Путь к Раю

Сквозь сон почувствовав нежные прикосновения к коже, Айон открыл глаза и с наслаждением потянулся. Было тепло и хорошо, ленивая нега тянула назад, в спокойный и глубокий сон. Мариса, разбудившая утренними ласками, засмеялась и обняла за шею. — Еще так рано... — проворчал Айон, запуская пальцы в ее волосы. — Все равно никаких дел у меня нет, дай еще поспать... Мариса перебралась на грудь и погладила по плечу. То ли заигрывая, то ли просто лаская. Сейчас было слишком лень выяснять, намек это или нет. — Ты вчера такой злой вернулся... Снова с Ареем поругались? — Не напоминай. — Ни дня без ссоры прожить не можете! Айон отвернулся и накрыл голову подушкой. Мариса прижалась к спине. Она легонько царапала ее коготками — и это было одновременно и приятно, и раздражающе. — Отстань, — отмахнулся Айон. — Ты что, за весь год отоспаться решил? — Угу. Она обхватила за пояс и провела ладонью по мускулам пресса, скользнув вниз, к самому чувствительному месту. Это был удар ниже пояса. Айон быстро перекатился на живот, пряча от нее уже начинающий вставать член. — Мариса... Перестань... — взмолился он. — Я устал, я спать хочу... Она только игриво хихикнула. — Архангел бывший, владелец Рая, а отмазываешься, как Арей перед тобой после пьянки! «Папа, это не я, я вообще умер, меня нету!» — Ты по-хорошему вообще не понимаешь? — А ты по-плохому объясни. Айон принял истинный облик и, не поворачиваясь, обвил ее руки хвостом, не давая их распускать. Мариса обиженно нахмурилась. — Я тоже так могу! Ее хвост скользнул к плечу и обвился вокруг руки, заставляя развернуться. Терпение Айона лопнуло, и он навис над Марисой, сердито глядя ей в глаза. Она улыбнулась и, из-за невозможности использовать руки, так как они были крепко схвачены его хвостом, обхватила за пояс ногами, прижимая к себе. — Мариса! Она засмеялась. — Люблю, когда ты такой сердитый... По-доброму сердитый... — Это пока по-доброму! Не зли меня! — Чем? — искренне изумилась она. — Я же ничего плохого не делаю. — Ты меня нервируешь. — Ты опять из-за Арея такой? Я-то тут при чем? На него злишься — на нем и срывайся. — Да не злюсь я ни на кого... — Тогда почему ты такой нервный? Она обвила хвостом за шею и, пригнув к себе, поцеловала в губы. Айон дернулся, но Мариса чуть сильнее сдавила горло, и он перестал сопротивляться. Отпустил ее руки, позволив обнять себя за плечи. В вожделении пройтись пальцами по соблазнительным рельефам. — И что тебе не нравится? — улыбнулась она. А ведь и правда. Его ласкала шикарная женщина с пышными формами. Преданная, любящая, носящая его ребенка. Снова. Разве это не стоило ценить? Вместо ответа Айон откинул волосы с ее лица и провел языком по щеке. Мариса засмеялась, сильнее прижимая к себе. — Ты даже не представляешь, какое это счастье — быть с тобой... — Знаю, — усмехнулся Айон. — По твоим глазам вижу. — Как же я тебя люблю... — улыбнулась Мариса, пробежавшись рукой по мускулистым плечам. Айон хотел ответить, но она приложила палец к его губам. — Давай только без этих твоих «взаимно». Надоело уже. Айон улыбнулся и лизнул подушечку ее пальца. Мариса игриво провела по губам и, обхватив за подбородок, притянула к себе. — Спасибо, что ты у меня есть... Айон усмехнулся. — Не меня за это надо благодарить. — А Адам, все же, был прав... То, что он дал тебе жизнь, имеет для меня гораздо больше значения, чем боль, которую он оставил в моей душе... Боль... Боль всколыхнулась внутри, но ее вытеснила очередная выходка Марисы. Она принялась ласкать, водя кончиком носа по груди и оставляя приятное щекочущее ощущение на коже. Айон запустил пальцы в ее пышные волосы и негромко велел: — Не напоминай мне о