Путь к Раю

— Мы только прилетели, а нас уже встречают, — усмехнулся Айон, издалека заприметив приближающуюся Арианну. Подбежав к ним, она бросилась Арею на шею. — Где вы пропадали? Мы вас полдня ждем. Арей, вот что ты стоишь? Ты маму полгода не видел. — И еще столько же не увидел бы, — пробормотал он. Дежурно поцеловав Арианну, он прошел в дом. Мариса сидела в гостиной, так что они все-таки встретились. За эти месяцы они ни разу не попадались друг другу на глаза. Это полностью устраивало их обоих. Не хотелось даже, чтобы она просто присутствовала здесь. Взглянув на мать, Арей заметил, что она совсем не изменилась. По-прежнему смотрела на него безо всякой симпатии, настороженно и даже с ненавистью. Но вдруг в ее взгляде промелькнул интерес. — Что с твоей душой? — спросила она, осматривая цепким взглядом. — Ничего, — с неприязнью буркнул Арей. — Подойди сюда. Он подошел, сам не понимая, зачем. Мариса заставила сесть рядом с ней и провела когтем по щеке. Он дернулся, но она не позволила вырваться, схватив за запястья, и, повалив на диван, стала слизывать кровь. — Что же он с тобой сделал... Божественный вкус... Пожалуй, первый тест на идентичность суррогатной души натуральной можно было считать успешным. Вот только это совершенно не прибавляло энтузиазма. Мариса облизнулась и припала к губам. По подбородку потекла кровь. Арей хотел оттолкнуть ее, но она была сильнее. Все еще сильнее. Несмотря на наличие души. Арей почувствовал себя ребенком. Беззащитным и жалким. Вспоминалось, как мать била в детстве. Особенно в последний год той далекой жизни. Когда об этом узнал Айон, он пообещал забрать в Элизиум, но не успел или не захотел... Он ушел один. И пришли они. Арей пнул мать коленом в живот. Мариса захрипела и разжала руки от боли. Он сбросил ее на пол, ударив по лицу, и уткнулся в спинку дивана, пытаясь отдышаться. Кто-то схватил за шею, не позволив этого сделать. — Ты что творишь, дьяволеныш?! Это снова говорил голос, который был таким ласковым всего полчаса назад... Айон рывком развернул к себе и замер, увидев кровь на бледном лице. Его рука дрогнула. — Прости... Он сел и, обняв за плечи, стал зализывать порезы. Арей закрыл глаза. Вроде бы одинаковые прикосновения, но он так остро чувствовал разницу... Как жадно мать слизывала его кровь, и как отец нежно зализывал раны, чтобы уменьшить боль, которой и без того было слишком много... — Ты вообще не доверяешь мне? Отец поцеловал в висок и прижался щекой к лицу. — Ты пытаешься быть лучше, а я все глубже падаю во тьму... — Теперь тебе придется у меня учиться, — улыбнулся Арей. И испытал легкое удовольствие, когда Айон погладил по волосам. — Да, мы все изменились... — Ты просто устал. Слишком много лежит на твоих плечах. Ты сильнее отдалился от мечты. Но здесь, рядом со мной, ты никому ничего не должен. Ни Адаму, ни Раю, ни своим мечтам. Было так приятно, когда сын говорил такие вещи. Пытался поддерживать. Отвечал заботой на недоверие и агрессию. Сердце наполнялось всепоглощающей любовью в такие моменты. И хотелось как-то ему отплатить. Однако Айон мягко отстранился и перевел взгляд на Марису. Сыну он сегодня уже сделал бесценный подарок. А вот она явно нуждалась в его внимании. — Мариса, нам надо поговорить, — решительно заявил он. Он вывел ее на улицу. Она настороженно поглядывала на него, не ожидая ничего хорошего. Но все равно шла следом. Черт побери, ну что такого она сделала?! Просто поцеловала Арея. Да, грубо. Да, без согласия. Но ведь не изнасиловала же! Не избила! А Айон снова делал из мухи слона. — А ведь много лет назад мы были так счастливы... — мечтательно протянул он, и на мгновение показалось, будто она попала в другую