Nexodon

Глядя в янтарные глаза Цербера, они в мгновение ока забывают об угрозе за дверью. Воздух в помещении становится гуще, насыщаясь запахом страха и металла. В памяти всплывает отчёт, найденный на военной базе — и теперь, видя чудовище во плоти, они понимают, что холодные строчки документа не передавали и доли его ужасающей реальности. Тёмно-багровая, почти чёрная плоть Цербера, покрытая грубыми складками, напоминает настоящую броню воина. Мышечная масса тела настолько объёмная и рельефная, что складывается впечатление, будто его стеклянная клетка для неё мала. Они вспоминают описание серповидных когтей, но сейчас те выглядят нормальными. Сама поза Цербера выглядит скучающей — передние лапы изящно сложены друг на друга, на них покоится огромная морда с тяжёлыми, рыхлыми брылями. Но холодный взгляд пристально наблюдает за ними, словно изучает. — Хорошо, что он заперт, — облегчённо выдыхает Чимин. — Странно, что он спокоен, — задумчиво произносит Намджун, не отрывая взгляда от массивной головы за стеклом. — В отчёте было сказано, что он атаковал сварные швы, а это обычной собаке не под силу. Не думаю, что толстое стекло хоть сколько-нибудь серьёзная помеха для него. — Намджун, помоги ему, — просит Тэхён, и в его сдавленном голосе слышится напряжение, готовое лопнуть, как перетянутая струна. Он осторожно усаживает Чонгука на холодный пол. Тот сидит слегка оглушённый от удара, но потихоньку начинает приходить в норму, в глазах проступает осознание происходящего. Намджун тут же опускается перед ним на корточки и показывает два пальца. — Сколько пальцев видишь? — Я в порядке, — хрипло говорит Чонгук и морщится от пульсирующей боли в затылке. — Сколько? — настаивает Намджун. — Два. Чонгук хочет встать, но Тэхён грубо хватает его за плечи и силой удерживает на месте. Он резко поднимает глаза, готовый огрызнуться, и замирает, увидев в тёмных глазах гнев. Намджун, игнорируя их немую перепалку, достаёт из внутреннего кармана куртки чистый бинт и уверенными движениями начинает обматывать им голову Чонгука. — Тебя не тошнит? Головокружение? — уточняет он. — Я же сказал, что в порядке! — вырывается у Чонгука, раздражение в голосе приглушает боль. Пока Тэхён, стиснув зубы до хруста, сдерживает себя всеми силами, чтобы не начать орать, а Намджун проявляет поистине стоическое терпение, Джин и Хосок, упёршись плечами в массивную дверь, продолжают её держать. За створкой царит зловещая тишина. Король не пытается вломиться, не бросается на преграду. Юнги, прильнув к широкому смотровому стеклу в стене, наблюдает за ним. Он видит, как чудовище лежит прямо под дверью, с торчащей пулей во лбу, и аккуратно, почти по-человечески извлекает зубами его нож из лапы. Затем длинный тёмный язык начинает не торопясь зализывать рану. Чимин подходит к Кэнди. Та всё ещё прижимается к холодной стене, её тело мелко дрожит, выдавая пережитый шок. На её бледных щеках застыли мутные, тягучие следы собачьих слюней. Чимин натягивает рукав своей куртки на ладонь и осторожно вытирает ей лицо. — Ты как? — тихо спрашивает он. — Почему он выбрал меня? — она искренне не понимает, её широко раскрытые глаза смотрят в пустоту. — Он... он даже не попытался... добить Чонгука, его целью была только я. — Было бы лучше, если бы он переключился на Чонгука? — резкий, как удар хлыста, голос Тэхёна заставляет её вздрогнуть и отпрянуть от стены. — Нет! — быстро, почти истерично оправдывается Кэнди, пальцы впиваются в собственные предплечья. — Конечно же нет! Я бы не простила себе... если бы... Чонгук и так пострадал из-за меня. Тэхён ничего не отвечает. Он даже не смотрит в её сторону, взгляд прикован к забинтованной голове Чонгука. У него внутри всё сотрясается от чистого гнева. Из-за того, что Чонгук так легко отбежал от него, бросился спасать, подставляясь под удар, хотя сам мог стать закуской для Короля. Он понимает, что это было сделано из-за благого намерения, но, чёрт возьми, кидаться под такую машину для убийств — чистейшее самоубийство. И то, как Чонгук отлетел в металлический шкаф от толчка мощных лап, до сих пор стоит у него перед глазами, заставляя сердце болезненно сжиматься. — Может, ему не нравятся девушки? — предполагает Юнги, не отрывая взгляда от Короля. — Знаю, звучит абсурдно, но мы не знаем психологию этих тварей. Если она у них вообще есть. — Есть, — твёрдо говорит Намджун, помогая Чонгуку подняться на ноги. — У них есть интеллект, причём весьма развитый. Они не просто реагируют на раздражители. Они думают, анализируют обстановку и сами ставят перед собой тактические задачи. — Сначала доберман, теперь кангал, — с горькой усмешкой произносит Кэнди, смотря на свои дрожащие руки. — Да я им, походу, и правда не нравлюсь. — В добермана ты стреляла, это его и разозлило, — говорит Чонгук, держась за крепкое плечо Тэхёна и стараясь не смотреть ему в глаза. — А кангала... возможно, сработало то, что ты отошла, когда он пристально смотрел на