя. Мотоциклисты остановились на светофоре. Он тоже притормозил, выжидая зеленый. Салон залило красным светом, отражавшимся на лицах парней. Байкеры на месте «лаяли» глушителями, подкидывая газ. Один из них даже посмотрел через плечо на Хёнджина. Мотоциклист в шлеме легко кивнул в сторону дороги, будто вызывая. Хёнджин выпрямился в кресле. Обе руки легли на руль. Взгляд уставился на светофор. В салоне стало странно тихо, несмотря на громкую музыку. Ожидание. — Хёнджин? Ты чего?.. — протянул Минхо, чувствуя что-то неладное. Он выглянул в окно, за ним и Чанбин. Увидев мотоциклистов, которые пригнулись, готовясь сорваться с места в секунду. Кинули взгляд на Хёнджина за рулем. — Ты же не собираешься… — начал Чанбин, но не успел договорить. Зелёный свет мигнул лишь на долю секунды. Машина сорвалась с места, колёса просвистели по асфальту. Ветер сдул крики с губ Чанбина и Минхо. — ТВОЮ МАТЬ! — вывалился первый. — ЁБАНЫЙ НАСРАЛ, ХЁНДЖИН! — заорал второй, схватившись за ручку двери. Но за рулём — абсолютное спокойствие. Хёнджин держал скорость хладнокровно, будто это не гонка, а обычная поездка. Его взгляд скользил по дороге уверенно, руки чётко держали руль, и даже когда он резко повернул, обходя один из байков, выглядел так, словно просто слушал музыку и ловил кайф. — ТЫ ЁБАНУТЫЙ! — завопил Минхо, но уже смеялся, разрываясь между страхом и адреналином. — ДАВИ ИХ, БРАТАН! — подхватил Чанбин, разрываясь на смех. Хёнджин громко рассмеялся от этих слов. — Хочешь, чтобы меня посадили? Или чтобы я сделал из них лежачих? — в его голосе прозвучал вызов, а потом он добавил, спокойно откинувшись назад: — Это просто развлечься, раз уж вы меня позвали. Один из мотоциклистов выровнялся рядом с машиной, секунду держал ровный темп и, повернув голову, кивнул Хёнджину. Тот в ответ лишь слегка улыбнулся и тоже кивнул, после чего резко выкрутил руль, ныряя в тёмный поворот, где начиналась улица по адресу. Мотоциклисты поехали дальше прямо, а его машина заскрежетала шинами об асфальт, оставляя за собой резкий визг резины и восторженный мат Минхо. — Больше так не делай, — произнёс Минхо, голос всё ещё дрожал от волнения. — Или хотя бы предупреждай. — Я в ахуе, — добавил Чанбин, вытирая воображаемый пот со лба. — Как ты так гоняешь на гонках? У меня голова закружилась. Хёнджин, держа руки на руле, едва приподнял бровь: — Вы такие пусички, — спокойно ответил он. — На гонках я еду быстрее. Минхо только собирался что-то сказать, но сразу же остановился, а Чанбин покачал головой, всё ещё не отходя от услышанного. Спокойствие Хёнджина поражало — даже после бешеной скорости он выглядел так, будто просто прогуливался по ночному городу. Они приближались к узкой улице, которая почти терялась в темноте. Здесь, среди старых складов и заброшенных ангаров, скрывалась цель поездки — подпольный бойцовский клуб. С улицы он выглядел как обычный клуб. Вывеска с названием, приглушённый звук музыки, которая внутри будто рвалась битами, два здоровенных амбала на входе, которые должны были внушать ощущение безопасности, но на деле только отпугивали. Они вышли из машины. Ну как — Хёнджин вышел, а Минхо и Бин вывалились, будто никогда не видели асфальт. Ноги немного онемели. Подошли к входу. Оттуда доносилось множество звуков: смех, музыка, ссоры где-то за углами. Парней пропустили, как только Чанбин кивнул на