Nexodon

С момента воссоединения семьи прошла неделя. Семь дней, которые стали для них не просто передышкой, а своего рода санаторием в аду. Они потратили их с невероятной практичностью и дальновидностью. Они обыскали подземный паркинг, найдя несколько автомобилей с ключами в бардачках или под солнцезащитными козырьками. Заполнили до краёв все найденные канистры горючим, превратив их в стратегический запас. Из комнаты охраны забрали половину оружия, в том числе и своё собственное, которое у них отобрали. Но самое ценное — не металл и бензин. А время, чтобы дать себе выдохнуть, чтобы позволить ранам — и телесным, и душевным — начать медленно, болезненно, но затягиваться. Намджун ежедневно менял повязки Чонгуку и следил за приёмом лекарств, и тот, наконец, начал по-настоящему отдыхать. Тэхён не отходил от него ни на шаг. Хосок и Юнги, словно навёрстывая упущенное, проводили дни неразлучно. Их близость стала таким же лекарством, как и антибиотики. Кэнди, окончательно оправившись, оттачивала навыки со своим новым пистолетом. Чимин и Джин патрулировали окрестности, обеспечивая безопасность их временного убежища. И это пошло на пользу всем. Напряжение в плечах ослабло. Тени под глазами посветлели. Лица стали выглядеть свежее. А улыбки, которые начали всё чаще появляться за общим столом во время ужина, стали по-настоящему искренними, идущими из глубины, а не вымученными гримасами выживания. Они не забывают об опасности. Они просто дали себе разрешение ненадолго перестать просто выживать и начать жить. Чтобы набраться сил для следующего шага. А он, все они это чувствовали, будет самым трудным. Чонгук сидит в комнате один, в тишине, нарушаемой лишь далёкими голосами из гостиной. Он смотрит на свои ладони. Обожжённая кожа покрылась грубой розовой корочкой. Боль тоже поутихла. Он знает, что останутся шрамы. Но его это не волнует. Это просто ещё один слой его новой, более жёсткой оболочки. Но он всё равно перематывает ладони свежими бинтами. Рассудок тоже прояснился. Ядовитые воспоминания о том, что он делал своими руками, больше не всплывают с такой навязчивой частотой. Чонгук принял это. Не как нечто хорошее или плохое, а как неоспоримый факт. Это произошло. Это часть его. И что важнее всего — от него никто не отвернулся. Никто не смотрит на него с ужасом, никто не попрекает. И Тэхён... Тэхён рядом. Его присутствие — это твёрдая скала, о которую разбиваются последние сомнения. Но всё же общения с другими членами группы он старается избегать. Сам не знает почему. Они больше не раздражают. Просто, возможно, видит в их глазах отражение того, кем он был, а ему сейчас проще быть тем, кем он стал. С Намджуном и Тэхёном говорить легче. Намджун — это нейтральная территория, его врач, его спаситель. Их общение строится на молчаливом понимании и профессиональной заботе. А Тэхён... с Тэхёном он может быть любым. Может молчать, может злиться, может даже смеяться новым, чуть хрипловатым смехом, который рождается где-то глубоко в груди. Галлюцинации, к счастью, почти отступили. Они беспокоили его только один раз, когда он по рассеянности забыл принять таблетку. Призрачный Тэхён явился снова — искажённый яростью, обвиняющий, толкающий к краю. Но на этот раз настоящий Тэхён был рядом. Он не кричал, не тряс его. Он просто взял его за руку, вложил в неё таблетку и поднёс стакан с водой. Его спокойствие оказалось сильнее любого призрака. С тех пор Чонгук не пропускает ни одного приёма. Он завязывает последний узел на бинте и сжимает кулаки, чувствуя привычную стянутость кожи. Всё в порядке. Он залечивает раны. Внутри и снаружи. И пусть это медленно, пусть больно, но он движется вперёд. Потому что теперь у него есть причина, ради которой нужно это делать. И эта причина заходит в комнату. Чонгук поднимает глаза, и всё его существо словно освещается изнутри. Он тут же встаёт с кровати, на лице расцветает сияющая улыбка. — Я уже иду. — Юнги предположил, что ты заснул, — усмехается Тэхён. Он делает шаг вперёд и вытягивает вперёд ладони. Чонгук вкладывает в них свои, чувствуя, как пальцы Тэхёна мягко смыкаются вокруг них. Он прижимается лбом к его плечу. — А ты решил проверить, — выдыхает он. — Само собой, — шепчет Тэхён, и губы скользят по виску Чонгука, пока он не оказывается в сантиметре от красивых губ. Чонгук тут же втягивает его в медленный, невыносимо нежный поцелуй. В нём тихая радость от простого присутствия. Благодарность за каждое возвращение. Перебинтованные ладони мягко ложатся на щёки Тэхёна, а тот вплетается длинными пальцами в его