Sky full of diamonds

      После утреннего происшествия в ванной комнате прошло два дня. И в целом, эти дни не отличались от других по своему распорядку: начинались с совместных завтраков и заканчивались созерцанием звёзд на песчаном берегу. Но ко всему прочему добавились регулярные касания и не менее регулярные поцелуи. Чонгук быстро и легко целовал Тэхёна в губы, когда сталкивался с ним на кухне или в прихожей, медленно и тягуче на закате после захода солнца, глубоко и страстно перед сном, прежде чем разойтись по комнатам. Тэхён брал Чонгука за руку при первой возможности: дома, на улице, обнимал со спины, когда младший омега заваривал чай, и трепетно за плечи, когда они брели в сторону пляжа.       Статус их возможных отношений парни так пока и не прояснили, явно переваривая произошедшее внутри себя и выстраивая будущие диалоговые фразы перед неизбежным разговором.       — Чонгук-и! — потёрся носом Ким о нос младшего утром третьего дня. — Я хочу осуществить одну свою детскую мечту. Ты со мной?       — С тобой, — даже не думал спорить Чон. Ответ слетел с губ быстрее, чем мозг успел его обработать.       — Тогда через полчаса мы выезжаем на другую часть острова. Остановимся в дикой природе, поставим палатку, разожжём костёр, приготовим что-нибудь и проведём ночь на раскладных креслах под звёздами, попивая горячий чай. Я всё уже купил и загрузил в машину. Как тебе?       — Я однажды ходил в подобный поход с классом в старшей школе. Было здорово! Что-то нужно с собой взять?       — Кроме одежды для сна, наверное, ничего. Я составил большой список и учёл все необходимые детали. Так что нам ничего не должно понадобиться сверх этого. Ночи стоят тёплые, какую-то специальную одежду брать не нужно. Спрей от комаров тоже есть.       — Тогда я приму душ и буду готов через полчаса.       Спустя час омеги в тёмных очках и со счастливыми лицами уже ехали по трассе под классные треки из плейлиста старшего, который низким сексуальным баритоном подпевал знакомым словам. Спустя два с половиной осматривали место, на котором планировали расположиться.       Когда идеальная поляна для кемпинга на двоих была найдена, парни разгрузили багажник, достав оттуда палатку и прочие крайне необходимые вещи: спальные мешки, переносной холодильник с продуктами, котелок, раскладные кресла и много чего ещё в объёмном рюкзаке. Так как раньше никто самостоятельно в походы не ходил, было принято решение посмотреть небольшое видео с инструкцией по установке палатки.       Получилось всё далеко не сразу, но в процессе омеги не ссорились, несколько раз возвращаясь к видео. Вскоре небольшая голубая палатка красовалась на зелёной поляне, окружённой лесным массивом. Далее решено было устроить место для костра. Тэхён выкопал небольшую яму и отправил Чонгука добыть несколько веток-рогаток, которые нужно поставить по краям от кострища, а сверху положить ещё одну, на которой будет висеть котелок, а также за дровами. Сам в это время занимался внутренним убранством палатки: расстелил коврики из вспененного материала, чтобы холод от земли ночью не пробрался под кожу, сверху уложил спальные мешки. Подумав немного, расстегнул молнии на них и расстелил их по всему дну так, чтобы они образовали нечто наподобие матраса. Под палаточным потолком подвесил красивую гирлянду на батарейках, которая вечером совершенно точно придаст уюта, и кемпинговый фонарь на всякий случай.       Спустя полчаса Чонгук вернулся с охапкой дров, нужными рогатинами и принялся сооружать костёр. Сложил крупные дровишки домиком, внутрь которого заложил мелкие сухие веточки и тонкую древесную кору. Рогатины воткнул по бокам и ввинтил в землю до нужной длины, чтобы котелок, подвешенный на перекладину, не касался огня, а висел чётко над пламенем. Разжечь огонь удалось не сразу, но всё же получилось как надо.       Тэхён вытащил канистру с водой, пачки сухого рамёна, заранее нарезанные и сложенные в контейнер сосиски и грибы, а также посуду и термос с кипятком, чтобы отдельно не заморачиваться для чая. Приготовить рамён на костре было блестящей идеей. В закипевшую воду были закинуты все ингредиенты, и запах еды на свежем воздухе заставил животы обоих звучно заурчать, что вызвало бурный смех.       И снова это ощущение, когда тебе так хорошо рядом с другим человеком просто заниматься какими-то вещами, синхронно и слаженно, попутно обсуждая всякие незначительные мелочи. Чонгук то и дело чмокал Тэхёна в полные губы, и это происходило так естественно, как будто они уже давным-давно пара, просто решившая провести выходные на природе, устав от города.       