реальность. — После такого ты решил поговорить со мной о счастье? — изумленно переспросила Мариса, приподнимая бровь. — Зачем ты так с ним поступаешь? — Ты все равно не поймешь. Айон развернул Марису к себе и, посмотрев в упрямые, решительные черные глаза, припал к ее губам. Он ожидал радости и благодарности за то, что не стал устраивать скандал, но она неожиданно отпихнула. — Что, снова «хочешь повторить»? — Я не садист, — улыбнулся Айон. — Давай лучше просто пройдемся вместе по саду. — С чего вдруг? — Мне хорошо. — А мне плохо! — Это поправимо. — Не лезь ко мне, маньяк! — Ну уж нет... От зла есть одно средство — добро. — Да иди ты со своим добром! — Куда? — К Арею! — И чего тебе счастливо не живется? — С тобой, что ли? — А что, у тебя есть другие кандидатуры? — Нет, блин, ты у меня единственный и неповторимый! — А что, разве есть похожие? — Да не дай бог! — Зачем так категорично? — Не хочу с тобой даже разговаривать! — Правильно, есть масса других полезных дел, которые мы можем делать вместе. — Сейчас по морде дам. — Я не имел в виду детей. — Все равно по морде дам. — В кого ж ты такая агрессивная... Хм... Сестренка... — Не напоминай. Адам — сволочь. Вот кому я в морду дам! — Все в морду да в морду... — удрученно вздохнул Айон. — Может, сходим лучше куда-нибудь? А то столько времени почти не развлекались по-человечески... Максимум пьянки мелкомасштабные устраивали... У тебя хоть платья-то приличные остались? — А вот сходить куда-нибудь я очень даже не против, — сразу растаяла Мариса. — Я пошла одеваться. И ты иди переоденься, а то выглядишь как начинающий бомж. — Изысканный комплимент... — Вообще-то я хотела тебя обидеть. — Вынужден тебя разочаровать — не получится. — А вот это мы еще посмотрим! Мариса решительно зашагала к дому. Айон усмехнулся и поправил сползающие очки. И чего она всегда в этот день была такая агрессивная? Как будто ее раздражало его счастье. Или что-то еще... Мариса надела новое платье. Ярко-алое, короткое и открытое, с огромным декольте. Когда Айон его увидел, то долго возмущался, как в этом можно появляться на людях. Мариса для убеждения снова использовала аргумент: «В рожу дам». Плотные черные чулки скрыли клеймо на ее колене, а красные туфли на шпильке и алая, под цвет платья, помада, прекрасно дополнили образ. — Она, конечно, злая, но ужасно красивая, — заметил Арей. Казалось удивительным, что он вообще мог говорить о матери хорошо. — Самая красивая из всех, что я встречал... — согласился Айон. — С годами, как ни странно, ничего не изменилось... Арей вздохнул. — Ты сейчас похож на мальчишку, который втюрился по уши и не знает, как к девчонке подкатить. По вам и не скажешь, что у вас второй ребенок недавно родился. — Кстати, с Амарой придется вам посидеть. Если что, Арианна разберется. — Вы надолго? — Не знаю. На всю ночь, наверное. А если много выпьем, так точно только под утро вернемся. — Ну, удачи... — Тебе тоже. Арей долго смотрел из окна, как родители идут по проселочной дороге. Они были такие разные... Но не в это мгновение. Оба держались прямо и гордо, оба блистали статью и красотой... Казалось, что если и могут существовать идеальные люди — то это они. Они дополняли друг друга. Сосуществовали в гармоничном симбиозе. Оба давали другу именно то, чего каждый из них хотел. Арей вздохнул. Странно, но после всего, что мать с ним сделала, хотелось, чтобы они были вместе. Наверное, виной всему было ощущение, что она нужна отцу. Арей ревновал, когда встретил ее снова. Хотел, чтобы она исчезла. Ненавидел за все, что она сделала. За отвратительные моменты детства. За то, что отдала Аду. Но у нее была своя роль во всем этом спектакле. Очень важная роль. — Тебе никогда не