Nexodon

С первыми рассветными лучами под назойливое, будто дразнящее щебетание проснувшихся птиц все начинают просыпаться. Хотя поспать никому толком не удалось после побега Минсу. Они закрывали глаза на час, от силы два, но их тут же будили кошмары, в которых причудливо смешивались хрипы заражённых, оглушительный звук захлопывающейся двери и леденящее ощущение пустоты на месте пропавшего товарища. Снаружи раздаётся скрип открывающейся двери «Хёндэ». Юнги выходит, помятый от недосыпа, но его поза по-прежнему собранная. Он молча потягивается, разминая одеревеневшие мышцы, и оглядывает окрестности холодным, сканирующим взглядом охотника, выискивая малейшую угрозу в розовеющем тумане утра. Тэхён, не выпускавший Чонгука из объятий всю ночь, вообще не сомкнул глаз. После случившегося он не мог позволить себе такую слабость. Он просто сидел, вглядываясь в темноту за стеклом, слушая ровное дыхание Чонгука у себя на груди и чувствуя, как тот изредка вздрагивает, отгоняя тени ночных кошмаров. Его рука так и осталась лежать на его спине — тяжёлая, тёплая, охраняющая. Чонгук трётся щекой о его шею, чувствуя под кожей пульс, и медленно отстраняется. Он всё ещё сонный, веки тяжёлые, мышцы затекли и ноют после ночи, проведённой в одном положении. Отголоски кошмаров, не отпускавших его, ещё шевелятся где-то на задворках сознания, но сквозь них пробивается глубокое спокойствие, которое подарила ему близость Тэхёна. — Привет, — произносит он хриплым голосом. Тэхён тихо усмехается и проводит большим пальцем по его мягкой, слегка отёкшей щеке. — Ты такой милый после сна, — шепчет он. — Шутишь, да? — слабо улыбается Чонгук. На его усталом лице эта улыбка выглядит особенно хрупкой и трогательной, прямо как первый луч солнца. Он чувствует, как под прикосновением Тэхёна по его щеке разливается тепло. — Ни капли, — мгновенно отвечает Тэхён, задерживая большой палец на линии скулы. — Ты как котёнок, который нашёл тёплое место и забыл, что на улице апокалипсис. — Я говорил, что мне с тобой спокойно, — напоминает Чонгук с лёгкой игривой ноткой в голосе, — а ты мне про цунами и так далее. Тэхён тихо смеётся, в его глазах появляются искорки привычного озорства. Он опускает руки на его талию, бережно, но уверенно притягивая его чуть ближе. — Может, я и есть твоё цунами, лапуль. Просто пока что тихое. Чонгук кладёт руки ему на плечи, чувствуя под ладонями напряжение уставших мышц. Он поднимает задумчивый взгляд, в котором сонливость смешивается с лёгкой грустью, обдумывая эти слова. — Если сравнивать тебя со стихийным бедствием… — начинает он медленно, проводя пальцем по ткани его футболки. — Нет. Мне не нравится сравнивать тебя с чем-то опасным. Он замолкает, подбирая нужные слова, желая быть предельно точным. — Ты больше похож на… укрытие. На крепкую стену, за которой можно переждать любую бурю. Да, иногда ты бываешь резким, как град. Или внезапным, как ураган. Но ты никогда не обрушиваешься на своих. Ты — скала, о которую разбиваются волны. Та, что всегда на моей стороне. — Поэтично, — усмехается Тэхён, в его взгляде появляется тёплая, глубокая нежность. Он прикасается лбом ко лбу Чонгука. — Ладно, лапуль. Буду твоей скалой. Только не требуй, чтобы я стоял смирно, когда нужно кого-то разнести в щепки. В этот момент из-за спинки переднего сиденья медленно появляется растрёпанная голова Кэнди. — Я извиняюсь, — говорит она, прищуриваясь от света. — Не хотелось прерывать этот... поэтичный момент, но нам надо найти придурка, который убежал в город. Чонгук вздрагивает от неожиданности. Он резко отскакивает от Тэхёна на своё сидение, врезаясь спиной в дверь. Глаза становятся круглыми от ужаса и смущения, а по лицу разливается такой яркий румянец, что кажется, будто он вот-вот задымится. Он совершенно забыл, что Кэнди ночевала на заднем сиденье. — Я забыл, что ты там, — абсолютно невозмутимо бросает Тэхён, даже не поворачиваясь к ней. На его лице нет ни капли смущения, лишь лёгкая досада, словно ему помешали купить любимую сладость, а не застали в интимный момент. — Ну, я как мышка тут спала тихонечко… — признаётся Кэнди, пытаясь скрыть довольную ухмылку, но её глаза весело блестят. — Пока вы тут про скалы и бури говорили. Но пора выдвигаться на поиски. Она тактично отворачивается, делая вид, что с огромным интересом разглядывает кромку леса, давая им ложное ощущение уединения. Чонгук же готов провалиться сквозь сиденье, судорожно пытаясь придумать, куда спрятать своё пылающее лицо. Но ничего лучше не придумывает, чем спрятать его за ладонями. Он