волосы, прижимая ближе. — Пошли, — вновь шепчет Тэхён, разорвав поцелуй. Чонгук медленно проводит языком по своей нижней губе, словно пробуя остаточное тепло, и кивает. Они выходят в гостиную, где уже собралась вся их маленькая семья. Кэнди что-то живо обсуждает с Чимином, Хосок и Юнги воркуют на диване, обмениваясь короткими поцелуями, а Джин и Намджун изучают карту, разложенную на столе, который перенесли с кухни. Тэхён направляется к свободному креслу, что стоит чуть в стороне, с лучшим обзором на входную дверь. Он садится, и Чонгук без лишних слов устраивается на его коленях, как на своём законном месте. Он прижимается спиной к его груди, но взгляд опускает. Пальцы начинают беспокойно теребить узелок на бинте. Джин отрывается от карты и встаёт так, чтобы его видели все. Намджун отходит и занимает место на диване. — Итак, нам нужно определиться, что делать дальше, — без предисловий начинает Джин. — До Ансана мы направлялись в Сувон, чтобы найти испытательный комплекс. Прошло достаточно времени, за которое мы все отдохнули и набрались сил. Что будем делать теперь? Я выслушаю идеи каждого. Повисает тишина, позволяя каждому обдумать свой ответ. Он не торопит. Понимает, что после всего пережитого идея снова бросаться в пасть неизвестности, чтобы найти создателей «Нексодона», может быть не просто опасной, а банально страшной. Никто не знает, что ждёт их впереди. Но это решение должно быть взвешенным и общим. — Мы должны дойти до конца, — твёрдо говорит Хосок, нарушая молчание. Юнги сжимает его ладонь, взгляд полон беспокойства. — Ты уверен, что нам это нужно? — тихо уточняет он. — Да, — ответ звучит без тени сомнения. — Всё, что с нами произошло, — вина тех, кто уничтожил нормальный мир. Я знаю, что с их смертью ничего не изменится, но нельзя позволить, чтобы они там снова что-то создали и выпустили на свободу. Лучше уж иметь то, что имеем сейчас. Юнги внимательно смотрит на его уверенный профиль. Хосок изменился, стал более решительным, и ему это нравится. Но сердце сжимается от мысли о цене, которую тот заплатил за эту решимость. — Я согласен, — говорит он, переводя серьёзный взгляд на Джина. — Полностью поддерживаю, — тут же отзывается Кэнди. — Мы должны хотя бы попытаться, пока окончательно не сошли с ума. Простите, конечно, за эти слова, но такова реальность. — Что насчёт офицера? — вдруг спрашивает Тэхён. — Мы должны были с ним встретиться через два дня, но срок давно истёк. Он мог уже поковыряться в комплексе и что-то выяснить. — Чёрт с ним, — с презрением выплёвывает Чимин, скрещивая руки на груди. — Ты всё ещё злишься на него? — усмехается он, чуть сощуривает глаза. — Я в бешенство прихожу только от одного упоминания о нём! — Не будем сейчас про него, — властно вступает Джин, отсекая дальнейшие дебаты. — Если встретим, будем действовать по ситуации. У нас был с ним договор, и он всё ещё в силе. Но сейчас главное не это. Его внимательный взгляд цепляется за Чонгука, который, кажется, полностью погружён в изучение узелка на своём бинте. — Чонгук, что ты скажешь? — спрашивает прямо. Чонгук замирает, пальцы перестают теребить бинт. Небольшое напряжение сковывает плечи, но он заставляет себя поднять глаза и встретиться с ним взглядом. — Идея найти создателей изначально была моя, — чётко говорит. — Ничего не изменилось. Я в любом случае буду искать их. Если Намджун уже готов отпустить меня с койки. Намджун улыбается. Ему приятно, что Чонгук не просто бросается в бой, а считается с его врачебным мнением. — Я снял твои швы, рана заживает хорошо. Сильная физическая нагрузка ещё не желательна, — взгляд становится немного строже. — Но если ты будешь аккуратным, не будешь геройствовать и слушаться меня и Тэхёна в вопросах своего здоровья, тогда всё будет хорошо. Чонгук коротко кивает, принимая условия. Его путь к мести и ответам продолжается, но теперь с ним не только чудовище, вырвавшееся на свободу, но и команда, которая не даст этому чудовищу поглотить его самого. Пусть она и раньше была рядом, но сейчас ощущается надёжнее. — Я благодарен всем вам за помощь, — твёрдо говорит он, медленно обводя взглядом каждого присутствующего, и чувствует, как Тэхён ободряюще сжимает его бедро. — Вы спасли мне жизнь. — Как и ты спас нас, — поддерживает Хосок. — Если бы ты не устроил пожар и не выпустил тварей, я и Намджун не сидели бы сейчас здесь. — А меня бы сожрал доберман, — с лёгкой, но искренней улыбкой подмигивает Кэнди. — Я помню твои слова о семье, когда мы ехали на вылазку, — добавляет Чимин. — Тогда мне нужно было их услышать, и ты