хотелось, чтобы мы жили, как раньше? — спросил Айон, нарушив молчание впервые за несколько минут романтической прогулки. Уже смеркалось. Холодало, и он покрепче обнял Марису. Та пренебрежительно фыркнула. — Что ты имеешь в виду? — То, какой ты была... Ты любила меня, ты нуждалась во мне... Или все это было только для того, чтобы я защищал тебя? — По-твоему, я всегда тебе лгала? — Докажи мне, что это не так. — Как? Снова полезешь в мою душу? — Я хочу, чтобы ты мне сказала. Сама. Чтобы объяснила. После того, как я узнал, что Адам — наш общий отец, я вообще ни в чем и ни в ком уже не уверен... — Разве я похожа на него? Постоянно казалось, что на Адама похож он сам. Больше, чем ему бы хотелось. А Мариса... Пожалуй, в ней было не так уж много от отца. Не самого плохого. Не сильно бросающегося в глаза. Она остановилась и, высвободившись из объятий, положила руки на плечи. Коснулась губами губ, затягивая в глубокий поцелуй. — Это было твое объяснение? — уточнил Айон через минуту. — Это только начало, — ухмыльнулась Мариса. — Но сначала, может, все-таки сходим куда-нибудь? — А может, в тот бар, где мы с тобой когда-то мирились после сильной ссоры? — Далеко... — Зато место памятное. — Ну... Ладно, — лениво согласилась Мариса. — Но туда идти долго... — На руках донесу! — решительно заявил Айон. Было приятно вновь окунуться в ту уютную атмосферу тихого полумрака. Будто вернуться в те дни. И осознать, какой огромный путь был пройден с тех пор. Сколь многое изменилось. Насколько он продвинулся вперед. — Ты на что там пялишься? — возмутилась Мариса, заметив, что Айон уже пару минут пристально разглядывает какую-то женщину. — У меня ноги не хуже! — Да нет, Мариса... — пробормотал он, не отрывая взгляда. — Ты не поверишь... Вот уж кого не думал здесь увидеть... — И кого? — подозрительно прищурилась Мариса. — Твою бывшую, что ли? — Мне надо с ней поговорить... — Зачем? — Совесть... — Идиотское оправдание. — Потому что правда... — Ну иди. Айон встал из-за столика, но Мариса схватила за галстук и притянула к себе. Хоть она и милостиво разрешила поговорить с Элладой, но все равно сердито предостерегла: — Будешь на нее пялиться — убью. — Да понял я, понял... — вздохнул Айон. Он думал совсем о другом. «Она так повзрослела... Похорошела... Из девушки стала женщиной... Сидит тут одна... Не похоже, что она счастлива...» Он сел рядом с ней за барную стойку и принялся молча разглядывать. Сложно было разобраться в своих чувствах. Но они определенно были. Смутное, противное чувство вины. Чувство, что он когда-то сломал ей жизнь дважды, хотя совершенно этого не хотел. Он накрыл ее ладонь своей, не зная, как еще обратить на себя внимание. Только это почему-то сейчас пришло в голову. А может, просто подсознательно хотелось прикоснуться к ней. Мариса мысленно убила Айона прицельным взглядом. Эллада подняла глаза и вздрогнула, увидев его. — Айон... Он не знал, что сказать. Она подалась вперед и приобняла за плечи. — Сколько мы не виделись? Я так ждала тебя... Почему ты ни разу не пришел? — Все эти годы меня не было на Земле... — Когда ты исчез, я думала, что ты умер... Но ты не мог умереть... Я знала... От преданности, звучащей в ее голосе, все больше снедала совесть. Каково вообще ей было все это время? Перед отлетом в Рай они с Арианной поссорились. Та и рада была бы попрощаться по-человечески — но подруга не отвечала на звонки. Дом Арея пустовал — Эллада видела это, если туда приезжала. Она даже не знала, что случилось. Просто в один момент снова потеряла все, что обрела. — А ты? Ты до сих пор одна? — Да... Эллада грустно улыбнулась. Айон отвернулся, не в силах справиться с совестью. Она лишилась семьи, лишилась