не привык проявлять свои чувства так… открыто, когда рядом есть кто-то посторонний. И вообще, ему начинает казаться, что в этом мире не осталось ни единого уголка, где они с Тэхёном могли бы побыть наедине. Ни секунды настоящей близости без взглядов со стороны, без необходимости быть настороже. Эта мысль вызывает щемящую тоску. Тэхён, видя его состояние, коротко фыркает. Он кладёт свою тёплую ладонь ему на колено и слегка сжимает, как молчаливое «успокойся, всё в порядке». Затем поворачивается к Кэнди, его голос становится деловым и собранным, возвращая всех к суровой реальности: — Ага, пора. Чем раньше найдём этого идиота, тем раньше вернёмся к поискам большого босса. Чонгук и Кэнди одновременно переводят на него удивлённый взгляд. — Что? — вздёргивает бровью Тэхён. — Не думал, что услышу от тебя это, — признаётся Чонгук, всё ещё чувствуя жар на щеках. — Сонбэним же… не нравится тебе. Тэхён пожимает плечами, его взгляд скользит по пейзажу за окном, будто он оценивает обстановку. — Если выбирать между поисками большого босса и очкарика, я бы, конечно, выбрал босса. Хотя бы потому, что с ним, скорее всего, меньше мороки. Но вы же всё равно будете искать очкарика первым, верно? Так что, по сути, у меня выбора нет. Или я помогаю найти вашего упрямца, или сижу, сложа руки, и слушаю, как вы все сходите с ума от чувства вины. Первый вариант веселее. Он говорит это с такой лёгкостью, как будто обсуждает маршрут прогулки, а не опасную вылазку. Но в этих словах есть своя правда: Тэхён принимает их приоритеты, как свои, даже если не согласен с ними. Чонгук смотрит на Тэхёна — на его уставшее, но решительное лицо, на эту показную небрежность, скрывающую готовность идти за ними в ад, — и всё внутри него замирает. Он влюбился не в героя из книг. Не в идеального рыцаря. Он влюбился в этого циничного, колкого, порой невыносимого человека, который прямо высказывает всё, что думает, но который делает. Который ворчит, но остаётся. Который спасает, даже когда этого никто не просит. Чья верность не кричит о себе, а молча стоит за спиной, как та самая скала, о которую разбиваются все волны этого безумного мира. Потому что за всей этой брутальностью и сарказмом скрывается то, чего больше нет ни у кого: железная правда. Если Тэхён с тобой — он с тобой до самого конца. Даже если этот конец выглядит как сумасшедший забег по городу, кишащему тварями, за тем, кто ему глубоко неприятен. Это осознание согревает Чонгука изнутри сильнее, чем утреннее солнце. — Тогда поторопимся, пока его не сожрали, — бодро подхватывает Кэнди, разминая затёкшую шею. Они выходят на улицу, где их уже ожидают остальные. Утренний воздух свеж и прохладен, но не может развеять тяжёлую атмосферу. Лица у всех напряжённые, позы собранные. Беспокойство висит над ними, как грозовое облако. Все понимают, что найти Минсу целым и невредимым, — никаких гарантий нет. Но они должны попытаться. — Каков план? — Хосок сразу переходит к делу. — Я всю ночь прикидывал варианты, — деловито говорит Тэхён. — Предлагаю идти за ним пешком и осматривать всё, что будет на пути. Шум машин привлечёт внимание зубастиков и усложнит поиски. Нам нужна тишина. — Я останусь тут, — сразу заявляет Юнги.— Мой дед без трости будет только замедлять нас, а его одного я здесь не оставлю. — Я предусмотрел это, — парирует Тэхён, кивая. — Вторая идея: ты едешь на машине дальше в город и отвлекаешь зубастиков на себя. Если бензин позволяет. Создашь шум, очистишь центральные улицы, уведёшь их подальше от района, где мы будем искать. А мы тем временем тихо всё осмотрим. Потом делаешь пару кругов по городу и возвращаешься сюда. Он окидывает всех оценивающим взглядом, бровь чуть приподнята. — Критика присутствует? — Я не против, — кивает Юнги, в глазах мелькает хитрая искорка. — Но можно я возьму твой «Порше» на это дело? Быстрее будет, да и шума он больше наделает. Тэхён усмехается, качая головой. Он прекрасно видит этот налёт мальчишеского азарта в глазах Юнги, желание хоть на минуту прикоснуться к мощности и скорости, которые олицетворяет его автомобиль. — Хитрый лис, — с лёгкой насмешкой говорит он. — Он много бензина жрёт. Поэтому надёжнее будет на твоей экономной «старушке». Тебе же обратно возвращаться надо, а не оставаться посреди города с пустым баком. Он похлопывает по крыше «Хёндэ» с отеческой снисходительностью. — Эта хоть и не блещет красотой, но довезёт. А моя тачка... — Тэхён бросает взгляд на свой «Порше», — она для других задач. Для быстрых побегов, а не для медленных облав. Юнги фыркает, но