нем. — Как скажешь... Но он твой отец... — У меня нет отца. Нет, не было и не будет. Никогда. — Неужели ты можешь хотеть ненавидеть? — Его — да. И закроем эту тему. Мариса пожала плечами, показывая, что ей, в общем-то, все равно. — Целых полгода мы будем вместе... — мечтательно улыбнулась она, тут же меняя тему. — Почему только полгода? — удивился Айон. — На Земле у тебя снова появятся дела. Тебе опять будет не до меня. — Посмотрим... И вообще, вставать уже пора... — Зачем? Давай еще полежим. — Мариса... — Хорошо же... Айон попытался встать, но она повалила на кровать и улеглась сверху, придавив собой. — Мариса, ну правда, хватит уже... — тяжело вздохнул он. Она сердито посмотрела на него, подперев рукой щеку. — Ты что, совсем со мной побыть не хочешь? — Хочу. Только не сейчас. Слезь с меня. — Не слезу! Взяв ее за талию и стащив с себя, Айон решительно встал и начал одеваться. Голова была забита совсем другим. С утра в ней маячили планы на день, а не мысли о том, чтобы расслабиться и отдохнуть. Вот вечером, устав от повседневных забот, можно было бы и потрахаться. Но до вечера пока было еще далеко. Немного пораздумав, Мариса потянулась, изгибаясь всем телом, как кошка, а потом последовала его примеру. — Застегни мне платье, — попросила она через пару минут. — У тебя же в нем клеймо видно, — удивился Айон, взглянув на ее сегодняшний наряд. — Другой бы возмутился, что много чего другого видно. — И это тоже. Но это не страшно. — Не страшно? А если я голышом буду ходить, тебе это тоже по-барабану будет? Она так и продолжала заигрывать, видимо, все еще на что-то надеясь. Айон устало вздохнул. — Нет, Мариса, правда. С чего это ты решила, чтобы все твое клеймо видели? Да ты скорее голая ходить будешь, чем его кому-нибудь покажешь. — У меня сапоги высокие, так что клеймо никто не увидит, — отмахнулась она. — Так ты платье застегнешь? Айон помог Марисе застегнуть платье и, развернув ее к себе, оглядел в столь открытом наряде. Оно соблазнительно обтягивало ее формы, маня не ждать вечера, а наброситься на нее прямо сейчас. — А тебе идет... — задумчиво усмехнулся он. — Чем меньше на тебе одежды, тем лучше видно твою красоту... Тебе самой-то комфортно выглядеть так развратно-завлекающе? — На себя посмотри. — А... Так это месть? — Конечно. Айон улыбнулся. — Ладно, пошли. — А вообще, знаешь, что... — заявила Мариса, подумав. — Клеймо можно и лентой обмотать, чтоб не видно было! — Еще лучше... Может, правда голышом пойдешь? Чего уж там... — Да иди ты! — Я-то иду. — Вот и иди! — Ну, я тогда пошел. — Стоп. Ты куда? — К Амариз в зал управления. Проверю, все ли в норме. — Я тебя жду в общем зале. — Договорились. В общем зале постоянно кто-то развлекался. Либо там играли в карты, либо пили, либо просто сидели и что-то обсуждали, тупо убивая время. Но сейчас там не оказалось никого. Вздохнув, Мариса присела на диван. Она несколько минут сидела и размышляла, глядя на звезды за окном. И совсем не смотрела по сторонам, полностью погрузившись в свои мысли — а потому не обратила внимание на чужое присутствие. — Ждешь? — усмехнулся кто-то, возвращая в реальность. Мариса повернула голову и увидела Арея. «Его от отца вообще не отличишь... Только голос более резкий и хриплый...» — заметила она и испытала по этому поводу очень смешанные чувства. — Жду. Но не тебя. — Да? Жаль. Она почувствовала в его голосе издевку. Он сел рядом на диван, закинув ногу на ногу, и закурил. Ну конечно — рядом ведь не было отца, который отругал бы за это и влепил подзатыльник. А ей приходилось этим дышать, иначе Айон опять возмутился бы, что она обижает любимого дитятку! Арей раздражал едва ли не с первой секунды