Путь к Раю

Каждый предстоящий день пугал Арея. Раньше он не слишком задумывался над тем, что должен стать отцом. Эти размышления начали терзать только в последнее время. Сама мысль об этом казалась абсурдной. Он, ненавидящий жизнь, вдруг должен был пожинать плоды ее создания. А впоследствии пытаться вырастить своего ребенка. Так до конца и не приняв это, Арей не мог успокоиться и совладать с собой. Он весь издергался и изнервничался, ожидая, когда на свет появится сотворенное им существо. Пришлось принести Арианну в Элизиум. Там ей могли обеспечить надлежащий уход. Все приняли ее радушно, особенно Амариз — «сестра по несчастью». Почти все время они проводили вместе. Амариз на время приостановила свою научную деятельность, так что Арею теперь приходилось работать за двоих. Он все еще держал обещание помогать отцу... Айон вечно был занят. Охваченный идеей полета в Рай, он грезил теперь лишь об этом. На сына у него совершенно не находилось времени. Все их разговоры ограничивались обсуждением новых разработок. В итоге из их общего обещания только Арей выполнял свою часть. В этот день было почему-то особенно тревожно. Что-то грызло с самого утра. Вся реальность казалась настолько неправильной, что мысль о ней не давала покоя. Не покидала подавленность, ставшая в последнее время постоянной спутницей. Арей почти не бывал дома, просто не успевая возвращаться туда из Элизиума. Он едва находил время даже на сон. Впрочем, теперь он слишком боялся спать. Оставаясь в просторном и пустом доме, боялся проснуться там не один. Боялся, что повелитель придет за ним. И никого не будет рядом. Дальше так продолжаться не могло... Чтобы отвлечься от назойливых и волнующих мыслей, Арей полетел развеяться, бросив все дела, и вернулся лишь к вечеру, когда уже стемнело. Айон стоял на площадке Элизиума и смотрел вдаль на вершины заснеженных гор, соприкасающиеся со звездным небом. Холодный ветер развевал полы плаща, а с неба валил густой снег, осыпаясь на широкие плечи. Темная фигура приземлилась в паре десятков метров от него. — Где ты был? Арей обернулся, застигнутый врасплох внезапным вопросом. — Я тебя не заметил... — раздосадовано пробормотал он. «Черт, не мог быть повнимательнее! — ругнулся он про себя. — Хотя, он весь в белом, его на снегу хрен заметишь...» — Мне повторить вопрос? — настойчиво произнес отец, подходя к нему. — Нигде не был. В воздухе. Полетал над Элизиумом и вернулся, — огрызнулся Арей. — Почему не предупредил? — продолжал допытываться Айон. — С каких пор я должен перед тобой отчитываться? — процедил Арей, начиная злиться. — Я твой отец, — аргументировал Айон. — Ты в последнее время сам не свой. С тобой могло что-то случиться. — Так ты что, просто за меня волновался? — ухмыльнулся Арей, скрещивая руки на груди и насмешливо глядя на него. — Тебя не было три часа. Ты улетел так надолго, хотя не доделал свою работу, — уже менее самоуверенно произнес Айон. — Ты что, все это время меня здесь ждал? — усмехнулся Арей. — Еще раз спрашиваю: где ты был? Он допрашивал слишком уж назойливо. Строил из себя строгого повелителя, которому все должны подчиняться. Упрекал в несделанной работе с таким самоуверенным нахальством, будто Арей нанимался. Будто ему за это платили. Да будь оно так, отец не расплатился бы вовек. Он таких денег, наверно, в руках не держал. — Я хотел побыть один. — Ты обещал мне помогать. — А что такого? Мне нельзя даже на секунду вырваться из этого рабства? — Элизиум все еще не до конца усовершенствован. — Ну