тебя. С его точки зрения, это могло выглядеть как вызов. Или как признак слабости, которую нужно проверить в первую очередь. — В любом случае мы не дадим тебя в обиду, — уверенно заявляет Чимин. — Согласен, — кивает Юнги. Кэнди с улыбкой смотрит на них, только улыбка быстро пропадает, когда она встречается взглядом с Тэхёном. Он не сказал ни слова, но в его глазах холод и тень гнева, что клокочет в нём из-за Чонгука. Этот немой упрёк красноречивее любых слов, и она поспешно опускает глаза, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. — Он встал! — резко предупреждает Юнги. Джин и Хосок напрягаются ещё сильнее, вжимаясь в дверь плечами так, что мышцы горят от напряжения. Снаружи раздаётся глухой скрежет когтей по металлу. Король нажимает на ручку своей громадной лапой. Дверь с противным шипением снова начинает медленно отъезжать, преодолевая их сопротивление. Чимин, не раздумывая, срывает с плеча карабин и начинает стрелять в образовавшуюся щель. Очередь прошивает воздух, пули рикошетят от противоположной стены коридора. Король с коротким рыком отскакивает на несколько шагов назад. Этого хватает, чтобы Джин и Хосок с грохотом захлопнули створку. — Надо что-то придумать! Мы не сможем его так долго сдерживать! — кричит Хосок, чувствуя, как по виску скользит капля пота. — Юнги, а куда ты дел гранату? — спрашивает Джин. — Положил обратно в багажник. Сами же сказали, что она не нужна, — с недовольством отвечает тот. Джин резко поджимает губы, сдерживая рвущееся наружу ругательство. Юнги, чёрт возьми, прав. Тут претензия больше к себе, что не подумал об этом наперёд, не оценил весь масштаб возможной угрозы. Чонгук бросает взгляд на Цербера. Тот продолжает спокойно, почти лениво наблюдать за их суетой, в янтарных глазах, кажется, читается холодная насмешка над их безвыходным положением. Он переводит взгляд на ряд кнопок рядом с камерами. Наверняка они открывают эти клетки. — Намджун, — резко зовёт он, — а кто сильнее: кангал или кане-корсо? — Что ты задумал? — тут же, сжимая его плечо, сквозь зубы шипит Тэхён. Намджун слегка теряется от неожиданного вопроса. За дверью снова раздаётся низкое, нетерпеливое рычание, отчего он вздрагивает. Но заставляет себя собрать разбегающиеся мысли в кучу и быстро, чётко отвечает: — Это две абсолютно разные породы. Нельзя однозначно сказать, кто из них будет сильнее в схватке. У кангала — невероятная выносливость и хватка, у кане-корсо — взрывная сила и мощь. У них есть свои преимущества и недостатки, а с учётом мутации, — он разводит руками, — я вообще понятия не имею, во что это могло превратиться. Чонгук снова переводит взгляд на Цербера. В глазах холодная решимость. Он делает резкий шаг в сторону камеры, но Тэхён одёргивает его за руку. — Нет, — низкое, почти рычание. Чонгук оборачивается к нему. Он не вырывается, просто смотрит прямо в эти полные гнева и ужаса глаза. Собственный взгляд смягчается, но в нём нет сомнений. — Доверься мне, — тихо просит он, сжимая пальцы Тэхёна на своём запястье, чтобы успокоить. — Ты злишься, я знаю. Но доверься. Я знаю, что делаю. Тэхён открывает рот для резкого ответа, но тут же захлопывает его, оборачиваясь на звук глухого удара со стороны. Король, отбросив тактику, начинает биться массивным плечом в толстое смотровое стекло, отделявшее его от Юнги. Тот резко отшатывается, едва успевая среагировать, когда на прозрачной поверхности, прямо на уровне его лица, с паутиной расходится первая зловещая трещина. — Умная тварь, — сквозь зубы цедит Чимин. — Понял, что дверь держат, и пошёл другим путём. — Не стреляй в стекло! — кричит Джин. — Пока не собирался, — бросает он, взгляд прикован к растущей трещине. Используя эту долю секунды всеобщего замешательства, Чонгук резким движением вырывается из ослабевшей хватки Тэхёна. Он делает несколько решительных шагов, подходя вплотную к стеклянной клетке Цербера. Его отражение накладывается на массивную голову чудовища. — Ты же понимаешь, что происходит? — тихо, но отчётливо спрашивает он, голос звучит странно спокойно на фоне нарастающего хаоса. Цербер медленно поворачивает голову. Янтарные глаза, полные холодного интеллекта, фокусируются на Чонгуке. Он не рычит. Просто смотрит. — Я знаю, что понимаешь, — продолжает тот, прижимая перебинтованные ладони к холодному стеклу. — Ты такой умный, сильный и сидишь здесь, в этой стеклянной клетке. Тебя это не злит? Цербер с преувеличенной небрежностью снова кладёт свою массивную голову на сложенные передние лапы. Кажется, он даже фыркает, отчего рыхлые брыли чуть вздрагивают. — Я выпущу тебя, — заявляет Чонгук. — Ты спятил окончательно?! — рявкает Юнги, отрывая взгляд от треснутого стекла и Короля. Его лицо искажено неверием. Чонгук отмахивается от него резким движением кисти, не отрывая пристального взгляда от Цербера. — Твой Король, — тише говорит он, — бросил тебя в этой клетке. А сам разгуливает на свободе. Он мог тебя освободить, но не стал. Тебя