жизни. Мелкий и наглый. Он отнимал все время Айона, забирал всю его любовь. Ему позволялось все, что угодно. Отец потакал всем его капризам, баловал и растил неуправляемое чудовище, убежденное, что вокруг него вертится мир. «Даже поза как у Айона, — с недовольством заметила Мариса, скосив глаза. — Усмешка злее... Волосы такие же белоснежные после Сатаны... А глаза... Глаза — это единственное, что его выдает... Его душа...» Мариса отодвинулась от сына. — Противно находиться рядом? — усмехнулся он. Не уязвленно. Не так, как сказал бы отцу. Он будто был рад быть таким отвратительным. Ему будто доставляло удовольствие причинять матери дискомфорт. — Не понимаю, как Айон может смотреть в твои глаза и все тебе прощать, — с неприязнью ответила она, отворачиваясь. Казалось, что его взгляд пронзает насквозь. Что она стоит перед ним обнаженной душой. От этого было ужасно неуютно. Мариса попыталась отвлечься, забыть о присутствии сына и просто дождаться Айона. Но вздрогнула, почувствовав его ладонь у себя на колене. — Руку убери, — подрагивающим от злости и страха голосом велела она. С лица Арея не сходила самодовольная, нахальная ухмылка. Мариса чувствовала его пальцы даже сквозь ленту, которой было прикрыто клеймо. — Садизм — это у тебя в Адама? — нервно спросила она. — А что, неприятно? — усмехнулся он. — Я тебе сейчас руку оторву! Арей сжал пальцами ее колено и аккуратно коснулся когтем ленты. Разрезал, стараясь при этом не задеть кожу. Он проделывал все это так мастерски, будто ему было уже не впервой. — Самое интересное еще впереди. Он коснулся выжженной кожи, обводя рисунок клейма. Мариса дрожала, из глаз ее текли слезы. Ужас смешивался с чем-то глубинным, давно забытым, чем-то страшнее всего остального, что когда-либо случалось переживать. — Ты что делаешь?!.. — прошептала она, понимая, что не может сопротивляться. Тело не слушалось. Не удавалось пошевелить даже пальцем — не то, что оттолкнуть наглого мальчишку и как следует врезать ему. Арей довольно хмыкнул. — Я знаю, что я делаю. Откуда он знал?! Только Адам умел это... Подчинять себе ее волю... Она совсем не помнила его лица. Совсем не помнила, знала ли когда-нибудь вообще, что он ее отец. Но зато прекрасно помнила пытки и бесконечную боль. — Откуда ты узнал?!.. — На твоем месте я бы задумался о другом. Он обхватил ее бедра, разворачивая к себе и заставляя с ногами залезть на диван. — Чудовище... — с ненавистью выдохнула она. Арей ухмыльнулся. — А в тебе еще одно. Он коснулся когтем живота, разрезая ткань платья. От этого накрыло очередное ужасающее чувство дежавю. Паника стала настолько всеобъемлющей, что хотелось кричать. Но из горла вырвалось лишь сдавленное и отрывчатое: — Не... Не трогай... Не трогай! Это звучало слишком жалко. Унизительно умоляюще. И за это она ненавидела себя. — И почему же? — усмехнулся Арей, скользя когтем по коже. — Не трогай, дьявол... — Расслабься. Смирись. Все равно же ничего не сделаешь. Можешь кричать. Только негромко. Мариса дернулась, на миг возвращая себе контроль над телом. Арей снова коснулся клейма. — Не нервируй меня. Невольно вспоминался Адам. Он смотрел на нее так же, так же ухмылялся... «От тебя, оказывается, может быть польза, — говорил он с кривой усмешкой. — А то я уж думал тебя убить...» — Айон... — тихо простонала Мариса. Когти Арея дрогнули, оставив на теле пару незначительных царапин. «Ты мне еще пригодишься, — отчетливо прозвучали в голове страшные слова ее палача. — По крайней мере, твое тело. А вот душа... Думаю, ты прекрасно обойдешься без нее. По крайней мере, я обойдусь. Наличие души всегда мешает верно служить своему хозяину. Но скоро тебе ничего не будет мешать». С