них, сказав типа «они со мной». На что Минхо и Хван схватились за сердце, словно в дораме. — Бини, ты наш папик сегодня? — произнёс Минхо, часто моргая. — Блять… — закатил глаза Со. — Или он сегодня Дамер с подвалом, — сказал Хёнджин, как только увидел спуск вниз. — Каждый раз будто девственности иду лишаться, когда захожу в этот подвал, блять… — сказал Ли. Тут была совсем другая атмосфера. Свет бил прямо на ограждённое возвышение на полу, где уже шёл бой… или заканчивался. Какого-то парня добивали, а ведущий отрывал его соперника, чтобы не убили насмерть. Чанбин покосился на это так, будто смотрел на драку двух детей в песочнице. Но тут его схватили за шею и потащили в сторону от толпы. Это был его тренер. Мистер Барнетт. Он прислонился к стене, выискивая взглядом кого-то из толпы, и как только увидел улыбающегося Чанбина, то сорвался с места. Подойдя он схватил его за шею, зажимая. — Ай, блять! За что?! — выкрикнул Бин, как только его отпустили. — Ты, балбес, опоздал! Когда думаешь разминаться? — Да всё будет нормально, чего париться? Хёнджин и Минхо стояли рядом, едва сдерживая смех. Выглядело так, словно тренер читает лекцию ребёнку, хотя перед ними был боец, готовый выходить на ринг. — Да иди уже, — буркнул тренер наконец. — Держи голову ровно, этот тип настроен разодрать тебя, если не отыграется сегодня. Чанбин глубоко вдохнул и бросил взгляд на друзей. Минхо подошёл ближе, поддерживающе хлопнул его по плечу. Тренер положил руку на плечо Чанбина: — Помни всё, что мы отрабатывали. Держи позицию, смотри на соперника, будь готов ко всему, он по-любому будет драться грязно. Чанбин быстро глянул на тренера и медленно снял футболку. Все в комнате едва сдержали вздох: подтянутые мышцы, кожа блестит от пота, взгляд сосредоточенный. — Я сейчас потеку… вах, ну какой! — сказал Хван, прикрывая рот, будто готов заплакать. — Ты его как будто под венец отправляешь… — поднял одну бровь Минхо. — Хорошо, будем считать что предыдущий бой был просто разминкой для ваших глаз. А сейчас момент, которого вы ждали, — голос ведущего разрезал напряжённую тишину. — Реванш, который заставит ваши нервы дрожать. Следующий бой: в правом углу встречайте! Чанби-и-ин! Толпа взорвалась овациями. Чанбин сделал шаг вперёд, руки раскинуты, будто ловил на себя все овации. Глаза прикрыты, но лёгкая улыбка играла на губах. Хёнджин и Минхо стояли у ринга, поддерживая его взглядом и кивками. Тренер остался рядом, сильно ударяя по плечам и мышцам Чанбина, чтобы разогнать кровь, тихо наставляя: — Слушай ритм, держи дистанцию, не дай себя спровоцировать. — В левом углу, встречайте! Тайле-е-ер! Свет ламп смешался с криками толпы, запах пота и адреналина заполнил воздух. Сердце Чанбина билось в такт крикам, он ощущал каждый взгляд, каждый звук, каждую секунду. — По местам! — голос ведущего. Взгляд Со — словно лезвие, выражение лица серьёзное, в отличие от соперника. Тот ухмыльнулся, будто на сто процентов веря, что выиграет реванш. Гонг прозвучал — и Чанбин взорвался движением. Серия ударов кулаками, локтями, хук-джеб-комбинации, удар ногой в корпус — соперник едва удержался, но тут же бросился с контратакой. Чанбин увернулся, но почувствовал, как удар локтем задел челюсть — небольшой порез, немного крови выступило на коже. Каждый его кулак был в ссадинах, костяшки в крови, пот и кровь стекали по лицу. Соперник