Путь к Раю

Арей нервно ворочался, бурча под нос ругательства. Стоило прилечь и попытаться отдохнуть, как в ночной тишине начинало чувствоваться биение собственного сердца. Резкие толчки крови от каждого беспокойного сокращения мешали расслабиться и уснуть. Одолевало огромное желание вонзить когти себе в грудь и вырвать неугомонный орган. Кое-как справившись с внезапным приступом злости, Арей все же погрузился в поверхностный сон.

***

На троне, в тени, сидел Арей в сверкающих серебряных доспехах. Демоны со всего Ада столпились вокруг, прославляя его. Их трепетный ропот услаждал его гордыню. Поодаль, у самых ног, сидел отец, смиренно опустив голову. Тяжелый ошейник сдавливал его горло, и цепь была намертво припаяна к трону нового дьявола. Запустив пальцы в мягкие волосы отца, Арей, ухмыляясь, гладил его, словно своего питомца. Айон положил голову на колени сына, наслаждаясь лаской. Он был готов в эту же секунду выполнить любой его приказ.

***

Арея разбудил приятный поцелуй и последовавшие за ним объятия. Еще не совсем понимая, что происходит, он сонно приоткрыл глаза и увидел перед собой улыбающееся лицо отца. Айон прошелся губами по бледной щеке сына и скользнул к нему под одеяло. Ощутив на теле обжигающий жар родных рук, Арей тихо застонал, придвигаясь ближе. Встретившись взглядом с отцом, снова слился с ним в нежном поцелуе. От его прикосновений было очень приятно. Руки бродили по телу, гладя и лаская, с каждым движением действуя все грубей и напористей. Арей терся об него, подставляя изогнутую шею под поцелуи. Айон никогда не давал перехватить инициативу. Почти не позволял ласкать его. И, хоть он и не делал больно, хоть обращался очень бережно, все же Арей порой остро ощущал себя его вещью. Вещью без стремлений и желаний. Всегда. Во всем. В сексе, в разговорах, в унылой повседневности. Иногда это чувство ненадолго притуплялось. Но сейчас вспыхнуло особенно ярко. Прикрыв глаза и отдавшись ласкам отца, Арей вспомнил свой сон. Страх... Страх — вот что заставляло желать власти. Только обретя власть, он мог победить его. Или это была всего лишь иллюзия?.. Почувствовав, как отец придавливает своим весом к кровати и, в возбуждении покусывая тонкую кожу на шее, оглаживает ладонями бедра, Арей протестующе дернулся, пытаясь скинуть его с себя. Айон замер, недоуменно уставившись на сына. — Какого черта ты приперся, — прошипел Арей, упираясь ему в грудь и отталкивая. — Хочешь трахаться — вали к своим шлюхам. Тяжело вздохнув, Айон сел на постели, с укором глядя на него. — Что на тебя опять нашло? — Пошел вон, — огрызнулся Арей, отворачиваясь. — У тебя снова плохое настроение? — устало спросил отец, пытаясь погладить по волосам. Арей ударил его по руке, злобно оскалившись. — Что тебе надо? — рыкнул он, бросая на отца полный отвращения взгляд. — Я хотел провести этот день с тобой... — вздохнул Айон, оправдываясь. — Проваливай, — повторил Арей, натягивая на себя одеяло и ложась обратно. — Я не просил меня будить. Улыбнувшись, Айон погладил его по волосам. Сын зашипел, раздраженно царапнув по руке в ответ. — Разреши мне побыть с тобой, — попросил Айон, ложась рядом и обнимая его. — Я просто буду рядом, я тебе не помешаю. — Я хочу, чтобы ты ушел, — процедил Арей подрагивающим от гнева голосом. — А я не хочу, — усмехнулся Айон, целуя его в затылок. Арей вскочил, отталкивая от себя. — Я не хочу тебя видеть! Тебе что, так сложно это понять?! Тебе совсем плевать на мои желания?! Айон нахмурился и встал. Во взгляде его сквозило осуждение. — Что я снова сделал не так? — спросил он с недоумением и обидой. Только к сыну он проявлял такую всепоглощающую любовь и заботу, и в итоге тот все равно отвечал ненавистью. Только его хотелось ласкать бесконечно, лишь бы не давать погрузиться в страдания. Только с ним хотелось делиться теплом своей души. И только он отвергал любовь... — Ты все делаешь не так! — яростно вскричал Арей. — Все! Ты смотришь на меня как на свою вещь! Всегда смотрел! Ты создал меня, чтобы я выполнял твои желания! Чтобы удовлетворял твою потребность