Когда с едой было покончено, чай дымился в металлических кружках, а небо начинало окрашиваться в розово-лиловые тона, парни сидели в удобных креслах рядом друг с другом и держались за руки. Оба понимали, что настал тот самый момент, когда нужно поговорить и обсудить, что же в действительности происходит между ними. Страшно не было, оба ощущали тепло, идущее из сердец, когда хочется касаться, смотреть в глаза и считывать в них улыбку и что-то ещё, что пока трудно сложить в слова.       — Тут звёзды кажутся ещё ярче, чем на побережье.       — Это потому, что тут поблизости нет крупных строений и высоток. Свет от них, как в городе, не мешает видеть полную картину звёздного неба, — объясняет Тэхён.       — Нам надо поговорить о нас? — вдруг спрашивает Чонгук. Старший омега думал сам начать, но и ждал этого вопроса тоже.       — Надо. Давай я начну, как твой хён. Мне по возрасту положено брать на себя инициативу в трудных вопросах, — нервно хихикает Тэ.       По слегка дёрганным движениям старшего было видно, что он всё же переживает, но старается не подавать вида. Чонгук поставил кружку в специальное углубление в подлокотнике кресла и повернулся корпусом к Тэхёну. Тот теребил длинными пальцами край бежевых шорт и кусал нижнюю губу.       — Не думаю, что вопрос такой уж и трудный, хён. Я влюблён в тебя. И если ты тоже, осмелюсь предложить тебе стать моим парнем.       — Воу! Так сходу. Я всё думал, как начать, а ты так смело и прямо говоришь.       Тэхён тоже повернулся всем телом в кресле и выдохнул так облегчённо, как будто с груди подняли тяжёлый булыжник, который долгое время мешал свободно поглощать кислород.       — Ну а чего ходить вокруг да около? Мы и так ведём себя последние дни как парочка, после того момента в ванной. Просто хотелось бы конкретики, чтобы быть уверенным в том, что я себе не придумал всё это.       — Ты прав, Гук-и, но тебя не смущает то, что мы оба — омеги?       — Меня смущает то, что я тебе сказал, что влюблён, а ты мне не ответил на это.       И, действительно, ни разу не было в голове у Чона мыслей, что пара двух омег — это неправильно или неестественно. Существовал просто невероятный Тэхён и запавший на него Чон. А какого они там вторичного пола, имеет ли значение для счастья?       — Я тоже влюблён, орешек. И я буду твоим парнем. Но всё же, мне трудно уложить в голове мысль о том, что двое омег могут быть настоящей парой.       — Я думаю об этом не первую неделю, хён. И знаешь что? Я даже не могу представить сейчас себя с альфой. А мой предыдущий опыт доказывает, что это скорее всего и невозможно.       — Я тоже провёл некие... исследования, много размышлял. И вывод, к которому я пришёл, заключается в том, что меня вообще не привлекают альфы. На эту мысль меня натолкнул брат, который, похоже, догадался раньше меня. А я уже докрутил её до финального вывода.       — Тогда у нас и другого пути нет. Альфы нам обоим не подходят, мы влюблены друг в друга, нам очень хорошо вместе, в быту мы совместимы, в том числе, и в физическом плане... тоже думаю всё будет отлично.       — Какое сегодня число, орешек?       — Двадцать второе июня, а что? — посмотрел на наручных часах Чонгук.       — Хочу запомнить, в какой день в следующем году будем отмечать годовщину наших отношений, — улыбается Тэхён своей необыкновенной прямоугольной улыбкой и искрящимися глазами.       Они продолжают сидеть в креслах, попивая ароматный чай и рассматривая небо, полное бриллиантов, над своими головами, и держаться за руки. А к лицам, кажется намертво, приклеились донельзя счастливые улыбки.       Чуть позже Тэхён поднимается на ноги и протягивает руку Чонгуку, в которую парень сразу же вкладывает свою и встаёт следом. Лица оказываются в критической близости друг к другу, губы сразу находят губы, а поцелуй, который начинается мягко и плавно, быстро перерастает в напористый и глубокий.       Возбуждаются по щелчку пальцев: они молоды, взбудоражены и заведены только от одних мыслей о возможном продолжении.       — Тэхён, — отрывается от вкусных губ Чон, — я не хочу, чтобы ты сегодня пытался сдержаться и сделать всё правильно.       — Сегодня всё уже правильно, Чонгук-и. Залезай в палатку.       