и пусть. Я-то тут при чем? Айон не нашел достойных аргументов на это хамское заявление. Арей вообще был единственным, кого он не мог переспорить. Слишком наглый и бесстрашный, чтобы подчиняться, сын урвал себе уникальное право оставаться безнаказанным даже за колкие фразы, жалящие в самое сердце. Айон с того дня так и не решался больше причинять ему боль. — Иди сюда, я тебе все популярно объясню, — усмехнулся он, раскрывая объятия и искушая сына. — Нашел идиота, — хмыкнул тот, пятясь назад. — Родил идиота... На свою голову. Иди сюда. Все равно же догоню. С этим Арей не мог не согласиться и лишь поэтому подчинился. Айон взял его за подбородок, притягивая поближе к себе, и коснулся костяшками лба. — Не замерз? — обеспокоенно поинтересовался он. — Ты три часа тут стоишь, а руки у тебя горячие... — с легким удивлением произнес Арей. Айон улыбнулся. Сын прижался к нему, согреваясь в теплых объятиях. Его руки всегда были почти безжизненно холодными. Это изрядно беспокоило, но на все вопросы Арей только раздраженно огрызался или молчал. — Могли бы вместе слетать, — укоризненно вздохнул Айон, погладив сына по голове. — Я хотел побыть один. За последнее время мне это очень редко удавалось. — Да уж, — согласился Айон. — Мне тоже... Я, пока тебя ждал, о стольких вещах успел подумать, пока никто не мешал... Арей усмехнулся, зарываясь лицом в рубашку отца. — Дураков нет. Все в Элизиуме сидят, в тепле, только мы с тобой на холоде торчим. — Правда, здесь красиво? — с задором улыбнулся Айон, целуя его в висок. Арей без особого энтузиазма окинул взглядом ночной пейзаж. Все, что он чувствовал — это лишь леденящий холод. Напоминающий о том, что он давно уже безрезультатно пытался выбросить из головы. — Ты правда собираешься лететь в космос? — спросил он, переводя разговор в другое русло. — Тебя никто не заставляет лететь со мной, — усмехнулся отец. — Как ты себе это представляешь? — хмыкнул Арей. — Я не смогу находиться с тобой на разных планетах. Айон лукаво прищурился. — Ты же сам говорил пару дней назад, что я тебя достал. И вообще хотел побыть в одиночестве. — Я каждый день говорю, что ты меня достал. А может, мне это даже нравится? А одиночество бывает разным. Может, я имел в виду, что хотел с тобой побыть вдвоем без всех остальных? — Да ладно... Я без тебя тоже не смогу, тем более, долго... Это же я не всерьез сказал... — Уточняй в следующий раз. — А то ты не понял. — Да понял... — Что-то не похоже. — А ты что хотел — у меня на этом ветру мозги замерзают. Айон укрыл сына своим плащом, еще сильнее прижав к себе. Сейчас почему-то как никогда хотелось заботиться о нем. В кои-то веки удавалось ощущать себя счастливым. Предвкушение полета к Раю дарило бесконечные силы. И, постоянно пребывая в прекрасном настроении, хотелось поделиться им со всеми вокруг. — Потому что нечего при такой температуре стоять на ветру почти раздетым, — назидательно произнес Айон. Сын, конечно, не мог простудиться, но черт знает, как еще страдал от этого его организм. Он был одет в привычные кожаные штаны и тонкую майку — и помимо этого набросил только короткую куртку на плечи. И даже не потрудился ее застегнуть. — Так летел-то я в демоническом облике, — пожал плечами Арей. — А тебе что, совсем не холодно? — Моего тепла и на тебя хватит. — Не сомневаюсь... Айон гладил волосы сына, и тот чувствовал обжигающее тепло его пальцев. Отец был так эгоистичен... Раб собственных настроений. Неспособный держать себя в руках. Это все равно не было поводом для