Путь к Раю

Тихим зимним вечером Арей сидел на подоконнике своей комнаты в Элизиуме и курил, задумчиво глядя вдаль. Не услышав бесшумных шагов отца, он вздрогнул, когда тот подошел сзади и заключил в крепкие объятия. Арей хотел возмутиться, но отец поцеловал в щеку и тихо спросил: — Как ты себя чувствуешь? У тебя появилась семья... Мы все сейчас рядом с тобой... — Какого ответа ты от меня ждешь? — хмуро огрызнулся Арей, затягиваясь. — Понятно, — тяжело вздохнул Айон, прижимаясь к его спине. — И что не так? — Я здесь чужой. Я везде чужой. Айон улыбнулся, целуя сына в плечо. — Отсюда открывается такой восхитительный вид заснеженных гор. Скажи, разве все это не прекрасно? Ты думаешь, во всем мире не найдется для тебя места? — О каком месте речь? — хмыкнул Арей. — А ты не хочешь быть рядом со мной? — Ты все равно отвергнешь меня рано или поздно. Ты собрался лететь на поиски своего рая, и лучше тебе сразу оставить меня здесь. Айон вздохнул, кладя голову ему на плечо. Но вряд ли сыну стало легче от его тепла. От присутствия кого-то родного и любящего рядом. Что можно было для него сделать? Знал ли он сам? — Я никогда не пожалею о том, что подарил тебе жизнь. Я тебя люблю... — Потому что когда-то во мне жила душа, которую ты любил, да? — Я и сейчас тебя люблю... Таким, каким ты стал... Ты не изменился, Арей... — Не изменился? — расхохотался сын. Айон погладил его по волосам. Он и не ждал, что Арей примет его слова на веру. Но никакие действия не убеждали в добрых намерениях. Никакая искренность. Сын считал не заслуживающим доверия лично его или просто не верил вообще никому? — Поверь, для меня не существует разницы... — произнес Айон почти в отчаянии. — Пойми, мне не важно, что часть тебя жаждет меня уничтожить... — Я уже ни во что не верю, — отрезал Арей. — А мне так хочется верить тебе... — улыбнулся Айон, зарываясь лицом в его волосы. — Каждый раз, когда ты обещаешь измениться... Но ты сам себе не веришь... Выбросив истлевшую сигарету, Арей обернулся к отцу. Обнял его за плечи, пристально уставился в горящие надеждой фиолетовые глаза. — Ты сказал, что у меня есть семья. Но у меня нет семьи. Моя семья — это ты. Ты даришь мне тепло и пытаешься заботиться. Айон улыбнулся, целуя его в щеку. Сын, по крайней мере, поддержал диалог. — Цени меня. Я пытаюсь ради тебя измениться... — Да, ты стал немного добрее, — усмехнулся Арей, запуская пальцы в белоснежные волосы и почти касаясь губ, исторгающих жаркое дыхание. — Но наши пути все равно рано или поздно разойдутся. — Нет! — уверенно заявил Айон. И тут же, смеясь, подхватил возмущенного сына на руки и закружил по комнате. — Ты совсем с ума сошел, — удрученно пробормотал Арей. — Положи меня, где взял. Айон радостно замотал головой. Его переполняло веселье. Долгожданный Рай подступал все ближе, и теперь, казалось, ничто не могло омрачить всеобъемлющего счастья. — Прекрати вечно сидеть один, — улыбнулся он, падая вместе с сыном на кровать. — Идем к нам с Анри. Хоть раз попробуй провести время в небольшой компании. — Ты издеваешься? — застонал Арей. — Или ты идиот? Айон игриво поцеловал его в живот и начал щекотать. — Придурок! — вопил сын, пытаясь отпихнуть. — Я уже не ребенок! Не ребенок! Отстань от меня! Айон куснул Арея за ушко, обвивая рукой его бедра и не давая пинаться. Справиться с сыном было довольно просто, но тот не желал сдаваться. Боднув отца лбом, он вцепился в его волосы, заставляя запрокинуть голову и кусая беззащитную шею. — Непослушного ребенка надо выпороть, — захохотал Айон, заламывая руки ему за спину. Арей раздраженно зашипел, извиваясь и пытаясь достать до отца зубами. Айон поцеловал его в губы все с тем же неуемным задором. Он словно начал жить заново, в предвкушении новой жизни обретя второе дыхание. Реальность вновь засияла для него яркими красками. Чего нельзя было сказать о сыне. Хотя так отчаянно хотелось разделить это с ним... — Злишься? — усмехнулся Айон, целуя его в лоб и отпуская. — Пойдем с нами играть в карты на желания. Выиграешь — тоже надо мной поиздеваешься. — С удовольствием, — процедил Арей, все же пиная в бок. Снова захохотав, Айон сжал его в объятиях. — Тебе надо чаще отвлекаться от своей тоски. — А тебя надо изолировать, — буркнул сын. — Буйных психов всегда изолируют. — Мы будем сидеть в одной палате, — засмеялся Айон, покрывая поцелуями его плечи. — Нет, — хмыкнул Арей. — Сидеть там будешь ты. По мне невозможно догадаться, что я сумасшедший. А ты на людей бросаешься. Айон обнял его за пояс, вплотную прижимая к себе. Арей закатил глаза, роняя голову ему на плечо. — Как же ты сейчас меня бесишь... Айон поцеловал его в затылок, тиская, как ребенка, и счастливо улыбаясь. — Я привык видеть тебя жестоким и сосредоточенным, — простонал сын. — А сейчас ты ведешь себя как идиот... — Я не идиот, — заверил Айон. — Просто ты никогда не видел счастливых людей. — Похоже, я ничего не потерял, — фыркнул Арей. — Даже, скорее, сохранил остатки своей развороченной психики. Айон, смеясь, поднял его с кровати и понес к себе. Тяжело вздохнув, Арей уже не стал