не спорит. Он понимает логику, какой бы обидной она ни была. Прагматизм в их ситуации всегда побеждает желания. — Ладно, — соглашается он, уже направляясь к водительской двери своей «старушки». — Тогда начинаем. Я просигналю, потом идите. Все провожают взглядом уезжающий «Хёндэ», который с тихим урчанием двигателя направляется к зловещему Вонджу. Наступает тягостная, наполненная ожиданием тишина. Хосок вглядывается в пустую дорогу, где скрылся «Хёндэ». Пальцы нервно теребят рукоять ножа за поясом. Разумом он верит, что Юнги — сильный, ловкий и сделает своё дело на отлично. Тот ведь не раз уже доказывал свою надёжность в самых отчаянных ситуациях. Но холодная тревога всё сильнее сжимает грудь, делая каждый вдох коротким и прерывистым. Он представляет себе узкие улицы, как одинокий автомобиль своим шумом привлекает внимание десятков, сотен голодных тварей, вылезающих из-за каждого угла. А если они окружат его? Если что-то случится с автомобилем — проколется шина, заглохнет двигатель? Эти картины гложут изнутри, становясь всё ярче и ужаснее. Более того, Хосок винит себя за побег Минсу. Если бы он не отвлёк остальных дурацкой игрой, возможно, они бы услышали, как тот сбегает, и остановили. Он ловит на себе понимающий, чуть печальный взгляд Чонгука и пытается слабо, ободряюще улыбнуться ему, но улыбка выходит кривой, натянутой и лишь сильнее выдаёт внутреннее напряжение. Все находятся в тягостном ожидании первого сигнала, который станет началом их опасной миссии. Чонгук, не в силах больше стоять на месте, делает несколько шагов к «Порше». Тэхён опирается на капот, его поза расслаблена, но взгляд, острый и отстранённый, сосредоточенно скользит по лезвию мачете. Он медленно поворачивает клинок в руках. Солнечный луч, пойманный сталью, вспыхивает на ней холодным блеском. — Почему ты не спал ночью? — тихо спрашивает Чонгук, тоже опираясь о капот. Тэхён не поднимает глаз сразу. Он задерживает движение, сталь замирает, отражая в себе искажённое небо. — Охранял твой сон, — отвечает так же тихо. В голосе нет ни упрёка за вчерашнюю оплошность, ни ожидания благодарности. Он поднимает взгляд, в его тёмных глазах та же стальная ясность, что и в лезвии. — Тебе понадобятся силы. А недосып — плохой помощник в том, что нас ждёт. — Но тебе они тоже понадобятся, — настаивает Чонгук. Он видит мельчайшие детали, которые выдают истинное состояние Тэхёна: глубже обычного лежащие тени под глазами, лёгкую бледность, едва уловимую напряжённость в уголках губ. — Я в порядке, лапуль. Тэхён отмахивается коротким движением головы. На его губах появляется тень той самой насмешливой ухмылки, которую Чонгук успел полюбить. Но теперь она не достигает глаз. Они остаются тёмными, не выспавшимися и слегка уставшими. Чонгук молча смотрит на него, чувствуя, как в груди что-то сжимается. Он поджимает губы и опускает взгляд на свои запыленные кроссовки, чтобы скрыть внезапно нахлынувшую волну нежности и решимости. В его голове рождается твёрдый, несгибаемый план. Как только они закончат с этими поисками, как только Минсу будет найден — живой или мёртвый — он лично, без всяких обсуждений, уложит Тэхёна спать. И сам сядет у двери с ножом на коленях, чтобы охранять его сон. Наконец раздаётся долгий, настойчивый гудок «Хёндэ», эхом разносящийся по утренней тишине. Звук действует на группу как электрический разряд. Все мгновенно оживают, напрягаются, тревожное ожидание сменяет собранность. Они быстро собираются в тесную, сплочённую кучку, сжимая в руках оружие. Кэнди решительно поправляет шлейку ружья на плече, в её глазах горит не просто готовность, а твёрдый энтузиазм. Она будет мстить каждой твари, что попадётся на пути, — за Кану, за все потери, что понёс мир с их появлением. Эта мысль придаёт ей сил, превращая страх в яростную решимость. — Старайтесь не уходить далеко, — ровно говорит Тэхён, взгляд скользит по каждому из них, задерживаясь на мгновение дольше на Чонгуке. — Держитесь в зоне видимости. Кричите при первой же опасности. Не стройте из себя героев. Все молча кивают, лица серьёзные. Правила просты и не терпят возражений. Без лишних слов они направляются в сторону Вонджу быстрым, целенаправленным шагом. Город встречает их гробовой тишиной, которую нарушает отдалённый рёв двигателя «Хёндэ» где-то в глубине улиц. Тишина обманчива, они это знают. Чтобы расширить круг поисков, не теряя безопасности, они по молчаливому согласию синхронно разделяются по парам. Чонгук и Тэхён двигаются по левой стороне улицы, Кэнди и Хосок — по правой. Они действуют