Sky full of diamonds

      Изначальным, да и, собственно, конечным пунктом назначения Тэхёна был остров Чеджудо. Но не та его туристическая часть, где постоянно слышится музыка, бары зазывают расположиться внутри, попивая разноцветные коктейли, и ночью от ярких огней всевозможных заведений светло почти так же, как и днём. Омега выбрал небольшое поселение вблизи побережья. Это осуществляло сразу две его главные мечты: жить возле моря и наслаждаться умиротворяющей тишиной по вечерам.       С жильём определился сразу. Повезло. Так бывает: когда принимаешь верные решения, вселенная благоволит тебе и предоставляет помощь. Тэхён зашёл в семейное кафе-магазин с неброской вывеской над дверью с колокольчиком, расположенное на первом этаже трёхэтажного жилого дома, заказал чай с домашней выпечкой и невзначай поинтересовался, не сдаёт ли кто поблизости жильё. Пожилая леди, госпожа Мин, внезапно очень обрадовалась этому вопросу. Оказалось, она сдаёт половину дома в два этажа, расположенного над заведением. Дом являлся дуплексом, в одной половине обитала она со своим мужем, а другая давно пустовала. Ввиду того, что место непопулярное, пожилая пара уже почти отчаялась найти постояльца. На неделю-другую арендаторов они не брали, а жить постоянно в некотором отдалении от центра никто не желал.       Тэхён получил два этажа с довольно приличным ремонтом, хоть и не особо большой площадью. Второй этаж состоял из двух просторных комнат с балконами, что было идеально для парня: одна стала рабочим кабинетом, вторая — спальней. А также светлая ванная комната с душевой кабиной, стиральной машиной, раковиной и туалетом. На первом этаже была открытая кухня с обеденной зоной, туалет и свободная комната, которую решено было пока не использовать. Назначение её можно было определить, как гостевая: там стояла небольшая кровать, комод и напольная вешалка. И всё это обошлось по стоимости за месяц в два раза дешевле скромной студии в Сеуле.       У Ким Тэхёна, который уже успел сменить фамилию на дедушкину, пока неделю жил в сеульском отеле и готовился к отъезду, было отложено приличное количество денег, о которых ни сном ни духом не ведали родители. Благодаря собственной дальновидности, упорному труду и полному отказу от тусовок со сверстниками, парень получил очень сильное образование в СНУ по специальности «Системное обеспечение и программирование». На предпоследнем курсе уже работал разработчиком. Аналитический склад ума, высокая организованность, а также ярое стремление двигаться к намеченной цели позволили омеге добиться высокого результата: за последние три года тот вырос с грейда Джуниор до Сеньор, обзаведясь скромной, но крайне эффективной командой, во главе которой встал и прочно укоренился. Это означало его полную перспектив возможность работать из любой точки мира, имея всего лишь компьютер и доступ к интернету.       Заработанные ресурсы множились, кропотливо складывались на втайне заведённую от родственников банковскую карту. Поэтому в данный момент он мог спокойно купить себе эту половину дома, а не снимать её. И, возможно, он так и поступит, если это место придётся ему по душе.       Со временем дни упорядочились и подчинились некоему стихийному расписанию. Утренний кофе и непринуждённая беседа с госпожой Мин и иногда её супругом, работа в кабинете с настежь открытым балконом, чтобы в комнату проникал солёный морской воздух, лёгкий перекус и бывало даже недолгий сон в середине дня, а вечером длительные прогулки по морскому побережью, ощущение свободы и практически ежедневное любование закатом. Одиночества он пока не чувствовал, впитывая в себя это бесконечно счастливое время, когда не нужно от кого-то зависеть, играть не свою роль, подстраиваться под не свои нужды. Общения с госпожой и господином Мин, их поставщиком молочной продукции — жизнерадостным омегой Чон Хосоком, а также с братом Чимином по телефону Тэхёну вполне хватало, чтобы закрыть дефицит общения.       Киму нужно было узнать себя таким, какой он есть. Услышать собственные желания, увидеть настоящие мечты, познать то, что ему близко и отделить зёрна от плевел, то есть отбросить прежний стиль в жизни, одежде, манерах и вкусах. Он должен был познакомиться с истинным собой.       