их сказал. Последним говорит Юнги, его тихий, но отчётливый голос прорезает воздух, достигая самой сути: — Ты поддерживал, когда самому было плохо, — напоминает он, и его взгляд, полный понимания, видит все тёмные уголки, где Чонгук пытался спрятаться от них. — Неужели думал, что мы отвернёмся от тебя? Чонгук замирает, по лицу пробегает тень боли, смешанной с нарастающим облегчением. Он смотрит на Юнги, губы его чуть дрогнули. — Я... — голос срывается, он отводит взгляд. — Я думал, что стал тем, от кого... действительно стоит отвернуться. — Мы не отворачиваемся от своих, — заключает Джин. — И рады, что ты не отказываешься от нас. Чонгук чувствует, как последние осколки льда в его груди тают под теплом этих слов. Он делает глубокий вдох и медленно выдыхает. — Тогда давайте вместе найдём ответы, — голос обретает новую, стальную твёрдость, — и прикончим тех, кто разрушил прежний мир. — Отличная идея, лапуля, — шёпот Тэхёна звучит почти у самого уха, и в нём слышится не только гордость, но и тёмная радость от предстоящей охоты. — Будем вместе до самого конца. На этом и решено. Они не откладывают выезд на завтра, а начинают собираться сразу же. Хотя собирать, впрочем, особенно нечего. Всё необходимое они уже уложили в багажники. Остаётся только одеться потеплее и не забыть оружие. Юнги ловко пристёгивает к поясу джинсов ножны и поправляет капюшон своей куртки. Краем глаза замечает большую красную звезду на спине кожаной куртки, которую надевает Хосок. —Ты где надыбал её, звезда моя? — с лёгкой усмешкой спрашивает он. Хосок оборачивается с широкой, довольной улыбкой, явно гордясь своей находкой. — Нашёл в какой-то квартире. Она достаточно тёплая для осени и стильная. С моей битой в комплекте смотрится просто шикарно. — О как, — протягивает Юнги, делая вид, что впечатлён. — Ну да, выглядеть стильно во время апокалипсиса — это прям первая необходимость. Он трогает рукав кожанки, проверяя ткань. Она и вправду плотная, должна греть. — Убедился? — смеётся Хосок, наблюдая за его действиями. — Если ты заболеешь, я тебя прибью, договорились? — с миленькой улыбкой спрашивает Юнги. — Договорились, — соглашается он и, наклонившись, быстро чмокает его в губы, чтобы скрепить сделку. И вскоре они выходят на пронизывающий осенний ветер. У подъезда уже ждут два тёмных внедорожника. Юнги на секунду задерживает взгляд на искалеченном теле Минсу, всё ещё лежащем на асфальте. Дважды этот очкарик хотел его убить и оба раза потерпел неудачу. Так и остался трусом даже после смерти. Он отворачивается. Эта глава закрыта. Навсегда. — До Сувона ехать всего тридцать минут, — говорит Джин. — Так что сильно не расслабляйтесь. Все кивают и рассаживаются по местам, как и всегда. Джин и Тэхён занимают места водителей. Намджун и Чонгук рядом с ними на пассажирском. Остальные садятся сзади. Двигатель ведущего внедорожника, где сидит Джин, рычит чуть громче, и автомобиль плавно трогается с места, прокладывая путь. За ним, сохраняя дистанцию, следует внедорожник Тэхёна. Они снова в движении. Цель — Сувон. И на этот раз отступать они не намерены. Чонгук опускает взгляд на своё запястье, где переплетены две банданы. Затем переводит на Тэхёна, который одним пальцем отстукивает ритм на руле, внимательно следя за дорогой. Почему он не забирает её обратно? Он же наверняка видел. — Тэ, а ты ничего не хочешь у меня забрать? — решает спросить. Тэхён на секунду отрывает взгляд от дороги, чтобы бросить на него быстрый, искрящийся нежностью взгляд. — Твоё сердце, душу и даже девственность я уже забрал, — парирует он с притворной задумчивостью. — Что ещё нужно? С заднего сиденья доносится сдавленный смешок Кэнди, но Чонгук не смущается. Он вздёргивает бровь, в глазах загорается вызов. — А ты подумай, — говорит он, намеренно проводя пальцами по красной бандане. Тэхён замечает. Он смотрит на узел, символизирующий их боль и неразрывную связь, как пальцы Чонгука лежат на ткани, словно защищают её. И мягко улыбается. — Оставь её себе, — он возвращает взгляд на дорогу. — На твоём запястье она выглядит как надо. На своём месте. — Ну уж нет, — упрямая нежность в голосе Чонгука напоминает ему свою собственную. Чонгук разматывает узел и разделяет банданы. Не спрашивая разрешения, пока Тэхён уверенно ведёт автомобиль, он оборачивает алый шёлк вокруг его запястья. И завязывает свой собственный узел. Не такой тугой, но такой же прочный. — Я хочу видеть её на тебе, — объясняется он, откидываясь на своё сиденье и с удовлетворением глядя на красную бандану. — У меня есть своя. И пусть их