попытался коленом пробить корпус, но Чанбин резко ушёл в сторону, провёл подсечку ногой, затем короткий хук в челюсть — удар прозвучал глухо, соперник вскрикнул, отступая. — Ещё быстрее! — кричал тренер, глаза горели, руки размахивали, нервы на пределе. Чанбин развернулся, серия джебов в голову, локти по корпусу, подсечка ногой, быстрый кросс. Соперник рухнул на колени, но всё ещё пытался подняться — крошечные капли крови разлетались от ударов. Чанбин одним движением подхватил его локтем, перекинул на спину, ноги скользнули под корпусом — глухой удар об ринг, крики толпы, запах пота и крови, смешанный с адреналином. — Так держать! — кричал Минхо, сердце колотилось безумно. — Он настоящий монстр… — добавил Хёнджин, едва дыша. Чанбин продолжил атаку: локти, удары коленями, нога в корпус, короткий хук в голову, ещё одна подсечка. Кровь с его рук и лица смешалась с потом. Соперник уже едва держался на ногах, лицо разбито, губы порезаны, нос кровоточил, глаза полны боли и отчаяния. — Финальная серия! — кричал тренер. Чанбин собрал всё: удар локтем в корпус, быстрый джеб, подсечка ногой, колено в грудную клетку, кросс в челюсть — и соперник падает на спину, едва дышит, руки подогнулись, голова закружилась, кровь на ринге брызнула в нескольких местах. Толпа взорвалась криками, аплодисментами, свистом. Чанбин стоял, тело в поту, костяшки в крови, лицо в ссадинах, ноги усталые, но взгляд холодный и сфокусированный. Он тяжело дышал, сердце колотилось, но контроль оставался абсолютным. Тренер подбежал, хватая его за плечо: — Вот так! Без жалости! Контроль, сила и дисциплина! Хёнджин и Минхо стояли рядом, будто окаменевшие от всего увиденного: — Блин… он чуть не убил его, и сам едва не развалился, — прошептал Хёнджин. — Это… это нереально, каждый раз я будто впервые вижу его таким, — хрипло добавил Минхо, сжимая кулаки. Чанбин глубоко вдохнул, медленно опустил руки, сердце бешено колотилось, руки дрожали, костяшки в крови, лицо и тело покрыто потом и ссадинами, но он стоял — победитель. Гонг стих. В зале — рев, гул, но Чанбин ничего не слышал. Только пульсация в ушах, горячий металлический привкус крови на языке и бешеный стук собственного сердца. Он стоял, тяжело дыша, грудь разрывалась от кислорода, руки — в собственной и чужой крови. Костяшки горели огнём, но он даже не думал ослаблять хватку. Его соперник лежал у канатов, лицо разбито, взгляд стеклянный — он пытался подняться, но ноги не слушались. И Чанбин понял: всё. Он доказал. Он выбил из него ту спесь, из-за которой тот вызвал его на реванш. — Вставай, — хрипло бросил он в сторону соперника, почти рыча. — Хотел ещё раз доказать, что ты лучше? Смотри теперь, кто стоит на ногах. Толпа загудела, как море, когда ведущий ворвался в ринг, схватил руку Чанбина и резко поднял её вверх. Крики, свист, овации, топот в зале — всё это взорвалось вокруг, слилось в один безумный ритм. Чанбин запрокинул голову и на секунду закрыл глаза, позволяя этому хаосу ударить в грудь. Его горло пекло, но он улыбался. Кровавой, дикой, хищной улыбкой. Он ещё раз посмотрел на того, кто дерзко бросил ему вызов. Теперь тот лежал бессильный, а он — стоял, с поднятой рукой, на глазах у сотен свидетелей. В голове Чанбина мелькнула лишь одна мысль: Я сделал это. Я не просто победил — доказал, что лучше не выпендриваться. И зал ревел его имя.