подруги... Перечеркнула свое будущее... Осталась в одиночестве... Из-за него. Казалось, что это не имеет значения. Но почему-то имело. Почему-то... Он больше не мог быть мудаком, которому на всех наплевать. Эллада коснулась его щеки и развернула к себе. — Ты совсем не изменился... Как же мне не хватало этих глаз... Их тепла... Силы... Любви... — Ты не знаешь, что я пережил... — Так расскажи... Айон покосился на Марису и, взяв Элладу за руку, вывел на улицу. Хотелось остаться с ней наедине. Так почему-то было гораздо проще говорить. — Все изменилось... И я... — со вздохом начал он. — Ты — это ты... И ты никогда не будешь другим... — Прошлое осталось далеко позади... Забудь меня... Зачем я вообще появился в твоей жизни... — Ты снова уйдешь?.. — Я... — Просто ответь, ты все еще любишь меня?.. — Да... Но... Он не успел договорить. Эллада прижалась губами к его губам. Он обнял ее за талию, притягивая к себе. Не в силах противостоять охватившему наваждению. Она была всего лишь развлечением когда-то. Игрушкой. Домашним питомцем. Но все же он это любил. — Сволочь... — услышал он за спиной. Это злобное шипение было сейчас совершенно некстати. Айон обернулся, и его встретил меткий удар в челюсть. — А с тобой я отдельно разберусь! — яростно заявила Мариса Элладе. — Не смей ее трогать! — возмутился Айон. — Заткнись. — Мариса! Она ударила ногой по лицу, а потом, притянув к себе за ворот, в живот. — Не вынуждай меня лезть в твою душу! — пригрозил Айон, уверенный, что это подействует. — Чувство вины — тоже сильная боль, да? — злобно усмехнулась Мариса, сжимая кулак. Айон захрипел и рухнул на землю. Эллада с ужасом переводила взгляд с него на Марису. Почему она не пыталась защититься? Похоже, сейчас у нее с собой даже не было пистолета. Может, она вообще давным-давно забросила свое занятие. Да и демонов уже не осталось. Может, экзорцистскую контору вообще успели расформировать, пока они летали в Рай. — А человек от этого может умереть мгновенно, — ядовито усмехнулась Мариса. — Хочешь, проверим? Ударив Марису по ногам, Айон подхватил ее на руки и впился ей в губы. Она дернулась, но была уже без сил, отобранных этим поцелуем. — Забудь меня, — бросил Айон и, распахнув крылья, скрылся в небе, оставив Элладу бороться с отчаянием и страхом. Вряд ли эта встреча принесла ей что-то кроме разочарования. Лучше бы он вообще не попадался ей на глаза. Он летел прочь, подальше от города, подальше от людей. Наверное, с Марисой не стоило ходить в приличные места. Ни с кем из них не стоило ходить в приличные места. Все его семейство совершенно не умело себя вести. — Как ты мог ее поцеловать?! — бушевала Мариса, кипя от ярости. — Губами, Мариса, губами... — тяжело вздохнул Айон. — Сволочь! — Еще расстреляй меня за это. — Пусти меня! — Зачем? — Я тебя убью! — Ты ведешь себя глупо. — А ты сволочь! — Я архангел. И если ты сейчас не замолчишь, я тебя еще раз так же поцелую. — Как можно так испоганить поцелуй?! — Говоришь прямо как Арей. Если сейчас не успокоишься... — Я тоже могу убить твою душу! — Не можешь. Во-первых, я уже взял себя в руки, а во-вторых, если ты меня убьешь, то ты себе потом этого не простишь. — Пусти меня, я тебе врежу! — Истеричка. Айон опустился на землю и, отпустив Марису, принял человеческий облик. Они находились у самой окраины города, рядом с лесом, и пустую дорогу освещали лишь далекие огни. Здесь их никто не мог заметить. А потому драка никого бы не удивила. И, уж тем более, никто бы не пострадал. Мариса хотела ударить по лицу, но Айон перехватил ее запястье. — Обоснуй мне свои претензии. — Сейчас тебе по морде обосную! — Сама не успокоишься? Он притянул ее к себе, но она быстро отвернулась, тут же