судьбы связаны намертво, но их символы отныне будут на своих местах. Его — синяя — сила, упорство. Алая — дерзость, рискованность. И обе они являются знаком семьи. — Как скажешь, лапуль, — тихо произносит Тэхён. Они въезжают в Сувон. Город, по сравнению с полуразрушенным Ансаном, выглядит нетронутым, если не считать заражённых в окнах некоторых зданий. Улицы пустынны и чисты, будто гибель обошла их стороной. Джин потерял карту, на которой Ёнхван отметил испытательный комплекс. Поэтому едет по памяти. И через несколько кварталов внедорожники останавливаются у неприметного перекрёстка. Все выходят на улицу и осматриваются. Впереди стоит большая современная ветеринарная клиника. А у входа, словно безмолвный страж, сидит овчарка, лишённая шерсти. Но весь обезображенный вид её красной бугристой плоти не вызывает ужаса. На её черепе металлический шлем, вернее, просто застывший расплавленный металл. Только уши стоят торчком, а умные глаза внимательно следят за каждым движением. Она не рычит, не скалится. Просто наблюдает. — Офицер не соврал, — Тэхён окидывает оценивающим взглядом пса и здание за его спиной. — Но и его самого тут не было, раз эта тварь всё ещё здесь. — Надеюсь, он уже мёртв, — сухо бросает Чимин. — А если его путь тоже лежал через Ансан? — предполагает Кэнди. — Те психи могли его убить. — Мы бы с ним столкнулись, — уверенно заявляет Джин. — Он действует осторожно, поэтому вряд ли. Скорее, он просто не доехал. — Давайте думать, как убить овчарку, — с нетерпением говорит Чимин, взгляд прикован к неподвижному стражу. — Пока она не решила, что мы обед. Юнги открывает багажник внедорожника и достаёт гранату. — Просто подорвём её, — предлагает он. — Даже если она не умрёт каким-то чудом, то без конечностей опасности представлять не будет. — Мы заденем клинику и не попадём туда, — качает головой Намджун, жестом указывая на стеклянный фасад. — Взрывная волна или осколки могут разрушить вход или вызвать обвал. Нам нужно что-то другое. Тэхён издаёт резкий, пронзительный свист, каким обычно подзывают собак. Звук эхом разносится по пустынной улице. Овчарка лишь чуть поворачивает голову, уши остаются насторожёнными, но тело не двигается с места. — Дохлый номер, — с лёгким раздражением вздыхает он. — Думаю, не зря ей металл на голове расплавили. Они все умирают, когда мозг умирает, — чётко говорит Чонгук. — Но если отрезать ей голову, можно обойтись без взрыва. — Всем скопом навалимся на неё? — усмехается Хосок. Он бросает взгляд на мощные лапы овчарки. — Её когти тоже могут нести опасность. Мы даже не знаем, как действует их укус на людей. — В любом случае укус будет нести смерть, — без сомнений заявляет Намджун, скрестив руки на груди. — Их штамм тоже является биологическим оружием. — Берите в руки винтовки, карабины, — твёрдо командует Джин, снимая с плеча свой ствол. — Будем стрелять на расстоянии. Цельтесь в глазницы. Даже если начнёт скакать, кто-нибудь из нас да попадёт. — А если она перейдёт в открытую атаку? — уточняет Юнги. — Она охраняет, — говорит Намджун, не отрывая взгляда от собаки. — Если не заходить на территорию клиники, она не станет атаковать. Уклоняться, ещё возможно. — Действуем, — коротко бросает Джин. Они берут оружие и выстраиваются в линию. Взгляды прикованы к единственной цели. Но овчарка, даже чувствуя исходящую от них угрозу, остаётся невозмутимой. Она лишь следит за ними своими умными, но теперь уже обречёнными глазами. Джин открывает огонь первым. Резкий хлопок разрывает тишину. Пуля со свистом вонзается в глазницу. Тут же грохочут другие выстрелы. Стройный ряд вспышек, и тело овчарки дёргается под градом свинца, прежде чем бесшумно рухнуть на землю. — Вам не кажется, что всё слишком просто? — настораживается Чимин, опуская оружие. — Кажется, — хмуро кивает Хосок. — В любом случае путь открыт, — пожимает плечами Чонгук. — Давайте зайдём внутрь и осмотримся, — Джин делает решительный шаг вперёд. — Держимся друг друга и сохраняем бдительность. Они заходят на территорию клиники, и Кэнди сразу же опускается на корточки рядом с мёртвым псом. Она аккуратно кончиками пальцев поддевает металлическую бирку на его ошейнике. Цифра «7» тускло поблёскивает в свете. Она поджимает губы, вставая. Убивать животных — настоящее зверство. И те, кто заставляет их это делать с каждой встреченной мутировавшей собакой, пожалеет об этом. Внутри клиника выглядит на удивление нормально. Светлые стены, аккуратная регистрационная стойка, врачебные кабинеты с плакатами о строении скелета животных, обычная лаборатория и небольшой