сопротивляться, терпеливо дожидаясь, пока сможет снова испортить отцу настроение. И ему удалось сделать это довольно скоро. Проклиная все на свете, Айон позволил тугому ошейнику обвиться вокруг своего горла. На него, стоящего на коленях, одобрительно смотрели две пары глумливых глаз. Айон сам не понимал, как умудрился проиграть Анри и Арею и позволить им так над собой издеваться. Вечер, начавшийся с неуемной радости, теперь неотвратимо вел назад в уныние и безысходность. Гадая, что собрались с ним сделать два этих изверга, Айон тяжело вздохнул, поднимая на них укоризненный взгляд. — Вставай на четвереньки, — велел брат, дергая за поводок. Айон покорно повиновался. Арей погладил его по обнаженной спине, усмехаясь. Он давно уже заготовил отцу месть, жажда которой копилась внутри с того самого момента, когда он впервые решился ударить. Сын был чересчур злопамятен, и теперь это могло слишком плохо кончиться. Еще никогда на Айона не сваливалось столько концентрированной ненависти, сколько в этот момент. Анри упивался своим превосходством над братом. Имея не слишком богатую фантазию, он был готов издеваться над ним как угодно, выполняя все, что скажет племянник, лишь бы только чувствовать его в своей власти. Он всегда оставался только исполнителем. Всегда мог лишь повиноваться и подчиняться приказам, даже когда доминировал над кем-то другим. Арей медленно провел ладонью по волосам отца. — Прогуляйся с ним по Элизиуму, — усмехнулся он, насмешливо глядя на Анри. Тот активно закивал, почти визжа от радости. Так сильно унизить брата он даже не рассчитывал. Легкой, почти прыгающей походкой вылетев из комнаты, он потащил его за собой на цепи. Айон мученически вздыхал, следуя за ним на четвереньках. Все же, развлечения у демонов действительно были странные... Порой даже для самих демонов. — Меня окружают мстительные жестокие идиоты, — удрученно пробормотал Айон. Анри недовольно дернул за поводок. — А ну молчи! — нагло приказал он. Айон послушно замолчал. Обратив взор в пол, он не видел ничего вокруг. Но слышал звук шагов сына за спиной и ощущал на себе его насмешливый взгляд. «Анри за все это еще получит, — раздосадовано размышлял Айон. — А вот Арей...» Обойдя Элизиум и попавшись на глаза всем, кому только было можно, злобные родственники наконец привели назад. Айон не спешил радоваться, предвидя новое издевательство над собой. И оказался прав. Сын рывком поднял на ноги, схватив за ошейник, и, толкнув на кровать, начал быстро раздеваться. Анри вопросительно посмотрел на племянника. — А ты чего стоишь? — усмехнулся тот. — Гляди, какой он жалкий и покорный. Неужели ты его не хочешь? Анри перевел взгляд на брата. Айон лежал, раздвинув ноги и чуть согнув их в коленях. Его грудь вздымалась от взволнованного дыхания, а веки были расслабленно прикрыты. От этой картины у любого бы встал. Вмиг сбросив с себя одежду, Анри впился в податливые губы брата, жадно сминая и кусая их. Арей потянул отца к себе за цепь, заставив Анри оторваться от него. — Сегодня его рот будет ублажать меня, — насмешливо сообщил Арей, проводя пальцем по губам Айона. — А тебе я разрешаю его трахнуть. Айон слабо усмехнулся, отмечая, как быстро сын захватил инициативу. Приоткрыв веки и посмотрев на него усталым взглядом, он почти умоляюще попросил: — Завяжите мне глаза, я не хочу видеть весь тот ужас, который вы хотите сотворить. Арей расхохотался, вновь ставя на четвереньки. — Не бойся, ты почти ничего и не увидишь, — едко сообщил он, хватая за подбородок цепкими пальцами. — Зато у тебя будет время подумать. Губы Айона расплылись в понимающей улыбке. — Я на тебя все равно не разозлюсь, — прошептал он — тихо, чтобы не услышал брат. — Я от тебя все равно не откажусь. Хотя как-нибудь, может, и накажу за такие проказы. Но только от большой любви. Сын ухмыльнулся, дергая цепь и заставляя ткнуться в свой пах. — Посмотрим, — хмыкнул он, наматывая поводок на руку. Как же ему надоело это упрямство... Если бы отец проклял его, все стало бы гораздо проще. Не нужно было бы делать выбор, метаться от рая к аду... Бороться с самим собой... Отринув мысли о своей судьбе, Арей резко вогнал член ему в самое горло. Айон захрипел, давясь и кашляя, но сын рывком дернул за цепь, заставляя полностью вобрать в себя возбужденный орган. Быстро освоившись, Айон принялся старательно ласкать его. Анри, пристроившись сзади, вошел в брата с тихим стоном, ощущая все нарастающее напряжение в паху. Бороздя когтями его бедра, он с наслаждением двигался, ощущая, как волны возбуждения прокатываются по телу, приводя в экстаз. Айон стойко выносил эту экзекуцию, не получая от нее ровным счетом никакого удовольствия. Впрочем, боль от столь грубого обращения немного сглаживало осознание того, что оба они находятся в нем одновременно. От этого ощущения было даже приятно. Стараясь доставить удовольствие им обоим, он на время забыл о том, как вообще оказался в таком положении. Синхронные стоны сводили с ума, заставляя все усерднее ласкать плоть сына и двигать бедрами навстречу брату. Первым достиг пика Анри и, покинув тело