это не бесит? Когда сдерживают твою силу... твою сокрушающую мощь... за этим жалким, хрупким стеклом? — он слегка стучит костяшками пальцев по прозрачной преграде. — Ты ведь сильнее его. Умнее его. Ты должен быть Королём, а не он. Цербер медленно поднимает голову. Мышцы на багровой спине напрягаются, словно стальные канаты. Он скалится, обнажая ряды устрашающих клыков, с которых капает тягучая слюна. Низкое, едва слышное рычание начинает вибрировать в воздухе. Но непонятно, направлена ли эта ярость на слова Чонгука, на клетку или на самого Короля за стеклом. Чонгук не отступает ни на шаг. Он не видит, как бледнеют лица его друзей, как Хосок замирает с карабином наготове, а Кэнди прикрывает рот ладонью. Не видит, как Тэхён отводит взгляд, а его сжатые кулаки белеют. — Убей своего Короля, — голос Чонгука низок, лишён эмоций. — Ему плевать на тебя. Ты не достоин быть всего лишь третьим номером. Ты должен быть во главе стаи. Ты — настоящий альфа. А он всего лишь жалкий подражатель, недостойный своей короны. Цербер издаёт протяжный, низкий рык, который, кажется, исходит из самых недр его существа. Это обещание-угроза, которое предвещает кровь и хаос. Чонгук медленно поднимает руку и останавливает её в сантиметре от красной кнопки открытия. — Ты готов убивать, Цербер? — в последний раз спрашивает он. Ответом становится оглушительный, яростный рёв. И рука опускается на кнопку. Раздаётся резкий щелчок. Стекло камеры начинает медленно подниматься. Чонгук делает два чётких шага назад, взгляда не отводит от освободившегося чудовища. Остальная группа уже мысленно прощается с жизнью, ожидая, что первым делом Цербер обрушит свою ярость на них. Стекло поднимается достаточно высоко. Цербер спрыгивает на пол с грацией, невероятной для его размеров. Мощное тело на свободе выглядит ещё более массивным и рельефным. Он изгибается, как гигантская кошка, разминая долго находившиеся в бездействии мускулы. И срывается с места. Не на людей. В сторону. Его мощное тело, набрав скорость за долю секунды, взлетает и с размаху врезается в треснувшее смотровое стекло. Оно вылетает из рамы со звонким грохотом, осыпаясь на пол осколками. В образовавшемся проёме, в облаке стеклянной пыли, встают друг против друга два титана. Король медленно разворачивается к новой угрозе. Светло-карие глаза, налитые кровью, сужаются. Он скалится, обнажая окровавленные дёсны и длинные клыки. Издаёт низкое, непрерывное рычание, заглушающее все остальные звуки, и с громким щелчком смыкает челюсти в паре сантиметров от морды Цербера — демонстрация силы, попытка доминирования. Цербер не отступает. Из его глотки вырывается ответный рёв, более глубокий и яростный. И тогда раздаётся тихий, но отчётливый скрежет. Из мясистых подушечек его передних лап один за другим выдвигаются огромные серповидные когти. Группа замирает, будто вкопанная, глядя в зияющую дыру в стене, из которой сыплются остатки стекла. Все потрясённые взгляды медленно переводятся на Чонгука. Он стоит неподвижно, наблюдая за Цербером с почти одержимой концентрацией. И все понимают, что он только что выпустил чудовище, которое, по логике вещей, должно подчиняться другому чудовищу. Он снизил всех их шансы на выживание до нуля. В этот момент Король бросается вперёд, как пушечное ядро. Цербер отпрыгивает в сторону, и массивное тело проносится мимо, врезаясь в стену с глухим стуком. Но Король не промах. Оттолкнувшись от стены, он разворачивается в прыжке, и его клыки смыкаются в сантиметре от шеи Цербера. Тот отвечает серией коротких, хлёстких ударов передней лапой. Серповидные когти рассекают воздух со свистом. Один из них впивается в плечо Короля, оставляя глубокую борозду. Тёмная кровь брызжет на стены. Раненый Король издаёт яростный вой. Он бросается вновь, на этот раз целясь в переднюю лапу Цербера. Челюсти смыкаются, раздаётся отвратительный хруст. Но Цербер не отступает. Он использует свою массу, всей тушей обрушиваясь на него. Оба чудовища, сплетённые в клубок ярости, с рёвом катятся по полу, врезаясь в стены вокруг себя. Король, оказавшись снизу, выгибается и мощным толчком задних лап отшвыривает Цербера. Тот отлетает, переворачивается в воздухе и приземляется на все четыре лапы с кошачьей грацией. Он тяжело дышит, из пасти капает кровь, но в глазах горит не угасающая ярость. Они снова замирают друг напротив друга, кружа по импровизированной арене. Пол усеян клочьями плоти, брызгами крови и осколками. Воздух гудит от их рёва, наполнен запахом крови, ярости и смерти. Это уже не просто драка за доминирование. И они оба это понимают. Король, истекая кровью из рваных ран на плече и боку, издаёт хриплый, яростный рык. Он пытается вернуть себе утраченный контроль, снова утвердить свою власть. Он делает угрожающий выпад, пытаясь прижать Цербера к полу. Тот мотает головой, сбрасывая капли собственной и чужой крови, и пригибается. Серповидные когти впиваются в бетон, оставляя глубокие царапины. И