ощущать себя властелином! Я не хочу этого! Не хочу твоей мечты, не хочу делать все, что ты прикажешь! Осознай это! — Ты способен видеть во всем только зло? — холодно сощурившись, произнес Айон. В голосе его звучала сталь. — Я вижу зло там, где оно есть! Если ты не хочешь видеть зла, это не значит, что его не существует! — Каждый видит подобное себе, — насмешливо произнес отец. Уловив в его голосе презрение, Арей окончательно вышел из себя. — Ты хочешь заставить меня разделить твои мысли! — прорычал он, хватая отца за ворот. — Тебе плевать на мое счастье! Ты ни черта не пытаешься меня понять! Айон обдал его ледяным взглядом. — Убери от меня свои грязные руки, — спокойно велел он. Сын, вздрогнув, ослабил хватку. Его уязвленно-растерянное выражение лица заставило восторжествовать самолюбие Айона — теперь-то этот наглый ребенок поймет, каково быть отвергнутым из-за несуществующей и незначительной причины. Айон понимал, что задел его за живое, заставил почувствовать невероятную боль. Какая-то часть него отчаянно кричала, что он не должен был так поступать. Но слишком восхитительно-приятным было ощущение собственного превосходства. И Айон продолжал, с наслаждением следя за тем, как меняется выражение лица сына: — Ты мерзкая, лживая тварь, остающаяся рядом, только чтобы пользоваться мной. Ты плод моей души и моей плоти. Ты всего лишь часть меня. Абсолютно незначимая часть, вместившая в себя столько страданий. Ты никто. Я могу создать и других, подобных тебе. Даже такого бесполезного идиота, как Анри, мне некем заменить. Но я вполне могу создать себе нового сына. Который будет послушным. Который не станет обвинять меня в несуществующих грехах. Айон чувствовал, как все усиливается дрожь в теле Арея. Как тот стискивает зубы, пытаясь совладать с собой. Он ощущал его отчаяние, его страх, будто обретшие материю. Они пронзали насквозь, пытаясь уничтожить, пытаясь добраться до самой души. Но Айон лишь усмехался в лицо сыну, холодно глядя в глаза, полные слез боли и ярости. Арей должен был наконец научиться ценить отца. Пусть даже так. Айон ждал, что сын станет просить прощения. Что вновь, как и всегда, признает себя мертвецом с гнилой душой, недостойным его. Что умерит пыл и позволит находиться рядом, оберегая и лаская. Отец ведь всего лишь хотел защитить его от самого себя... С огромной силой кулак впечатался в лицо, с хрустом ломая челюсть. Айон даже не успел понять, что произошло. Следующий удар, проломив череп, заставил рухнуть на пол, разбрызгивая кровь по сторонам. Айон и не подозревал, что сын может быть настолько сильным. Никогда еще он не видел его в такой безумной ярости. Сейчас этот маленький немощный дьявол словно стал сгустком зла, жаждущим лишь творить разрушение. Не дав отцу прийти в себя, Арей рывком поднял его с пола за шею и вдавил в стену. Кровь, потоком хлынувшая из горла, лишь больше распаляла желание продолжать. Калечить все сильнее и сильнее, оставить от тела отца бесформенную массу костей и крови. Похоронить вместе с ним свое рабство. Отречься от всего, что связывает с раем... С тем прекрасным раем, что он показал... — Твой рай, — произнес Арей хриплым, искаженным и дрожащим голосом. — Вместо него... Ты тоже создашь новый? Айон попытался ответить, но из уст вырвалась лишь новая порция крови. Издав отчаянный вой, Арей вновь ударил его, вложив в удар всю свою боль. Когда это прекрасное тело превратится в кровавое месиво, когда это совершенное лицо перестанет быть таким соблазнительно-красивым, когда холодные фиолетовые глаза перестанут смотреть с таким презрением... Даже тогда ему не создать иллюзии, что он совершеннее отца. Даже тогда слова Айона останутся правдой. Он всего лишь его создание... Его отвратительное и бесправное создание. Запястье сломалось с громким хрустом. Арей взвыл, отскакивая от отца и с разочарованием глядя на переломанную пополам руку. Избивая Айона, он слишком переусердствовал, и теперь пришлось на время остановиться. Пожалуй, ничто больше не было способно заставить остановиться в этот момент. Слишком сильна была