прилавок с кормом и игрушками. Они обыскивают всё, перебирая карточки пациентов, листая журналы приёма. Ни намёка на «Нексодон». Это буквально самая обычная ветеринарная клиника. Так считают все, кроме Юнги. Потому что его седьмое чувство снова бьёт в набат, посылая ледяные мурашки по спине. Опасность здесь, в этих обычных стенах, но он не может понять, откуда именно она исходит. — Здесь ничего нет, — нарушает молчание Чимин, разочарованно оглядывая пустой холл. — Есть, — твёрдо говорит Юнги. — Чувствую, что есть. Не зря эту клинику охраняли. После Ансана к его словам прислушиваются все. Повисает напряжённое молчание. Тэхён плюхается на мягкий диван и подпирает голову кулаком, внимательно глядя на Чонгука. Он верит Юнги, а потому его личная тревога просыпается с новой силой. Его беспокоит рана Чонгука, тот ещё не до конца окреп. И в случае внезапной опасности он в первую очередь будет защищать его. Пока остальные начинают гадать, что делать дальше, Джин замечает Намджуна за регистрационной стойкой. Он подходит ближе. — Что ты там рассматриваешь? — тихо спрашивает он. — Да вон кнопка какая-то, — Намджун указывает пальцем на чёрную, почти незаметную кнопку, спрятанную в тёмном углу стола. — Не стоит нажимать на странные кнопки, — лениво отзывается Тэхён, не меняя позы. — Это может быть сигнализацией, заорёт так, что сюда сбегутся все твари. — Я думал, ты вызовешься первым её нажать, — усмехается Юнги. Чонгук ловит на себе взгляд Тэхёна, когда тот, не отводя от него глаз, отвечает с лёгкой, но многозначительной ухмылкой: — Сегодня я не в настроении жмать куда попало. — Тогда могу нажать я, — ровно говорит Чонгук, в глазах читается упрямое желание действовать. Он делает шаг к стойке. — Если здесь нет электричества, сигнализация не сработает. Взгляд Тэхёна становится острым, тяжёлым. — Нет. — Почему? — Чонгук не отступает, встречая его взгляд. Он чувствует на себе взгляды остальных, но сейчас его задело за живое. — Мы не можем тут просто так стоять. Тэхён не шевелится. Он не повышает голос, но следующая фраза обрушивается на него с весом гири: — Ты меня слышал. Это граница, которую Тэхён проводит вокруг него, и которую сам же и охраняет. Пока Чонгук окончательно не окреп, он будет принимать за него все рисковые решения. Особенно те, что связаны с нажатием подозрительных кнопок в подозрительных зданиях. Чонгук замирает, сжимая кулаки. Он хочет спорить, но видит в глазах Тэхёна не просто упрямство, а тревогу за него. Она обезоруживает. Он отводит взгляд, сдавленно выдыхая, но не делает больше попыток приблизиться к стойке. На кнопку всё-таки нажимает Намджун. Из глубины здания доносится низкий, механический гул, а затем отчётливый звук сдвигающегося механизма, словно тяжёлая дверь отъезжает в сторону. Все взгляды мгновенно переводятся на Намджуна. — Самый смелый, — усмехается Тэхён, но в глазах читается уважение. — Наму… — обречённо вздыхает Джин, проводя рукой по лицу, будто пытаясь стереть нарастающую головную боль. — Ты хоть представляешь, что могло открыться? — Зато мы что-то открыли, — оптимистично, пытаясь разрядить обстановку, отмечает Кэнди. — Главное, чтобы никого не выпустили, — тихо говорит Юнги. — Пошлите, — говорит Чонгук, делая первый решительный шаг вглубь клиники, увлекаемый любопытством и желанием, наконец, найти ответы. Все осторожно движутся за ним, но Тэхён, сделав два шага, ловко хватает его за запястье и мягко, но неуклонно отводит чуть назад. Он наклоняется к уху, и его шёпот звучит слишком серьёзно: — Лапуля, если ты так будешь рисковать со своей раной, мы будем скандалить. По-настоящему. И я обещаю, ты проиграешь. — Но я нормально себя чувствую, — говорит Чонгук, мягко накрывая его руку своей. — Я очень этому рад, но возьми на заметку в первую очередь думать о своей безопасности и рассчитывать риски с этим учётом. — Хорошо. Тэхён отпускает его запястье, но Чонгук, вместо того чтобы отойти, наоборот, ловит его руку своей. Их пальцы переплетаются в тёплом, уверенном замке. Он не злится. Ему жутко нравится, что Тэхён не ставит на нём крест из-за раны, не запихивает в самый защищённый угол и не смотрит на него как на хрустальную вазу. Он учит выживать умнее, сильнее, с холодной головой. Эта забота закаляет, и в ней же чувствуется доказательство веры в него. Они заходят в один из кабинетов. Шкаф с медицинскими принадлежностями, который ещё пять минут назад выглядел совершенно обычным, теперь ровно отодвинут в сторону, обнажив в стене аккуратный, тёмный проход. Из него ведёт вниз крутая металлическая