того, чтобы с ним расставаться. Чтобы лишать себя будущего, которого не существовало без него. Всегда казалось, что безумие — наследие Правителя Ада. Но что, если все это дерьмо досталось гораздо раньше, от отца? С ним не произошло всего этого. Он не отдавал душу. Но был несдержан, жесток и постоянно проигрывал своим убеждениям. Потому что не мог победить то, что сильнее него. — Значит, мне придется последовать за тобой в любую точку Вселенной? — тихо поинтересовался Арей. — Не начинай опять, — вздохнул Айон. — Я хочу своего мира, и тебе придется с этим смириться. — А я не хочу твоего мира. — А я не хотел, чтобы ты был новым дьяволом. У меня есть своя жизнь, свои мечты, желания. Ты просил меня не лезть в твою жизнь, а теперь пытаешься руководить моей. — Я тебя и так за последние несколько месяцев почти не видел. Мне даже поговорить было не с кем. — Что значит — не с кем? С Арианной не пробовал? С Амариз? Да с Анри, в конце концов! — А ты думаешь, кто-то из твоей кучки идиотов заменил бы мне тебя? — Ты что, соскучился, что тебя давно не били? — Вот бил ты меня как раз недавно... До сих пор помню... — И что тогда? — Хорошо с тобой... Почти всегда... — Почти? Верное уточнение. Честное. — Мне тебя никто не заменит... Если я не полечу с тобой в Рай, ты останешься? — А ты можешь не полететь? — Могу... — Не останусь. — Даже ради меня? — Я не обязан все делать только ради тебя. Ты и так занимаешь большую часть моей жизни. Особенно учитывая то, какие от тебя проблемы. Арей хотел вырваться, но Айон не позволил. — Дурак... — шепнул он на ухо, улыбаясь. — Конечно, я бы остался... — Черт, — выругался Арей. — Еще раз так скажешь — я тебе врежу. — Ты слишком доверяешь словам. — Твоим словам. — Даже мне иногда приходится лгать. Редко, конечно, но все же... Он что, пытался воспитывать, говоря гадости? Прощупывал границы? Или что? Как работала его гребаная башка? — Пошли в Элизиум, — предложил Айон. И снова так, будто приказал. — Не хочу в Элизиум. Там кучка этих идиотов. — А Арианна тебе чем не угодила? — Я просто хочу побыть один! Ну, или с тобой... В общем, без них... А то их там много, и всем от меня что-то надо. — Мне уже надоело на ветру стоять. Еще и снег... Метель начинается. Пошли в помещение. Ты переоцениваешь свою значимость. Будь уверен, они о тебе даже не вспомнят. Арей хмуро посмотрел отцу в глаза. — Неси меня на руках. Прямо к себе в комнату. Айон вздохнул, качая головой, но все же подхватил сына на руки и взлетел. Наверняка Арею тяжело было принять решение о том, чтобы бросить все и последовать за отцом. Хотелось показать, насколько это ценно. Но выходило только раздражать все новыми и новыми фразами, сказанными невпопад. — Дай вина... — Обойдешься. Прекращай пить. — Да ты вообще вино пьешь, как чай! На завтрак, обед и ужин! — Это уже мои проблемы. Арей обиженно насупился. Он так напоминал сейчас того маленького невинного мальчика, которого бережно хранила память. Сидел на кровати, укрывшись одеялом, а его мокрая одежда сохла рядом на спинке стула. Посмотрев на недовольную физиономию сына, Айон насмешливо улыбнулся. — Ну ладно. Что-то у меня настроение хорошее. Налив сыну вина, он подал ему бокал. Скинул ботинки, залез на кровать. Зарылся лицом во влажные волосы, обнимая его за плечи. Здесь, внутри сухой комнаты, было так тепло и уютно, будто они снова оказались в прошлом. В сгоревшем теперь домишке у реки. Там, где в лютую метель сидели у огня. Говорили, смеялись. Любили друг друга. Марисы не было с ними здесь и