боль. Слова ножом резанули по сердцу. Еще никогда отец не задевал самое уязвимое место, не заставлял чувствовать себя брошенным и преданным. Не было ничего сильнее этого отчаяния. Воспользовавшись внезапной паузой, Айон попытался подняться, но тело, не успевшее восстановиться до конца, все время подводило, и он вновь сползал по стене на пол. Таким жалким Арей видел его впервые. Отец был совершенно беспомощен перед ним. Находился полностью в его власти. Сын мог даже убить его сейчас. Арей вдруг расхохотался. Он трясся, сгибаясь пополам, и не мог остановиться, захлебываясь сумасшедшим смехом. Тот, кого он всегда боготворил, принимая за совершенное существо, теперь сидел здесь, в собственной крови, пытаясь заживить раны, нанесенные презренным дьяволом, гнилью, бесполезным и ни на что не способным существом. Как смел этот жалкий демон говорить о том, что может спокойно убить и заменить новым созданием? Как смел говорить, что сын чем-то обязан ему? — Мне некем тебя заменить, — выдавил Арей сквозь истеричный хохот. — Потому что таких мразей, как ты, больше нет. Ты один — мой создатель. Создатель боли и страданий! Ты создал лишь пустоту! Лишь смерть! Если я никто, если я всего лишь часть тебя, то я — это все, на что ты способен! Слова... Это были просто слова. Айон, с усилием подняв ослабшую руку, стер кровь со лба. Он молчал, хотя сердце разрывалось от боли. Никакие слова не смогли бы опровергнуть те, что заставили сына так поступить с ним. Никакой поступок не доказал бы ему обратного. Рай... Его несуществующий рай... Только Арей продолжал верить в него всегда, какую бы страшную боль ни испытывал. Только Арей принимал его мечту и любил ее. Нуждался в ней едва ли не больше, чем он сам. Был готов помогать, получая в ответ лишь бесплотные обещания и призрачные надежды. Рай не исцелил бы его. Не заполнил бы дыру в пустой душе. Не подарил бы облегчения. И счастья... — Прости... — прохрипел Айон и тут же закашлялся кровью. — Меня... Прости... Я... Слишком эгоистичен... Больше... Я не скажу такого... Никогда... Это неправда... Тебя не заменить... И рай... Его мне ничто не заменит... Прости... Можешь... Сделать со мной все, что хочешь... Я ненавижу себя... За эти слова... Арей лишь неистовей расхохотался, падая на пол и упираясь в него ладонями. Отец правда считал, что можно так просто взять свои слова назад? Хрипло вздохнув, Айон продолжил, стараясь привести сына в чувство: — Ты не смерть... Ты не пустота... Не ничтожество... Я создал счастливого властелина Вселенной, способного на все... Одним движением оказавшись рядом с отцом, Арей дернул его на себя за ворот, заставляя почти уткнуться в свое лицо. — Тот, кого ты создал, мертв, — злобно прошипел он. — Если ты все еще любишь его, то это проблема лишь твоего разума, неспособного принять правду. А я — дьявол. Дьявол, который хочет уничтожить тебя вместе с твоей мечтой. — Я люблю этого дьявола, — улыбнулся Айон дрогнувшими губами. Он ощущал, как по щекам стекают слезы. Сын смотрел на него все с большим презрением. И он не представлял, как теперь это остановить. — Я не знаю, чего ты хочешь на самом деле. Но я люблю тебя. Тебя, Арей. Такого, каким ты стал. Люблю проводить с тобой время за разговорами... Люблю, когда ты говоришь, как сильно хочешь моей мечты... Люблю засыпать с тобой, зная, что спасаю тебя от кошмаров... Люблю ласкать твое тело, ставшее похожим на живой труп... Ты прекрасен в своей отвратительности... И я люблю это... Несмотря на то, что ты можешь убить меня... Когда-нибудь... Не ответив, Арей уткнулся лбом в плечо отца, бессильно наваливаясь на него. Айон, почти пришедший в себя, приобнял его за плечи. Руки слушались уже гораздо лучше. — Тебе полегчало? — сделав над собой усилие, улыбнулся он. — Ты ведь наверняка давно держал все это в себе. — Полегчало, — глухо отозвался Арей. — Если уже восстановился, донеси меня до кровати. Я сам не встану. Поднявшись, Айон взял сына на руки, про себя улыбнувшись его беспомощности. Но все же это дало возможность наконец о нем позаботиться. Уложив Арея на кровать, он