Младший слушается безоговорочно, предвкушая неизведанное. Ким залезает в палатку следом и включает у дверной прорези гирлянду, что своим тёплым светом, похожим на мерцание звёзд, освещает внутреннее пространство, создавая уют и настроение. Чонгук впечатлён и рад до луны и обратно, что старший озаботился созданием интимной атмосферы. Дно устелено мягкими спальниками, на которых тут же устраиваются омеги боком друг к другу и продолжают обоюдно терзать губы. Тэхён языком играется с колечком пирсинга, прикусывает и оттягивает, проделывая то же самое с нижней пухлой губой младшего.       Запускает пальцы в тёмные пряди Чонгука, массирует кожу головы, губами переходит на влажную шею, концентрируя внимание на запаховой железе. Его ведёт от усилившегося аромата лесного ореха, и он, как маньяк, лижет и прикусывает этот участок, не заботясь о том, что на следующий день кожа расцветёт фиолетовыми бутонами.       Фундук утопает в сливочном креме, тянется густым маревом, заменяя весь воздух в палатке на этот невероятный коктейль. Поцелуи стирают контуры губ, и в этой тягучей сладости так легко забыть, что вы оба ещё осторожны и неопытны, потому что скручивающее всё изнутри желание, руководит процессом и ведёт за собой, устанавливая правила и отпуская страхи.       — Тэхён, разденься, я хочу почувствовать тебя кожей.       Тэхён не медлит, быстро снимает с себя одежду, которой не так уж и много, всего лишь шорты, футболка да нижнее бельё. С Чонгука спешно стаскивает такой же комплект, и взгляд его приклеивается к блестящим бёдрам, которые до колена покрыты вязким омежьим секретом, и истекающему члену, марающему каплями плоский живот.       Старший омега тянется к стоящему в углу палатки рюкзаку и выуживает из него белую сложенную простынь.       — Приподнимись, орешек.       И пока обнажённый и мокрый от смазки Чонгук отползает в сторону, Ким расстилает сверху матраса эту простынь, что оказывается сверху очень мягкой, но с прорезиненной изнанкой. Практичность и аналитический ум из уравнения не убрать, он действительно готовился к приключению своей мечты, предполагая, что секс двух омег — это очень мокро.       Чон падает на спину поверх импровизированной кровати, Тэхён укладывается прямо на него, обрушивая немалый вес, и утягивает в новый неистовый поцелуй, руками оглаживая молочную вспотевшую кожу. Спускается поцелуями ниже, скользя по влажной коже, и снова вылизывает шею, следует дальше к острым и манящим ключицам, уделяя внимание каждой, движется ниже, туда, где от возбуждения набухли и затвердели розовые горошины сосков.       Каждый сосок подвергается сладкой пытке. В то время, как Тэхён прикусывает, облизывает, втягивает в себя один, другой стимулирует пальцами, перекатывая между большим и указательным. Чонгук мечется под ним и тихо стонет, узнавая о том, что соски для него оказались очень чувствительной зоной.       Тэхён как загипнотизированный спускается ниже и собирает на язык лужицу, которая накапала на живот с члена, погружает в рот головку и аккуратно посасывает её. Давит на прорезь уретры, пихает туда самый кончик языка, ласкает уздечку. Он буквально сходит с ума, какими на вкус оказываются все выделения омеги под ним. Что слюна, что предэякулят, что пот, что смазка. Осталось попробовать кое-что ещё, но чуть позже.       — Орешек, сделай для меня кое-что?       Чонгук приподнимает голову и смотрит на удивительно красивого парня, его парня, между прочим, расположившегося у него между ног, и краснеет от смущения.       — Подтяни к себе свои стройные ножки и захвати их под коленями, хорошо? Как можно выше и держи так.       О, боже! Чонгука до ужаса смущает эта просьба, ведь в таком положении он будет бесстыдно открыт и уязвим. Он краснеет, но выполняет то, что старший попросил, зная, как тот ему сделает безумно приятно.       И он делает.       Тянет на себя ягодицы, приподнимая и разводя их в стороны как можно сильнее, и припадает губами к отлично текущему сфинктеру, который буквально генерирует большое количество орехового сиропа. Он покусывает зубами нежные края колечка, не больно, но чувствительно, прислушиваясь к тому, как партнёр начинает стонать громче, мелодичнее и пытается извиваться. Толкает внутрь напряжённый язык, расслабляет его и вылизывает нежные эластичные стенки, глотая новые и новые порции смазки. Щекочет кончиком языка чувствительный шовчик между анусом и яичками, погружает в рот сначала одно, потом другое, двигаясь по кругу плотной кожи языком мягко, но с давлением. А когда проводит мокрую дорожку от яичек до головки, Чонгук вздрагивает всем телом и обильно кончает себе на живот и грудь.       Ким собирает подтёки спермы с головки, начисто вылизывает его живот и капли, которые окропили грудные мышцы, снова играет с сосками и мычит от удовольствия.       — Хён, прости, что я так быстро...       — Это же прекрасно, мой мальчик. Ты такой вкусный, это что-то. Весь вкусный.       — Стыдно, хён. Зачем ты слизал моё семя?       — Мне сносит крышу от всего, что может дать мне твоё тело. И теперь ты не кончишь так быстро, после того, как я войду в тебя.       — Я тоже должен сделать что-то для тебя, — хочет отпустить свои ноги Чонгук, но ему не дают.       — Просто дай мне насладиться тобой, и продолжай держать ножки. У тебя ещё будет много возможностей проявить инициативу.       — Возьми меня сейчас, прошу. Я очень хочу этого, — хнычет парень, и Ким замечает, что его член снова твёрдый, как будто и не было оргазма пару минут назад.       — Мы никуда не торопимся, а я ещё не наигрался. Потерпи немного.       Тэхён снова спускается к члену младшего и берёт его в рот, очерчивает языком головку, а после погружает на середину длины и сосёт, с упоением помогая себе рукой. С громким чмоком выпускает покрасневший орган, встречая новый длинный стон удовольствия, и снова облизывает налитые яички, снова играется с каждым, обсасывая то одно, то другое по несколько минут. Ему не насытиться этим телом никак, хочется облизать, обласкать его всего, так долго, насколько это возможно. Лёгкими укусами играется с шовчиком и снова припадает к текущему сфинктеру, который выделил ещё большее количество смазки после оргазма. Ким трахает языком податливую дырочку, добавляя два пальца внутрь и медленно двигая ими, изучая наощупь чувствительную слизистую анального отверстия.       Чонгук гнётся в пояснице и почти что воет от сумасводящего желания почувствовать больше, ощутить горячую, покрытую изогнутыми венами плоть внутри.       Тэхён наслаждается зрелищем каштановыми глазами с поволокой, периодическими закатывающимися от визуального экстаза. Он опьянён вкусом и сумасшедшим ароматом Чонгука, никак не хочет отрываться от поглощения смазки, которой меньше не становится, лишь наоборот. Продолжает толкать в него длинные пальцы вместе с языком, упиваясь различным спектром мелодичных звуков и беспрестанно дрожащими бёдрами. Как сам держится — непонятно.       Чонгук взвизгивает, хрустит позвонками, выгибаясь, и изливается вновь, повторяя что-то нечленораздельное вперемешку с именем старшего.       Тэхён доволен. Больше не мучает конвульсивно содрогающееся тело, садится на пятки и приставляет к пульсирующей дырочке крупную головку изнывающего от возбуждения члена.       — Стой, Тэ, — хрипит Чонгук.       — Что такое, ты передумал? — беспокоится Тэхён. Как бы он ни хотел сейчас взять этого расхристанного по простыне омегу, он остановится, если тот попросит.       — Нет! Прошу, Тэ, смешай наши ароматы.       Тэхён не сразу понимает, что за бредовая просьба у его мальчика. А потом тихо смеётся, что похоже тот не меньший извращенец, чем он сам. Уверен, что в сексе с любым альфой не было бы так... откровенно и грязно. Так доверительно.       Ким ладонью собирает в ягодичной ложбинке собственную смазку со вкусом и запахом сливочного крема, которой хоть и не так много, как у Чонгука, но она есть; распределяет её по всей длине собственного члена, мажет головкой по сжимающемуся и разжимающемуся входу и медленно толкается, погружаясь на всю длину. Омегам не требуется растяжка при хорошем возбуждении, но он останавливается и даёт привыкнуть себе к горячей узости, а партнёру к распирающему чувству. Ведь для обоих это впервые. Оба стонут в унисон от непередаваемых ощущений.       — Двигайся, Тэ, прошу, возьми меня. Я так сильно хочу тебя, — молит Чонгук.       — Орешек, я боюсь, что всё будет очень быстро, я слишком долго уже терплю.       — Мне, кажется, тоже нужно совсем немного.       Тэхён перехватывает ноги Чонгука, которые тот держал под коленями, прижимает друг к другу лодыжки и поднимает их наверх, удерживая двумя руками. Целует поджимающиеся пальчики на стопах и мягкие пяточки, после чего начинает медленно раскачиваться и входить в разрушенное двумя оргазмами тело, но которому явно было недостаточно и хочется ещё.       — Какой же ты красивый, мой омега, — восторженно шепчет Тэхён, осматривая лицо, осыпанное бисеринками пота, которые мерцают в свете гирлянды.       Он отводит бёдра назад, выходя практически полностью, и загоняет член снова на всю длину, шлёпаясь тугими яйцами о покрасневшие ягодицы. Темп слишком медленный, но глубокий до предела. Он не хочет кончать слишком быстро, хочет насладиться опытом первой сексуальной близости дольше. В очередной толчок Чонгука подкидывает над полом, как от электрического разряда и слышится громкий стон, больше похожий на крик.       — Что это было, Тэ? — удивляется парень.       — Хорошо или плохо?       — Безумно хорошо! Сделай так ещё, прошу!       — Похоже, мы нашли твою простату, мой маленький.       И Тэхён начинает толкаться только лишь под этим углом, чуть быстрее, но всё равно по ощущениям Чона слишком медленно, хоть и приятно до звёзд перед глазами, при каждом давлении головки на предстательную железу.       — Ещё, Тэхён, ещё! Сильнее, пожалуйста! — Чонгук от интенсивности и полученного ранее удовольствия начинает плакать.       Тэхён набирает темп и двигается быстрее, жёстче, проезжаясь по простате при каждой глубокой фрикции. Он укладывает ноги омеги себе на плечи, пальцами впивается в подрагивающие ягодицы и начинает вбиваться мощно, быстро и, возможно, даже слегка грубо, если бы Чонгук не кричал: «Да, да, да, даааааа». Ему явно нравилось то, что творит с его телом старший.       Тэхён чувствует скорую разрядку своего парня и долбится более короткими, но частыми толчками внутри наэлектризованного тела. Когда Чонгук в немом стоне, от невозможности уже кричать, кончает снова себе на живот скудными каплями, не прикоснувшись к члену ни единого раза, и растворяется в его руках, позволяет себе отпустить контроль, низко громко простонать и пульсирующими струями излиться глубоко внутри омеги.       Тэхён тяжело и шумно дышит, аккуратно опускает ноги Чонгука на мокрую от смазки и пота простынь, замечая, как часто вздымается его грудная клетка, сам ложится всем телом на него, не покидая разработанную дырочку и чувствуя, как член обмякает внутри горячего тела, а по ногам стекают следы обоюдного удовольствия.       Ким сползает вниз, оказывается вновь между ног младшего, сгибает их в коленях, мягко разводит в стороны и наклоняется к только что принимавшему его член анусу. Касается его губами и всасывает в себя всё, чем тот наполнен: ореховая смазка и сливочная сперма. Никогда он не был таким фетишистом, да и вообще не понимает, почему у него возникают такие пошлые и смущающие желания, но глотает этот божественный микс вкусов и глаза закатывает от того, что сейчас он наконец полностью удовлетворён.       Чонгук, затраханный, счастливый и измученный тремя оргазмами, даже не возникает против того, какое непотребство творит старший у него между ног. Ему так хорошо — пусть делает, что хочет.       Спустя полчаса ленивых благодарных поцелуев и ласковых поглаживаний Тэхён тянет Чонгука на улицу. Оставшейся тёплой водой из термоса помогает избавиться от липкости и засохшей спермы, финально обтирает его влажными салфетками и подаёт одежду. Сам проделывает то же самое, убирает из палатки испачканную простыню и соединяет два спальных мешка в один большой, благо конструкция позволяет.       Оба пригревшиеся и плотно прижавшиеся друг к другу продолжают водить руками по телам, покрытым одеждой, внутри спального мешка.       — Тэхён, а ты ведь даже не спрашивал, ну... как у нас всё будет?       — Ты имеешь в виду, что я был сверху? Ну, видимо, поэтому меня и не привлекают альфы. Мне ведь даже во время течек не хочется чем-то заполнить себя изнутри.       — Я оказался прав, в физическом плане мы очень друг другу подходим.       — Это безусловно замечательно и безумно приятно. Но знаешь, орешек, я восхищён тобой с первого дня. Личностью твоей. Когда ты рассказывал свою историю, я думал: этот омега очень сильный, он смог решиться изменить свою жизнь, сам, без поддержки и одобрения. А потом, когда утром после первой ночи ты говорил, что планируешь найти другое жильё, я испугался. Я ещё не понимал, почему, но уже тогда ни в какую не хотел тебя отпускать. А потом ты начал создавать свои пейзажи. И это оказалось так красиво, так чувственно, как и твоя светлая душа. К тому же, ты очень красивый. Невероятно красивый, мой омега. У меня просто не было ни единого шанса не влюбиться в тебя.       — Мне кажется, я отдал тебе своё сердце в тот момент, когда ты забрал у меня сигарету. Не знаю... Это конечно не было любовью с первого взгляда, но было доверие с первого жеста. Я сам не понимал, почему рассказываю тебе о своём прошлом и тяжёлом положении. И да, когда я утром после первой ночи собирался уходить, я молился про себя, чтобы ты меня не отпускал.       — Никогда больше не отпущу, — пообещал Тэхён, полностью уверенный в том, что сдержит это обещание. — Ты создан для меня.       — А ты для меня, мой омега, — вернул Чонгук старшему его же слова.