Первым делом он купил себе пять пар открытой обуви без задников. Тогда стояло лето, что способствовало покупке, ведь с собой у него была лишь пара удобных кроссовок, которые омега забрал из дома, оставив кучу дорогих, блестящих и совершенно бесполезных для комфортной жизни туфель и ботинок. Он просто ненавидел ощущение скованности стоп, но носить что-то наподобие шлёпок в высшем обществе было непозволительной роскошью. Зато здесь парень мог делать всё, что хотел, надевать и обувать, что хотел. Поэтому первое лето буквально провёл в широких шортах, оверсайз футболках и лёгких сабо на пробковой подошве, а то и вовсе босиком. На деловые онлайн встречи даже не думал надевать что-то официальное, благо IT-среда к этому никогда не стремилась.       Таким нехитрым образом пролетел год. Тэхёну уже двадцать пять, и спустя двенадцать месяцев он стал совсем другим человеком. Он умеет читать свои желания, умеет смеяться не прикрывая рот, петь в ванной, пропускать песок через пальцы ног, отращивать волосы и не стричь их, когда пряди начинают виться. Омега умеет брать выходной, а то и два-три сразу, когда уверен, что команда справится с текущими задачами. Он купил небольшой автомобиль и объездил остров, убедившись, что осел в самом лучшем его месте (спасибо, мироздание!).       Тэхён нашёл себя. И теперь у него появилась потребность в некой социальной жизни. Он стал порой выбираться в туристический центр, болтать с незнакомыми людьми, танцевать на пляжных вечеринках, прогуливаться с Хосоком по магазинам и ещё необследованным частям Чеджудо. Но желание провожать закат в одиночестве на диком пляже вблизи дома оставалось неизменным. Это было время только для него, оранжево-лилового неба и темнеющего ворчливого моря.       В один из обычных июньских дней Ким по своему привычному ритуалу идёт в условно собственное место на пустынном отрезке пляжа. На нём свободная льняная рубашка и широкие шорты до колена, сандалии оставлены дома за ненадобностью. Волосы подвязаны тонкой пёстрой банданой — пряди отросли до неприличной по сеульским меркам длины. Папа был бы им недоволен. Идеально.       Сегодня почему-то хочется разглядывать облака. Этим вечером наблюдается резкий контраст движения ветра: у поверхности земли его практически нет, но там высоко, где кучевые облака образуют различные причудливые формы, дует мощно, в секунды меняя только что опознанные фигуры. Одно скопление облаков отчётливо рисует маленького щенка: видны лапы, прижатые к туловищу, длинные уши и вздёрнутый нос. Спустя мгновение ветер начинает играть с малышом, подкидывая пухлые лапки так, как будто тот устремляется в бег, развевая уши по воздуху. Омега громко смеётся то ли волшебству природы, то ли собственному разыгравшемуся воображению. Ему тут стесняться некого, даже если упадёт в песок, нелепо и неряшливо.       Щенок. Крошечный щенок, из которого вырастет красивый и верный друг. Вот что он не решался себе озвучить, хотя это желание тоже родом из детства, где даже упоминание о домашних животных было под строгим запретом. Но сейчас его ритм жизни не просто позволяет завести собаку, а буквально благоволит этой мысли. Тэхён улыбается, разрывая новое звено изрядно потрёпанной цепи в своём сознании.       Внезапно взгляд цепляется за тёмное пятно в противоположном конце уединённой бухты.       Тэхён искренне заинтересован, кто же вторгся в его вечернюю ежедневную программу. Минут пятнадцать он наблюдает за тем, как какой-то парень во всём чёрном просто стоит, облокотившись нижней частью туловища о массивный мотоцикл, и просто смотрит вдаль. По телосложению издали трудно понять: альфа это или омега. Природное любопытство берёт своё, и Ким медленно, босыми ступнями по кромке воды движется в сторону незваного гостя.       Мотоцикл стоит на уплотнённом песке, предусмотрительно не поставлен ближе к морю, где колёса обязательно увязнут. Расстояние до воды никак не отменяет красоту уходящего дня и мерный шелест разбиваемых о берег волн. Парень по мере сокращения пути виден всё чётче, и омега замечает, как тот одет не по-летнему. Фигура облачена в тёмно-синие, дырявые на коленях джинсы, на ногах массивные кроссовки на толстой подошве, корпус затянут в чёрную футболку и накинутую сверху такого же цвета кожаную косуху. Мотоцикл не отличается цветовым разнообразием, как и его волосы на голове.       