как слаженный механизм: один прикрывает, другой проверяет. Они методично обследуют каждое здание на пути, каждый тёмный уголок таит в себе не только потенциальную угрозу, но и надежду. Они ищут любые следы, которые могут указать путь к Минсу. Но находят лишь следы хаоса и разрушения, оставленные временем и заражёнными: разбросанные вещи, давно высохшие пятна крови, пустые консервные банки. Это вселяет осторожную надежду. Отсутствие тела или явных признаков борьбы значит, что он, возможно, всё ещё жив. Что он мог пройти здесь, не оставив следов, или найти себе укрытие. Они двигаются дальше, глубже в безмолвные улицы Вонджу, где эхо двигателя «Хёндэ» звучит всё тише, напоминая, что они остаются с тишиной один на один. — Неужели они все пошли за Юнги? — шёпотом спрашивает Чонгук, оглядываясь по сторонам. Тэхён усмехается, но не снижает бдительности. Взгляд непрерывно сканирует крыши, окна, переулки. — Он для них как обеденный звонок, — тихо отвечает он. — Шумный, быстрый, привлекающий внимание. Естественно, они потянулись на гул. Наша задача использовать это. Вдруг Тэхён резко замирает, взгляд цепляется за движение на крыше двухэтажного офисного здания, которое стоит в тридцати метрах от них. — Это наш супергерой? — бросает он, указывая кивком головы в сторону одинокой фигуры, которая отчаянно размахивает руками, по всей видимости, пытаясь привлечь их внимание. Чонгук прищуривается, вглядываясь в удалённый силуэт. Сердце его учащённо бьётся от надежды и страха одновременно. — Думаю, да, — выдыхает он. — Я позову Кэнди и Хосока. — Буду ждать вас там, — кивает Тэхён. Чонгук разворачивается и бежит к остальным, жестами показывая им, что цель найдена. Они быстро нагоняют Тэхёна и замирают перед массивными дверями в здание. Открывшаяся им картина заставляет кровь стынуть в жилах. Сквозь огромные стеклянные панели первого этажа видно, как внутри мечутся десятки заражённых. Они с глухими стуками бьются о прозрачные преграды, царапают пальцами стекло, клацают зубами в слепой ярости, пытаясь выбраться на свободу. А на плоской крыше, за низким парапетом, действительно стоит перепуганный Минсу. — Ты идиот! — не выдерживает Кэнди, указывая пальцем на крышу. — Скажи, что с тобой там находится сонбэним, или я за себя не отвечаю! Хосок резко закрывает ей рот ладонью, его взгляд прикован к первой трещине, зловеще поползшей по стеклянной поверхности под напором обезумевшей толпы. — Тише! — шипит он. — Ты их ещё больше разозлишь! Тэхён, не отрывая взгляда от двери, с холодным расчётом оценивает ситуацию. — Вопрос в другом, — говорит он тихо, — как мы будем его оттуда снимать, не став обедом для зубастиков? — Помогите, пожалуйста! — жалостливо просит Минсу с крыши. — Я… я был не прав! Кэнди пытается что-то выкрикнуть в ответ, хмурится и яростно размахивает руками, но Хосок с силой прижимает ладонь к её рту, не давая издать ни звука. Его собственное лицо бледное от напряжения. Чонгук медленно выдыхает, заставляя себя дышать глубже и ровнее. Он окидывает взглядом здание. Пожарной лестницы нет, как и никакого подъёмника, чтобы спустить Минсу с крыши. Он переводит взгляд на Тэхёна, встречаясь с холодом в его глазах. — Убить их, — твёрдо отвечает на его вопрос. — Другого выбора нет. Юнги далеко. Скорее всего, они следовали за Минсу, а тот привлёк их внимание гудком. Нам придётся пробиться через них, чтобы добраться до лестницы на крышу. — Их больше, чем нас, — трезво оценивает Хосок, взгляд скользит по серым лицам за стеклом. — Но я… я могу отвлечь их на себя. Кэнди выстрелит в стекло, вы спрячетесь и спасёте этого болвана. Кэнди замирает, её ярость сменяется ужасом. Она резко качает головой и обрывает его руку. — Нет! — вырывается у неё приглушённый крик. — Это самоубийство! Тэхён молча изучает Хосока, лицо непроницаемо. Он видит не только план, но и то, что стоит за ним — искупление нелепой вины, о которой тот не говорит. Кроме этого, он на себе опробовал эту схему на заправке. Но тогда он был уверен в себе, в своей скорости, силе, хладнокровной способности выйти живым из самого пекла. Тэхён не чувствует этой уверенности, смотря на Хосока. Он видит порыв, но не видит выживания. — Нет, ковбой, — твёрдо, без осуждения говорит Тэхён. Он кладёт руку на плечо Хосока, не давая тому погрузиться в пучину самоотверженного порыва. — Твоя песня ещё не спета. Мы сделаем это вместе. Он поворачивается к запертым дверям, взгляд становится острым и сосредоточенным. — Вот план: я открою дверь, буду выпускать их небольшими кучками, как свиней из