***

Пятница подкралась незаметно. Вся первая неделя прошла словно в тумане. Заявку на гонку Ликс кинул почти сразу же, как только нашёл выход из проблемы «отсутствие машины». Идея взять авто в аренду казалась безумной, но другого шанса у него просто не было. Когда он сообщил друзьям, что записался на первый раунд турнира, реакция была предсказуемой. — Ты нас зовёшь посмотреть на своего секси-гонщика? — скривился Хан. — Ну нет, спасибо. — Да вы серьёзно? — Ликс едва сдержал улыбку. — Я сам участвую. Тишина повисла на пару секунд. И три рта открылись одновременно. С того момента никто уже не пытался отмазаться. Наоборот, хотелось посмотреть, как Ликс будет пытаться хоть как-то сравняться с опытными. Город клокотал своим ритмом, но для Феликса этот день имел особый привкус. Он еле наскрёб денег на аренду машины — чужой, но специально подготовленной под гонки. Весь день чувствовал себя так, будто в груди вместо сердца работал турбированный двигатель: рывками, с гулом и нетерпеливым рокотом. На месте сбора толпа гудела, словно разбушевавшиеся ульи. Группки людей стояли возле машин, оглядывая соперников, переговариваясь. В воздухе смешивались запах бензина, дешёвых сигарет и сладкого пара от вейпов. Друзья пришли раньше Ликса и уже влились в толпу. Сынмин даже признал, что тут «неплохо», хоть и делал вид, будто ему безразлично. Рассматривали они все так, словно попали в другой мир. Тут была сборная солянка из студентов, гораздо старших мужиков, а рядом с ними стояли будто разукрашенные куклы. Выглядели они дорого-богато — ну а как иначе на нелегальных гонках? Здесь можно поднять неплохие деньги, хотя по ним было видно, что они тут только ради развлечения. И снова это имя звучало каждый раз, когда делали ставку. Ставили на Хёнджина, зная его возможности на трассе, никто не сомневался, что он снова сорвёт куш, оставив остальным копейки. И тогда на трассе появилась она — новая машина, которой ещё ни разу не видели на турнире, да и в целом на гонках. Ночь поглотила улицу, когда чёрная матовая фигура медленно вынырнула из света: низкая, вытянутая, словно стройная тень. Передок острый, фары узкие и холодные — как глаза хищника, что пристально всматриваются в дорогу. Антикрыло сидело низко — тонкая полоса, завершающая силуэт, а сзади тянулась одна тонкая красная линия-фонарь, будто след от внимательного взгляда. Никаких эмблем, только чёрный мат и звук, который невозможно было до конца распознать — машина выглядела так, словно родилась для ночи и не собиралась возвращаться домой. Двигатель урчал глубоким, незнакомым голосом, и несколько людей с удивлением обернулись. Будто на миг забыли, кто вообще должен сегодня стартовать. Ликс вышел из машины. Его пальцы слегка дрожали, но он держался прямо, смотрел уверенно. Взгляд тут же зацепился за знакомую чёрную машину на обочине. Хёнджин облокотился на её капот, закуривая сигарету, и вёл спокойный разговор с тремя парнями, наверное, своими друзьями. Картина выглядела так, будто это их царство, и они уже знали, чем закончится гонка, а то и весь турнир. К Феликсу тут же подбежали его друзья — Хан, Сынмин и Чонин. Все трое одновременно разглядывали машину, прикасались так, словно боялись сломать. — ДА НУ НАХУЙ! — выкрикнул Сынмин, проводя рукой по капоту, а потом по открытым дверям. — Дай посидеть внутри! Дай! Дай! Дай! — Чонин аж светился, усаживаясь за руль. Через минуту из его уст уже вырывались странные звуки, будто он сам изображал двигатель. Или павлина в брачный период, что было больше похоже. Хан и Сынмин валялись