Ареем ведь было то же самое... Он плакал, кричал, звал на помощь... Как и она... Айон спас ее... А ему не помог никто... Мариса всегда думала об этом с пониманием. Сочувствовала и сожалела, что так вышло. И сейчас в ней проснулось запоздалое чувство вины. Она так и не смогла полюбить своего ребенка. Обрекла на ад, через который прошла сама. Она застыла в ступоре, не замечая ничего вокруг, и очнулась лишь тогда, когда пальцы Арея судорожно сжались, и он рухнул на пол, отплевываясь кровью. Позади него стоял Айон. — Дьяволеныш... Он бегло оглядел Марису, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. И занес меч над лежащим на полу сыном. Тот даже не попытался сопротивляться. Лишь заслонил рукой лицо. — Айон, не надо... — отчаянно прохрипела Мариса, бросаясь к нему и вырывая меч из его руки. — Айон... У него же никого, кроме тебя, нет... Не бей его... Он ни в чем не виноват... — Мариса, отойди. — Айон... Он же твой сын... Тот, кого ты любишь больше всего на свете... — Любил. Когда он был ребенком. — Нет... Ты лжешь самому себе... — Отойди. — Это я виновата в том, что они с ним сделали... Ненавидь лучше меня... — Мне надоело его за все прощать. — Ты ему нужен... — Зато он мне — нет. — Айон... — Хватит, — раздался резкий голос Арея. Он уже сел на полу и теперь мрачно смотрел на них исподлобья. Как в детстве... Когда она ругала его... В его взгляде тогда отражалась такая всепоглощающая жажда убивать... — Пусть он меня убьет. — Не смей... — прошептала Мариса. — Ты не можешь забрать жизнь у того, кому ее подарил... — С чего вдруг ты его защищаешь? — Я его мать... — Это для тебя никогда ничего не значило. — Зато вы друг для друга всегда были самым важным в жизни... Мариса опустилась на колени рядом с Ареем и обняла его. Прижала к себе, как настоящая мать, защищающая ребенка от всех бед. И вдруг впервые в жизни действительно ощутила себя матерью. Женщиной, несущей за кого-то ответственность. Желающей о ком-то заботиться. Готовой пойти на жертву. Хоть один раз. — Айон... — умоляюще вымолвила она, поднимая глаза. — Если ты сейчас что-то с ним сделаешь, то будешь потом жалеть об этом всю жизнь... Ты и так чувствуешь вину перед ним... Айон наклонился и взял сына за горло, заставив подняться. Он по-прежнему смотрел холодно и жестко. И становилось больно от безжалостности, с которой он готов был причинить боль тому, кого любил. Может, на самом деле это и не было любовью? Или просто в какой-то момент перестало ей быть... — У тебя есть три секунды, чтобы назвать причину своего поступка. Арей скосил взгляд на Марису. Уловив намек, Айон взял его за шею и увел из зала в коридор, где они остались наедине. — Ну? — нетерпеливо поторопил он. — Почему ты все время на меня злишься? — Потому что ты делаешь такое, на что я не могу реагировать спокойно. И каждый раз обещаешь мне, что это было в последний раз. Арей молчал, опустив глаза. Айон приподнял его голову за подбородок. — Чего еще ты ожидаешь от дьявола с гнилой душой? — бросил сын с показным равнодушием. Айон положил руки ему на плечи и, притянув к себе, обнял. — Дьявола? Ты не дьявол... — Я же... — Замолчи. Арей уткнулся носом в шею. Хотелось, чтобы он всегда был таким покладистым и слушался с первого раза. Неужели для этого нужно было всегда угрожать ему мечом? Айон взял сына за руку и решительно повел за собой. Арей послушно пошел. Он привел его в зал управления. На одних изображениях на мониторе блестели звезды, на других было видно сам Элизиум. И на единственном, в самом центре, красовалась Земля. Айон подвел сына к пульту управления и остановился, положив руки ему на плечи. Арей вздрогнул. Серьезный взгляд и тяжелая