брата и отпустив его, повалился на кровать, блаженно жмурясь. Доведя сына до вершины наслаждения, Айон упал рядом, устало утыкаясь брату в плечо. Арей, тяжело дыша, приобнял отца, осторожно ложась на постель. — Я пойду спать к себе, — прошептал он ему на ухо. Отец удержал за плечо и, развернувшись, приобнял за пояс. — Останься со мной, — попросил он тихо. — Разве я не заслужил этого за свое громадное терпение? — Я пойду, — усмехнулся Арей, отстраняясь и вставая. — Я не могу спать рядом с этим храпящим телом. — Анри не храпит, — улыбнулся Айон, с нежностью гладя уснувшего брата по волосам. — По-моему, его сопение во сне можно даже назвать милым. Арей хмыкнул и, подобрав одежду, все же ушел к себе, несмотря на просьбу отца. Айон вздохнул, падая лицом в подушку. Тело ощутимо болело после перенесенных издевательств. Уже засыпая, он не без удовольствия подумал о том, что стоит как-нибудь все это повторить... Войдя в дом сына через балкон, Айон направился в гостиную. Внизу неожиданно послышались смех и голоса. Он замер и прислушаться, не спеша спускаться. Первый голос, звонкий и хохочущий, принадлежал Элладе, явно не скучающей без возлюбленного. Второй, говоривший редко, в паузах между ее словами, был мужским. Они все продолжали смеяться и говорить, а Айон так и стоял, раздумывая, что делать. Наконец, когда голоса удалились, и Эллада, похоже, проводила любовника, он появился в гостиной. Заметив его, Эллада сразу притихла. По залу разлилась тишина. — Это не то, что ты думаешь... — наконец сказала она. — Это не я. Это ты думаешь, — сухо ответил Айон. — Ты уже, наверное, забыла, что я могу читать мысли. Ведь ты так редко меня видишь. Эллада резко вскочила и подбежала к нему. — Вот именно! Ты сам виноват! Дома вообще не бываешь! А мне что прикажешь делать?! Я не могу вечно тебя ждать! Я человек! Я живу во много раз меньше, чем ты! Я не хочу всю жизнь провести в ожидании! Когда я умру, у тебя будут еще женщины, а ты у меня один навсегда! Набросилась с претензиями. Говорила так, будто он в ее восприятии дорожил этими отношениями. Будто хотел бы прислушаться и что-то исправить. А ведь это был такой прекрасный повод наконец от нее отвязаться. — Это было твое решение. Айон развернулся и зашагал к выходу. Эллада догнала и повисла у него на плечах. — Ты же говорил, что ничего не будет, если я тебе изменю! — закричала она дрожащим голосом. — Я говорил, что ничего не будет с тобой. Что я останусь после этого — такого я не говорил. Так будет лучше для нас обоих. Скажи спасибо, что я не буду стирать тебе память. «И что не скажу Арею, что ты водишь кого попало в его дом, пока его нет». — А моя любовь? Она для тебя ничего не значит? Ты просто бросишь меня? Просто уйдешь? — Я уже говорил. Ваша человеческая любовь ничего не стоит. Вы торопитесь жить и отдаете свою любовь любому, кто готов ее принять. — Не уходи! Айон! Я обещаю, больше этого никогда не повторится! Айон коснулся щеки Эллады мимолетным поглаживанием и приподнял ее голову за подбородок, чтобы заглянуть в полные отчаяния глаза. — Ваши слезы фальшивы, но они рождают в душе чувства, — прошептал он, касаясь губами ее губ. — Прощай. Он отпустил ее и ушел. Она смотрела ему вслед и не могла пошевелиться. Для него это был прекрасный повод разорвать обременяющие отношения. Для нее — неизгладимая рана на сердце, причиняющая невыносимую боль. Не застав дома сына, Айон отправился в город. В ту старую церковь, где когда-то впервые встретил его после долгой разлуки. Хотелось наконец собраться с мыслями и немного успокоить душу. Это тихое и памятное место подходило для этого как нельзя лучше. Скучая во время проповеди, он немного оживился, когда услышал пение хора, и перевел ленивый взгляд в окно. Голова была свободна от мыслей. Наступило временное облегчение. Умиротворение поселилось в душе. Айон сидел, отвернувшись к окну, и улыбался, глядя на деревья, колышущиеся от ветра. Когда что-то коснулось руки, он вздрогнул и обернулся. Рядом сидел сын, сжимающий его ладонь и с нежностью глядящий в глаза. Не сказав ни слова, он положил голову на плечо, и Айон приобнял его за плечи, прижимая к себе. Когда все разошлись, и старая церковь опустела, Арей повернулся к нему, вовлекая в нежный поцелуй. Айон подхватил игру, тут же обнимая сына за пояс и опуская на скамью. — Нет, — хрипло выдохнул Арей, упершись в грудь рукой. — Трахни меня на алтаре. — Думаешь, так легче познать божественную благодать? — усмехнулся Айон, подхватывая сына на руки и перенося на алтарь. — Вот мы и проверим, — усмехнулся тот в ответ. — Я люблю тебя, — шепнул Айон, крепко прижав его к себе. Отчего-то вдруг отчаянно захотелось произнести эти слова. — Спасибо, — поблагодарил Арей, зарываясь лицом в белоснежные волосы. Мягко отстранив сына от себя, Айон посмотрел ему в глаза. Взгляд Арея был каким-то отчужденным. Словно он витал в облаках, не замечая ничего вокруг. — О чем ты думаешь? — тихо спросил Айон, целуя его в висок. Сын вздрогнул и опустил голову, старательно изучая пол. Айон тяжело вздохнул. — Когда все это закончится? — устало