лестница, уходящая в искусственно освещённую голубоватым светом глубину. Джин первым осторожно выглядывает в проём, карабин направлен вниз. Тишину внутри нарушает ровный гул генератора. — Там есть освещение, — тихо сообщает он, в голосе слышно облегчение. — И, кажется, никого нет. Юнги делает шаг назад, лицо бледнеет. Хосок мгновенно ловит его за локоть, чувствуя, как тот слегка дрожит. — Что такое? — шёпотом спрашивает он. — Мне не нравится это место, — выдыхает Юнги. Все поворачиваются к нему, прежняя решимость сменяется настороженностью. — Но его нужно проверить, — прямо говорит Джин. — Думаю, если бы там внутри кто-то был, он бы уже показался. — Собаки умные, — тихо возражает Намджун. — Возможно, они и ждут, пока мы войдём. Как овчарка. — Может, крикнуть? — предлагает Кэнди, голос звучит немного напряжённо. — Если там кто-то и есть, мы сможем убежать, пока они выберутся. На открытом пространстве у нас больше шансов на победу, чем в узком коридоре. — Отойдите все к двери, — тут же командует Джин. Все отступают к выходу из кабинета, занимая позиции, чтобы в случае чего быстро вырваться в холл. Джин, убедившись, что все готовы, спускается на две первые ступеньки. Делает глубокий вдох и издаёт резкий, пронзительный свист. Звук эхом отражается от бетонных стен, затихая в глубине. Тишина. Джин медленно поднимается обратно с лёгким недоумением на лице. — Никого, — он пожимает плечами. — Или там действительно пусто, или... они не реагируют на звук. Последняя мысль даже страшнее первой. Умный противник, который не поддаётся на провокации, всегда опаснее слепой ярости. — Что ж, — Тэхён отпускает Чонгука, но взгляда не отводит от тёмного проёма. — Похоже, приглашение приняли только мы. Готовы спуститься на незваный ужин? Некоторое время все молчат. Юнги глубоко вздыхает, пальцы бессознательно сжимают кожаный рукав Хосока. — Давайте спустимся, раз нашли это место, — с нежеланием говорит он, но понимает необходимость. — Но будьте очень осторожны, пожалуйста. Это место... оно пахнет смертью. — Раз Юнги дал зелёный свет, идём, — с тихой усмешкой говорит Джин, но глаза серьёзны. Он первым начинает спускаться по металлическим ступеням, карабин наготове. Хосок окидывает Юнги беспокойным взглядом. Он идёт сразу за Джином, чтобы в случае опасности быть щитом для всех, кто сзади, и особенно для своего капитана. Лестница ведёт вниз на добрых три метра, открывая взору длинный бетонный коридор, освещённый холодным голубоватым светом люминесцентных ламп. Воздух здесь сухой, пахнет хлоркой и чем-то ещё, сладковатым и неприятным. Они осторожно движутся по коридору, который заканчивается массивной стальной дверью с круглым иллюминатором. Джин заглядывает внутрь и замирает. — Чёрт возьми, — тихо выдыхает он. Остальные подходят ближе, заглядывая в толстое стекло. За ним открывается обширное подземное помещение, больше похожее на лабораторию из фантастического фильма, чем на ветеринарную клинику. Стерильно-белые стены, полированный металл приборов. Но аура здесь зловещая, давящая. Прямо по центру в дальней стене встроена прозрачная перегородка из того же толстого стекла, отделяющая основную зону от соседнего помещения. За ней виднеются операционные столы с жёстким креплением, стеллажи с пробирками, где даже отсюда угадывается неестественный цвет жидкостей. Именно здесь, судя по всему, создавали мутировавших псов и сюда же свозили образцы и данные с полигонов военных баз. — Давайте поищем документы, — шёпотом говорит Джин, отходя от двери. — Никакие жидкости не трогать. Только бумагу, флешки, жёсткие диски. Всё, что может содержать информацию. Он нажимает на ручку. С лёгким шипением пневматики дверь отъезжает в сторону. Группа заходит в лабораторию, рассредоточиваясь. Тишина стоит гробовая. Кажется, они одни в этом подземном царстве, хранящем ужасные секреты. Но ощущение, будто за ними пристально наблюдают из-за каждой тени, не покидает никого. Особенно Юнги, который стоит на пороге, не решаясь сделать шаг внутрь. Его лицо застывает в маске предчувствия беды. Спустя десять минут поисков Кэнди оборачивается от металлического шкафа с серой картонной папкой в руках. Её резкий голос, прозвучавший в гробовой тишине лаборатории, заставляет всех вздрогнуть: — Я нашла кое-что! Вот, слушайте, — она откашливается, и её голос, сорвавшийся на хрипоту, звучит чётко: — Объекты 1-3 являются потенциально неконтролируемыми. Их сокрушающая мощь должна быть изолирована. Объекты 4-7 подчиняются установкам кинологов, но их голод пересиливает команды. Объекты 8-12 не