Последний танец Амэ-но-Удзумэ

18 февраля 2008г. Понедельник  Укутанные в теплые традиционные одеяния, Сатору и Ама молча поднимались по длинной каменной лестнице, ведущей к храму Аматерасу. Лестница была мокрой из-за растаявшего снега, и по этой причине шли они неторопливо, дабы не поскользнуться. Удзумэ слышала ту страшную новость о Сугуру Гето, но до сих пор не смогла принять её. С трудом верилось, что этот добрый и отзывчивым молодой человек, с которым было комфортно проводить время, сжег целую деревню и всех людей, населяющих её. Как будто это был не он вовсе, а кто-то другой. Признаться честно, он ей симпатизировал намного сильнее, чем белобрысый сорванец. Хотя и его сейчас было сложно узнать. Некогда говорливый парень, которого невозможно было заткнут, сейчас шел молча, за весь их путь от храма Амэ-но-Удзумэ до храма Аматерасу они перекинулись лишь парочкой слов.  - Тебе небось интересно… - нарушил первым тишину.   - О чем вы? - ответила, поднимая белый шарфик повыше.  - Ты хочешь спросить о Сугуру, но боишься.  - Мне кажется, я уже всё о нем услышала… - она грустно вздохнула, поднимая глазки к небу, будто оно ответит ей на вопрос, почему он так поступил.   - В какой то степени я понимаю его, но не могу принять. Человек, что всегда пел мне о балансе между магами и немагами, говорил о том, что слабых нужно защищать, сам взял и поубивал беззащитных людей, - Годзё усмехнулся, пиная камушек под ногами, как тогда, в их первую встречу в мае двухтысячи шестого.   - Гето - сан всегда был крайне необычным человеком.  - Как ты считаешь, Ама… - на секунду он замялся, но всё же продолжил, - Смог бы я что-то изменить?   - А что бы вы изменили? - остановившись, Удзуме подняла заснеженные изумруды глаз на Годзё, - Вы не можете спасти того, кто этого не хочет. Гето-сан человек слова, он тверд на амбиции и убеждения. Он ведь даже родителей своих не пощадил…  В глазах весенних самоцветов сверкнули молнии и прогремел гром. Они наполнились чистейшей водой, которая так и остались там, не покидая пределы. Лед в глазах Сатору треснул.  17 июля 2010г. Суббота   - Годзё, твою мать, Сатору! - крикнула Ама в трубку телефона, - Я тебя уже два часа жду! ТЫ ГДЕ!?   - Фу какая злая… - саркастично надул губы, обиженным тоном отвечая разгневанной.   -  Ты сам меня позвал посмотреть этот тупой фильм! Начало через двадцать минут!! - продолжила кричать, не обращая внимание на проходящих мимо людей, что кидали косые взгляды в её сторону.  - Да не кричи ты так, я скоро подъеду. Задержался на задании.  - Я жду минут десять и ухожу! - закончила она, сбрасывая звонок.  С тех пор, как Удзумэ поступила в техникум, они довольно хорошо сблизились. Эта девчонка, неудержимая словно ураган, сметала все мысли в его голове, оставляя лишь себя. С ней можно было поспорить о темах насущных, прогуляться, когда одиноко, погрустить о забытом далёком или просто помолчать, сидя на крыше общежития. Да, ругаться они не перестали. Их характеры во многом схожи и от того они и раздражали друг друга. С возрастом девушка не перестала любить карабкаться  на деревья или ещё куда повыше, чтобы побыть в одиночестве. У Сатору она ассоциировалась с кошкой, ведь семейство кошачьих издревле любило взбираться на высоты, дабы осматривать территорию. Относительно недавно парочка эта приняла решение встречаться. Нет, не совсем потому, что они любили друг другу, хотя теплые чувства есть у обоих, скорее в качестве эксперимента. Но  сегодня Годзё понял, что он испытывает к ней. Нежные чувства, они толкают его