превращаясь в сущую невинность. — Не надо, я больше не буду... — Обещаешь? — Да! Только не делай так больше! Отпусти меня! — Не хочу. Мариса сейчас казалась такой страстной, в ней бушевало столько искренней ярости. В этом было что-то особенное. Удивительно прекрасное. Айон обнял ее за талию и прижал к себе. — Ты что делаешь?! — настороженно возмутилась она. И получила короткий и искренний ответ: — Я тебя люблю. Он коснулся губами ее щеки, потом шеи, плеч, груди... Мариса очень резво раздевала, поглощенная бешеной страстью. Их губы слились в поцелуе, а руки нежно ласкали друг друга. Айон вцепился ей в волосы, принимаясь расстегивать платье. — Козлина ты безрогая! — заявила она, стаскивая с него рубашку. Айон только усмехнулся и снова заткнул ей рот. Она вцепилась когтями в его спину. «Ну ничего, я тебе еще потом все скажу!» — яростно подумала она, проходясь по нему когтями. Ее платье упало на траву. Минуту спустя и сама она оказалась там же. Айон, улыбаясь, навис сверху. — Как меня раздражает твоя довольная рожа! — досадливо выдала Мариса, испортив прекрасный момент. — Да неужели? — Демон! — Спасший твою душу... — Когда это было! — Для меня — как сегодня... И душа у тебя все такая же прекрасная, несмотря на помыслы... Айон провел когтем по ее животу и слизал кровь. Все такую же вкусную. Сложно было оторваться, чтобы не выпить больше. Не хотелось останавливаться. Это распаляло жар желания. Сводило с ума. — У меня и тело еще ничего! — сердито похвалилась Мариса. Айон засмеялся. — Сейчас мне кажется, что ты не изменилась... Что ты по-прежнему любишь меня так же, как тогда... — А думаешь, обычно это не так? — Ты даешь для этого немало поводов... — Я тебя люблю... Айон улыбнулся и снова впился в ее губы. Он даже забыл на мгновение, кто их отец, и сколько боли он причинил ему. Им обоим... Арею... Да всем, если подумать... Все плохое на долгие мгновения вылетело из головы. Пока в его руках была она, пока он прижимался к ней, чувствовал жар ее кожи, двигался в тесной теплоте, обхватив ладонями мягкие груди, мял их и вслушивался в стоны сладостного наслаждения — невозможно было думать о плохом. — Небо звездное... — тихо заметила Мариса, когда они лежали на прохладной траве, переводя дыхание. — Помнишь, как мы когда-то давно так же лежали у реки и смотрели на звезды? — Помню... Я все помню, Мариса... И хочу вернуть... — Чего тебе сейчас не хватает? — Арея... — Уже столько лет прошло... Ад меняет людей... И меня, и его... — Ты уже не считаешь его своим сыном? — Он другой... Они убили его душу... — Он прежний. Теперь я на сто процентов в нем уверен. После Сатаны он не захочет зла. Да и Ада больше нет. В моей жизни осталось лишь одно зло — Адам. — Кстати, где он сейчас? — Сбежал. Но я обязательно его найду. — Для этого ты здесь? — И это тоже... Но я действительно соскучился по Земле... И Арея бросить не могу... — Я бы на твоем месте давно убила его. — Ты не на моем месте. А я люблю его... — Дьявола, который отрекся от своей жизни в пользу Сатаны? — Хватит об этом. — Почему же? Он новый дьявол, хочется тебе этого или нет. Адаму он нужен, чтобы убить Сатану. — Что ты хочешь сказать? — Так Арей тебе не сказал? Адам хотел заставить его убить душу Сатаны. — Откуда ты знаешь? — Мы долго говорили с Арианной. Айон встал и спешно начал одеваться. Мариса снисходительно усмехнулась. — Он снова тебе солгал. — Зачем?! — Сам у него и спроси. — Сейчас спрошу, — процедил Айон, закипая. — Еще как спрошу... Арей ждал их, сидя на крыльце. Услышав шаги, он поднял голову, и сразу же за ворот его сгребла властная рука Айона. — Ты почему мне не сказал, дьяволеныш, что Адам хочет заставить тебя убить Сатану?! Арей на