от смеха, а сам Феликс только закатил глаза. У него не было настроения смеяться: ком в горле от нервов и лёгкого отчаяния будто не давал нормально расслабиться и кайфовать с друзьями от этого вечера. Ведь понимание того, что это лишь на один вечер, тихо разрывало его изнутри, скрежетало и напоминало о себе каждый раз, когда взгляд падал на толпу. Больше денег у него нет, чтобы оплачивать аренду до конца турнира. Феликс, конечно, понимал, что вряд ли выиграет даже первый раунд, но… лёгкая надежда всё же мерцала в затворах сознания. Его нервозность слишком сильно контрастировала с серьёзными, расслабленными соперниками, которые бросали лишь насмешливый взгляд в сторону нового «конкурента», от которого хотелось избавиться сразу. — Ты хоть постарайся приехать не последним, — кинул Хан, хлопнув его по плечу. — Или хотя бы не влети в первый же столб… мне не у кого будет списывать, — добавил Сынмин. Ликс улыбнулся, но в груди всё равно тяжело сжималось. Потому что шутили они громко, а вот он знал: этот вечер может стать для него решающим. Эксперимент, единственная попытка впечатлить Хёнджина, привлечь внимание не как «тот, кто помог другу залезть в комнату» или как «бариста из той кофейни», а как тот, кто интересуется тем же, чем и он. Скоростью, адреналином. Друзья ещё пару раз повторили «ну давай, удачи, Ликс», и, не желая ему мешать, отошли в толпу. Оставили его наедине с собственным сердцебиением и рёвом двигателей вокруг. Хёнджин тем временем спокойно откинул окурок в сторону, придавив его к асфальту носком кроссовка. Будто вообще не было никакого события — просто ещё одна ночь, ещё одна гонка, ещё одна возможность заработать. Он сел в свою машину с такой обыденностью, словно это не старт турнира, а вечерняя поездка по городу. Феликс же сделал глубокий вдох, долгий выдох. Ладони вспотели, он вытер их о штаны и вцепился в руль своей машины, как в спасательный круг. Мотор под ним гудел, и с каждой секундой сердце начинало гудеть в такт. Машины выровнялись в ряд. Всё замерло. И тогда на линии старта появилась она — Йеджи. Пламенная, уверенная, всё внимание было приковано только к её движениям. Она подняла руку с флажком, покачивая бёдрами так, словно это тоже часть шоу. — Ла-Синьега-а-а! — протянула она громко, и толпа взорвалась в ответ. — В этом году турнир начинается рано… но зачем ждать? — её улыбка была остра, как лезвие. — Потрясём немного нервы гонщиков. Она рассмеялась, и толпа загремела снова. Феликс закрыл глаза на секунду, собрал себя в кучу. Ты здесь не просто так. Один вечер. Лишь бы он обратил на меня внимание. Когда он открыл глаза, то уже ловил кайф от самого ожидания. Он чувствовал, как кровь гудит в жилах, и даже ещё до старта вдруг понял — вот это и есть жизнь. Йеджи тем временем махала флажком из стороны в сторону — знак, что дороги чисты. Никакой полиции, никаких преград. Только асфальт, свет ночных фонарей и бешеные сердца гонщиков. Воздух густой, словно перед грозой. В толпе гул голосов, но он отдалённый, сливается в один непрерывный шум. Единственное, что действительно слышит Феликс — это рёв пятнадцати двигателей, что гудят рядом, словно стая разъярённых зверей, готовых сорваться вперёд. Вибрация передаётся через руль, кресло, через тело — аж в кости. — На старт! — голос Еджи режет воздух. Феликс вдыхает глубже, пальцы сжимают руль так, что костяшки белеют. Пот на ладонях липкий, но он не отпускает. Сердце колотится так сильно, будто пытается выбить рёбра изнутри. На миг кажется, что воздух стал тяжелее, время замедлилось. Его