сейчас. А невинный жизнерадостный ребенок вырос мрачным и ненавидящим бытие. — А хорошо, да? Как в детстве... — улыбнулся Арей. Айон вздохнул, возвращаясь в реальность. — В детстве ты хотя бы не пил. Сын положил голову ему на плечо. Все же сейчас он казался чуть более близким. Доверчивым. Открытым. Может, на самом деле это было совсем не так. Может, просто хотелось в это верить. Верить, что все еще можно наладить. Вернуть таким же, как в те прекрасные дни. — Помнишь, ты говорил, что надо дорожить каждым мгновением жизни? Я так дорожу теми мгновениями, когда ты рядом... Айон поцеловал сына в макушку, обнимая крепче и гладя по голове, лежащей на своем плече. — Может, ты когда-нибудь будешь похож на меня... — произнес он тихо и нежно. Забывая, каким громадным поводом для скандала могут стать подобные мечты, высказанные вслух. — А сейчас я на кого похож? — хмыкнул Арей. — На маму немного, — усмехнулся Айон. — Но до тебя я ни у кого не встречал таких мыслей. — Но ты же меня любишь... — Это аргумент для того, чтобы не стремиться к лучшему? — Это оправдание для гнилой души. Рука Айона дрогнула. — Забудь об этом... Мне не важно, какая у тебя душа... — А что тебе во мне важно? — Арей... Сын улыбнулся. Беззлобно, весело. Непривычно легко. — Теперь мы квиты. Пару секунд пребывая в прострации, Айон наконец все понял и отвесил ему подзатыльник. — Тебе можно, а мне нет?! — возмутился Арей, потирая ушибленное место. — А ты от меня плохому не учись. Допивай вино, а то прольешь. Арей залпом выпил оставшееся вино и протянул пустой бокал. — Что, самому слабо до стола дойти? — издевательски поинтересовался Айон. — Тебе что, трудно, что ли? — Наглый ты. — Весь в тебя. Айон озадаченно хмыкнул. — Знаешь, один из моих соратников, погибших в битве с Адом, иногда любил повторять, что длинный язык до виселицы доведет... — А зачем так далеко? — искренне удивился сын. — Мне и до стола достаточно. «И ведь не поспоришь!» — досадливо подумал Айон, ставя на стол бокал. Черт побери, они давным-давно не общались так непринужденно. Будто снова были просто отцом и сыном. Без страданий, через которые прошли. Без напряженной вражды. Просто семья, любящая и заботящаяся друг о друге. Как же хотелось прожить все это по-другому. Все годы, что стояли между ними непреодолимой стеной. Вырастить его самому. Баловать, потакать капризам, лишь бы только он был счастлив. Лишь бы всегда мог вот так нагло улыбаться с веселой искринкой в глазах, а не затаенной болью в глубине. Арей между тем улегся на кровать, почти с головой накрывшись одеялом, и приготовился уснуть. — Это еще что за самовольный захват территорий? — нахмурился Айон. — Это не захват. Так, временная аренда. А ты все равно теперь на стуле засыпаешь — тебе лень даже до кровати дойти. Ну и правильно: целых два метра — это слишком много, а тебе некогда. А так и умываться не надо, и одеваться, и причесываться. Проснулся — и сразу работать. — Хватит издеваться. — Почему это? Можно подумать, я не прав. — Вот раз такой умный — брысь отсюда. — Чего это я брысь? Ты и на стуле выспишься. — Ну, нет уж! Айон решительно подошел к сыну и несильно пихнул его коленом. — Двигайся давай. — Мы тут оба все равно не поместимся, можешь даже не пытаться, — отмахнулся Арей. — Нет ничего невозможного. Двигайся, я сказал. Или брысь отсюда. Арей неохотно подвинулся. — Брысь, брысь... Я тебе что, животное? — Обнаглел ты. — И какой из этого следует вывод? Раздеваясь, Айон многозначительно помахал у носа сына ремнем. — Понял, больше