Когда до загадочного мужчины остаётся метров десять, Тэхён видит, как тот роется в кармане куртки, выуживает оттуда пачку сигарет, стучит ею по тыльной стороне ладони, достаёт одну, небрежно прикуривает, глубоко затягивается, выдыхает в небо сизый дым и тихо закашливается. Он кривит лицо в отвращении, сплёвывает слюну в песок и тихо матерится, но делает это как-то интеллигентно, не сродни портовым грузчикам, коих на Чеджудо Ким повидал немало.       — Не нравится? — бесцеремонно спрашивает Ким, жадно разглядывая парня, подойдя довольно близко.       — Ненавижу курить, — честно признаётся тот, не удивляясь нарушившему его уединение человеку.       Тэхён кивает в согласии и, сам от себя не ожидая такого поведения, подходит ещё ближе и забирает прикуренную сигарету из чужих пальцев, присаживается на корточки и тушит её об песок.       — Дай, — выпрямляясь, протягивает раскрытую ладонь.       Парень не спорит, не возмущается на странного омегу, а вкладывает в руку начатую пачку и зажигалку. Сам удивляется такому послушанию, не замечая отсутствия манер и уважительного поведения в дерзком жесте.       — Спасибо, — подмигивает Ким и запихивает в пачку потушенный бычок, а после убирает всё в карман, сминая кулаком. — Ну вот, больше не куришь.       — Хорошо, — как-то облегчённо выдыхает явно тоже омега, что Тэхён отчётливо слышит по сладковатому запаху лесного ореха, который внезапно приносит лёгкий порыв ветра.       — Ммм, — тянет ноздрями воздух, при этом не нарушая личного пространства, — фундук. Обожаю! — и улыбается необыкновенной прямоугольной улыбкой.       Теперь рассмотреть новое лицо на пляже становится проще. Дерзкая стрижка с выбритыми висками, светлая гладкая кожа, проколотая губа с маленькой родинкой под ней и бровь, много проколов в ушах, украшенных серебристыми кольцами. При этом лицо кругленькое и миловидное, чуть крупноватый нос, слегка по-детски припухшие щёки и тёмные, как сама ночь, кажется, бездонные глаза, в которых намешан коктейль разнообразных эмоций: от удивления и надежды до отчаянной безысходности.       — Нравится ореховый запах? — первое, что приходит в голову, спрашивает парень.       — О да! Этот запах навевает на меня счастливое воспоминание из детства. Рассказать? — непринуждённо вовлекается в диалог Тэхён.       Собеседник кивает. Рассказать ли ему случай из детства? Это больше похоже на обыкновенный разговор двух давних приятелей, а не на странную беседу ещё даже не знакомых омег.       — Когда я был маленьким, родители не разрешали мне сладкое. Много чего не разрешали в общем-то, но сейчас не об этом. У меня был дедушка. Самый лучший дедушка на свете, между прочим. И когда он гостил у нас, всегда приносил мне тайком несколько конфет. Я не помню, как они назывались. Там на подушечке из пралине лежало цельное ядро фундука, а сверху всё залито тёмным шоколадом. Знаешь такие? — парень снова кивает. — Так вот, этот орешек всегда оставался на самое вкусненькое. Сначала я клал целиком конфету в рот и ждал, пока растает шоколад, потом съедал пралине, а дальше обсасывал орешек до чистоты. После этого клыком раскусывал ядро чётко посерединке, оно делилось на две ровные части, идеально гладкие на стыке. Я лизал эти маленькие гладкие поверхности языком, пока не надоедало, а потом с хрустом жевал орешек. Дедушка называл это: «ритуальное поедание конфеты от Тэхёна». О, я Тэхён, кстати! — протягивает изящную руку.       — Чонгук, — растерянно отвечает омега. Он вообще-то только что услышал такую вкусную и живую зарисовку про ритуальное поедание конфеты, что даже сглотнул накопившуюся во рту слюну, но брезгливо поморщился от неприятного вкуса табака во рту.       Тэхён сразу это понял, как и то, что своим откровенным, хоть и не сильно важным рассказом, расположил Чонгука к беседе.       — Ты сказал, что ненавидишь курить, но закурил. Зачем? — задал прямой вопрос, чуть помедлил и добавил. — Если не хочешь говорить, не надо, я не настаиваю, просто интересно.       Тэхён тепло посмотрел на младшего омегу, что было заметно невооружённым взглядом. Разница ощущалась в три-четыре года. Сел на песок, сложив ноги в лотос и наклонил голову вбок, приглашая присоединиться. Чонгук немного поразмыслил и решительно уселся недалеко от нового знакомого. Было видно, что он хочет поделиться чем-то личным, поэтому Ким молча смотрел на волны, что разбивались о береговую линию, и на начинающее темнеть небо, стараясь не смущать и не спугнуть.       