лег рядом и обнял его, изо всех сил прижимая к себе холодное худое тело. — Разденься, — отрывисто скомандовал Арей. Айон растерянно посмотрел на сына. Тот усмехнулся. — Ты весь в крови. Избавившись от запачкавшейся одежды, Айон вновь приник к сыну, целуя его в висок. Обеспокоенно шепча: — Я сильно ранил тебя? Ты все еще злишься? Арей приобнял за пояс и уткнулся в волосы, не утруждая себя ответом. — Ты, кажется, чего-то хотел, когда пришел сюда. Айон провел ладонью по волосам Арея. Очертил пальцами контур его лица. Скользнул рукой по груди. — Ты позволишь? Арей кивнул, прикрывая глаза и расслабляясь. Ласковые губы вновь заскользили по шее. Поцелуи на этот раз не были страстными. Айон целовал нежно и бережно, не позволяя сыну больше допустить мысль, что с ним обращаются, как с вещью. Те слова... Каким поступком Айон мог теперь загладить свою вину?.. Только лаская любимое тело, только давая понять, что Арей нужен ему... Только отдаваясь ему сам... Только позволяя собой обладать... — Я принадлежу тебе, — прошептал Айон, соприкасаясь с ним губами. — Овладей мной... Сын усмехнулся, приобнимая за пояс и поглаживая по спине. — Когда я с тобой, то не люблю быть сверху. Так я не чувствую твою душу в нужной степени. Так доминирует моя душа, лишь приумножая мою боль. И тебе, думаю, это не будет приятно... — Это твоя душа, — вздохнул Айон, придвигаясь ближе и позволяя рукам сына блуждать по своему телу. — Я хочу почувствовать ее. Меня это не убьет. Но я хочу почувствовать... — Загляни в нее, — позволил Арей, утыкаясь в лоб. — Ты утонешь в этой пустоте. Айон прикрыл глаза, погружаясь в его сознание, но сын вдруг резко разорвал контакт и отстранился. Заранее настроившись на очередные претензии, Айон обреченно спросил: — В чем я теперь виноват? — Ни в чем, — отмахнулся Арей, притягивая к себе. — Просто я передумал. Лучше займемся более приятным делом. Вздохнув, Айон ответил на поцелуй назойливых и нахальных губ. Скользкий, будто змеиный язык прорвался в рот, принимаясь хозяйничать там. Прервав поцелуй, Арей принялся целовать лицо отца. Каким же наслаждением было прикасаться к смуглой коже и слушать прерывистое дыхание, не позволяя ему пошевелиться. Арей мучил его удовольствием, разрешая лишь принимать ласки, но не отвечать на них. Боль почти прошла, оставив лишь отголосок. У Арея была возможность упиваться властью — и этого было достаточно. Приникая к запястью отца долгими поцелуями, обволакивая теплой слюной подрагивающие пальцы, касаясь губами самого центра ладони — Арей приходил в экстаз от молящих стонов. У Айона ведь было такое прекрасное тело... Пышущее здоровьем и молодостью, совершенное. Как несправедливо было не давать насладиться им сполна. Целовать каждый участок, гладить, прижиматься, как в детстве. В детстве он мог часами сидеть, играясь с волосами отца. Мог настойчиво покусывать его, когда хотел отвлечь, и облизывать, когда хотел поиграть. Мог забираться к нему на колени и пытаться дотянуться до лица под его веселый хохот. А теперь... Теперь он вырос. И вместе с этим постарел Айон... — В мире Бога я должен платить за рай страданиями, — усмехнулся Арей, глядя отцу в глаза. — А ты обещаешь мне рай без страданий. Это, все же, заманчиво. Но ты сам не следуешь своим правилам. — Научи меня, — улыбнулся Айон, запуская пальцы ему в волосы и вцепляясь в них. Щеки Арея коснулся короткий поцелуй. — Я хочу, чтобы мы творили наш рай вместе. — Заткнись, — скомандовал сын, приникая к отцу и сливаясь с ним в поцелуе. В течение следующих часов тишину нарушали лишь синхронные стоны. Только после, массируя спину изможденному и уставшему сыну, Айон с насмешкой заметил: — Мы уже полдня тут лежим и только тискаемся и трахаемся. — Замечательный день, правда? — вполне довольно усмехнулся Арей. Айон озадаченно хмыкнул, ложась на сына. Потершись об его спину, наклонился к острому ушку и ласково прикусил. — Папа, ты когда-нибудь жалел о том, что я родился? — внезапно спросил Арей. — Нет, — прошептал Айон, целуя его в затылок. Он слишком редко так называл. Сокращая