в этот момент раздаётся голос Чонгука: — Ты сильнее, Цербер! Покажи ему! Этот вызов, прозвучавший из человеческих уст, становится последней каплей. Король, ярость которого и так зашкаливает, резко бросает взгляд на Чонгука. Существо, осмелившееся бросить ему вызов, должно умереть первым. С коротким взрывным рыком он срывается с места, забыв о своём главном противнике. Но сбоку, как тёмная молния, в него врезается Цербер. Удар приходится в раненый бок. Король с воем сбивается с курса и кубарем катится по полу, поднимая облако пыли и осколков. Цербер, не дав ему опомниться, уже стоит над ним, его тень накрывает поверженного соперника. Низкое победное рычание вырывается из его груди. Он раскрывает пасть и вгрызается в голову Короля. Мускулы на багровой шее взбухают, напрягаясь до предела. Король пытается вырваться, могучие лапы бессильно царапают бетон. Но сопротивление тщетно. С одним последним отвратительным звуком рвущейся плоти, голова отделяется от тела. Цербер, с окровавленным трофеем в пасти, резко запрокидывает свою голову и отшвыривает её в сторону. Та с глухим стуком ударяется о стену и откатывается в угол, оставляя за собой мазок тёмной вязкой крови. Оседает давящая тишина, в которой слышно тяжёлое, хриплое дыхание победителя. Тело Короля ещё несколько секунд дёргается на полу, а затем замирает. Цербер медленно выпрямляется. Он поворачивает голову, и его взгляд, всё ещё полный дикой, неостывшей ярости, теперь медленно скользит по бледным, застывшим лицам группы, пока не останавливается на Чонгуке. Напряжение достигает пика... но затем с тихим скрежетом его серповидные когти втягиваются обратно в подушечки лап. И он просто садится, как огромная собака, и несколько раз коротко виляет своим купированным хвостом. — И… что это значит? — выдыхает Юнги, его шёпот кажется неестественно громким в звенящей тишине. — Он нас вообще убивать собирается? — Давайте убьём его первыми, — так же тихо, но с железной решимостью предлагает Чимин. Джин, не дожидаясь дальнейшего обсуждения, резко вскидывает карабин и вжимает палец в спусковой крючок. Цербер с молниеносной реакцией уворачивается от пуль и одним мощным прыжком перепрыгивает через зияющую дыру в стене, заставляя группу разбежаться по углам. Он подбегает к ногам Чонгука и ложится, укладывая свою массивную голову на лапы. Янтарные глаза теперь пристально и неподвижно сверлят застывшего Джина, словно предупреждая. Удивлены все. Даже сам Чонгук, чей план был отчаянной авантюрой, а не расчётом на это… чем бы это ни было. Он смотрит на огромное существо, распластавшееся у его ног, и не может найти слов. Тяжёлое молчание нарушает Намджун. Он медленно выдыхает, голос звучит слегка нервно, но с растущим уверенным изумлением: — Я, кажется, понимаю, что хочет сказать Цербер, — он переводит взгляд с твари на бледное лицо Чонгука. — Ты для него... новый Король. — Но я не… — Чонгук теряется. — Я не планировал этого. Он переводит взгляд на Тэхёна, который находится в таком же шоке, как и все остальные. Ищет в его тёмном взгляде поддержку, одобрение… хотя бы прежний гнев. Но ничего — там просто пустота. А затем Тэхён и вовсе отводит взгляд, отлипая от стены, лицо становится непроницаемой маской. — Это может сыграть нам на руку, — ровно говорит он. — Если Чонгук смог его подчинить… Цербер издаёт низкое, недовольное рычание, будто протестуя против слова «подчинить». Тэхён бросает на него короткий оценивающий взгляд. — Подружиться? — пробует угадать логику твари. — Направлять, — поправляет Намджун, всё больше убеждаясь в своей догадке. — Он сказал ему убить Короля, направил его силу на определённую цель, как, возможно, раньше это делал кангал. Только, — он хмурится, — не дают мне покоя пара вопросов: почему Цербера отнесли к потенциально неуправляемым? Почему он был заперт здесь один, в стороне от остальных? — Мы обыскали не всю лабораторию, — подключается Джин. — Если Цербер нам больше не угрожает, можем продолжить поиски, найти ответы и уже тогда решить, что с ним делать. — В отчёте было сказано, что Цербер — симулянт, — вспоминает Кэнди, её взгляд полон подозрения. — Что, если у него на это и расчёт? Мы ему… доверимся, а он нас заведёт в ловушку и убьёт. И снова все взгляды синхронно переводятся на спокойно лежащего Цербера. Тот в ответ лишь фыркает, словно отмахиваясь от глупых подозрений, и поднимает свои умные глаза на Чонгука. — Я не понимаю тебя, — честно признаётся Чонгук, чувствуя себя полным идиотом, пытаясь вести диалог с мутировавшим псом. Цербер отвечает коротким, но уже не яростным рыком, больше похожим на ворчание. — Ты… не симулируешь? — он чувствует, как жар подступает к щекам. Этот разговор становится всё более сюрреалистичным. Вместо ответа Цербер поднимается и подходит к двери, которую они так отчаянно держали. Он начинает скрести по ней лапой, показывая своё намерение. Джин, стоявший у дверного косяка, медленно, не сводя с него глаз, открывает