к ней, её хочется оберегать, укутать от невзгод и спрятать в руках своих от злых людей. Он знал её с детства, помнил её пятилетней малышкой и четырнадцатилетней хулиганкой, которая свалилась на него с дерева. Он видел её злой, видел радостной и нежной, видел опустошенной и наблюдал её слёзы. Он полюбил её такой многогранной и будет любить, пока чья нибудь из их жизней не оборвется. В нем расцвели пышным букетом чувства, которые не знал ни восьмилетний ни шестнадцатилетный Сатору. Чувства эти открылись ему совсем недавно и сразу же захлестнули бурным потоком. Он ехал к ней быстро, на заднем сиденье лежал огромный букет белых пионов, что она так любит.  16 декабря 2010г. Четверг  Эта зима унесла на небо прекрасную фею храма Амэ-но-Удзумэ. Каори Удзумэ - мама Амы, после того, как родила её младшую сестру восемь лет назад, так и не оправилась после родовых осложнений. Женщина чахла на глазах, хоть и не подавала виду. Она танцевала до последнего вздоха и покинула мир этот без сожалений и с улыбкой на губах.  - Ты как? - спросил Сатору, кутая её в тёплый плед.  На улице шел снег, белыми хлопьями заметая всё вокруг. В доме Годзё далеко не прохладно, отопление греет во всю. Но Ама тряслась, держа в руках горячий чай. Она смотрела красными заплаканными глазами на танцующий огонь в камине, видела в нем свою мать. Она танцевала точно так же, как и это огонек, ярко, красиво. Танцевала так, что  мигом пленила взгляды сотни людей. В храме она была лучшей танцовщицей и лучше её уже никто не будет. Так думала Ама, но не Сатору. Сегодня приемник Каори исполняла посмертный танец, прощаясь со своей матерью. Всё её чувства, вся боль от утраты и слёзы, все они искрились в танце. Без слов она передала всё это в своих движениях. Никого её исполнение не оставило равнодушным. Сатору в тот момент и сам держался из последних сил. Всё в ней было прекрасно.  - Я не смогу стать такой же, как моя мать….  - Ты не будешь как она. Ты - это ты. В тебе есть другое очарование и твой огонь не менее прекрасен. Сегодня ты была великолепна, как будто сама Амэ-но-Удзумэ, что спустилась оплакать потерю своего дитя. Сатору сел рядом, заправляя выбившуюся прядку длинной челки за аккуратное ухо. Положив нежно ладонь на её щеку, он повернул голову, заставляя посмотреть на него. Изумруды в глазах девушки омывались солёной водой. От того ли они так прекрасны? Стерев стекающую слезу с шеки подушечкой большого пальца, осторожно прикоснулся губами к губам. Сейчас его сердце разрывалось. Он отдал бы душу, чтобы она больше никогда не плакала, укрыл бы от глаз людских и оберегал, любил.  Её обнаженное тело нежнее шелка, драгоценнее бриллианта. Он очерчивал её изгибы нежно, как если бы она была фарфоровой куклой в единственном экземпляре. Осторожно подглаживал напряженный комочек, целовал и кусал шею. Эта их первая ночь, их первый раз. Подготавливал её он долго, до тех пор, пока не расплылась по простыням подобно морю.  Её волосы драгоценными нитями рассыпалось по подушке, мелодичные стоны звучали в самом сердце. Он был нежен по началу, не двигался, ждал, когда привыкнет. Губами сцеловывал слёзы с щек, которые стекали из глаз из-за переизбытка чувств. В эту ночь их чувства вспыхнули с новой силой.  - Сатору… быстрее, - простонала она как песню, обнимая за шею, прижимая поближе к себе. И он ускорился. Постепенно. Кровать подпевала ей, скрепя жалобно. Стоны разлетались по темной комнате, ударялись о стены глухим эхом, и лишь луна сейчас наблюдала за двумя влюбленными, подглядывая в окно дома.