дистанцию и будто снова возвращаясь в детство. Признавая, что они все еще семья. — Даже когда меня разрывала на части тоска по тебе, я не хотел, чтобы ты никогда не существовал. — Это избавило бы тебя от боли. — Ты ценнее жизни без этой боли. Арей вздохнул, зарываясь лицом в подушку. — Пап, скажи, ты любишь меня только потому, что я — твое создание? — Что значит «только потому»? — недовольно переспросил Айон, накрывая руками его ладони и сжимая их. — В этом есть что-то плохое? — Просто... — начал сын, но, тяжело вздохнув, замолчал. А потом, помедлив, продолжил: — Если ты любишь свое создание, то должен любить его таким, каким создавал. — Я создавал не нечто неизменное, — усмехнулся Айон, утыкаясь в его волосы. — Знаешь, Арей... Даже сейчас, такой мертвый и потерянный, ты остаешься для меня проводником к истине. То чувство, что я испытал, сотворяя твою душу, до сих пор со мной, когда ты рядом... Ничто больше не делает меня настолько счастливым... Рядом с тобой я ощущаю, что мне все подвластно... Без тебя мне тяжело было идти вперед... — Ты ведь как-то жил до того, как я родился, — недоверчиво заметил Арей. — Это не было жизнью, — засмеялся Айон, заключая сына в объятия и разворачивая к себе, чтобы заглянуть в родные фиолетовые глаза. — Моя жизнь началась с сотворения твоей души. — Ты сказал, что легко можешь заменить меня. — Ты вывел меня из себя... Я не всегда понимаю, как себя с тобой вести... Когда не получается действовать лаской и любовью, я пытаюсь найти другой способ... Но если бы ты был мне безразличен, я вообще не стал бы тратить на тебя время своей жизни... — Я знаю, что излишне вспыльчив, — вздохнул Арей. — Лучше тебе просто оставлять меня в покое, когда я в таком состоянии. Я смогу все обдумать и прийти к тебе, когда успокоюсь. — Хорошо, — улыбнулся Айон, целуя сына в висок. — В следующий раз я так и поступлю. С того дня, как Айон позволил брату больше не подчиняться ему, они перестали разговаривать. Каждая случайная встреча стала пыткой для них обоих. Анри жалел о том, как поступил в тот день, почувствовав запах вседозволенности. Но теперь уже ничего не мог исправить. Он боялся подойти к брату, боялся попросить у него прощения. Он так хотел быть ему равным, так хотел заставить его понять, что они оба имеют право на свои желания, но в итоге просто растоптал его волю. Так же, как всегда поступал Айон... Сидя в двух шагах друг от друга, они делали вид, будто совершенно не знакомы. Анри оставался рядом с Амариз, пока она о чем-то разговаривала с Айоном. Не улавливая нить разговора, да особо и не вслушиваясь в обсуждение никак не касающихся его дел, он скучающе обводил взглядом лабораторию. И понадобилась же Амариз брату именно сейчас... Дождавшись конца дискуссии, Анри проводил Амариз в ее комнату и вернулся назад. Так надоела эта игра, эти попытки брата смотреть на него как на пустое место, что он просто сел напротив и впился в него пристальным взглядом. Около четверти часа Айон не обращал на это внимания или только делал вид, но вдруг, отвлекшись и повернувшись к брату, усмехнулся. — Я не могу ни на чем сосредоточиться, когда ты пожираешь меня глазами. — Я не пожираю, я любуюсь, — смущенно буркнул Анри, отводя взгляд. Брат хмыкнул, пристально глядя на него. — Тебе что, так сильно хочется с кем-то переспать, а с Амариз уже нельзя? Ну так иди, найди себе кого-нибудь. Я ведь больше тебя за это не накажу. Анри замотал головой и, опустив глаза, тихо пробормотал: — Не хочу кого-нибудь. Не хочу ни с кем спать. Тебя хочу. — Соскучился по жестокому и эгоистичному повелителю? — усмехнулся Айон. — Или просто от воздержания уже не соображаешь ничего? — Я никогда ничего не соображал, — пропыхтел Анри, быстро подходя к брату. — Я глупый избалованный ребенок, которому нужно, чтобы ты его воспитывал. Айон присвистнул, порядочно удивленный таким покладистым поведением. Анри осторожно дотронулся до его руки и сжал ее. Айон зажмурил глаза, наслаждаясь робкими и нежными прикосновениями. Молящими о прощении ласками, пылкими поцелуями. Похоже, брат очень долго