вопросов не имею, — сдался Арей. — Вот бы ты еще совесть имел... — вздохнул Айон. — А это у меня уже наследственное. В тебя. Выключай свет, я спать хочу. — Могу с уверенностью сказать, что ты меня превзошел. — Каждое поколение должно превосходить предыдущее, — нахально, с нарочитым пафосом заявил сын. — Да спи ты уже... — отмахнулся Айон. В темноте зловеще блеснули его глаза, когда погас свет. — Черт, не дай бог такое на ночь увидеть, — пробормотал Арей, отворачиваясь к стене. Айон усмехнулся. Он перебрался в новую комнату относительно недавно — постоянно находились дела в этой части Элизиума, и ради экономии времени, которого теперь катастрофически не хватало, проще было работать здесь, чтобы не переться каждый раз через весь корабль, тратя на это по нескольку драгоценных минут. Жаль, что сыну новая обитель пришлась не по душе. Предыдущая спальня действительно была просторнее и удобнее — но Айон никогда не придавал этому значения. Сейчас волновали совсем другие вещи. Хотелось поскорее закончить апгрейд звездолета и устремиться навстречу мечте. Айон немного постоял у окна, разглядывая заснеженные горы. Совсем скоро он уже смог бы увидеть за окнами Элизиума прекрасный Рай. Найти там ответы на свои вопросы. Найти координаты Звезды. Обрести божественное могущество. Лишь бы что-то снова не пошло не так. Когда он лег в постель, сын тут же беспокойно завозился от неудобства. — И как вы тут с мамой помещаетесь?! — возмутился он. — Показать? — усмехнулся Айон. — Да иди ты! — Лучше ты иди. Это все-таки мой кабинет. И вообще, сравни себя с Марисой — она и трети места не занимает, на котором ты развалился. — Мне вот интересно, чисто ради любопытства: а кто из нас сильнее? — Она. — Это еще почему? — А ты бы смог поднять того, кто весит больше тебя раз в сто? Арей удивленно хмыкнул. — Ну у меня и мама... — Да... Уникальная женщина... — усмехнулся Айон. — Все, спи давай. — Не хочу. — Зато я хочу. — Тебе что, сложно с сыном поговорить? — Утром — несложно. — Тебе что, времени жалко, что ли? — Достал... Ну чего тебе еще? — Дай еще вина. — Сам иди. Я сплю уже. — Мне что, через тебя перелазить? — По воздуху лети. — Ну па-ап! Он никогда еще так не ныл. Всегда держался отстраненно, стараясь сохранить достоинство. Для такого непринужденного поведения нужен был особый уровень доверия. Если Арей позволил себе хоть ненадолго расслабиться и впасть в детство, значит, Айон все делал правильно. Это грело душу сильнее, чем что-либо еще. — Отстань, — поддержал он эту милую игру, радуясь тому, что сын не видит невольной улыбки. — А вот когда я маленький был... — Да уж, когда ты маленький был, ты столько места не занимал. — Я тебе что, мешаю? — Чисто физически и чисто в конкретном случае. Да! — Учти, что я обиделся. — Слава богу, наконец-то. Арей пихнул локтем под бок. — По башке давно не получал? — лениво возмутился Айон. — Да ну тебя... — Самая приятная новость за вечер. Арей вроде замолчал и успокоился, но минуту спустя Айон почувствовал, как он уткнулся в плечо. — Ведешь себя, как маленький капризный ребенок, — вздохнул Айон, обнимая сына за плечи. — Наверстываю упущенное в Аду, — пробормотал тот. — Ложись головой ко мне на грудь. Арей перебрался на грудь отца. Понадеявшись, что ему стало хоть немного удобнее, Айон запустил пальцы в его волосы. Было здорово лежать в такой тесной близости. Сын совсем не мешал. Наоборот — даже в холоде и отстраненности с ним было удивительно тепло. Он один рождал в душе всепоглощающую любовь, способную