простонал Арей, роняя голову ему на плечо. — Когда исчезнет этот безотчетный страх? Когда уйдет ад? Когда я смогу просто улыбнуться? — Я... — начал Айон, но запнулся на полуслове. — Работаю над этим... — Мне так хочется просто быть, — всхлипнул сын, крепко обхватывая руками. — Просто жить. Чувствовать. Как раньше... В детстве... Ты был богом, способным отпустить мои грехи... Способным на все... Я готов покаяться, если это что-то изменит... Я могу хоть прямо сейчас упасть на колени и молить о прощении, если от этого что-то зависит... В чем мой грех?.. В чем я был виноват?.. Я просто хочу знать, за что... — Тихо, — прошептал Айон, утешающе гладя его по волосам. — Тихо, Арей... Мой хороший... — Он играет со мной, — продолжал сын, прильнув к груди. — Словно я вещь... Играет с моим сознанием и моей реальностью... Я его ненавижу... — Ты думаешь, что если найдешь ему оправдание, это что-то изменит? Думаешь, тебе станет от этого легче? — Я просто хочу знать, за что! — Тихо, — вновь повторил Айон, прижимая к себе сына. — Успокойся. Если хочешь, поплачь. Я рядом. — Он приходит, стоит мне лишь закрыть глаза, — выдохнул Арей, опаляя дыханием ухо. — Мои сны — это мой способ общаться с собственными чувствами. Но даже там его ложь... Даже там я не могу понять, что является истиной... — Ложь причиняет боль, только когда узнаешь правду, — прошептал Айон, целуя сына в висок. — Только пока ты помнишь, что было иначе, ты еще имеешь шанс бороться... — Я верил тебе, — всхлипнул Арей, бессильно плача. — Но теперь ты стал неубедителен... А его реальность стала правдой... Я просто хочу понять... Обхватив руками впалые щеки сына, Айон с тревогой заглянул в полные слез глаза. — Арей, — произнес он подрагивающим голосом. — Ты действительно можешь выбрать правду, которая обрекает тебя на вечный ад? — Я просто хочу понять! — взвыл сын, отталкивая и срываясь с места. Закрыв лицо ладонью, он отвернулся, пытаясь унять рвущиеся из груди рыдания. Айон протянул руки, чтобы обнять его дрожащие плечи, но Арей стремительно зашагал прочь из церкви, оставив наедине с растерянностью и огорчением. Айон ничего не мог сделать для сына. Он вообще никогда не был способен на что-то стоящее. Значимое. Он не мог подарить рай. Он мог о нем только мечтать. Выйдя из церкви спустя пару минут напряженных раздумий, Айон уже не нашел Арея, быстро уехавшего прочь. Зато обнаружил невдалеке Элладу. Она бросилась к нему, но остановилась в растерянности, не зная, что сказать. — Я очень скучала по тебе, — наконец тихо произнесла она. — Зайди хотя бы к своему сыну... — Я и сам собирался... — сокрушенно вздохнул Айон. Оставлять так их разговор с Ареем он был не намерен. По дороге они молчали. Эллада не могла сказать о своих чувствах, а Айон даже не читал ее мысли, у него было слишком много своих. Его мало интересовало, что она думает. Что вообще происходит вокруг. Все раздумья крутились вокруг Арея. В последнее время начинало казаться, что невозможно помочь ему, не победив его безумие. Это не стоило игнорировать. Считать, что это просто пройдет, когда он окажется в раю. Арея не спасало ничто вокруг, потому что проблема была в нем самом. Внутри его головы. Не важно, где он оказывался. Он всегда нес это с собой. Но кто был во всем виноват? Правитель Ада, творящий то, что невозможно было осмыслить? Таинственный и загадочный. Непостижимый. Что он сделал с сознанием Арея, что вообще происходило с ним? И ради чего? Айон настолько погрузился в себя, что обратил внимание на окружающую реальность лишь тогда, когда, уже открывая входную дверь, Эллада внезапно ойкнула и поднесла руку к лицу. — Что случилось? — А, так... Порезалась чуть-чуть... Айон скосил глаза на ее руку, пытаясь совладать с собой. Он не мог спокойно смотреть на ее кровь. Только не сейчас. После облома в церкви все еще хотелось секса. Но только не с ней. — Эллада, пожалуйста, убери руку так, чтобы я ее не видел, — сдержанно попросил он. — А ты что, вампир? — усмехнулась она, хитро и заинтересованно взглянув на него. Айон нашел в себе силы отвернуться. — Эллада, я тебя по-человечески прошу. — По-человечески? Ты же демон. — Вот именно. Ты так и не поняла, что меня надо слушать независимо от того, понимаешь ли ты, о чем я говорю, или нет. — Я понимаю... Они переглянулись. — Я тебя уже с полуслова понимаю, — хитро улыбнулась она и коснулась пораненной рукой его щеки. — Эллада... Ты что делаешь?! — процедил Айон. — Я тебя люблю, — снова улыбнулась она. Айон накрыл ее ладонь, лежащую на щеке, своей, поднес к губам и принялся слизывать кровь. Потом, увлекшись и уже не находя сил остановиться, стал целовать ее руки, шею, лицо. Все, что не скрывало откровенное платье и легкая расстегнутая кожанка. Окончательно помириться помешала Арианна, прошедшая мимо. Айон ушел в дом вслед за ней, а Эллада так и осталась стоять на пороге. Она уже не надеялась, что Айон простит, и сомневалась даже, захочет ли с ней разговаривать. После такой-то выходки... Арея Айон снова не застал. Похоже, тот по привычке ушел утешаться в бар за выпивкой. Немного