Молчание оказалось на удивление комфортным. Обычно, так молча общаются близкие друзья или родственные души. Чонгук погружался в какие-то свои мысли, а старший омега ему не мешал, лишь с восторгом следил, как на небе загораются новые и новые звёзды.       — Последнее время дома стало невыносимо, — тихо начал Чонгук. — Мой отец... Он... Ладно, не важно, что он, не люблю жаловаться. В общем, мой внешний вид, одежда эта, пирсинг, сигареты — это своего рода бунт. Глупая детская попытка вызвать у отца отвращение. Больше, чем обычно.       — Мотоцикл тоже? — Ким дёрнул головой в сторону железного коня.       — Нет. Мотоцикл — это осуществлённая мечта. Мечта всей жизни.       — Это прекрасно, что мечта осуществилась! Ты много трудился для этого? Он явно недёшево стоит.       — Чтобы объяснить, откуда он у меня, придётся долго рассказывать.       — Я никуда не тороплюсь, — мягко улыбнулся Тэхён, тем самым дав понять, что готов слушать.       — Знаешь, Тэхён, я не болтлив. Но почему-то сейчас мне очень хочется с кем-то поговорить. Давно этого не делал. Даже если после моей истории ты встанешь и скажешь, что жалеешь о знакомстве.       — О, такого точно не будет. Спорим на пачку неострого рамёна, что предыстория твоего появления в Чеджу не будет эпичнее моей?       — Не любишь острое? — усмехнулся Чонгук.       — Совсем не могу есть. А ты?       — Я люблю острое. И твоя предыстория вряд ли превзойдёт мою. Спорим, — неожиданно протягивает ладонь. Ким пожимает её и разбивает рукопожатие левой.       — Отлично. Я готов.       — Хорошо. Ладно. Чёрт, — зачесал пальцами чёлку назад. — Я родом из Кванджу. У меня была хорошая семья и неплохое детство. Хоть отец всегда был несколько холоден ко мне, но никогда не обижал, а любви папы хватало с лихвой. Когда мне исполнилось шестнадцать лет, папа заболел и сильно ослаб. Оказался рак на неизлечимой стадии. Он медленно угасал в течение года и по итогу оставил нас. Отец держался, как мог, на протяжении периода болезни папы, а после похорон как с цепи сорвался. Говорил, что во всём виноват я, что он никогда не хотел детей, не хотел с кем-либо делить любовь своего мужа. Но родился я, и папа полюбил меня больше, чем его. Отец утверждал, что даже сделал вазэктомию до свадьбы, чтобы не получилось случайных залётных спиногрызов, но что-то пошло не так, и я всё же появился. После окончания школы я не смог поступить в университет и уехать из города, чтобы жить в общаге и не находиться дома. На платный формат обучения мне, естественно, денег не дали. Я устроился работать в приличный ресторан корейской кухни недалеко от дома. Отец забирал почти все мои деньги, так сказать, за крышу над головой. Потом он начал пить и водить домой своих дружков, альф. Таких же грубых и агрессивных, как он. Я старался почти не появляться дома. Приходил только поспать несколько часов, предварительно убедившись, что все либо разошлись, либо крепко спят. Иногда ночевал в подсобке на работе или у друзей. Пару месяцев назад отец начал называть меня шлюхой и альфьей подстилкой. Не знаю уж с чего внезапно его озарили такие догадки. Я не одевался вульгарно, вёл себя тихо. А тут эти слова, и мне захотелось изменить свой скромный образ на более крутой что-ли... Я проколол уши, губу, бровь, стал носить всё чёрное, ну ты видишь. Смог оплатить это всё на скопленные втихаря крупицы с чаевых. Закурил. Мне казалось, что сигарета во рту придаёт моему образу некого бунтарства, не знаю... И я начал много думать о том, что нужно как-то убираться из дома. Меня там ничего не держало. Но съехать куда-то в Кванджу было невозможно, это большая деревня, где все друг друга знают. Отец обязательно нашёл бы меня, чтобы требовать деньги. А потом я вспомнил о том, что давно забыл почему-то. Папа перед смертью передал мне карточку со словами, что там лежит некая сумма денег. На мечту. Он знал, что я с младших классов мечтал о мотоцикле.       Чонгук замолчал, несколько раз сглатывая слюну в пересохшем горле от тяжёлой речи. Посмотрел на уже тёмные морские воды и глубоко вздохнул. Руки его дрожали, следовала ещё более тревожная часть.       — Я купил мотоцикл втайне от отца и спрятал его в доме одного относительно хорошего знакомого, обещав забрать через некоторое время. Ездить я давно умел. У меня был классный хён в старшей школе, он научил меня всему и даже помог получить права, когда исполнилось восемнадцать лет. Тоже, конечно, в секрете. Так вот, сегодня днём я долго спал перед вечерней сменой в ресторане. Проснулся, оделся и спустился вниз в ванную комнату, так как на втором этаже у нас был только туалет. Хотел привести себя в порядок и сразу уйти из дома на работу. Внизу сидел отец с ещё одним альфой. Они были уже слегка пьяны, но ещё не до состояния отключки. Я услышал их разговор через дверь. — Чонгук сглотнул и хватанул воздуха. — Мой отец, как оказалось, проигрался в карты этому типу. А так как денег у него не было, он решил расплатиться... моим телом. Мне стало так страшно, Тэхён. Я стал судорожно соображать, что делать. Благо я был уже одет, в заднем кармане джинсов лежал паспорт с правами, а в косухе всегда ждали своего часа ключи от мотоцикла. Я мысленно досчитал до пяти, тихо вышел и рванул к входной двери. Бегом добрался до моего знакомого, у которого хранился байк, и не глядя поехал на Чеджудо на пароме. И вот два с половиной часа езды и я здесь.       — Ты выиграл, Чонгук, — тихо произнёс Тэхён, яростно сжимая ладони в кулаки и стискивая зубы. — С меня острый рамён.       — Да, рамён сейчас был бы кстати. Здесь есть поблизости какое-нибудь кафе? И я послушал бы твою историю, чтобы убедиться в том, что я действительно выиграл спор.       — Тут нетуристическое место, поэтому после десяти вечера всё уже закрыто. Я так понимаю, что ты нигде не остановился. Примчался с Кванджу сразу к морю?       — Да, я думаю остаться тут до утра, раз кафешки на сегодня уже все закрыты. А завтра озаботиться поиском жилья и работы, потому что моих сбережений хватит примерно на неделю оплаты хостела или чего-то такого недорогого. Ночи сейчас тёплые, на мне куртка, всё будет в порядке, — больше себе проговорил Чонгук.       — Пойдём ко мне? Я живу в пятнадцати минутах пешком, на твоём моцике доедем за три. У меня есть рамён и свободная гостевая комната.       — Ты сдаёшь её? — удивлённо спросил младший омега. Не могло же так повезти!       — Нет, я её не сдаю. Стоит закрытая уже год. Она просто лишняя в моём доме, который я снимаю, но планирую в ближайшем будущем выкупить у хозяйки.       — Я не могу нарушать твоё спокойствие, если ты не искал себе соседа до этого. Неудобно, Тэхён. Я сам со всем разберусь.       — Не сомневаюсь ни секунды, что ты можешь со всем справиться самостоятельно. Просто я хочу, чтобы ты пошёл ко мне, поел горячей еды и лёг спать на мягкую тёплую кровать, а не сидел до утра под звёздами, думая тяжёлые мысли. Мне это ничего не стоит и совершенно не сложно, а тебе так будет гораздо комфортнее.       — Зачем тебе это?       — Ты мне нравишься, Чонгук. Ты хороший парень, по которому проехалась жизнь. Год назад я был тоже в полном раздрае, приехал сюда один, выпотрошенный своей семьёй, с открытой раной на сердце. Если захочешь, я как-нибудь расскажу тебе эту историю. Мне повезло, что я в первый же день познакомился с госпожой Мин, которая сдала мне жильё. Я представлю тебя ей завтра, вы обязательно поладите, она классная! Так вот, она протянула мне руку помощи, а я хочу сделать то же самое для тебя. Чеджу очень гостеприимен. Ты убедишься в этом ещё не раз. Пойдём? Уже начинает холодать, а я босиком.       Чонгук недолго подумал и повернулся к Тэхёну всем корпусом, вглядываясь в тёмные глаза, отражающие звёздное сияние. Отчего-то он безоговорочно верил этому омеге. Возможно, нелёгкое прошлое и похожие ситуации объединяли общей аурой пережитого. А может быть, лёгкий нрав парня и его позитивное отношение к текущей жизни располагали и давали надежду, что всё может вскоре наладиться.       — Можно называть тебя хёном?       — Можно. Только одно условие, Чонгук: никаких больше сигарет.       Чонгук кивает, давая своё согласие и на отказ от вредной привычки и на ночь в доме у нового знакомого. Они оба поднимаются с песка и подходят к мотоциклу. Второго шлема у парня нет, поэтому они усаживаются: младший за руль, а Ким крепко держится за его талию, сцепляя руки в замок на плоском животе. Чонгук медленно и аккуратно везёт Тэхёна по нужному адресу, а полумесяц на дегтярно-чёрном небосводе игриво подмигивает двум омегам, которые встретились в столь замечательном месте и в самое нужное время.