створку. Цербер выбегает в коридор и останавливается у первого же поворота, поворачивая к ним голову, явно ожидая, что за ним последуют. — Мы же не пойдём за ним? — уточняет Хосок. — Вдруг там ещё какая-нибудь собака ждёт нас на ужин. Чонгук, преодолевая неуверенность, делает первый шаг и выходит в коридор один. Намджун решительно следует за ним. Они доходят до Цербера, и тот, убедившись, что его «слышат», заводит их ещё дальше по коридору, к одной из открытых дверей. Переступив порог, они попадают в комнату, заставленную множеством мониторов. Экраны, хоть и покрытые пылью, всё ещё работают, показывая картинки с видеокамер, расставленных по всему комплексу. А вдоль стен тянется массивная картотека, доверху забитая папками и документами. — Это… комната управления или архив? — оглядываясь, спрашивает Чонгук. — Похоже на всё сразу, — кивает Намджун. — Цербер… помогает нам… В ответ на эти слова Цербер, стоящий в дверях, коротко и довольно виляет хвостом. — Я позову остальных, — говорит Намджун и, получив короткий кивок от Чонгука, делает шаг к выходу, но на пороге останавливается, опуская взгляд на Цербера, неподвижно стоящего в тени. — Ты хороший пёс. Слова, сказанные так тихо и просто, повисают в воздухе. И происходит нечто удивительное: узкие, как щели, зрачки в янтарных глазах чудовища заметно расширяются, словно тот впервые слышит обычную человеческую похвалу. Намджун легко улыбается ему и выходит. Чонгук смотрит на Цербера, который теперь смотрит прямо на него. И его сердце сжимается от жалости. Эту собаку, это живое существо, вырвали из нормальной жизни, искалечили его плоть и разум, превратив в орудие смерти. Но даже сквозь всю тьму, мутации и ярость, в нём, кажется, всё ещё горит искра чего-то большего. И тогда Чонгук невольно сравнивает его с собой. Без Тэхёна он и сам был таким же Цербером — сломленным, запертым в клетке собственной боли и гнева, движимым лишь инстинктом выживания и мести. Они оба являются продуктами этого жестокого мира, один — физически, другой — душевно. Цербер, словно улавливая ход его мыслей, тихо фыркает и опускает голову, поскрёбывая лапой по полу. Не требовательно, а скорее... неуверенно. Вскоре остальная группа, всё ещё находясь под впечатлением от произошедшего, заходит в комнату управления. Они осторожно рассредоточиваются, бросая настороженные взгляды на Цербера, который уже устроился в углу, у самого большого шкафа, и просто наблюдает за ними своими пронзительными янтарными глазами. Он чувствует исходящее от большинства подозрение, но не проявляет никакой агрессии, лишь тихо вздыхает, положив массивную голову на лапы. — Я всё ещё не верю, что нам помогает тварь, — тихо произносит Хосок. — Не называй его так, — просит Чонгук. Хосок вздёргивает бровью, удивлённый такой реакцией, но, встретив серьёзный его взгляд, лишь покачивает головой и ничего не отвечает. — Так, — властно перетягивает внимание на себя Джин, — разделимся. Здесь полно видеокамер, значит, должно что-то сохраниться. Просмотрим их и обыщем картотеку, — его взгляд перемещается к Церберу, затем снова на группу. — Думаю, теперь мы в безопасности. Пока что. Но не расслабляйтесь. Словно по давно отработанному плану, они приступают к работе. Юнги, Чимин и Хосок занимают места за пыльными мониторами, пальцы начинают быстро бегать по клавиатурам в попытке оживить архивы и начать просмотр записей с камер видеонаблюдения. Остальная часть группы подходит к массивной картотеке. С лёгким скрипом ящики выдвигаются, обнажая аккуратно разложенные папки с документами, от которых пахнет пылью и старой бумагой. Они начинают внимательно их изучать. Чонгук чуть касается своим плечом Тэхёна, пытаясь привлечь его внимание. Но тот стоит неподвижно, будто высеченный из камня, и никак не реагирует. Он поджимает губы. Кажется, он сегодня переборщил со своими авантюрами. И ему совсем не хочется скандалить… потому что он знает — в этой ссоре он и вправду проиграет, ведь его безрассудство едва не стоило им всем жизни. — Тэ, — шёпотом зовёт он. — Не сейчас, — отрезает Тэхён. — Хорошо, — сдаётся Чонгук, тихо вздыхая. — Ребят, идите сюда, — взволнованно зовёт всех Юнги. Они подходят с папками в руках к экрану. Юнги кликает мышкой, и видео оживает. Они наблюдают, как человек в белом халате открывает камеру с Королём. Пёс с рыком выскакивает и с пугающей лёгкостью разрывает мужчину на куски. На звук прибегают двое военных, открывают стрельбу, но Король маневрирует с невероятной скоростью, по одному вгрызаясь им в глотки, а одного буквально сжирает. Все остальные собаки молча наблюдают за этим взаперти. Затем Король лапами открывает их камеры и издаёт низкий, повелительный рык, словно отдаёт приказ. Особенно яростно он рычит на овчарку, которую они убили у входа. Та забивается в угол, а он продолжает рычать на неё, пока та не выползает, поджав хвост. — Он приказал ей охранять здание, — выдвигает теорию Намджун. — Вернее, заставил. Доминирование