преодолеть и выдержать все на свете. Ради него одного хотелось становиться лучше. Набираться сил. Чтобы сотворить прекрасный рай, где оба они смогли бы быть счастливы. Так они и заснули, обнимая друг друга. И оба впервые за долгое время видели только хорошие, полные радости сны. Утром первым проснулся Айон. Было потрясающе хорошо в этом тихом уединении, поэтому вставать не хотелось. В кои-то веки хотелось позволить себе поваляться, наслаждаясь проживаемыми мгновениями. Правда, недолго. Вскоре Арей тоже заворочался и, зевнув, сонными глазами посмотрел на отца. — Что-то я вообще не выспался... — заключил он, вновь утыкаясь носом в мягкие белоснежные волосы. — За восемь часов? — хмыкнул Айон. — Угу... — лениво протянул сын. — А ты? — Да я столько уже давно не спал. — Несчастный ты человек... — Есть немного. Слезай с меня, вставать надо. — Куда ты так торопишься? Давай еще полежим. — У тебя, между прочим, тоже есть обязанности, которые ты обещал выполнять. — Лучше я ничего не буду делать, и мы никуда не полетим. — Давай закроем эту тему, — раздраженно произнес Айон. Хорошее настроение постепенно вытесняли повседневные заботы. А эта перебранка вообще убила последние остатки радости в душе. — Почему это? — ехидно ухмыльнулся Арей. — А вдруг я тебя совсем достану, и ты со мной согласишься? — Не надейся. Айон встал, стряхнув с себя сына, и довольно потянулся, разминая мышцы. Арей развалился на кровати, теперь всецело принадлежащей ему одному, с таким видом, будто собирался остаться там жить. — Вставай давай, — снова повторил Айон. — Не хочу, — упрямо буркнул Арей. Айон хотел возмутиться, но потом махнул рукой и стал приводить себя в порядок. Сын дразнил, а он только поддавался на провокации. Иногда это даже бывало весело — но сейчас голову занимали повседневные заботы. Было просто не до того. — И зачем тебе такие длинные волосы? — лениво спросил сын, переворачиваясь на живот и беззаботно болтая ногами. — А что? — усмехнулся Айон. — Тебе же они нравятся. Ты любишь меня за них трогать и всячески над ними издеваться. — Да ну... Неудобно. — А ты вообще налысо постригись. Голову мыть не надо будет. — Мне и так неплохо. — Вот и не возникай. Арей повернулся на бок и, подперев рукой щеку, стал смотреть на отца. Волосы у Айона свисали уже почти до колен, и наблюдать, как он их расчесывает, было забавно. — Делать тебе нечего, — хмыкнул Арей, насмешливо скалясь. — Это тебе нечего. Что ты пялишься? — Хочу и пялюсь. Имею право. — Много у тебя прав в последнее время стало. — Что поделать, гены. Свобода, непокорность... — Свобода и нахальство — вещи разные. — Хватит меня воспитывать. — Это еще почему? — Не грузи, у меня и так спросонья мозги ничего не соображают. — А в другое время соображают? — Я сейчас обижусь. — Да пожалуйста. Айон наконец причесался и, стянув волосы резинкой, стал отжиматься. — И не лень? — сочувственно поинтересовался Арей, созерцая соблазнительную игру мышц обнаженного тела. Жаль, он все еще лежал на животе, не позволяя увидеть, встал ли у него. — Если бы ты зарядку делал и пил поменьше — может, не был бы таким слабаком. — Это я слабак?! — Это проверить можно. Давай сравним, кто из нас больше раз отожмется. Арей решительно вскочил с кровати, поддерживая спор. Айон усмехнулся. Взять на слабо всегда было самым действенным методом заставить что-то сделать. Повезло еще, что сын не обиделся. Они ведь оба знали, в чем на самом деле причина его немощи. Просто сейчас обоим хотелось сделать вид, что этого нет. Уже