представляют значительной угрозы, но от голода становятся более агрессивными. Их можно контролировать. Кэнди на секунду поднимает глаза, встретившись с пристальными взглядами остальных. В её собственных безрадостная ясность. Она переворачивает страницу. — Следующая страница посвящена объектам 1-3. «Король», «Мудрец» и «Цербер» — их кодовые имена, а породы... — она делает небольшую паузу, давая информации закрепиться. — Кангал, тибетский мастифф и кане-корсо… Дальше: все объекты подчиняются Королю. Вирус пробуждает в них инстинкт стаи, как у волков. Это если опустить все вычурные формулировки и кратко. Хосок, прислонившийся плечом к холодному металлу стеллажа, медленно выпрямляется. — То есть кангал своего рода альфа, — голос звучит глуховато, — а кане-корсо и мастифф — его беты? — Похоже на то, — Кэнди переворачивает страницу. — Здесь ещё есть пометка... «Король демонстрирует аномальную социальную организацию, выстраивая иерархию среди инфицированных особей. Подчинение — абсолютное. Угроза: катастрофическая». В воздухе повисает тягостное молчание. Слово «катастрофическая» в официальном отчёте звучит хуже, чем любая ругань. — Прекрасно, — с ледяным спокойствием констатирует Тэхён. — Значит, где-то там гуляет оставшаяся стая умных, организованных псов, которыми командует один большой и очень злой мальчик. И мы вломились к ним в дом. — Не просто в дом, — мрачно добавляет Намджун. — В их штаб-квартиру. Или питомник. Не суть. Если они вернутся и почувствуют наш запах... Он не договаривает, но все понимают. Сам факт, что они находятся в логове высших хищников, созданных как идеальное оружие, заставляет всех непроизвольно оглядеться. Стеллажи с пробирками, операционные столы... это не просто место экспериментов. Это инкубатор. Внезапно Юнги, всё это время молча стоявший у входа, резко выпрямляется. Глаза расширяются. — Тише, — его шёпот подобен шипению змеи. Повисшая тишина становится абсолютной, звенящей. Все задерживают дыхание, вглядываясь в его бледное, напряжённое лицо. И тогда они слышат. Из глубины коридора доносится глухой, тяжёлый топот, словно бой гигантского сердца этого подземного ада. Хосок двумя быстрыми шагами подлетает к Юнги, хватает его за куртку и резко затаскивает внутрь, следом закрывает дверь. Он разворачивается к остальным и прикладывает указательный палец к губам. Но все и так понимают. Эта дверь — не защита. Тварь уже знает, что они здесь. Они заперты в ловушке вместе с ней. Несколько минут они просто стоят, застыв в немой пантомиме ужаса. Давление в ушах нарастает от звенящей тишины. Топота из-за закрытой двери не слышно, как и никаких других звуков. Тварь не ломится, не скребётся. Но им не могло почудиться. Хосок делает медленный, крадущийся шаг к двери. Каждый мускул напряжён до предела, сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно даже сквозь сталь. Он боится дышать, боится моргнуть. Приподнявшись на носках, он аккуратно выглядывает в иллюминатор. И бледнеет на глазах. Буквально. Пальцы непроизвольно впиваются в металлический косяк. Прямо на него смотрят светло-карие глаза с кровавым отливом под светом ламп. В них леденящий, бездонный интеллект и спокойная, неоспоримая власть. И эти глаза принадлежат собаке. Огромной. Она ему точно по грудь будет, а если встанет на задние лапы, то и выше. Её красная обнажённая плоть обтягивает рельефные мускулы, вырисовывая каждую связку, каждую жилу. Она выглядит худощавой, но невероятно сильной. И ему не нужно долго гадать, чтобы понять, что это за порода. Потому что это Король собственной персоной. — Тут… его величество смотрит на меня, — выдавливает Хосок, не отрываясь от иллюминатора. — Намджун, что ты знаешь про кангала? — резко спрашивает Джин. — Кангал... — Намджун откашливается, заставляя голос звучать ровно, хотя в глазах полно ужаса. — Турецкая пастушья собака. Не сторожевой пёс, а охранник стада. Он самостоятельно принимает решения, работает в одиночку против волков. Невероятно сильный, выносливый, с молниеносной реакцией. Инстинкт защищать свою территорию... у него в крови. Он замолкает, глотая ком в горле, затем добавляет тише: — А это... это Король. Эта лаборатория — его территория. И мы на ней — волки. — У нас у всех есть оружие, — говорит Тэхён, холодным взглядом окидывая винтовку на своём плече. — Можем просто расстрелять его. Попробовать. — Это огромный риск, — тут же парирует Джин, голос низок и опасен. — Я сомневаюсь, что это сработает. — Согласен с Джином, — подхватывает Намджун. — Это не простой кангал. Вирус, тренировка, генетические