в чистом виде. Они наблюдают дальше, как овчарка уходит с опущенной головой. С Королём остаются только Цербер и Мудрец. Он рычит на них, и Цербер отвечает глухим ворчанием, оказывая сопротивление. Мудрец же держится в стороне. А затем Король силой заставляет Цербера снова уйти в камеру и закрывает её. Юнги проматывает запись чуть дальше. Они видят, как овчарка сторожит вход, как появляются военные, стреляют в неё из чего-то, похожего на пистолет с транквилизатором, и она валится набок. Военные надевают противогазы и заходят в подземную лабораторию, бросая дымовую бомбу, отчего Мудрец и Король валятся на пол. Они забирают с собой только Мудреца. — Почему они забрали только его? — не понимает Юнги. — Офицер говорил, что приказ был забрать с первого по пятый номер и перевести на остров, — вспоминает Джин. — Видимо, это было уже после того, как они забрали Мудреца. Может, он сбежал от них. — Это не радостная новость, — мрачно отмечает Кэнди. — Смотрите ещё сюда, — Чимин подъезжает на стуле к своему экрану и кликает мышкой. Следующее, что они видят, заставляет кровь стынуть в жилах: учёные в той же лаборатории избивают током собак в камерах, включая Цербера, который яростно бросается в стекло, получая разряд за разрядом. — Выключи, — просит Намджун, резко отворачиваясь от экрана. Для него, человека, с детства обожавшего животных и посвятившего жизнь их спасению, смотреть на это невыносимо. Он стал ветеринаром, чтобы лечить, и кинологом — чтобы понимать и направлять. А это... это воплощение всего самого уродливого, на что способен человек. — Мне кажется, я начинаю понимать, почему инфицированные собаки настолько агрессивны, — хрипло произносит он, сжимая кулаки. — Вирус действует на них не так радикально, как на людей. Их ярость... она вызвана не только голодом и болезнью. Они помнят. Помнят, как с ними обращались. И я хочу в этом убедиться. — О чём ты? — Джин кладёт руку ему на плечо, ободряюще сжимая. — Там валяется труп Короля. Я его вскрою и осмотрю. Цербер — живое доказательство, что их мозг не до конца поражён. Он понимает нас, отвечает своим языком. Его поведение ненормально для обычной собаки, но в нём есть... осознанность, — говорит Намджун, и в его глазах горит огонь научной одержимости, смешанной с жаждой справедливости. Джин замирает, ошеломлённый. Идея вскрывать мутировавшее чудовище не входит в рамки его представлений о нормальном. Тэхён, стоявший рядом, похлопывает его по спине и наклоняется, чтобы шепнуть на ухо с лёгкой усмешкой: — Я через это уже прошёл. Твоя очередь. Чонгук, услышавший это, бросает на Тэхёна взгляд, полный укора. Он прекрасно понимает отсылку, когда сам вскрывал заражённых людей, движимый тем же неутолимым научным интересом, что сейчас горит в глазах Намджуна. — В лаборатории есть пробирки с содержимым, возможно, самим вирусом, — подхватывает Кэнди, её взгляд загорается азартом исследователя. — И есть микроскопы. Я могу изучить их, пока Намджун занят. — Нет, это опасно, — тут же парирует Джин. — Прямой контакт с вирусом я запрещаю. Ты нам здоровая нужна. Ограничься документами. — Ла-адно, — бурчит она. — Намджун, — Джин возвращает на того тревожный взгляд. — Ты уверен, что готов на это? — Да, — ответ звучит твёрдо. — Мне нужны ответы. — Тогда я пойду с тобой, — заявляет он. — Остальные, продолжайте копаться в папках и записях. Никаких самостоятельных экспериментов, — взгляд падает на Кэнди, — и будьте осторожны. Все кивают, погружаясь в работу. Юнги, Чимин и Хосок продолжают листать архивы видеонаблюдения, а Кэнди с некоторой обидой берётся за стопку документов. Тэхён и Чонгук остаются в напряжённом молчании, каждый погружён в свои мысли. Джин и Намджун выходят в коридор. Цербер поднимает голову и провожает их внимательным взглядом, словно понимая, куда и зачем они направляются. Они перетаскивают массивное тело и отделённую голову Короля на металлический стол в лаборатории. Намджун находит упаковку стерильных перчаток и хирургическую маску, надевает их, превращаясь в подобие патологоанатома. Скальпелей нет, только грубые щипцы и зажимы. Поэтому он достаёт свой нож и приступает к мрачной работе. Джин остаётся стоять на пороге, опираясь плечом о косяк. Он сознательно отворачивается, стараясь не следить за действиями Намджуна. Вместо этого прокручивает события тяжёлого дня. Безумная идея Чонгука — натравить двух чудовищ друг на друга — оказалась не просто авантюрой. Она сработала. Пусть и ценою невероятного риска, едва не стоившего им всем жизни. И теперь слова Тэхёна о том, что Цербером можно «воспользоваться», не кажутся такой уж фантастикой. Пёс, пусть и мутировавший, проявил не просто силу, но и интеллект, и даже некое подобие лояльности. Теперь их главная цель — найти тот самый остров. Но где он? Остров в буквальном, географическом смысле? Или это всего лишь кодовое название для секретного объекта? Вопросов по-прежнему больше, чем ответов. Но Джин с