глаза прикованы к дороге впереди — тёмной, как чёрная лента, которая вот-вот начнёт звать. — Внимание! Он сглатывает. Будто проглотил камень. Газ. Нога уже готова вжать педаль до конца. Мышцы натянуты, как струна. В груди жарко — смесь адреналина и страха. Он чувствует, как его машина буквально рвётся с места, как конь перед стартом. Флажок вниз. Мир срывается в один миг. Рёв двигателей бьёт в грудь волной. Машины рвутся вперёд, и поток воздуха ударяет в толпу за ограждениями. Дорога перед глазами будто взрывается. Феликс чувствует, как колёса скользят по асфальту долю секунды, прежде чем зацепиться и выдать резкий рывок. Первые метры — хаос. Грохот шин, дым, запах выхлопа режет нос. Ликс прижимает машину ближе к правому краю, чтобы вырваться из толпы. Руки становятся почти механическими — нажать, дёрнуть, повернуть. Рёв двигателей смешался с ударами сердца, и вдруг всё вокруг стало прозрачным — остались лишь руль, дорога, фары впереди и его собственные реакции. И одновременно это чувство… знакомое, как возвращение домой после долгой дороги. Раскалённый асфальт, запах резины, лёгкий ветер, что режет лицо через приоткрытое окно. Где-то в глубине сознания он узнаёт ритм машины как ритм своего тела — и это добавляет спокойствия даже среди хаоса. Первый поворот. Ликс почти скользит шинами, касаясь бордюра, но держит контроль. Дыхание рваное, глаза напряжённые. Он обгоняет две машины, что заняли траекторию по центру, и чувствует, как сердце бьётся в такт каждому обороту колёс. Прямая. Газ в пол. Он ощущает, как машина буквально прилипла к дороге, педаль вжата до конца, глаза ловят движение каждой машины впереди. Каждый обгон — риск, но он наслаждается этим. Второй поворот. Его тело почти автоматически корректирует положение: чуть влево, чуть вправо, тормоз на грани, чтобы выкинуть машину на оптимальную траекторию. Сердце колотится, а в голове — чистое ощущение свободы, которое он когда-то знал в ночных заездах у себя дома. Он примерно знал маршрут. Пытался запомнить, даже смотрел по карте, когда пришло сообщение, типичное для участников: как, где, когда и какие правила турнира. Прошла лишь треть всего маршрута, как он смог вырваться хотя бы на пару машин вперёд. Феликс скользил трассой, педаль газа давила в пол, колёса шипели по асфальту, а ветер рвал кожу лица. Но кроме рёва двигателя и бешеного темпа, он почувствовал что-то новое: лёгкую, неожиданную улыбку на лице. Впервые за весь вечер, впервые за долгие месяцы он по-настоящему осознал, что кайфует. Не просто от скорости, не от адреналина — а от того, что он здесь, в этом потоке, контролирует машину и свою судьбу одновременно. В этот миг он забыл всё остальное: деньги, проблемы, страх, сомнения. Только дорога, он и мотор. И вдруг резкое, сокрушительное осознание прокатилось по телу: впереди — знакомая машина. Фары Хёнджина блестят в ночном свете. Далеко, но перед ним никого — ни одной машины между ними. Сердце сжимается от взрыва адреналина. Долгие секунды он просто скользит по траектории, ощущая, как каждая клетка его тела кричит от волнения. — Второй… — шепчет сам себе, и это осознание добавляет новый уровень напряжения. Он второй. После Хёнджина. И вдруг почти истеричный смех. Он смешан со страхом и восхищением. Именно осознание того, что он всё-таки добился чего хотел — всё, что он прошёл, все риски, все минуты безумной работы и бессонные ночи, проведённые в онлайн-казино — были стоящими того. Феликс прошёл в последний поворот, педаль газа вжата до конца, глаза блестят от адреналина. Далеко