хватка не предвещали ничего хорошего. — Иногда я думаю: а может, это моя судьба — всю жизнь воевать? — с досадой произнес Айон, прикрывая глаза. — С демонами, с ангелами, с людьми, с самим собой... Вся моя жизнь была бесконечной борьбой за существование, а что я получил в итоге? — Может, нам лучше вернуться в Рай? — Нет. Ни за что. — Это безрассудно. Технологии людей развиваются. Скоро нам не скрыться от них даже в космосе. К чему ты вообще начал этот разговор? — Мое решение было довольно спонтанным... Я не знаю, как мне поступить. Впервые в жизни я действительно не знаю. Мне нужен твой совет. — Ты слышал. В Раю мы будем в безопасности. — В Рай мы не вернемся. — Тогда извини, но все остальное я считаю самоубийством. Путем в никуда. Они молчали. Айон о чем-то напряженно думал, уставившись в монитор, а Арей пытался угадать, о чем. Если бы удалось отследить ход мыслей отца, возможно, вышло бы его переубедить... — Вспомни, всегда, когда ты поступал не так, как я тебе советовал, ты потом об этом жалел, — осторожно напомнил Арей, решившись продолжить спор. Айон внимательно посмотрел в его глаза, мрачно хмурясь. — Ты в чем-то прав... Он отпустил плечи сына и склонился над пультом управления, чтобы настроить обратный курс. Улететь из Рая было импульсивным, необдуманным решением. Оно подарило эйфорию на какое-то время. Но за ней следовала лишь пустота. — Ты видел прошлое Адама? — спросил Арей, подступая к отцу и вглядываясь в далекие звезды. Земля сейчас казалась не более, чем иллюзией. Существовала ли она вообще? — Да. А что? — А я видел его настоящее. Его желания и цели. Когда дьявол был в моем теле, он приоткрыл для него свою душу. — И? — Адам знает, что ты прилетел в Рай, чтобы найти Звезду Истины. Он хочет использовать тебя, чтобы приблизиться к Богу. Тебе ведь придется обрести его могущество, чтобы создать свой рай... Айон развернулся к сыну и на мгновение застыл, а потом схватил его за ворот и заорал прямо в лицо: — Почему ты мне ничего не сказал?! — Отпусти, я и так все скажу. Айон с яростью отдернул руку. Выходки сына бесконечно выводили из себя. Лживая, изворотливая тварь! Сколько всего он скрывал, о скольком умалчивал! Хотелось схватить его за волосы и ударить головой о панель управления. Но кое-как удалось сдержаться. А Арей продолжал: — Он бы вряд ли решился к чему-то открыто тебя принуждать. Он бы действовал осторожно. Я бы заметил, если бы он начал что-то замышлять. Но у него даже не было четкого плана. Он просто воспользовался призрачным шансом. Да, Адам опасен, и его не стоит недооценивать... Но он не враг. Если просто держать в голове, что дети для него — расходный материал, с ним вполне можно вести дела. Так же, как он использует тебя, ты можешь использовать его. Айон скрежетнул зубами, все еще борясь с нестерпимым желанием вцепиться сыну в горло. — Я там еще кое-что увидел... — уже намного тише добавил тот. — Не знаю, говорить или нет... Это тебя касается... — Говори сейчас же! Арей отвернулся, вцепляясь побелевшими пальцами в пульт управления. — Нет... Не могу... Айон впился когтями ему в плечо и грубо развернул к себе. — Говори! — Твоя мама жива... Рука Айона дрогнула и разжалась. Он ожидал чего угодно. Но только не этого. Эта новость будто огрела камнем по голове. — Что?.. Что ты сказал?.. Повтори... — Она в Аду... — Где?! — Не знаю... Правда не знаю... Но в Аду... В памяти Сатаны не было координат... — Почему ты мне сразу ничего не сказал?! — Ты не понимаешь? — Понимаю... Но не прощу... — Не прощай. Теперь ты точно не вернешься в Рай. Даже ради того, чтобы набить морду Адаму. — Он... Да как он... Арей обнял отца за шею и прижал к себе его голову, позволяя