подождав его и пообщавшись с Арианной, Айон все же собрался в Элизиум. Был уже поздний вечер, он и так засиделся, тратя впустую бесценное время. Но не суждено было избежать очередного тяжелого разговора. Когда он шел через гостиную, к нему подбежала взволнованная Эллада. — Ты меня теперь никогда не простишь? — тихо спросила она, протягивая руку, чтобы погладить по ладони. Айон мягко ушел в сторону от прикосновения. Эллада, не желая сдаваться, обхватила за пояс и прижалась к широкой груди. — Прости меня... Вернись... Пожалуйста... Я не могу без тебя... — Я уже все сказал. Эллада всхлипнула и прижалась еще сильнее. — Если бы ты только знал... — Я знаю. Знаю все твои мысли. — Раньше бы ты простил меня... Ты уже не помнишь, что влюбился в ту, которая потеряла из-за тебя семью? Ты обещал мне, что будешь со мной до самой моей смерти. — Эллада, ты ведь сама сказала... Я — убийца для тебя. Мне уже все это надоело. Я всем вокруг что-то должен. Прощай. Мне пора. Айон взял ее за плечи и посмотрел ей в глаза. Пронзительно, пристально. Раздумывая, не стереть ли ей память. Это и вправду решило бы очень много проблем. Эллада опустила голову. — Мне ведь все равно тебя не удержать, — с грустью сказала она. Поэтому на этот раз он просто ушел. Усталость накатила сразу же, как только Айон опустился на мягкую постель. Впрочем, из-за тревожных мыслей он так и не смог заснуть. Пролежав бесцельно пару часов и изведя себя окончательно, он плюнул на отдых и пошел к брату. Безжалостно вырвав того из объятий сна, Айон выслушал поток сердитого ворчания, закончившегося недоуменным вопросом о цели его визита. — А ты сам как думаешь? — нахмурился Айон, скрещивая руки на груди и строго глядя на брата. Анри испуганно прижал ушки и притих. Он так надеялся, что ему не попадет за то, что они с Ареем устроили, что уже успел расслабиться и поверить в свою безнаказанность. Ведь если брат не наказал сразу — значит, можно было поверить, что на этот раз пронесло. — Раздевайся, — скомандовал Айон. — Но братик... — захныкал Анри. — Живо, — непреклонно рыкнул Айон. — Ты сам проиграл! — плаксиво проворчал Анри. — И вообще, я не виноват, это все твой сын придумал! — Что-то я не заметил, чтобы ты был против, — усмехнулся Айон, проходя к креслу и устраиваясь на нем. — Ну, я жду. Он с ухмылкой смотрел на брата, закинув ногу на ногу и сцепив пальцы. Тот отвернулся, покраснев от стыда под пристальным взглядом. — Не буду! — недовольно буркнул он, взбунтовавшись. — Не буду и все! Так тебе и надо! — Тебе напомнить, кто твой повелитель? — грозно спросил Айон, упиваясь собственной властью. — Или ты вспомнишь сам? В том отвратительном настроении, в котором он пребывал, ему не помешало бы снова поиграть с Анри в раба и повелителя. Реальность никак не желала подчиняться, зато всегда готов был подчиниться младший брат. — А почему я один должен получать?! — возмутился Анри. — Арей свое уже получил. Теперь твоя очередь. Анри жалобно хныкнул, умоляюще взглянув на брата. Похоже, от наказания было не отвертеться. Заранее готовясь к боли и унижению, он начал медленно раздеваться. Пристальный взгляд Айона заставлял чувствовать себя неловко. — Братик, — вкрадчиво позвал Анри. — А ты меня сильно накажешь? — А ты попроси прощения, — усмехнулся Айон. — Может, это заставит меня немного смягчиться. Встав на четвереньки, Анри подполз к брату и обнял его за ноги. Айон покровительственно погладил его по голове, одобряя такую покорность. Он давно не видел брата настолько услужливым и почтительным. Подцепив пальцами его подбородок, Айон заглянул в невинные, широко распахнутые глаза. — Братик, — жалобно произнес Анри, бережно огладив его ногу. — Я больше так не буду... Айон потрепал его по волосам, усмехаясь. И, ощутив, как мягкий язык прошелся по ступне, оставив за собой влажную дорожку, откинулся в кресле и прикрыл глаза, наслаждаясь извинениями брата. Тот старательно вылизывал ноги, надеясь заслужить прощение. Как преданный пес. Как жалкий раб. Как же глупо было верить в эту иллюзорную власть хоть над кем-нибудь, хоть на мгновения — но хотелось верить. Становилось легче. Ведь он не мог контролировать ничего значимого. Не мог спасти сына. Не мог даже усовершенствовать Элизиум без его помощи и помощи Амариз. Рай... Чертов рай... Чем ближе к нему он подходил, тем дальше оказывался. Тем отчетливей понимал, что не способен его вообразить. А уж создать... Вдоволь насладившись унижением брата, Айон запустил пальцы в его растрепанные волосы и подтянул к себе. Предугадывая желания Айона, Анри принялся расстегивать его ремень. — Ты так легко не отделаешься, — усмехнулся Айон, поднимаясь с кресла и сбрасывая с себя одежду. Усевшись назад, он жестом подозвал брата к себе. Коварная ухмылка не сулила ничего хорошего, и Анри заранее приготовился к новому унижению. Сжав ремень в зубах, он заполз на кресло и замер перед братом, как послушный щенок. Айон потрепал по волосам и, взяв ремень, с размаху хлестнул по бедру. Анри завизжал, падая на пол и поджимая ноги. Брат принялся хлестать по бедрам, попадая по самой