копил в себе нежность, и теперь, дав ей выход, уже не хотел останавливаться. Собирался дойти до победного конца. — Мне тебя тоже не хватало, — хищно сверкнул глазами Айон, оглаживая его ягодицы. — Мне было не на ком срывать злость и неудовлетворенность. Анри сжался, неосознанно подаваясь назад и пытаясь отстраниться, но брат не позволил, перехватив за бедра и притянув к себе. Анри пискнул, обхватывая его за шею. Неужели опять?.. — Мы пойдем в спальню или предадимся терзающей нас похоти прямо тут? — с усмешкой поинтересовался Айон, кусая за ключицу. — Я не знаю, — проскулил Анри. — Мне все равно... Айон так грубо и властно ласкал, что он сразу пожалел о желании примирения. От неосторожных прикосновений и укусов оставались синяки и порезы, а в стальных объятиях Анри ощущал себя, словно в клетке. — Пожалуйста, пусти меня, — всхлипнул он, упираясь руками брату в грудь. Айон чуть ослабил хватку, но не позволил отстраниться. — Пустить? Зачем? — с наигранным непониманием удивился он, сминая в ладонях ягодицы. Анри захныкал, утыкаясь ему в плечо. — Братик... Ну пожалуйста... Я не хочу опять это терпеть... Мне больно... — А чего ты ждал? — невозмутимо спросил Айон. — Разве я хоть когда-то был с тобой нежен? Анри всхлипнул и вдруг разревелся, обнимая брата и зарываясь лицом в его волосы. Тот от неожиданности растерялся, но обнял в ответ. — Ну что ты? — пробормотал он виновато. — Тихо... Я больше не буду... — Будешь, я тебя знаю! — сквозь плач выдавил Анри. Айон погладил его по дрожащим плечам, прикрывая глаза и утыкаясь в как всегда немытые и нечесаные волосы. Брат беспомощно жался к нему, ласкаясь, и терся щекой о лицо. Айон поцеловал его ушко и принялся вылизывать раковину. Ласкать языком, старательно посасывая. Нежно оглаживать пальцами щеку. Анри замурлыкал, легонько царапая брата когтями и извиваясь от удовольствия. — Братик... — робко произнес он. — Ты же можешь быть со мной ласковым... — Я постараюсь быть ласковым, — улыбнулся Айон, целуя в щеку и оставляя на коже влажные следы. Анри заурчал, цепляясь за его плечи. Было невыносимо приятно. Пальцы брата нежно терли шею, чесали за ушами, зарывались в спутанные волосы. Анри мурлыкал, жмурясь, как котенок. Айон и правда был с ним так ласков... А потом подхватил, сажая к себе на колени и расцеловывая все тело. Заставляя прильнуть к нему, исторгнув тихий стон. — Пойдем в спальню... В постель... — тихо выдохнул Анри, обнимая брата за шею. — Там мягко и удобно... — Хорошо, — согласился Айон, подхватывая на руки и быстрым шагом устремляясь к спальне. Стоило опустить Анри на кровать, как тот извернулся, оказываясь сверху и подминая под себя. Айон усмехнулся, поддаваясь. На этот раз беспрекословно позволяя доминировать. Желание наконец помириться пересиливало опасения заполучить от такого безрассудного секса парочку тяжелых травм. Покусывая губы брата, Анри скользнул языком в его рот, ощущая, как язык тут же оплетает чужой. Айон шумно дышал и тихо постанывал, обнимая. Отвечая на страстный поцелуй. Вдоволь наигравшись со ртом брата, Анри принялся тереться о его бедра возбужденной плотью. Прервав глубокий поцелуй и облизнув слюну, довольно ухмыльнулся, глядя в нежные фиолетовые глаза. Айон погладил по щеке в расслабленном и ласковом прикосновении. Как же с ним было сейчас хорошо! — Ты такой хороший, когда лежишь и молчишь, — усмехнулся Анри, стаскивая со щеки ладонь брата, целуя и утыкаясь в нее лицом. Айон повалил его на кровать и забрался сверху, довольно резко входя в распластанное под ним тело. Возвращая себе роль повелителя. Анри тихо вскрикнул, но тут же прижался к брату, обдавая его щеку частым горячим дыханием. Движения ускорились, унося в мир наслаждения и экстаза. Анри неистово вопил от смеси боли и удовольствия, впиваясь когтями в спину брата и изгибаясь. Они так тесно сливались друг с другом, будто вновь находились в одной утробе. Этого не хватало. Невозможно было прожить без этого долго с тех пор, как довелось это познать. На самом пике их страсти, когда в мыслях осталось лишь всепоглощающее