впереди — фары Хёнджина, который безупречно ведёт свою машину. Никого между ними — и этого достаточно, чтобы Феликс ощущал азарт. Его движения точны, контроль полный, сердце бьётся бешено, но это уже не гонка «на выживание» — это игра, демонстрация его ловкости. Линия старта стала финишем. Через несколько секунд Хёнджин пересекает финишную линию первым, разрезая воздух скоростью. Ликс финиширует за ним, с чувством взрыва в груди, через семь секунд после Хёнджина. Толпа взрывается криками, свистом, аплодисментами. Новичок, на которого никто не ставил, показал, на что способен. Адреналин постепенно спадает, тело расслабляется, а осознание собственного достижения разливается теплом по всему. Они возвращаются к старту, чтобы забрать выигрыш. Феликс кладёт руку на руль, вдыхает воздух, наслаждается реакцией публики, их криками и овациями. Этот момент — вкус минимальной победы, вкус полноты, вкус того, что он по-настоящему «здесь и сейчас», среди людей, которые это тоже чувствуют. Он не спешит выходить, мысли ещё не собрались в кучу, а сердце не стало на место. Вдох, выдох. Рука тянется к ручке и открывает дверь. Толпа новой волной выкрикивает. Для него. Никто не знал новичка, но как только Чонин начал орать его имя, все тут же подхватили. Два имени вперемешку, но ритмично взлетали в воздух словно фейерверк. Феликс будто в тумане обводит всех взглядом, но останавливается лишь на одной фигуре. Хёнджин вышел из машины, спокойный, словно вышел из магазина под домом. Руки в карманах и лишь короткий, косой взгляд в сторону новичка, вздёрнутая бровь в удивлении и разворот в другую сторону. Феликс снова улыбается, смотрит в спину старшего, будто сейчас произошло невозможное. И вдруг странное ощущение за спиной. Он знал, что на него смотрят десятки людей, что собрались здесь, но это был другой взгляд. Феликс повернул голову и не ошибся. Какой-то мужчина, лет сорока, в костюме, рядом с ним несколько таких же людей в костюмах, с которыми он говорил явно про него, так как он кратко указал рукой в его сторону. Феликс хотел разглядеть чётче, кто это, но на его плечи навалилось что-то тяжёлое, он чуть не упал и почувствовал руки, обхватившие его за шею. — ЛИКС, БЛЯ-А-А-А! — выкрикивал Хан прямо в ухо, отчего чуть кровь не пошла. — Это был разъёб! Второй! Второй, блять! — сказал Чонин. — Значит, мы про тебя много чего не знаем. Как минимум то, что ты не ссыкло, — скептически произнёс Ким. Ликс смеялся, искренне, до хриплого дыхания. Грудь ходила ходуном, щеки горели, и впервые за долгое время он чувствовал себя живым. Но вдруг взгляд скользнул в сторону, туда, где секунду назад стоял старший. Пусто. Никакого высокого силуэта, никакой ухмылки, будто его и не было вовсе. На миг что-то кольнуло в груди — то ли странная пустота, то ли грусть. Ему так понравилось это чувство ночи, ветра, рев мотора, крики толпы, его имя на языках у всех… опасные повороты, где сердце вырывается из груди. Но одновременно он ясно понял: всё это — один-единственный вечер. И всё. — Ликс, ты чего? — Хан ткнул его в плечо. — Ты чуть не победил, а выглядишь как на похоронах. — Это ведь только на один вечер… — коротко отозвался он. — Заберите мою награду, встретимся в общаге. — Но, Ликс… — в голосе Чонина читалась легкая грусть за друга. Он пытался что-то сказать, но понял что затея не из лучших. Не давая никому вставить слова, Ликс сел в машину. Дверь громко хлопнула, явно выдавая агрессивный настрой, ключ щёлкнул в замке, двигатель ожил мягким гулом. Он вдохнул, будто в последний раз, и нажал на газ.