модификации... Мы не знаем, на что способен Король. Его мускулатура, реакция, болевой порог — всё это неизвестные величины. Мы можем просто разозлить его. — Но и торчать здесь вечно мы тоже не можем, — твёрдо говорит Чонгук. Его взгляд устремлён на дверь, за которой стоит смерть. — Либо мы его, либо он нас. — Хорошо, а если мы впустим его сюда, начнём стрелять, а сами выбежим? — быстро говорит Кэнди. — Мы можем закрыть эту лабораторию так же, как и открыли. Запереть его здесь. — И оставить здесь всё, что нашли? — Тэхён бросает на неё тяжёлый взгляд. — Все их документы и исследования? Ты хочешь сказать, что мы просто так отступим? — Я хочу сказать, что мы останемся живы! — парирует она, в её глазах вспыхивает отчаяние. — Мы не знаем, на что он способен! Мы можем просто не пережить эту встречу! — Она права, — поддерживает её Намджун. — Это не трусость, а тактика. Мы можем вернуться сюда с лучшим планом, с большими силами... — Вернуться? — Джин фыркает, взгляд твёрд. — А ты уверен, что он просто будет ждать нашего возвращения? Или, может, он уже вызвал своих «придворных»? Мы заперты здесь, и каждая секунда работает против нас. Повисает тяжёлое молчание, и в нём же слышится резкий, механический щелчок, а за ним — низкое шипение пневматики. Дверь, что отделяла их от кошмара, плавно отъезжает в сторону. Хосок отскакивает назад как ошпаренный, пятясь вслепую, и налетает спиной на Намджуна. Тот, не ожидая толчка, чуть не падает, но его подхватывает Джин. Все замирают, взоры прикованы к открывающемуся проёму. Споры и планы мгновенно испаряются, их заменяет первобытный ужас и адреналин, залпом ударивший в кровь. Король просто открыл эту злополучную дверь, как полноправный хозяин. Светло-карие глаза медленно обводят каждого, будто производя перекличку. Взгляд настолько осознанный, что по спине у всех бегут мурашки. — Он... — начинает Намджун, но слова застревают в горле. — Он нас изучает, — шёпотом заканчивает за него Хосок. Король делает плавный шаг вперёд. Его мускулистое тело заполняет проём, но в атаку не бросается. Он садится на задние лапы, как обычная собака, ожидающая команды. Только поза выражает не готовность к подчинению, а безраздельную власть. — Чего он ждёт? — тихо спрашивает Кэнди, медленно кладя палец на спусковой крючок. В ответ Король принюхивается, улавливая каждый оттенок страха в воздухе и запах крови. Кэнди делает медленный шаг назад. Мгновенно обнажив оскал, пёс молнией срывается с места прямо на неё. — Огонь! — кричит Джин, но команда тонет в грохоте выстрелов. Пули свистят, царапая стены. Одна оставляет кровавую борозду на плече, другая пробивает ухо. Но это лишь капли в море его ярости. Скорость слишком велика, траектория непредсказуема — он движется зигзагами, отталкиваясь от стен и столов как мячик. В последний момент Чонгук отбегает от Тэхёна и отталкивает Кэнди в сторону. Она падает, ударяясь плечом о стол. Король, не меняя траектории, отталкивается от груди Чонгука мощными лапами, меняя направление. Удар отшвыривает Чонгука к металлическому стеллажу. Тёмные пятна пляшут перед глазами, пальцы нащупывают тёплую влагу на затылке. А Король уже снова над Кэнди, пасть разинута, брызги слюны летят на её лицо. Она резко падает на пол, вжимаясь в него. Чудовище проносится над ней, с глухим стуком врезаясь в стену. Не теряя ни секунды, Кэнди вскидывает карабин. Выстрел. Пуля застревает во лбу, не пробив череп. Глаза, налитые кровью, открываются. Лабораторию сотрясает яростный рёв. — Уходим! — орёт Джин. Тэхён с горящими гневом глазами подхватывает Чонгука на руки и выбегает первым. Юнги вытаскивает Кэнди за локоть следом. Джин последним захлопывает дверь. Лестница впереди. Но проём наверху закрыт массивным шкафом. — Какого хрена?! — орёт Тэхён. — Он закрыл проход! — Намджун бледнеет ещё больше. Они бегут обратно, а дверь в лабораторию уже медленно отъезжает. Король выскакивает в коридор. Группа бросается к двери с толстым стеклом в стене. Хосок и Джин изо всех сил толкают створку, но Король втискивает морду в щель. Когти царапают бетон, рык оглушает. Юнги выдёргивает нож и вонзает его в массивную лапу. Король с воем отскакивает, унося сталь в мышцах. Дверь захлопывается. — Он всё равно откроет её! — кричит Кэнди, прислонившись к стене. — У нас другая проблема теперь, — хрипло произносит Тэхён. Они оборачиваются. Вся стена представляет собой ряд из тринадцати окон с номерами и кнопками. За толстым стеклом — пустые камеры. Все, кроме одной. Под номером «3». Оттуда на них смотрят холодные янтарные глаза Цербера.