мгновение растерялся. — Чтобы ты вообще меня от себя не отпускал, да? — У тебя мозги есть вообще?! — Не ори на меня! — Я твой отец и должен знать такие вещи! — Я тебе не принадлежу! Я не твоя собственность, чтобы ты мог мной распоряжаться! — Я беспокоюсь за твою жизнь! — Я могу жить и без твоего беспокойства! Айон ударил по лицу. Арей замер на секунду, а потом схватил отца за горло. Черт побери, он вечно бил, когда что-то было не так, как он хотел! — Я не обязан тебе докладывать! — Я думал, ты мне доверяешь... — Нет! Не доверяю! Айон убрал руку сына от своей шеи и, больше ничего не говоря, пошел в дом. Мариса усмехнулась и направилась за ним. — Когда же он наконец поймет, что ты из себя представляешь? — бросила она напоследок. Да что она, черт побери, вообще могла в этом понимать?! Арей кинулся за отцом и, догнав его, обнял со спины, уткнувшись в белоснежные волосы. — Выслушай меня... — Я слушаю. — Я знаю, что ты не желаешь мне зла... Но иногда у тебя оно получается неосознанно... Ты же должен понимать... Если мне будет угрожать опасность, ты ведь запретишь мне оставаться одному... А я не хочу... Не хочу, чтобы ты мной распоряжался... Мне нужен отец, а не надзиратель... — От этого зависит твоя жизнь. — Я не хочу выживать, пойми... Я хочу жить... Айон разомкнул объятия и повернулся к сыну. Арей отвел глаза. — Жить... — с тоской повторил Айон. — Я попытаюсь дать тебе возможность жить... Я буду с тобой... И не надо относиться ко мне как к врагу... — Просто ты... Айон поднял голову сына за подбородок, заканчивая за него: — Слишком злоупотребляю властью, да? — Да... — Может, я часто перегибаю... Но я просто о тебе беспокоился... Ведь если с тобой что-то случится... — Ничего не случится... Ты же со мной... Арей убрал руку отца от своего лица и, сцепив их пальцы, с усмешкой посмотрел ему в глаза. — Ты же архангел, да, в принципе, тебя и так все боятся. И Адам не исключение. А я спать пошел. Он и правда развернулся и ушел. Просто ушел. И сделал это как само собой разумеющееся. — Вот дьяволеныш... — усмехнулся Айон вслед удаляющемуся сыну. — Совсем обнаглел... Учти, что наш разговор еще не окончен! — Зачем продолжать такой бессмысленный разговор? — неохотно откликнулся Арей. — Учти, что когда у меня заканчиваются понятные тебе аргументы, я начинаю использовать грубую физическую силу! — А вот такого счастья нам не надо! — Значит, слушаться надо! — Я не раб! — Ты мой сын! — Где справедливость?! — В далеком прошлом! — Это заметно! — Иди спать, а то весь дом перебудишь! — Это ты на меня орешь! — Вот и иди спать! — Я и так уже ушел! Арей возмущенно хлопнул дверью. Может, не стоило говорить с ним так сурово? Пытаться снова и снова давить авторитетом, которого он все равно упорно не признавал? Да, это раздражало. Да, хотелось властвовать над всем сущим, но даже собственному сыну было плевать. И он имел на это полное право. Как же хотелось найти в себе силы смириться с тем, что мир не обязан соответствовать воображаемому идеалу. Этот путь вел в никуда. Мир можно было переделать. Создать счастье из страдания. Но не таким образом. Не запретив страдание, не наказав за него. — Это так ты с ним поговорил? — усмехнулась Мариса. — Я устал... — тяжело вздохнул Айон, потирая переносицу. — Меня все достали... — Так иди последуй примеру младшего поколения. — С удовольствием. Сегодня они остались ночевать здесь, в доме сына, а потому до кровати было недалеко. Безмерно радовало, что не придется лететь на корабль. Этот день измотал, хотелось поскорее от него отделаться. Но Мариса обвила за пояс и прижалась щекой к плечу, не дав открыть дверь их комнаты. А потом вкрадчиво поинтересовалась: — А ты совсем устал?.. — Ну... Не