загона. Вы будете встречать. Быстро и без лишнего шума, — взгляд скользит по Кэнди с ружьём, по Чонгуку с ножом, и, наконец, возвращаются к Хосоку. — Идёт? Это командная работа. Никаких сольных выступлений. Это призыв действовать как единое целое, где у каждого своя роль, и ценность каждого равна. Он даёт Хосоку не возможность умереть, а шанс сражаться плечом к плечу, чтобы искупить вину не жертвой, а действием. Чтобы выжить. — Идёт, — соглашается Хосок, крепче сжимая свой нож. — Чудно. На лице Тэхёна расцветает опасная ухмылка, которая означает, что план переходит в действие. Он с лёгкостью пробегает по ступенькам к двери. Одним резким движением приоткрывает тяжёлую дверь, создавая небольшую щель. Заражённые, почуяв добычу, с рыком валят через неё, спотыкаясь на ступеньках. Тэхён выдерживает паузу, пропуская пятерых, а затем с силой захлопывает дверь, прислоняется к ней спиной, чтобы удержать напор остальных. Четверо тварей неуклюже устремляются к группе. Раздаются два чётких, слившихся выстрела — Кэнди, не дрогнув, укладывает двоих точными попаданиями в голову. Их тела грузно падают на асфальт. Чонгук и Хосок одновременно расправляются с оставшимися. Пятый разворачивается и кидается на Тэхёна. Он резким, отработанным движением поднимает мачете, лезвие с влажным хрустом вонзается твари под челюсть. Тэхён с силой отталкивает обмякшее тело ногой, освобождая клинок. — Следующая партия! — кричит он. — Готовы? Все кивают, лица напряжены, но решительны. Хосок перехватывает нож в другую руку, Кэнди перезаряжает ружьё, Чонгук твёрже сжимает рукоять своего оружия. Тэхён снова резко приоткрывает дверь, новая волна из пяти заражённых вываливается наружу. Они движутся быстрее, ярость делает их чуть более скоординированными. Двое сразу бросаются на ближайшую цель — Хосока. Тот отступает на шаг, затем встречает первого ударом ножа в висок, а второго резко бьёт ногой в колено. Тварь с воем падает, и Чонгук добивает её. Кэнди, прицелившись, спускает курок, и третий заражённый падает. Четвёртого Тэхён, не сходя с места, встречает ударом мачете по ногам, а затем добивает. Пятый, проскочив чуть в сторону, оказывается перед Чонгуком. Тот не пятится, а делает решительный шаг вперёд, вонзая нож в основание черепа. Тело оседает у его ног. — Чисто! — выдыхает Кэнди, оглядывая поле боя. Тэхён, всё так же прижимаясь спиной к дверям, кивает. — Так держать. Готовимся к следующей. Их там ещё много. — Тэхён, подожди! — внезапно кричит Чонгук. Взгляд Тэхёна следует за направлением пальца Чонгука. Огромное окно справа от двери уже покрыто паутиной трещин и теперь стекло изгибается наружу под невыносимым давлением. И через мгновение с хрустальным звоном рассыпается на тысячи осколков. Из пролома вываливается сплошная шевелящаяся масса из десяти, а то и больше, заражённых. Они падают друг на друга, спотыкаются, но почти сразу поднимаются. Их жёлтые глаза неотрывно смотрят на добычу. Они отрезают группе путь к отступлению и оказываются между ними и дверью, где стоит Тэхён. — Чёрт! — вырывается у Кэнди. Она инстинктивно отступает на шаг, поднимая ружьё. Хосок широко раскрывает глаза, план рушится на глазах. Теперь они в ловушке. — План меняется! — кричит Тэхён. — Все в здание! Быстро! Все трое, не раздумывая, бросаются к нему, расталкивают заражённых в стороны. Тэхён с силой распахивает дверь. Путь преграждают оставшиеся заражённые, которые не успели вывалиться из окна. Хосок отталкивает нескольких, других убивает ножом, расчищая путь к лестнице. Тэхён, как щит, остаётся в проёме дольше всех. Мачете сверкает — два точных удара. Две первые твари падают. — Бегите! — он рывком отталкивает Чонгука вперёд и сам заскакивает внутрь, едва уворачиваясь от цепких рук. Они несутся по коридору, отталкиваясь от стен. Сердца колотятся в унисон. Тэхён прикрывает их спины, срубая самых проворных преследователей. Впереди маячит лестница. — Наверх! — командует он. Они взлетают по ступеням, не чувствуя под собой ног. За спиной нарастает гулкий топот и хриплое рычание. Последний пролёт. Один за другим они вваливаются на плоскую крышу, в слепящий солнечный свет. Тэхён хватает тяжёлую металлическую дверь и захлопывает её. Звук удара металла о металл оглушителен. Сразу же начинается яростный грохот. Твари бьются в преграду, пытаясь прорваться. Все пятеро, включая бледного и дрожащего Минсу, стоят, тяжело дыша, прислушиваясь к этому адскому концерту с другой стороны двери. Они в безопасности. На время. Кэнди быстро подходит к Минсу и с размаху бьёт его по щеке. Да так, что