чувствительной внутренней стороне, заставляя выть и всхлипывать, захлебываясь слезами. — Как думаешь, Анри, ты заслужил награду за свое послушание? — усмехнулся Айон, положив руки на израненную кожу, по которой мгновение назад проходились удары ремня. Анри вздрогнул и внимательно посмотрел ему в глаза. — Тебе решать... Повелитель... Айон улыбнулся и медленно провел языком по его животу. Анри с благодарностью погладил брата по волосам. Похоже, тот готов был щедро расплатиться за наказание... Откинулся на спинку кресла, потянув за собой. Приглашая немного поиграть. Забравшись к нему на колени, Анри стал гладить тяжело вздымающуюся мускулистую грудь. Айон улыбался и тихо постанывал, запустив пальцы в волосы брата, когда его язычок выписывал узоры на смуглой коже. А спустя пару минут потянул за волосы вверх, чтобы впиться в губы страстным и глубоким поцелуем. Анри истомленно застонал, вплотную прижимаясь к Айону и чувствуя, как тот вцепляется в бедра, приподнимая и насаживая на свой член. Айон рычал от неутолимого желания, ощущая, как брат скользит по возбужденной плоти, запрокинув голову в экстазе. Дыхание сбивалось. Этого хотелось весь день. Но гораздо больше — с Ареем. Жаль, что пришлось удовлетворяться об того, кто оказался под рукой. Достигнув пика удовольствия, они обессиленно упали в кресло. Анри лежал щекой на груди брата, ощущая, как она вздымается от шумного дыхания. И чувствовал, как постепенно начинает наслаждаться даже жестокостью, если она не всерьез. Если за ней следует ласка. Эти игры пугали, но дарили наслаждение. Если только брат не переходил грань. Через пару минут он, отдышавшись, поощрительно погладил по спине. Анри задумчиво теребил прядь его седых волос. Не хотелось вставать и что-то делать, хотелось просто быть с ним. Прижиматься к теплой груди, ощущая нежные объятия, вздрагивать от ласковых поцелуев. — Я люблю тебя, — улыбнулся Айон, заглядывая в алые глаза. Анри вздрогнул и жалобно посмотрел на брата. Айон рассмеялся и поцеловал его в лоб. Было слишком хорошо, чтобы думать о горечи безысходности и страданий. Сейчас хотелось любить всех вокруг. Но рядом был только он. Ты смотришь в прозрачную воду и видишь, Как в ней отражается ад. Видению ты не поверишь, отринешь. Не мыслишь себе ты преград. Коль скоро устанешь, отстанешь и сгинешь — Весь путь ты прошел наугад — Ты к аду придешь и судьбу свою примешь, Но ты не вернешься назад. — Это не очень похоже на колыбельную, — улыбнулась Арианна, замирая в дверях. Арей, которого она попросила присмотреть за ребенком, пожал плечами, выключая музыку. — Ей нравится. — Это тяжелый рок. — Значит, у нее хороший вкус. Маленькая Эмира и правда лежала в своей колыбельке вполне довольная. Изучающе смотрела на них большими фиолетовыми глазенками. У нее была внешность Арея. Его бледность, его глаза. Его черные волосы. Его боевой скверный характер — когда Анри попытался с ней посюсюкаться, она укусила его за палец. Арей же, наблюдая это, только одобрительно усмехнулся и сказал, что не стоит тянуть в рот всякую заразную дрянь. — Она уже все понимает? — спросила Арианна, присаживаясь рядом. — Она запомнит это? Ты помнишь свое детство? — Почти нет, — помрачнев, ответил Арей. — Но я плохой пример. У меня была слишком нестандартная жизнь. Я хотел забыть. — Почему? Он очень хотел закурить. Арианна видела это по беспокойно бегающему взгляду и пальцам, издерганно постукивающим по подлокотнику кресла. Она накрыла его ладонь своей, заставив вздрогнуть. Кажется, это помогло слегка расслабиться. Ее прикосновения иногда могли успокоить его. — Я провел десять лет жизни в Аду, — ответил Арей натянутым как струна голосом. — Я не понимаю, что это значит, — осторожно призналась Арианна. — Почему это плохо. Анри прожил там всю жизнь и никогда не жаловался... — Это не плохо. Не в этом дело. Я покинул отца не по доброй воле. Меня растил лично Правитель Ада. Вряд ли ты слышала про него особенно много. Он редко общался с народом. — Но ты много знаешь про него? — Больше, чем отец или Анри. — И не говоришь им? Почему? Опершись на подлокотник, Арей напряженно потер виски. Почему-то с человеческой девчонкой он был откровеннее, чем с кем-то из своих. Может, потому, что она все равно ничего не могла понять? — Он отнял у меня душу. Что он имел в виду? Что это вообще значило? Арианна не находила уместных слов, чтобы об этом спросить. — Зачем он сделал это с тобой? — только и смогла сказать она. — Это наказание? Арей внезапно усмехнулся. Почти весело. С какой-то радостной, торжествующей горечью. — Это спасение. — От чего? — поразилась Арианна, но Арей больше не ответил. Только продолжал безумно улыбаться одному ему известной истине. И пугающе смотреть в пустоту. — Если демон теряет конечность, у него отрастает новая, — произнес он через какое-то время так внезапно, что звук его голоса заставил вздрогнуть. — Даже если по какой-то причине конечность не может регенерировать, всегда можно быстро и легко приделать протез, который восполнит ее функции на сто процентов. А люди считаются неполноценными, если им