блаженство, демонов внезапно отвлек громкий визг и шумное падение на пол чьего-то тела. Вздрогнув и разомкнув объятия, они обернулись. В дверях лежала Арианна, от шока потерявшая сознание. — Это ты забыл закрыть дверь! — набросился на брата Анри. — Это ты виноват! Я тут ни при чем! У него начиналась истерика. Айон спокойно, но быстро натянул брюки и подхватил Арианну на руки. Она слабо застонала, чуть приоткрывая глаза, и судорожно сжала его плечо. — Больно... — выдавила она. — Там... В животе... Изогнувшись, она громко застонала, вцепляясь в Айона. Тот поспешил в лабораторию. Вид сплетенных тел братьев, сливающихся воедино в бешеном темпе, произвел на слабую человеческую психику слишком сильное впечатление. Угораздило же... Наспех одевшись, Анри побежал следом, трусливо поджимая уши. Нечасто беременные девушки заставали его в постели с братом и падали от этого в обморок. Он был растерян и напуган. И совершенно не знал, как себя вести. Вбежав в лабораторию, Айон нашел там Марису, поддерживающую скулящую Амариз, опершуюся о стол. Окинув его взглядом, Мариса расхохоталась. — Ну вы даете... — усмехнулась она. — Вы и рожать одновременно собрались? Анри растерянно замер в дверях. Положив на кушетку стонущую от боли Арианну, Айон строго посмотрел на него. — Особо впечатлительных прошу остаться за дверью, — хмуро велел он, выталкивая прочь зазевавшегося брата. Тот сел под дверью, недовольно ноя и царапая ее когтями. Обиженный тем, что его выгнали, он утихомирился от первого же вопля, донесшегося из лаборатории, и стал сидеть тихо, настороженно вслушиваясь в происходящее за стеной. Прибежавший на крики Арей вскоре присоединился к нему. — Почему мне туда нельзя? — захныкал Анри, теребя племянника за плечо. — Там же мой ребенок рождается... — Да ты сам родишь, если это увидишь, — хмыкнул Арей, сбрасывая с себя его руку. — Сиди и молчи. Анри насупился, утыкаясь лбом в стену. Брат просто снова хотел лишить семьи! Он, наверное, и дальше будет стоять между ним и его счастьем! И никогда ничего не поймет! Арей был почти спокоен. По крайней мере, по его виду уж точно нельзя было заподозрить волнение. Смятение на каменном лице опознать не смог бы даже Айон. Но изнутри настойчиво грызло отвращение, смешанное с виной. Арей не мог отделаться от мысли, что чувствует совершенно не то, что хотелось бы. Отец и мать там, за стеной, помогали родиться его ребенку. Созданной им жизни. Но для чего? Разве новое невинное существо будет счастливо с таким отцом? Разве это принесет счастье ему самому? Совершенно внезапно Арею в голову забрела бредовая мысль. Что, если бы он сам был женщиной? Что, если бы ему пришлось носить в себе чужую жизнь, а после помогать ей появиться на свет? При мысли об этом он испытал всепоглощающее отвращение. Нет уж, оказавшись в такой ситуации, он скорее сразу пронзил бы себя ножом... Из раздумий вывел тоскливый скулеж Анри. Треснув ему по башке и немного уняв раздражение, Арей ушел к себе, не став дожидаться, пока родители примут роды у Арианны и Амариз. Ему было слишком противно там находиться. Анри же так и уснул под дверью, оставшись там до самого утра. Несколько дней после этих событий Арей избегал попадаться кому бы то ни было на глаза. Он просто исчез, пропал из их жизни. Айон не хотел беспокоить сына, полагая, что ему надо пережить этот стресс в одиночестве, но все же волновался о нем. Впрочем, никаких действий все равно не предпринимал. Не пришел даже поговорить. Арей сам объявился через пару недель. Минуя отца, прилетел прямиком в комнату к Арианне. Все тщательно обдумав, он наконец созрел для разговора с ней. Арианна сидела у окна, баюкая на руках ребенка. От шума крыльев она вздрогнула. Подняла глаза, но тут же вновь опустила голову. Не попыталась начать разговор, когда Арей спрыгнул с подоконника, ловко приземляясь на пол. Она молчала, а он нервно скрежетал зубами и топтался на месте, не решаясь ничего сказать. Как же, черт побери, трудно было сейчас говорить. — Это мальчик или девочка? — наконец спросил он хриплым голосом. — Девочка, — тихо ответила