очки слетают с его лица и с лёгким стуком падают на бетон. — О чём ты только думал?! — кричит она. — Где твой мозг, придурок?! Ты мог нас всех убить! Минсу, прижимая ладонь к покрасневшей щеке, смотрит на неё широко раскрытыми глазами. В его взгляде нет прежнего высокомерия. Только шок и первый проблеск осознания того, во что он их втянул. Хосок и Чонгук не вмешиваются, понимая, что этот гнев справедлив и давно назрел. Тэхён прислоняется к стене у двери, всё ещё тяжело дыша, и наблюдает за сценой с отстранённым выражением, но в его глазах читается одобрение. Иногда хорошая оплеуха — лучшее лекарство от глупости. — Мне жаль, — говорит Минсу, его голос слаб и прерывист. — Я… не думал, что вы будете искать меня. Тэхён отталкивается от стены и в несколько размеренных шагов подходит к нему. Без лишних слов он резко хватает Минсу за футболку и с силой отталкивает назад, к самому краю крыши. Тот с паническим вскриком хватается за его руку, когда корпус перевешивается через низкий парапет. Ноги теряют опору, он видит размытую перед глазами землю внизу. Все замирают в ужасе, кроме Чонгука. Он бросается к Тэхёну, кладёт ему руку на плечо. — Тэ, не надо, пожалуйста! Мы же нашли его! — быстро проговаривает он. — Не надо, — шепчет Минсу, его глаза полны животного страха. Он снова бросает взгляд на землю и возвращает на Тэхёна. — Умоляю! Я… я виноват, но это… это слишком! — Да? — с холодной ухмылкой интересуется Тэхён, его пальцы впиваются в ткань ещё сильнее. — Ты думаешь, это слишком? Слишком будет, если я сброшу тебя со второго этажа. Заодно проверим, выживешь ты или отделаешься переломом позвоночника и лёгким испугом. — Не надо! — умоляет Минсу, сжимая его руку так, что костяшки белеют. — Ты думал, тебя не будут искать? Забавно, — Тэхён наклоняется ближе, его голос становится тихим и ядовитым. — А ты знаешь, что ночью Чонгук побежал за тобой в лес и что его чуть не разорвали на куски? Ужас в глазах Минсу сменяется шоком и осознанием всей глубины своего поступка. Он смотрит на Чонгука, ища подтверждения, и находит его во взгляде, полном непроизнесённых переживаний. — Тэхён, поставь его на землю, то есть на крышу, — говорит Хосок, делая шаг вперёд. — Мы искали его не для того, чтобы убить. — Он прав, — тихо произносит Чонгук, его пальцы всё ещё лежат на плече Тэхёна, умоляя о снисхождении. — Пожалуйста… Тэхён на секунду задерживает на нём взгляд, затем медленно, с явной неохотой, оттаскивает Минсу от края и с силой ставит его на ноги. Тот пошатывается, едва сохраняя равновесие, его лицо пепельно-серое от пережитого ужаса. — Запомни, очкарик, — Тэхён стоит прямо перед ним, голос низок и опасен, — если я говорю, что в город идти нельзя — это значит нельзя. Это значит, что в мои планы твоя смерть не входит. — Извините меня, — дрожащим шёпотом произносит Минсу. — Я думал, что вам всё равно на меня и на сонбэнима. Поэтому я… я решил сбежать. Но это было неверное решение, я просчитался. Он поднимает жалостливый взгляд, обращаясь ко всем, но в основном смотрит на Тэхёна. — Я не хотел создавать вам проблем. Я хотел… доказать, что могу быть полезен. Что моя логика что-то стоит. Но я был слеп. Я увидел свою ценность только в том, чтобы найти его, и не увидел ценность того, что уже есть. Вашей группы. Вашего… доверия. Я даю слово. Больше не буду действовать в одиночку. Ваши правила — мои правила. Хосок молча поднимает с бетона его очки, аккуратно протирает треснутые стёкла о свою футболку и натягивает их обратно на переносицу Минсу. Тот вздрагивает от неожиданного прикосновения. — Я рад, что ты осознал свою ошибку, — говорит он и похлопывает Минсу по плечу, отчего тот снова вздрагивает, но на этот раз не от страха, а от простого дружеского жеста, которого уже не ждал. — Но доверие — очень хрупкая вещь. Его не восстановить так быстро, как хотелось бы. Его нужно заслужить. Снова. Тэхён, наблюдающий за этой сценой со скрещёнными руками, фыркает, но больше не комментирует. Его молчание — лучшее согласие, которого Минсу может добиться в данный момент. Чонгук до сих пор чувствует, как бешено бьётся его сердце, отдаваясь в ушах глухим стуком. На мгновение он и правда подумал, что Тэхён, ослеплённый яростью, сбросит перепуганного до полусмерти Минсу с крыши. Но то, как Тэхён упомянул ночную погоню, позволяет понять главное: он всё ещё думает о том, что чуть не потерял его. Он решает подойти к нему. Тэхён стоит у парапета спиной к ним и смотрит вниз, где всё ещё копошатся твари. Его плечи напряжены. — Ты напугал нас всех, — тихо говорит