на пятидесятом отжимании Арей измученно рухнул на пол. Айон даже не устал. Он надеялся, что сын продержится как минимум вдвое дольше. Но все оказалось даже хуже, чем можно было предположить. — Как у тебя это получается? — застонал Арей. — Легко, — лучезарно улыбнулся Айон. — Годы тренировок — и все. — Годы? — хмыкнул Арей. — А можно тебя спросить, годы — это сколько? — Много. Ты столько не живешь. Лет сто как минимум. — У-у... — Вот и я о том же. — Тогда чего ты удивляешься? Конечно, ты и сильнее, и выносливее. Это даже по нашим мускулам заметно, если сравнить. — Мускулам? — усмехнулся Айон. — А они у тебя есть? Сын раздраженно зашипел. Айон вздохнул, смягчаясь. У всего был предел. Даже у этой затянувшейся игры. — Ты слабее меня, потому что очень много твоих сил уходит на борьбу с самим собой... — Не напоминай. — Про ад? — Про то, что я слабый. У меня перед глазами мелькают воспоминания, когда ты собирался меня убить. — Больше такого никогда не повторится, так что забудь. Это осталось в прошлом. — Для тебя, может, и в прошлом. Арей сел на полу и прислонился к кровати. Айон внимательно посмотрел на него, пытаясь уловить его настроение. Выходило с трудом — как и всегда. Он слишком мало знал о сыне, чтобы судить о его мыслях. Не представлялось возможным их угадать. — Ты до сих пор меня за это ненавидишь? — Не знаю... Наверное, нет... Просто не получается забыть... Айон сел рядом и обнял сына, крепко прижимая его к груди. — А мне не важно, что ты делал... Не важно, что ты хочешь сделать... Пусть даже ты можешь разрушить мою мечту... — И все это для тебя не имеет значения? Почему? — Потому что я тебя люблю. — Ты никогда меня не понимал... — Потому что ты мне никогда ничего не объяснял. Ты всегда скрываешь от меня свой ад. — Ты говорил о свободе, но всегда подавлял мои желания... — Ты меня все-таки ненавидишь... — Потому что все из-за тебя... Айон крепче прижал голову сына к своему плечу. Так хотелось утешить его... Подарить покой и облегчение. Доказать, что в следующий раз любящий отец обязательно защитит от беды. Будет рядом, когда она придет. И ни за что не отдаст ей на растерзание. — Не я это с тобой сделал. — А мне все равно... Ты дал мне жизнь, такую жизнь... Если бы я не был твоим сыном, этого бы не произошло... — Ты хотел бы, чтобы я не был твоим отцом? — Нет... Никогда... Я хочу, чтобы ты меня понял... Чтобы ты меня любил... Чтобы был рядом... Больше у меня никого нет... — Я всегда буду рядом... — Поклянись... — Клянусь. Я никогда тебя не оставлю. Все будет хорошо... Арей уткнулся в плечо, приобнимая за шею. Айон слабо улыбнулся, оглаживая его костлявые плечи и запуская пальцы в слегка взъерошенные волосы. Без одежды сын казался еще более тощим и немощным. Сейчас его лишь сильнее хотелось оберегать. — Давай вечером посидим на улице вместе, — тихо предложил он. — Когда я сделаю все, что не доделал вчера... — Там метель, — ответил Айон, целуя его в висок. — Ну и хорошо, — равнодушно отозвался Арей. — Ладно, давай. Только оденься теплее. — А зачем? — улыбнулся сын. — Ты же меня все равно согреешь. Айон улыбнулся в ответ и прижал его еще крепче к себе. В последнее время не хватало таких ночей. И таких объятий... Это был краткий миг маленького, прекрасного рая. Когда-нибудь все дни должны были стать такими легкими и безмятежными. А пока оставалось только помнить о том, как это должно выглядеть. Каково проживать счастье. Чтобы снова не забыть о нем и не упасть в пучину страданий, ненависти и беспросветной тьмы.