настолько... — понимающе усмехнулся Айон. Арей высунулся из своей спальни и, недобро оскалившись, процедил сквозь зубы: — Будете шуметь — убью! Айон тихо засмеялся и запустил пальцы в волосы Марисы. — Может, тогда прогуляемся? — Опять? — До рассвета... Как раньше... — Пошли. Они отправились к маленькому прудику за домом. Улыбнувшись, Айон взял Марису за руку и повел по воде. В самом центре он развернул ее к себе и поцеловал, а она прижалась к нему, обнимая за шею. Они целовались долго-долго, а потом долго смотрели друг другу в глаза. — Почему ты не всегда такой? — с сожалением выдохнула она. Ее так тронул этот романтический жест? — Ты тоже не всегда такая... — Я так тебя люблю... — Я тебя тоже... Она обвила руками за пояс и положила голову на плечо. Он обнял ее еще крепче и попросил: — Спой что-нибудь... Мариса тихо запела на ухо. Айон закрыл глаза, вслушиваясь в переливы божественного голоса. Он так любил эти совершенные, безупречные звуки, наполняющие душу светлым ликованием. Придающие запредельных сил. В душе растекалось эйфорическое счастье. Сегодня он окончательно уверился в том, что изменился безвозвратно. Что вновь обрел способность быть тем, кем всегда хотел. — Я же вас просил не шуметь! — раздраженно возмутился Арей, выпрыгивая из окна и подходя к родителям. Айон направился навстречу и, когда сын приблизился на достаточное расстояние, взял его за руку и притянул к себе. — Побудьте со мной вдвоем... Чтобы хотя бы что-то было, как раньше... Мариса закрыла глаза, приникнув к плечу Айона, и запустила пальцы в волосы Арея. Тот вздрогнул. Айон улыбнулся и обнял его за плечи. Сын уткнулся в шею, прижавшись покрепче. Было так здорово обнимать их обоих — его и Марису. Семью, которую он выбрал сам. И хоть на мгновение забыть о том, что прошлое уже не вернуть. За их спинами послышался шум крыльев. Они разом обернулись и увидели Адама. Сжав оба кулака, он быстро заставил Арея и Марису повалиться на колени, задыхаясь. Айон кинулся на него, на ходу материализуя меч. Адам ловко отразил удар. «Надо было спать идти... — устало подумал Айон. Отец попытался ранить в сердце, но не достал, только оцарапав лезвием руку. — Ах ты, развалина старая... Ловко двигаешься... Черт...» Из горла хлынула кровь. Меч Адама пронзил насквозь. — Я не хочу тебя убивать! — крикнул отец. — Отдай мне Арея — и я уйду! — Да пошел ты! — прохрипел Айон. Из горла хлестала кровь. Было не так-то просто восстановиться после атаки ангела. Айон осел на землю, закрывая рану рукой. Арей кинулся на Адама. Пытался сыграть на внезапности. Хотел защитить. — Стой, идиот! — прорычал Айон. Адам ухмыльнулся, но вдруг захрипел и рухнул в траву, бросив злой взгляд на Марису. Та без сил упала через секунду после него. Адам вскочил и, увидев, что сын почти восстановился, нанес удар по его горлу. Отвлекшись на Айона, он совсем не заметил Арея, который, подскочив к нему, ударил в лицо. Адам повернулся к внуку, желая обратить на него свой гнев, и его невольно пробрала дрожь. — Сатана?.. Уверенная, жуткая ухмылка, какая бывает только у мертвых, которым уже нечего терять. Поигрывание пальцами правой руки, будто бы перебирает четки — еще привычка жизни. Прищуренные глаза, смотрящие цепким взглядом. Адам безошибочно понял, кто перед ним. — Узнал, братец? Адам в страхе отступил на шаг. Он вдруг заметил, что время остановилось. Ветер перестал дуть, птицы замолкли, а его дети замерли. — Что ты сделал?.. — Тебе ведь гораздо больше хочется знать, что я сделаю с тобой? Ты же лишил меня всего. Ты бы ненавидел за такое. Будь ты на моем месте, ты убил бы того, кто посмел отобрать у тебя все. Адам продолжал пятиться. Сатана щелкнул пальцами, и позади выросла