Чонгук, останавливаясь рядом. — Он напугал меня первым, — отстранённо отвечает Тэхён. — Когда ты побежал за ним в лес. Он поворачивается к Чонгуку, в его глазах видна глубокая тревога, от которой больно сжимается сердце. — Я не собирался его убивать. Но он должен был понять цену своего упрямства. Цену, которую чуть не заплатил ты. — Но я жив, — произносит Чонгук, голос звучит твёрдо и нежно одновременно. — И я здесь. Рядом с тобой. Он делает шаг ближе, сокращая расстояние между ними. Осторожно кладёт ладонь на грудь Тэхёна, чувствуя под ней учащённое сердцебиение. Он не пытается упрекнуть, только успокоить, вернуть того Тэхёна, который прячет страх за колкостями, а заботу — за действиями. Но тот молчит, снова отводя взгляд на тварей. — Не пугай больше людей до седых волос, лучше пугай этих тварей своим мачете, — добавляет Чонгук с лёгкой улыбкой, пытаясь разрядить остаточное напряжение. — Я обдумаю твоё предложение, лапуля, — усмехается Тэхён, поворачиваясь к нему. Он наклоняется чуть ближе, так, чтобы его слова были слышны только Чонгуку: — Но только если ты обдумаешь моё — не бегать в тёмный лес за упрямым очкариком. Договорились? Он не ждёт ответа, выпрямляется и громко хлопает в ладоши, обращаясь ко всем: — Ладно, цирк окончен! Пока эти уродцы ломятся в дверь, давайте подумаем, как выбраться отсюда. У кого есть гениальные идеи, кроме прыжка вниз? — А если не мы прыгнем вниз, а они? — предлагает Кэнди. — Просто столкнем их отсюда. — Это рискованно, — качает головой Хосок. — Они могут зацепиться за нас и уволочь следом. — Очкарик, — Тэхён бросает холодный взгляд Минсу, — включай свой гениальный мозг. Мы здесь из-за тебя. Решай проблему. Покажи, что вся эта затея была не просто приступом идиотизма. Все взгляды обращаются на Минсу. Тот, всё ещё бледный, поправляет очки. Его ум, привыкший к анализу, лихорадочно ищет решение. Он отходит к краю крыши, осторожно заглядывает вниз, затем осматривает саму крышу, водостоки, соседние здания. — Прыгать опасно, — бормочет он себе под нос. — Сила приземления... высота... Но пожарной лестницы нет... Его взгляд задерживается на металлической двери, которая трясётся от ударов. — Они сконцентрированы у выхода, — говорит он, поднимая голову. Голос его обретает прежнюю аналитическую твёрдость. — Если создадим шум на улице… отвлечём их... мы сможем проскользнуть обратно в здание и спуститься. Тэхён отходит к парапету, взгляд скользит по улице внизу и задерживается на припаркованном неподалёку автомобиле. Идея начинает обретать форму. — У кого есть что-то тяжёлое? — спрашивает он, оглядывая группу. — Что можно швырнуть подальше? Все начинают осматриваться по сторонам, но крыша пуста и уныла. Минсу, копаясь в своей сумке, с некоторой нерешительностью достаёт потрёпанное, но целое радио. — Есть это, — говорит он. — Но я хотел его починить и… Он не успевает договорить. Тэхён резко выхватывает радио из его рук, без лишних слов разворачивается и с силой швыряет его через улицу. Радио описывает в воздухе дугу и с треском обрушивается на капот того самого автомобиля. Раздаётся непрерывный вой автомобильной сигнализации. Звук эхом разносится между зданиями, такой громкий и навязчивый, что его невозможно игнорировать. Сразу же слышится изменение в грохоте за дверью. Яростные удары ослабевают, сменяясь неразборчивым шумом и топотом, который начинает удаляться. — Видишь, — говорит Тэхён, не отрывая взгляда от мигающих в такт сирене фар автомобиля, — ты можешь быть не бесполезным. — Он поворачивается к Минсу, в его ухмылке привычная насмешка. — И для этого не нужно строить из себя Капитана Америку, да? Достаточно просто подумать, прежде чем делать что-то героически-тупое. Минсу опускает взгляд, нервно поджимая губы. Он готов стерпеть любые насмешки и колкости в свой адрес, только бы не оставаться одному на этой крыше, в окружении воющих тварей. Это унижение — малая цена за возвращение в группу. — Ладно, гении, — Тэхён поворачивается к остальным, пока сирена всё ещё воет, отвлекая основную массу заражённых. — Пока этот концерт идёт, у нас есть минут пять. За дверью сейчас должно быть пусто. Проверяем и валим отсюда. Быстро и тихо. Он первым подходит к металлической двери, прикладывает ухо и кивает. — Тишина. Пора. В это время Юнги продолжает свой опасный путь по городу. «Хёндэ» петляет по пустынным улицам, собирая за собой всё более внушительный хвост заражённых. Они бегут за ним, спотыкаясь и налетая друг на друга, как обезумевший поток. Дед на заднем сидении, до этого хранивший угрюмое