холодной ясностью осознаёт: сегодня они не просто выжили. Они сделали шаг вперёд. Нашли ответы, пусть и ужасающие. Получили неожиданного и опасного союзника. А значит, все риски, вся пролитая кровь и леденящий душу страх — всё это того стоит. Цена высокая, но они заплатили её и продолжают двигаться вперёд. Спустя двадцать минут Намджун заканчивает. Он снимает с себя окровавленные перчатки и маску, с отвращением отбрасывая их в угол. Подходит к раковине и включает ледяную воду, смывая с рук следы собственного кошмара. — Что скажешь? — Джин поворачивается к нему, стараясь не смотреть на то, что осталось на столе. — Как я и думал, — начинает Намджун, вытирая руки о свои джинсы, — их мозг полностью функционирует. Вирус не уничтожает его, как у людей, а... перестраивает. Усиливает одни участки, подавляет другие. Плюс масштабные генетические мутации во всём теле. У Короля, например, кости черепа уплотнились до состояния, близкого к броне, а мышечные волокна стали невероятно плотными. Поэтому пуля Кэнди не пробила, а застряла. — То есть… они живые? — уточняет Джин, пытаясь осмыслить услышанное. — Это извращённое понятие о жизни, но да, — он тяжело вздыхает. — Можно сказать, что вирус стал для них своеобразным... апгрейдом. Ускоренной, кошмарной эволюцией. Их нельзя считать за обычных тварей. Это что-то новое. — Я… даже не знаю, как выразить всё, что я сейчас чувствую, без матов, — признаётся Джин, проводя рукой по лицу. Вся эта информация одновременно отвратительная и поразительная. Намджун устало улыбается. — Ничего не говори. Мы выяснили, как они устроены. Пора вернуться к остальным. Джин тяжело вздыхает и направляется следом, не оборачиваясь на окровавленный стол. Они возвращаются в комнату управления, где всё ещё кипит работа. — Что-нибудь выяснили? — спрашивает Джин, его голос возвращает всем ощущение реальности. — Когда мы с Тэхёном прятались от бультерьера в озере, отметили, что он боится воды, — говорит Юнги, отрываясь от монитора. — И я нашёл ответ на этот вопрос. В архивах есть записи... всех собак систематически обливали водой и сразу после этого били током. Извини, Намджун. Но, возможно, именно поэтому у них развился такой патологический страх. — Но зачем их били током? — хмурится Джин. — Судя по камерам и отчётам, чтобы подавить агрессию и заставить слушаться через боль и страх, — мрачно объясняет он. — Дрессировка через пытку. — А ещё, — подключается Хосок, — Король ждал нас именно в этой комнате. Он увидел нас по камерам, а когда мы вошли, закрыл проход наверх через эту кнопку, — и указывает на маленькую, почти незаметную кнопку, встроенную в панель под своим столом. — Он не просто зверь. Он стратег. — Из пёсиков хотели сделать секретное военное оружие, — со вздохом добавляет Тэхён, лениво вращая в руках толстую папку. — Здесь целый нудный отчёт по этим целям. Суть я вам передал, хотите — читайте сами подробности. — Устал глазками читать? — усмехается Юнги, наблюдая за его утомлённым видом. — У меня уже рябь из букв и цифр перед глазами, — отмахивается Тэхён. Голова раскалывается не столько от отчётов, сколько от общего напряжения и невысказанных эмоций. — А я нашёл что-то вроде перечисления их слабостей или триггеров, — поднимает глаза от документов Чонгук. — Короче, многие из них, включая Короля, теряют контроль от запаха крови. — Но Кэнди не была ранена, когда он напал на неё, — не понимает Хосок. Все взгляды автоматически переводятся на Кэнди. Она сидит, застыв, с широко раскрытыми глазами, глядя в одну точку. Пальцы её сжимают край папки так, что костяшки белеют. Она только что сама для себя сложила пазл. — Кэнди? — тихо зовёт Чимин, заметив это странное состояние. Кэнди медленно поднимает на него взгляд, чувствуя, как лицо заливается краской стыда. Она прикрывает глаза и закрывает папку. — Я не была ранена, — тихо говорит она. — Но… у меня сегодня… третий день месячных. Неловкость в воздухе зашкаливает, становясь почти осязаемой. Юнги откашливается, глядя в потолок, Хосок внезапно с огромным интересом принимается изучать клавиатуру. Даже Цербер, почувствовав напряжение, настораживает уши. — Ладно, — разрывает затянувшееся молчание Джин. — Эту причину мы выяснили. Теперь главное — есть ли какие-нибудь сведения об острове? — Тут только про эксперименты и собак, — отвечает Чонгук, быстро перелистывая страницы, чтобы сменить тему. — Отчёты, графики, поведенческие отчёты… Можем, конечно, продолжить поиски. Но вряд ли это что-то даст. — Всё равно давайте ещё немного прочитаем, — настаивает он и сам берёт в руки папку. — Мало ли какая-нибудь зацепка затерялась. — Я пас, — заявляет Тэхён, опускаясь на пол в углу комнаты. Он прислоняется спиной к стене и закрывает глаза, лицо выражает полное физическое и моральное истощение. Он достиг своего предела взаимодействия с миром сегодня. Юнги собирается подколоть его, но в последний момент сдерживает порыв. Сегодняшний день выжал из них столько