уткнуться в шею. Попытался утешить... Облегчить внезапную новость ласковым теплом... Айон обхватил сына за пояс, вцепляясь когтями ему в спину. Он ничего не говорил, чтобы не причинять боль? Может, и все остальное он скрывал, чтобы не причинять боль... Ведь ничего не вышло бы изменить... Может, не стоило давить на него? Винить его? Он сам страдал ничуть не меньше от того, что не мог полностью открыться и довериться... Потому что знал, что ничего кроме горя это не принесет... — Тебе лучше вернуться в Рай, — уверенно шепнул Арей. — Пожалуйста, послушай меня хоть раз в жизни... Завтра к вечеру мы будем уже там, а до Земли лететь еще много месяцев... Ты должен увидеться с Адамом... Айон понимал, что сын прав. Но снова увидеть отца, которого он так отчаянно ненавидел... Была невыносима сама эта мысль. — Ты думаешь о зле... Вспомни о своей радости... Только твоей, но значимой для тебя больше всего мира... Ад чудовищен, и если ты сам ему поддашься, если поддашься ненависти, то не сможешь его разрушить... Забудь о зле... Забудь о мире... И об Адаме... Я с тобой... Все будет хорошо... Айон почувствовал на щеке слезы сына. Отстранившись, посмотрел ему в глаза и погладил по волосам. Он говорил такие воодушевляющие вещи... Заставлял поверить в себя... Как же хотелось знать, верит ли он сам... Искренне ли говорит все это или просто потому, что это нужно сказать... — Ты прав... — согласился Айон, припадая к его виску в долгом, благодарном поцелуе. — Надо вернуться в Рай... К завтрашнему вечеру они были на месте. Адам встречал на космодроме. Стоял, задрав голову и прикрываясь рукой от солнца. Он явно ждал, что это произойдет. Наверное, не переставал следить за Элизиумом ни на секунду, поджидая, пока он развернется, чтобы вернуться назад. Слетев со звездолета, Айон стремительно приблизился к отцу и ударил ногой прямо по наглой ухмыляющейся роже. Адам, хоть этого и ожидал, увернуться все равно не успел и растянулся на площадке. — Мама говорила тебе, что злом не заставишь любить! — Зато ты вернулся... — усмехнулся Адам, рукавом стирая с губ кровь. И, не спеша подниматься, улегся поудобнее, подперев щеку рукой. — Ты понимаешь, что ты делаешь?! Ты специально дал Арею увидеть свои мысли?! — Это в итоге очень удачно сыграло мне на руку. Ты же даже слушать меня не стал. — Ты должен помочь мне создать мой рай, на остальное мне плевать! Делай, что хочешь! — Хорошо. Тогда договоримся по-другому. Ты — мне, я — тебе, идет? Адам вытащил из нагрудного кармана ключи и помахал ими в воздухе. Он держал их когтями, стараясь не задеть кожей. Это наводило на вполне однозначные мысли. — Не можешь до них дотронуться? — усмехнулся Айон. — Давай так: ты берешь ключи — я даю тебе информацию. — Согласен. Адам подкинул ключи, позволив поймать их и сунуть в карман. И только после этого наконец встал и отряхнулся. — Ты вернулся сюда, — произнес он теперь уже вполне серьезно. — Ты архангел. Здесь твое место. — А твое место там, где ты только что лежал, — процедил Айон, разворачиваясь к Элизиуму. Он все равно не собирался здесь оставаться. У него были совсем другие планы. Однако помощь отца могла пригодиться — и он, черт побери, прекрасно об этом знал. Адам удовлетворенно-загадочно усмехнулся и последовал за сыном. Он почему-то не задавал вопросов. Как будто знал все наперед. Все знали больше него, и это приводило Айона в настоящее бешенство. Все что-то скрывали, а он будто бы постоянно оказывался марионеткой в чужих руках. Это ощущение лишало душевного равновесия и выводило из себя сильнее, чем какое-либо другое. Он безудержно психовал каждый раз, когда ощущал хотя бы намек на недомолвку или ложь. Элизиум