***

Поздняя ночь уже стелилась по улицам Лос-Анджелеса. Не центр — здесь неоновые вывески гасли быстрее, трафика почти не было, только редкие такси и двое-трое прохожих. Ликс шел, руки глубоко в карманах, и всё тело всё ещё вибрировало, будто он не вышел из-за руля, а продолжал гнать по трассе. В ушах звенел гул мотора, в голове звучало его имя, выкрикиваемое десятками голосов. Он прикрыл глаза и глубоко вдохнул воздух ночи, пытаясь унять боль в груди. Мысль о том что завтра будет обычный день, ничем не примечательный выходной день — медленно разъедала изнутри. На секунду Феликс даже представил, как с утра просыпается и видит сообщение от Хёнджина, типа «ты крутой, вчера так зажег! не хочешь сегодня встретиться?». Феликс шел, смотря себе под ноги усталым, измотанным взглядом. Случайно врезавшись в прохожего, он быстро кинул: — Извините. И шагнул дальше. Но вдруг ощутил, как его резко схватили за локоть. Он обернулся — перед ним возвышался мужчина, головой выше, плечистый, с цепким взглядом. Где-то в груди послышался глухой удар. Он понял по этому взгляду, что это явно за ним. Феликс дёрнулся, пытаясь вырваться, но хватка была слишком уверенной. Страх сковал тело, сердце билось как сумасшедшее, а разум кричал: «Беги! Блять! Беги!» Вырвав руку из цепки, он свернул в боковой переулок, надеясь убежать, но запнулся и рухнул на землю, когда увидел там ещё двоих мужчин. Оба в чёрном, силуэты скрывались в тени, но чувствовалась слаженность в их движениях. — Пойдешь с нами, — сказал один из них ровным, холодным голосом. — Что за хуйня?! — Феликс сделал шаг назад, потом ещё один, — Я ничего вам не сделал! — голос дрожал, но в нём была решимость. — Я не пойду с вами! — Просто поговорить, — повторил мужчина. В его тоне не было сомнений, но сквозило лёгкое спокойствие, он не волновался. Феликс замер, всматриваясь в их лица. Три взгляда, серьёзных и холодных, изучали каждое его движение. Страх сжимал грудь, но упёртость росла: он не собирался их слушать. Да и если бы они хотели чего-то от него, то уже давно бы вырубили или изнасиловали прям здесь. — Кто вы вообще? Что вам нужно? — прокричал он, пытаясь казаться твёрдым. — Я студент, денег у меня нет, если вы за этим! Один из мужчин усмехнулся, склонив голову, оценивающе глядя на него: — Малый, нам от тебя деньги не нужны. Тем более я и так вижу: их у тебя нет. Ты идешь или как? Феликс сжал зубы. Адреналин сотрясал тело, мысли путались. Он резко дернулся в сторону, пытаясь прорваться между ними. — Никуда я с вами не пойду! Отвалите от меня! — кричал он, отчаянно бегая ногами по асфальту. Но двое мужчин мгновенно отреагировали: один ухватил его за руку, пытаясь выкрутить, другой — за ногу. Он рухнул головой на асфальт. Щека неприятно саднила, но Феликс все еще пытался вырваться. Ударил свободной ногой по ногам мужчины, что держал его за руки, тот слегка согнулся, и когда ослабил хватку, Ликс мгновенно зарядил ему по носу. Следующее мгновение его подняли, перетащили к припаркованному неподалёку автомобилю. Он барахтался, но хватка была железной. Дверь открылась — и его буквально закинули на заднее сиденье. — Помогите! — закричал он, когда дверь машины была ещё открыта. Рядом сел один из незнакомцев, другой придерживая окровавленный нос — сел спереди. — Ещё хоть слово, и мы тебя быстро заткнем. — сказал водитель, демонстрируя пистолет из пиджака. Глаза Феликса округлились, ком в горле сковал хоть какие-то попытки пикнуть. Автомобиль тронулся. Улица осталась позади, пустая и тихая. Сердце Феликса колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Он пытался осознать происходящее, но мир мутнел, застилая глаза пеленой. Каждое дыхание давалось с трудом, лёгкие горели. Страх сжимал грудь, как невидимая рука, отчаяние росло с каждой секундой, и Феликс понимал: он не знает, куда его ведут, кто эти люди, и что ждёт впереди. Его руки дрожали, кулаки сжимались в отчаянной попытке хоть как-то удержать контроль, не поддаваться страху. Внутри машины царила гнетущая тишина, только слышался тихий скрип ремней безопасности и едва уловимый шум двигателя. Каждое движение автомобиля казалось ему прыжком в неизвестность.