молчание, бросает взгляд на это шевелящееся месиво за стеклом, затем высовывает голову вперёд, к самому уху Юнги. — Внучок, а ты в порядке? — хрипит он, его голос полон неожиданной тревоги. — Может, тебя ветка в лесу так хлестнула по лицу, что мозги вышибла? Ты скажи честно деду. Я тебя приму даже без мозгов. Ты ж у меня самый лучший дурачок. Юнги, не отрывая взгляда от дороги, не может сдержать короткого хриплого смешка. — Сиди спокойно, дед, а то вывалишься, — бросает он через плечо. — Мозги на месте. Просто работаем по плану. Он резко поворачивает за угол, автомобиль немного заносит. Дед хватается за спинку сидения с ворчливым возгласом, но в его старческих глазах, устремлённых на затылок внука, читается странная смесь ужаса и гордости. Впереди из полуразрушенного магазина вдруг выскакивает парень со светлыми волосами. Увидев несущийся на него «Хёндэ» с рвущимся за ним адским карнавалом, он пугливо отскакивает с дороги, чуть не падая, и бежит дальше, отчаянно пытаясь ускориться. — Так, а это ещё кто такой? — хмурится Юнги, пальцы сжимаются на руле. — Новый участник забега? Он бросает быстрый взгляд в зеркало заднего вида на приближающуюся толпу, затем на бегущего парня. — Эй, светлый! — кричит он, открыв окно. — Если хочешь жить, запрыгивай в машину на ходу! Уговаривать не буду! И прибавляет газу, чтобы поравняться с бегущим, давая шанс. Дед на заднем сиденье хрипит что-то неразборчивое, качая головой, будто наблюдая за очередным безумием внука. Но парень не останавливается и не поворачивается. Он лишь ускоряется, отчаянно работая ногами, словно пытаясь обогнать саму смерть. Его светлые волосы развеваются на ветру. — Упрямый идиот, — сквозь зубы цедит Юнги, следя за ним взглядом. Он не снижает скорости, но и не пытается догнать. — Ладно, твой выбор. Беги, если думаешь, что у тебя получится быстрее. Он снова бросает взгляд в зеркало заднего вида на несущуюся за ним орду. Парень, по сути, бежит параллельно его маршруту, и твари, видя две движущиеся цели, начинают немного рассеиваться. Часть продолжает преследовать машину, другая часть устремляется за более лёгкой, на их взгляд, добычей. — Хотя... спасибо за отвлечение внимания, светлый, — мрачно усмехается Юнги, видя, как давление на его «Хёндэ» немного ослабевает. Он надеется, что у того хватит сил и удачи добежать до какого-нибудь укрытия. Но помогать насильно не будет. У каждого своя судьба. — Юнги, это как-то не по-людски, — хрипит дед, сжимая его плечо костлявыми пальцами. Старческие глаза полны упрёка. — Бросить человека на растерзание этим тварям... Мы же не звери. Юнги на секунду отводит взгляд от дороги, встречая в зеркале заднего вида настойчивый взгляд старика. На его лице борются раздражение и что-то похожее на стыд. — Дед, он сам не захотел, — сквозь зубы бросает он. — А ты сильно предлагал? — не унимается старик. — Прогремел мимо, как поезд, и крикнул! Может, он оглох от страха! Может, он думал, что ты его сейчас собьёшь! Юнги молча сжимает челюсть. Он снова смотрит на убегающего парня, который уже начинает отставать, и на тварей, которые вот-вот настигнут его. Внутри всё сжимается от неприятного чувства. — Чёрт! — резко выдыхает он и давит на тормоз. «Хёндэ» с визгом шин замедляется. Юнги включает заднюю передачу и с той же лихой отчаянностью начинает сдавать назад, прямо навстречу бегущей за ним орде. — Эй, светлый! — орёт он, высунувшись в окно. — Последний шанс! Запрыгивай, если жизнь дорога! На этот раз парень поворачивается, добегает до него и на ходу запрыгивает на пассажирское сиденье, едва не падая между сиденьями. Но вместо благодарности он тут же прижимает лезвие ножа к горлу Юнги. — Кто ты такой и что ты, чёрт возьми, делаешь? — грубо выпаливает он, глаза дикие от страха и адреналина. Ситуация меняется за долю секунды. Прежде чем Юнги успевает среагировать, с заднего сиденья раздаётся яростный рык. Дед, двигаясь с неожиданной скоростью, хватает нож Юнги, лежащий на центральной консоли, и в тот же миг приставляет его острие к горлу светловолосого парня. — Никто не будет обижать моего внука, — хрипит старик, его голос дрожит от ярости, но рука с ножом невероятно твёрдая. — Никто. Кроме меня. Убери свою железку от него. Сейчас же. В салоне повисает искрящееся напряжение. Два лезвия направлены друг на друга в смертельной дуэли внутри несущегося «Хёндэ». Юнги, зажатый между ними, медленно поворачивает голову к незваному гостю, на его лице расцветает холодная улыбка. — Ну что, светлый? — тихо говорит он. — Кажется, ты сел не в тот автомобиль.