вновь блуждал в бескрайнем космосе. Только теперь на корабле присутствовал еще один весьма колоритный член экипажа. Он ужасно бесил Айона, во-первых, своей безграничной наглостью, во-вторых, деланной невозмутимостью, и, в-третьих, тем, что всегда появлялся там, где он меньше всего был нужен. Еще Айон терпеть не мог его взгляд. Нахальный, самоуверенный, пронзающий, словно проникающий прямо в душу. Адам вел себя так, будто ничего не случилось. Его поведение поражало — он умел быть и жестоким тираном, и мудрым правителем, и простаком, вызывающим безоговорочное доверие. Все роли давались ему с легкостью. И невозможно было определить, какой же он настоящий. Это ломало мозг. Поэтому Айон старался по возможности вообще с ним не пересекаться. Это смутно, но все же получалось. Сейчас он остановился в дверях ванной, с удивлением оглядывая представшую перед ним картину. Громко матерясь, Арей пытался неумело закрашивать седину, возвращая волосам их первоначальный цвет. Он склонился над раковиной, заглядывая в зеркало. Обнаженный по пояс, чтобы не запачкать краской одежду. И от вида его тощей спины болезненно заныло в паху. — Ты что делаешь? — обескураженно спросил Айон. — Не видишь — волосы крашу! — сердито отозвался сын, тряхнув головой. — И зачем? — У меня все волосы седые теперь! — И что? У меня тоже седые. — У тебя они с нимбом гармонируют. Айон усмехнулся. Сегодня у него было удивительно позитивное и игривое настроение. А полуголый сын не мог не добавить энтузиазма. Поэтому он не сумел сдержаться и весело подметил: — Правильно, теперь цвет твоих волос абсолютно идентичен цвету помыслов. — Да пошел ты! — Не обижайся, я пошутил. — Ты правду сказал. Поэтому и обидно. Арей тряхнул волосами и с недовольством уставился на свое отражение в зеркале. — Ну вот, это уже хоть на что-то похоже, — ворчливо заметил он. — Это тебе спереди так кажется, — разочаровал Айон. Арей повернулся и, насколько позволяла видимость, убедился, что отец прав. — Так что стоишь — помоги! — раздраженно велел он. Усмехнувшись, Айон охотно помог ему подкрасить волосы на затылке. По его мнению, сын просто маялся дурью. Но в самом процессе было что-то сакраментально-интимное. Неожиданно приятное. И он даже не отказался бы как-нибудь повторить. В конце концов, волосы отрастали быстро, а лететь было долго. Значит, эту процедуру Арею пришлось бы проделывать еще далеко не один раз. — Заняться нечем? — раздался позади насмешливый голос. «Опять ты!» — с раздражением подумал Айон. Настроение мгновенно испортилось. Адам прошел мимо них, все такой же наглый и довольный. И больше всего хотелось съездить ему по морде. Но приходилось терпеть. — А ты что здесь делаешь? — вяло возмутился Айон. — Сиди у себя и делай что-нибудь полезное! — Я в душ. Ты против? — ухмыльнулся Адам. — Да иди уже, — отмахнулся Айон. — Он тебя еще не достал? — поинтересовался Арей, когда Адам скрылся за ширмой. — Очень достал! — в бешенстве признался Айон. — Меня в жизни никто так не доставал! Чтоб он в душе захлебнулся! — Я все слышу! — возмутился Адам и запустил в сына тапком. — Сдохни, дьявол! — крикнул Айон во весь голос и отправил тапок по обратному адресу. Арей усмехнулся. — Детский сад. — Согласен. Но убить я его не могу, а так хоть стресс снимается. — В твоей руке и тапок — оружие. Слушай, я вот сейчас подумал — а сколько Адаму лет? — А я откуда знаю? Давай спросим. Эй, Адам, тебе сколько лет? — Много! — раздалось из-за ширмы. — А поточнее? — Пять тысяч с хвостиком! — Ого! — хмыкнул Арей. — Старикашка. — Завидуешь, что ли? — усмехнулся Айон. — Хотел бы я так выглядеть в таком возрасте. Как у тебя это получается? — Это ему по роду