адреналина, что хватило бы на всю оставшуюся жизнь. — Хоть в кресло сядь, — предлагает он, поднимаясь на ноги. — На полу сидеть не комильфо. — Обойдусь, — коротко бросает Тэхён, не открывая глаз. Юнги хмурится, собираясь настаивать, но чувствует лёгкий тычок в бок. Хосок, наклонившись, шепчет ему на ухо: — Оставь его. А то сейчас бомбанёт так, что мало не покажется. Чонгук смотрит на Тэхёна с поджатыми губами. Он хочет что-нибудь сказать, подойти, но понимает, что сейчас любое слово может стать финишем безграничного терпения. Он резко отворачивается и с новым, почти яростным усердием погружается в чтение отчётов, пытаясь заглушить внутреннее смятение. Однако сосредоточиться не получается. У него самого голова раскалывается, а усталость во всём теле такая, будто из него выжали все соки до последней капли. Каждый мускул ноет, напоминая о перенапряжении. И сквозь общую разбитость пробивается знакомое тупое нытье — шрам на животе даёт о себе знать, словно упрёк за сегодняшнюю безрассудность. На протяжении двух с половиной часов в комнате царит утомительная тишина, прерываемая лишь шелестом страниц и редкими сдержанными комментариями. Они продираются сквозь сухие, бесконечные отчёты, но ни единого намёка на секретный остров так и не находят. Тэхён за это время успевает немного вздремнуть, но просыпается с той же тяжёлой головой и ощущением полной опустошённости. Остальные тоже едва держатся на ногах, глаза слипаются, а концентрация давно испарилась. — Уходим отсюда, — окончательно решает Джин, закрывая последнюю папку. — Мы многое выяснили за сегодняшний день. Сейчас надо отдохнуть. Завтра на свежую голову подумаем, что делать дальше. — А что с Цербером будем делать? — спрашивает Чимин, кивая в сторону огромного пса, который всё это время неподвижно наблюдал за ними. — Возьмём его с собой, — без колебаний говорит Намджун. — Если он, конечно, захочет пойти с нами. Чонгук медленно опускается на корточки перед Цербером. Он смотрит в умные, понимающие глаза пса, в которых отражается не просто животный инстинкт, а осознанный разум. Если Цербер считает его своим новым вожаком — что ж, пусть будет так. Возможно, именно это и есть их шанс на победу. — Мы хотим найти тех, кто сделал это с тобой, и убить их, — голос его усталый, тихий. Но в нём нет приказа, наоборот, он предлагает ему: — Ты можешь нам помочь. Цербер медленно поднимается с пола. Он на секунду задерживает взгляд на Чонгуке, будто подтверждая его слова, а затем решительно разворачивается и выбегает из комнаты. Тяжёлые лапы отстукивают чёткий ритм по полу коридора, удаляясь в сторону лестницы. Это и есть его ответ — ясный, недвусмысленный и полный решимости. Хосок нажимает на скрытую кнопку под столом, и массивный шкаф с низким металлическим гулом отъезжает, открывая проход. Цербер стрелой вылетает наверх. Остальные бредут следом, измождённые, но собранные. Чонгук снова пытается привлечь внимание Тэхёна, осторожно берёт его за руку. Он ждёт отказа, но вместо этого чувствует, как пальцы Тэхёна крепче сжимают его в ответ. Пока этого достаточно, чтобы выдохнуть с облегчением. Они останавливаются перед выходом из клиники. Снаружи уже глубокая ночь, и в её густой темноте мечутся десять зловещих силуэтов. — Видимо, наши выстрелы привлекли их внимание, — констатирует Джин. — Убьём их и уедем, — просто говорит Хосок, уже снимая с плеча карабин. Звучат щелчки снятых предохранителей. Они выходят на улицу. Ночь разрывают короткие, точные выстрелы. Заражённые не успевают даже развернуться, как падают на асфальт с аккуратными дырками во лбах. Цербер всё это время сидит сзади, спокойно наблюдая за бойней, словно оценивая боевые качества своей новой... стаи. Когда последнее тело обмякает на земле, группа молча бредёт к ждущим внедорожникам. — А пса куда? — спрашивает Чимин, глядя на Чонгука. — Давай я сяду с ним сзади, — предлагает тот. — А можно я поеду с Джином? — тихо уточняет Кэнди. Её тревога понятна: после сегодняшнего дня она не готова находиться в замкнутом пространстве с мутировавшим псом. Намджун молча уступает ей своё место рядом с Джином и садится в машину Тэхёна на заднее сиденье, к Чонгуку и Церберу. Чимин устраивается на пассажирском. — А чем мы его кормить будем? — вдруг осеняет его. — Ему вообще нужна еда? — Подумаем об этом позже, — устало вздыхает Чонгук, откидываясь на спинку сиденья. — Главное, чтобы позже он не сожрал нас. Цербер тут же издаёт низкое, предупреждающее рычание. — Ладно-ладно, извини, большой мальчик, — спешит оправдаться Чимин, поднимая руки в умиротворяющем жесте. — Но доверие нужно заслужить. Цербер в ответ лишь фыркает, словно насмехаясь над его словами. Перед тем как тронуться, Джин достаёт гранату, выдёргивает чеку и мощным броском швыряет её в клинику. Оглушительный взрыв, и фасад с входом рушатся, погребая все секреты, оставшиеся внутри. Внедорожники рычат, разворачиваются и уезжают в ночь, оставляя за собой лишь дым и руины.