***

      С того дня, когда Тэхён и Чонгук определились со своими отношениями, прошёл месяц. Их жизнь продолжала быть такой же комфортной, как и прежде, но теперь была наполнена ежедневными признаниями в любви, бесконечными поцелуями и бешеным сексом. Чонгук переехал в комнату Тэхёна на втором этаже, а его бывшую спальню переоборудовали в творческую мастерскую, заполнили её необходимыми вещами для удобного художественного процесса.       — Чонгук! — Тэхён в одном полотенце вышел из ванны и настежь раскрыл дверь мастерской, где младший начинал писать новую картину и накидывал набросок.       — Что такое, моя радость? Я здесь.       — Я хочу исполнить ещё одну свою детскую мечту. Это последняя. Ты со мной?       — Где-то я уже это слышал, не далее, как месяц назад, — ухмыльнулся Чон. — С тобой. Я всегда с тобой, знаешь же.       — Тогда поехали.       — Так поедешь? — поиграл бровями младший, намекая на полотенце?       — Нет. Вот так, — сбросил полотенце на пол старший, развернулся и покинул комнату, игриво виляя бёдрами. Вскоре машина парковалась у большого частного дома с непрозрачным забором и явно приличной придомовой территорией. Ким нажал на звонок, автоматические двери открылись, и пара ступила на зелёную аккуратно подстриженную лужайку, на которой стоял омега среднего возраста в синей панамке, махал им рукой и гладил по голове красивую собаку с блестящей шерстью породы доберман. А по траве носились явно её щенки, неуклюже спотыкаясь, поскуливая и порыкивая в процессе игры.       — Твоя мечта была завести щенка? — спросил Чон.       — Ага. И я хочу, чтобы нашего щенка выбрал именно ты.              — Знаешь, Тэ, это и моя детская мечта тоже.       Тэхён чуть ли не прыгал на месте, хлопая в ладоши, даже не пытаясь обуздать эмоции. Они подошли к омеге и поздоровались с ним, вежливо поклонившись.       — Здравствуйте, Тэхён, вы определись, какого малыша будете забирать?       — Добрый день, господин Шин. Мой омега выберет его, — ответил парень ни мгновения не стесняясь называть другого омегу своим. — Давай, Чонгук-и! Я в тебя верю, — обратился уже к своему парню.       Чонгук кивнул, бросился на полянку и начал играть со щенками, испытывая просто бешеный, абсолютно дистиллированный восторг и вызывая умилительную улыбку в комплекте с теплотой в груди своего человека.       Через пятнадцать минут Чонгук подошёл к двум беседующим о воспитании и содержании собак омегам с маленьким чёрным щенком на руках.       — Это наш малыш? — спросил Тэхён, улыбаясь и поглаживая крошечного добермана по голове и ушкам.       — Да, это наш Бам, — ответил Чонгук и поцеловал своего парня в карамельную щёчку. А потом приблизился к уху и прошептал так тихо, чтобы смог услышать только Тэхён. — Ты сделал меня самым счастливым человеком во всей вселенной.       Тэхён посмотрел в глубокие дегтярные омуты, которые сейчас искрились так, что этой энергией можно было снабдить электричеством весь Чеджудо.       — Я чувствую то же самое, мой омега.