Арианна, слабо улыбнувшись. — Твоя дочь... Я назвала ее Эмирой... Арей протянул руку, желая дотронуться до ребенка, но тут же отдернул, боясь причинить малютке боль. А ее... мать с такой грустью смотрела на него. — Арианна, почему ты любишь меня? — спросил он раздраженно. — Я чудовище. — Ты обязательно сможешь к ней прикоснуться, — ободряюще улыбнулась она, оглаживая его ладонь. Арея словно шарахнуло током. Он дернулся и отскочил в противоположную сторону комнаты как от огня. — Прости, — прошептала Арианна. — Ты ушел в тот день... Мне было страшно без тебя... — Тебе должно быть страшно со мной, — процедил он, сжимая кулак и чувствуя, как когти врезаются в кожу. Арианна вздохнула, прижимая дочку к груди. Наверное, вид счастливой матери был ему омерзителен... Торжество жизни... Он так ненавидел все это... Она улыбнулась, вспоминая, как глупо все произошло в тот день. Ее всегда напрягали слегка животные повадки демонов. Их клыки, их острые когти. То, как они рычат и шипят друг на друга. Скалятся в ярости. Арей порой урчал как кот во время секса. Мог больно укусить за загривок. Он вообще постоянно впивался в нее зубами, когда кончал. Ей всегда хотелось знать, все ли демоны так по-животному трахаются, но лучше бы она этого не видела. Арей сдерживался с ней. Друг с другом же у них отпадала надобность церемониться. Ведь никакие раны были им не страшны. Хотелось знать больше о демонах. Особенно теперь, когда она сама родила маленького и пока безобидного демоненка. Подрастая, он тоже стал бы кусаться острыми зубками и царапаться маленькими коготочками. И если Арей мог этого не бояться, то Арианну слегка пугала перспектива однажды пострадать от когтей и зубов своей малышки. В лучшем случае она могла заполучить не проходящий шрам. Но ведь дочь могла и покалечить ненароком. Хотелось понять, как правильно обращаться с ней. Хотелось поговорить об этом с Ареем, а он оставил так надолго. И пришел только теперь. После нескольких дней беспокойства и тоски. Но она почему-то совсем не злилась на него. Ему самому было плохо. И требовалось побыть одному. — Демоны такие странные, — усмехнулась Арианна, вновь с теплотой взглянув на Арея. — У вас у всех так? — Да, — хмыкнул он, прислоняясь к стене. — Но они все равно два извращенца. Арианна тихо засмеялась, стараясь не разбудить ребенка звуком собственного голоса. — У Амариз тоже родилась девочка, — радостным шепотом сообщила она. — Элиза. У нее зеленая кожа и такие забавные синие волосы... А наша дочь так похожа на тебя... — В демонах много забавного, — усмехнулся Арей, поднося ко рту сигарету. Уже схватившись за зажигалку, он вспомнил о присутствии дочери в комнате и тяжело вздохнул от разочарования. — Ты можешь считать нас странными, и мы действительно отличаемся от людей. Мы были сотворены первыми. Гораздо более совершенными, чем люди. Создатель дал нам тела, неуязвимые для смерти и старения. Мы не умираем, нас можно лишь убить. И это сложно. Не каждому под силу. Мы можем менять облик усилием мысли. Нам дано больше, чем вам. — Ты почти не говорил мне о демонах, — вздохнула Арианна. — Амариз рассказывала, но так мало... А мне интересно знать вашу историю. Арей пожал плечами, опираясь на комод и нервно постукивая пальцами по его поверхности. — Я сам знаю лишь то, что мне сочли нужным рассказать. И то, что вижу в своих видениях... А тебе стоит думать о дочери, а не о демонах. — Но моя дочь ведь тоже демон, — засмеялась Арианна. — Наша дочь... — Наша... — неуверенно произнес Арей, подходя к ней и заглядывая в лицо ребенку. Малышка безмятежно спала. Он сел рядом, так и не решаясь к ней прикоснуться. — Как ты сама? — запоздало спросил он. — Все хорошо? Арианна кивнула. — Поблагодари своих родителей за меня... Они очень хорошие... Арей хмыкнул. Хорошие? Не став разубеждать Арианну, он осторожно приобнял ее за плечи. Напряжение понемногу спадало. — Я привыкну, — неуверенно усмехнулся он. — К ее присутствию... Я привыкну... Арианна улыбнулась, целуя его в щеку. У нее в этом не было сомнений. Это ведь была его родная дочь.