деятельности положено. — Айон, я просил тебя больше на это не намекать! — возмутился Адам. — Обойдешься. Я тебя просил мне помочь. Интересно, ты помнишь вообще, сколько у тебя было любовников? — Раздели мой возраст на два. Айон выругался так, что даже Арей покосился на него с укоризной. — Спасибо, что хоть не «умножь на два»! — Подловил. Именно это я и имел в виду, просто не хотел тебя расстраивать. У меня были миллионы самых невообразимых инопланетян, я перетрахал уже всех в этой галактике. Но, по-моему, сказать тебе уже все равно нечего. Айон ответил такими словами, каких не знал даже Арей. — Признаю, ошибся, — проникся Адам. — Вот оно, воспитание в Аду — на отца, да еще такими словами... — Да ты не отец! Ты... — Папа, я в третий раз это не выдержу, — прервал Арей, прекратив бесконечный поток ругательств. Адам наконец вышел из душа, все такой же нагло-довольный, и, мурлыкая что-то себе под нос, встал у зеркала, принимаясь расчесывать мокрые волосы. Айон заметил у него на шее маленький крестик на серебряной цепочке. Он что, даже в душе его не снимал? — Что это у тебя? — спросил он, протягивая руку. Адам отскочил на шаг. — Не трогай. Это мое, личное. Ясно? — Мама подарила? — усмехнулся Айон. И Адам впервые за время своего пребывания в Элизиуме посмотрел на него серьезно. — Сатана. Айон бросил косой взгляд на крестик и больше ничего спрашивать не стал. — Прогуляемся мужской компанией? — тут же предложил Адам. Выражение его лица стало прежним — насмешливым и беззаботным. Порой казалось, будто у него раздвоение личности. Впрочем, он явно был не совсем психически здоров. — Находиться с тобой рядом? — с отвращением фыркнул Айон. — Мы же не чужие люди, в конце концов. — Мы не чужие. Мы просто разные. Он вышел, яростно стукнув кулаком по кнопке открытия двери. Адам приподнял бровь. — И чего он такой злой? — Можно подумать, ты очень добрый, — фыркнул Арей, скрестив руки на груди. Он уже закончил смывать краску с волос и, оглядев себя в зеркале, остался вполне доволен получившимся результатом. Теперь он снова чувствовал себя моложе хотя бы лет на пять. Лет на пятьдесят вместо пятидесяти пяти. Это слегка придавало уверенности в себе. — Ты зачем ему все рассказал, адское отродье? — лениво возмутился Адам. — Да пошел ты. — Мало тебе от Сатаны досталось. — Сатана — и тот человечнее, чем ты. Думаешь, я не знаю, как ты над моей матерью издевался? — Мне плевать и на тебя, и на твою мать. — А на отца? Арей, ухмыляясь, смотрел на Адама с хитрым прищуром. — Знаешь же, гаденыш... — устало вздохнул тот. — Почему ты ему об этом не скажешь? — Он мне верит не больше, чем тебе, это во-первых. А во-вторых, я бы все равно не сказал. — Тебе же тоже, как и мне, на все плевать. Ты должен меня понять. — Я понимаю. Но это ничего не меняет. Ты бы на моем месте поступил точно так же. Адам усмехнулся. — Лицо Айона, а мысли мои. Ты начинаешь мне нравиться. — Упаси бог. Иначе ты в жизнь не отвяжешься. — А что... Ты сильный союзник... — Не строй на меня планы. Я сам по себе. Даже для отца. — Это ты, кстати, зря. — Я не нуждаюсь в твоих советах. — Зря. Жизненного опыта у меня явно больше, чем у тебя. — Ты старый и, надеюсь, скоро сдохнешь. А я еще молодой. Как видишь, у меня больше преимуществ. — Долго жить ты будешь, если тебя не убьют раньше. — Отец не даст мне умереть. — Нельзя во всем полагаться на того, кто не может положиться на тебя. — Он — особый случай. — Уверен? — У тебя маразм и паранойя. Отвали, старикашка. Арей ушел, стукнув по кнопке в точности, как Айон. Адам, смеясь, покачал головой. — Весьма интересный экземпляр... Выжил, познав душу Сатаны... Да он сам не подозревает, на что способен...