стена. Адам вжался в нее, с ужасом глядя на брата. Тот не спеша подошел к нему и, взяв за запястье, поднял к глазам руку с зажатым в ней мечом. — Кровь твоего сына... Ее сына... Ради чего?.. Никогда не понимал... Он нагнулся и лизнул лезвие, чтобы ощутить вкус крови. И вновь усмехнулся. — А я ведь люблю его... Так, как мог бы любить своего сына... Он один понял меня... А как он просил меня не забирать это тело... Я и не заберу... А вот твое... — Нет! Не смей меня трогать! Дьявол! — Мы оба знаем, кто из нас действительно дьявол. Я не хочу тебя убивать... Только жизнь принесет тебе и раскаяние, и наказание. Но ты мешаешь жить всей Вселенной... Ты будешь жить, сколько полагается ангелу. Но не как ангел. Зрачки Адама расширились от ужаса, и он, спотыкаясь, попытался убежать. Сатана поднял руку и сжал в кулак. Колени Адама подкосились, и он рухнул, вцепляясь когтями в землю. — Не смей! — Прости, брат. Адам закричал. Закричал от жуткой боли, пронзившей каждую клеточку тела. Крылья у него за спиной осыпались пеплом, оставив на коже ожоги. Он пытался ползти, но боль застилала глаза. — Переста-а-ань! — закричал он что есть силы. — Не-е-ет! Сатана отпустил его. Адам повалился на траву, часто дыша. Но было уже поздно. Брат поднял его меч. — Сколько на нем было крови... Крови невинных... Не на лезвии, Адам... На твоей душе... Меч рассыпался прахом в его руках. — Что ты сделал?.. — прохрипел Адам, приподнимаясь. — Что ты сделал, мразь?! — То, чего ты заслужил. — Не-е-ет! Адам ударил кулаком по стене и почувствовал боль, которая не исчезла через секунду, как раньше. Ссадина на руке неприятно заныла, не собираясь зарастать. — Невозможно... Мразь... Дьявол... Ненавижу... Он вцепился когтями себе в руку, и новые раны также не затянулись, как прежде. Кровь продолжала течь. — Не-ет... Адам уткнулся лбом в стену, воя. Он весь трясся, извергая бессильные проклятия. Сатана щелкнул пальцами, вновь запуская время, и, на миг прикрыв глаза, подошел к Айону. Тот почти восстановился. Дьявол помог ему встать. — Ты в порядке, папа? — Да... И не такое бывало... А что с Адамом? — Сатана лишил его силы. — Давно пора. Арей стал приводить в чувство мать. Все еще прихрамывая, Айон подошел к отцу. Адам вздернул подбородок, сверкнув злыми алыми глазами. Айон ударил отца ногой по лицу, разбив его в кровь. Едва не рухнув, Адам бессильно оперся локтями о землю. Крестик выскользнул из-за пазухи, упав на траву. Он сжал его в ладони и поднес к лицу. Он выглядел, как одержимый. Как алкаш, держащий в руках бутылку. Как будто это было самым ценным, что у него осталось. Почему? Айон присел и приподнял отца за ворот. Перед ним предстало немолодое, безобразно-злобное лицо. За секунды Адам постарел лет на двести, а его иссиня-черные волосы стали белыми, как снег. — Это ты... Это все ты... Зачем ты родился?! — прошипел он в бессильной ярости. — Это надо у тебя спросить. Адам сжал пальцы на шее сына. — Я-то восстановлюсь, — усмехнулся Айон. Отец отпустил и взвыл. — Ненавижу-у-у! Всех вас ненавижу! — Не бойся, в каком-то смысле это взаимно. — Лучше бы ты вообще никогда не рождался! — Мог бы подумать об этом прежде, чем насиловать мою мать. — Убью... — Тебе того же. — Что ты собираешься с ним делать? — спросила Мариса, подкравшаяся сзади. Она очень кстати прервала этот бессмысленный диалог. — Он без силы ничто. Сама решай. Айон отбросил Адама и, отряхнувшись, пошел к дому. — Сейчас уже рассветет, а я жутко хочу спать. Присоединяйтесь. Арей последовал за ним. Мариса же не удержалась от того, чтобы пнуть Адама на прощание. До него больше никому не было дела. Он был теперь ни на что не способен. И никому больше не смог бы причинить вреда.