случается потерять конечность. Так же живут и демоны без души. Новая не отрастет. И ее ничем не заменить. — А какую... функцию выполняет душа? — решилась спросить Арианна. — У людей есть болезни, которые схожи по симптомам, — спокойно ответил Арей, откидываясь в кресле. Он будто снова читал лекцию, а не говорил о себе. Может, так ему было легче об этом говорить. — Правда, современные врачи ни хрена в них не понимают. Я не знаю, как это работает у людей. И почему. Не разбирался. Не изучал. Может, у меня с этим больше общего, чем кажется. Я не знаю, какую функцию выполняет душа. Но без нее я не могу контролировать тело и разум. Это сделало меня безумцем. Слабым физически. Немощным, отвратительным, стареющим — хотя так не должно быть. Мне двадцать один. Отцу больше сотни. Я выгляжу старше него. Он упоминал, как важен для демонов духовный план бытия. Что все строится на этом. Что душа первична. А теперь признался, что он — инвалид без души. Неполноценный. Достойный презрения. Или сочувствия. Он считал, что заслуживает ненависти. А ей хотелось показать ему любовь. — Я мертв, — усмехнулся Арей, уставившись в пустоту невидящим взглядом. — Моя жизнь — это иллюзия. Чтобы я мог осознавать себя мертвым. Вряд ли могла существовать кара хуже. Спасением от чего тогда это было? Что могло быть страшней? Коротая время в обществе Эллады, Айон смиренно ожидал, пока сын соизволит заметить его присутствие. Арей о чем-то оживленно спорил с Арианной, их было слышно даже с другого конца дома. Их дочь заливалась плачем, и, похоже, это сильно раздражало ее отца. Айон вздохнул, переводя взгляд на Элладу. Та делала вид, что не замечает его, сидя у окна и важно попивая чай. Оба они молчали. Только переглядывались ненароком. И оба старались не выдать истинных чувств. «Сидит и молчит! Я же чувствую, что этому вампирюке хочется, чтобы я опять порезалась! И помирились бы, и гордость его была бы не задета!» — сердито думала Эллада. Айон едва сдерживался, чтобы не засмеяться. Эллада, заметив это, так на него посмотрела, что он отчего-то почувствовал себя последней сволочью. — Сама же говорила, что я тебе добрый не нравлюсь, — пока еще сдерживая смех, напомнил Айон. — Но не настолько же! — возмутилась она. — Вот если бы ты за мной с мечом побегал... А то благородный, видите ли — взял и ушел! Айон наконец засмеялся, не найдя больше сил сдерживаться. — А я сейчас пойду и побегаю, если ты так хочешь, — сквозь смех пригрозил он. — Не догонишь, — хмыкнула Эллада. — Проверим? — усмехнулся Айон. Он подался вперед. Эллада взвизгнула и вскочила, расплескав чай. — Боишься? — ухмыльнулся Айон. — Размечтался! — Ты бойся, бойся! Расплата близка! Айон так стремительно оказался рядом с Элладой, что та даже не поняла, что произошло, как обнаружила себя в его объятиях. Играть с ней внезапно оказалось очень весело. Ничуть не хуже, чем с Анри. Несколько иначе — но в разнообразии и заключался весь смысл. — Ну? — насмешливо шепнул Айон, склоняясь к ее уху. — Я же говорил, что если демону часто предлагать побегать за тобой с мечом, однажды он может и согласиться... Он держал так крепко, что Элладе стало не по себе. — Ты что делать собрался? — возмутилась она. — А ну быстро отпусти! Острые белые клыки мелькнули у лица Эллады, и та едва не завизжала, перепугавшись до смерти. — Страшно все-таки? — усмехнулся Айон, нагибаясь к ее шее. Эллада все же пронзительно взвизгнула. — Ну что, нравится? — спросил Айон. С губ его не сходила довольная ухмылка. — Ты этого хотела? — Отпусти меня, я сейчас в обморок упаду! — Ничего, это полезно. Так что? — Демон ты! Шантажист! Чего ты от меня хочешь, а? — чуть не плача, спросила Эллада. — Я хочу? Я ничего не хочу. Это ты хочешь, чтобы я тебя простил. — И что? — Как что? Ты же знаешь, что просто так я такие вещи не прощаю. — И что ты хочешь, чтобы я сделала? — Разреши мне чуть-чуть попить твою кровь. — Может, тебе еще душу мою дать? Эллада старалась, чтобы голос звучал иронично, но он все равно предательски дрожал. Ей нравилась грубость в постели, нравилось чувство опасности рядом с демоном. Нравилось ощущать себя идущей против вбитых в голову моральных устоев. Но только пока все демоническое в Айоне оставалось фантазией. В реальности это ничуть не привлекало — только пугало и мотивировало бежать прочь. — Совсем чуть-чуть, — успокоил Айон. — Ты ничего даже не почувствуешь. — Зачем ты вообще спрашиваешь моего разрешения? — Глупый вопрос. Ну так что? — А по-другому никак? — Что ты решила? Эллада с минуту молчала, потом, вздохнув, подняла глаза на Айона. — Делай, что хочешь. Он улыбнулся и невесомо провел когтем по ее шее. Эллада нарочно громко застонала, надеясь, что он ее пожалеет. Зря. — Я демон, — напомнил Айон. — У меня тоже есть свои слабости. Ты же предпочла меня человеку. И не надо делать из себя мученицу. Я знаю, что тебе это нравится. — Нравится. Потому что это ты. Я люблю тебя. Только тебя. Только тебе я могу позволить такие вещи. — Я знаю, Эллада... Я тебя тоже люблю... — Кровопийца, — усмехнулась она, ощущая, как он с удовольствием лакомится ее кровью. А потом зализывает рану. Не было больно — даже немного приятно. Зато страшно до безумия. — Избалованная ты, я смотрю, — вздохнул Айон, отстраняясь и вытирая губы. — Вот у меня было детство так детство — никакой власти, никаких привилегий. Ложь и боль. Зато я вырос порядочным человеком! А тебе даже горе от потери близких не помогло! Эллада открыла рот, чтобы возмущенно возразить, но потом вдруг передумала и отвернулась. Айон тяжело вздохнул, обнимая ее. — Обиделась? Я не хотел... — Да что ты знаешь! Демон! — фыркнула Эллада, пытаясь стряхнуть с себя его руки. Так было каждый раз. Они то ссорились, то мирились. Она то любила, то ненавидела. Это выматывало. Среди людей порой встречались энергетические вампиры с невыносимым характером — и, похоже, ему достался один из них. — Пора было уже смириться, — тихо шепнул Айон Элладе на ухо. — Я тебя убить хочу, демон! — непреклонно ответила она. Айон вздохнул. — И почему я всегда люблю тех, кто меня ненавидит?.. — задумчиво спросил он сам себя. — Арея, Анри, тебя, весь мир... Как-то это неправильно... Щеку Эллады обжег поцелуй, заставив непримиримо дернуться. — Ну что, успокоилась? Вместо ответа она оцарапала его руку. Он снова поцеловал ее. Эллада резко повернулась к нему лицом, но оказалось, что делать этого не следовало. Когда она смотрела Айону в глаза, то забывала о любой ненависти. Они были нечеловечески прекрасны. Она тонула в них, как в омуте. И на мгновения теряла себя. — Сегодня такой хороший день... — улыбнулся Айон, пользуясь моментом и целуя Элладу в губы. — Может, сходим куда-нибудь? — У меня дела! — обиженно заявила она. — Хочешь побыть одна — так и скажи. — Хочу не видеть твою демонскую рожу! — Будем считать, что я обиделся! — засмеялся Айон. — Да пошел ты! — Не пойду! Мне вот интересно, а если бы я ушел, через сколько минут ты бы за мной побежала? — Никогда! — Проверим? — Тут и проверять нечего! Выметайся! Обратно можешь не приходить! Подхватив Элладу на руки, Айон решительно понес ее в спальню. Грех было не воспользоваться шансом, раз уж все так сложилось. Эллада брыкалась и вырывалась, но вскоре все равно сдалась, погрузившись в объятия любимого демона и растворившись в его ласке. Все это время она только этого и ждала. Они провели вместе ночь. А наутро Айон проснулся, когда солнце было уже высоко. Эллада давно встала и сидела теперь у зеркала, приводя себя в порядок. — Ну как, хорошо спал? — удовлетворенно спросила она, заметив его пробуждение. Айон молча кивнул. — Может, объяснишь мне, что это вчера было? — Не объясню. И вообще, мне пора в Элизиум. — Ничего себе заявление! Ты же обещал, что будешь со мной как минимум неделю! — Да, я обещал. Но не все в мире подчиняется моим обещаниям. Встав с постели и наспех одевшись, Айон забросил на плечо плащ и вышел на балкон, игнорируя Элладу, обалдевшую от такого нахальства. В лицо дунул освежающий морозный воздух, принеся в голову запоздалую мысль, что не стоило вчера с ней спать. — Ты что, просто так меня бросишь?! — взорвалась Эллада. — Возьмешь и улетишь?! Да ты!.. Можешь вообще больше не возвращаться! Демон! Если ты меня когда-то и любил, то все это уже давно в прошлом! Ненавижу тебя! — Ты сама говорила, что любишь меня только потому, что я демон, — пожал плечами Айон. — Да ты идиот! — закричала Эллада. — Я тебя любила год назад, когда ты еще хоть как-то мной интересовался! Даже если бы я тебя любила до сих пор, я бы никогда тебе в этом не призналась! Айон с минуту потоптался на балконе, после чего шагнул обратно в комнату. — Я тебя тоже люблю. Эллада удивленно посмотрела ему в глаза. И, дотянувшись до его руки, сжала ее в своей, чтобы иметь гарантии, что он больше никуда не уйдет. По крайней мере, прямо сейчас. — Рассказывай, — велела она. Айон сел на пол с тяжелым вздохом. Обнял ее за ноги и положил голову ей на колени. Она хотела знать, почему он уходит. Что творится у него на душе. Хотела выслушать. Может, даже попытаться помочь. В кои-то веки. После того, как он пытался бросить ее. — Эллада... Ты удивительная женщина... Она улыбнулась и запустила пальцы в его волосы. — Надеюсь, это хорошо... Слушай, а сколько у тебя было любовниц? Быстро же она сменила тему. Конечно — это явно интересовало ее больше, чем его заботы. — Ты сейчас просто так спросила? Тебе что, это так интересно? — Мне интересно: вот если бы я была демоном, я бы тебя лучше понимала? — Да. Но это не значит, что я бы тебя больше любил. — Вредный ты. Что, все-таки улетишь? — А ты меня за это все-таки будешь ненавидеть? — Ну... Пообижаюсь недолго. Готовься к тому, что, когда вернешься, тебе придется долго передо мной извиняться. — Учту. Вздохнув, Айон поднялся и, поцеловав Элладу на прощание, улетел прочь. Она подошла к окну, чтобы проводить его хотя бы взглядом. Их отношения никогда не были особенно крепкими. Их мало что связывало, они так и не стали близки. Но ей хотелось удержать его. Потому что больше в ее жизни не было ничего стоящего. Он так и остался единственным идеалом мужчины. И вряд ли она нашла бы кого-то, кто смог бы его заменить.