Ride me down

      Женя сидела на полу своей кухни, спиной прислонившись к холодильнику. Вокруг валялись инструменты, мотоперчатки и бутылка с водой. С экрана телефона, прислонённого к подоконнику, ехидно щурилась Тина в пижаме, с растрепанными волосами и с каким-то подозрительным соком в бокале.       — Всё, — сказала Женя, вытирая лоб запястьем. — Подвеску подтянула, тормоза как новые, свечи заменила. Поставлю тебе памятник за то, что уговорила взять этот комплект.       — Можешь сразу сделать в виде золотой меня на капоте, — хихикнула Тина. — С крыльями и подписью: ангел-хранитель твоей задницы.       Женя не сдержала улыбку, хоть лицо всё ещё оставалось напряжённым.       — Сегодня гоняю с Максом. А после него… Эта опять будет.       — Алина?       Женя лишь усмехнулась. Ни подтвердить, ни опровергнуть. Но Тина всё поняла и без слов. Она откинулась на подушки, делая большой глоток.       — Она в прошлый раз чуть не снесла тебя на повороте. Но красиво, чёрт подери.       — Слишком красиво, — процедила Женя, опуская голову на колени. — Она выворачивает мне мозги. Ты видела, как она смотрит? Словно уже выиграла.       — Может, ты хочешь, чтобы выиграла?       — Тина, я сейчас тебя через экран прибью, — прошипела Женя и потянулась за перчатками. — Это не «влюблённые гонщицы в Токио», ясно?       — «Fast & Furious: Desire Drift», — хмыкнула Тина. — Да ты в ней тонешь, Жень.       Женя на секунду замерла, сжимая перчатку, потом вдруг резко кинула её в сторону, едва не задев экран. Хотелось швырнуть еë Тине в лицо, чтобы она наконец заткнулась и перестала говорить то, что Женя и без неë знала, просто старательно не признавала.       — Она доводит меня до бешенства. Я сегодня ей покажу. Сегодня она ни на миллиметр ко мне не подберётся. Ни на трассе, ни…       — Ни в твоих мыслях? — подсказала Тина.       — Нигде, — отрезала Женя, но голос её стал ниже, натянутей, будто бы ей самой не верилось в собственные слова.       — Знаешь, — мягко сказала Тина, уже серьёзно, — иногда то, от чего мы бежим, — это то, чего мы на самом деле хотим. Ты ведь не боишься проиграть ей на трассе. Ты боишься проиграть ей себя.       Женя долго молчала. Потом просто встала.       — Мне пора.       — Удачи, Жень. И… Если она снова будет смотреть на тебя как на конфету — может, на этот раз просто разреши себя съесть?       Женя усмехнулась краем губ, уже направляясь на выход из квартиры.       — Посмотрим, кто кого.

***

      Асфальт блестел от недавнего дождя, отражая неоновое мерцание вывесок и фар. Воздух был густой от гари шин, напряжения и предвкушения. Очередная гонка. Толпа визжала, кто-то кричал ставки, кто-то просто снимал на телефон. В центре были две фигуры, уже ставшие легендами. Женя в своей красной куртке. Рядом Алина, в черной коже и с насмешливой полуулыбкой, будто все происходящее лишь забава.       Сигнал — и они рванули с места.       Мотоциклы взвизгнули, будто живые, сцепившись с дорогой. Женя с самого старта пошла ва-банк: вклинилась вперед, просвистела мимо первой поворотной точки, не сбавляя скорости. Алина же вынырнула из тьмы, из тени, прижалась к левому флангу, обогнала впритык, заставив Женю рефлекторно дернуть руль. Женя цыкнула сквозь зубы, но не сдала позиции — сразу пошла на обгон через внутреннюю дугу. Колеса скользнули, но удержались.       — Уверена, что не хочешь тормознуть? — крикнула Алина, мельком глянув на нее через плечо.       — Только чтобы сбить тебя, — огрызнулась Женя, перекрывая ей траекторию в следующем повороте.       Секунда. Еще секунда. Время на секундомере прыгало, как бешеное. Их разделяли сотые доли. На слепых поворотах мотоциклы буквально шли словно по лезвию: глухие стенки домов, трасса без ограждений, любой просчет и можно попрощаться с жизнью.       То Алина вырывалась вперед, глухо зарычав мотором под мостом, то Женя, на пределе, врывалась обратно. Они будто кусались — то одна, то другая вгрызалась в дорогу, в воздух, друг в друга. В чёртову победу, которая, кажется, вовсе не имела значения.       Каждая гонка была не просто соревнованием — это была драка. Холодная, дерзкая, болезненно острая. И под всей этой злостью была искра. Чëртово бесконечное желание. Трудно было понять, где начиналась ярость и заканчивалась тяга друг к другу. На старте они смотрели друг другу в глаза не меньше, чем на дорогу. Алина кидала насмешки, Женя — огрызалась.       В какой-то момент, на особенно тесной трассе возле старой развязки, Женя прижалась слишком близко, почувствовала жар мотора Алины в сантиметре от колена, и будто на долю секунды забыла, что делает. Алина ухмыльнулась, будто почувствовала это. Потом, конечно, Женя обогнала её, но в том обгоне было больше страсти, чем злости.       — Переживаешь, красотка? — усмехнулась Алина, когда они остановились в конце гонки, дыша в унисон, будто только что вынырнули из воды.       — Переживай за свою задницу, пока я не перегрызла тебе тормоза, — прошипела Женя, бросая на нее взгляд снизу вверх.       Алина фыркнула, прислоняясь к мотоциклу. Их взгляды пересеклись. Это было не просто соперничество — адская страсть, граничащая с нездоровой агрессией. Хотелось прижать, оттолкнуть, поцеловать, вцепиться.       Следующие заезды не прощали ошибок. И Алина начала догонять. Гонка за гонкой — и вот, их победы выровнялись. Впервые Женя не была недосягаема. Впервые кто-то дышал ей в спину так часто. С заядлой регулярностью, которая адски бесила.

***

      Холодный воздух ночи пах выхлопами и пылью, смешанной с озоном. На старой промышленной окраине города, среди складов и недостроенных мостов, скапливались машины, мотоциклы и люди. Сердце места — импровизированная трасса, которую знали только те, кто был в теме. Освещённая редкими фонарями и бликами фар, она выглядела опасно и соблазнительно. Сегодняшняя гонка собирала толпу. Все знали, кто будет в центре. Снова они.       Алина сегодня была в белой курточке с розовыми полосами, с шлемом, стекло которого отливало радужными бликами. Она молчала, слушая, как мотор её байка урчал, будто зверь. Женя стояла чуть поодаль, проверяя натяжение тормозного троса, сосредоточенная и молчаливая, с тем ледяным спокойствием, которое появлялось у неё только перед стартом. Но она уже злилась на Алину, на себя, на то, что та догнала её по победам.       — Что, неужели боишься проиграть снова? — бросила Алина лениво, проходя мимо, будто между делом.       — Я просто не трачу энергию на болтовню, — сквозь зубы процедила Женя.       Очередной сигнал. Ненавистная трасса. Ненавистная Алина рядом. Мотоциклы рванули вперёд, как сорвавшиеся с цепи псы. Алина взяла старт чуть резче, встала вровень. Женя тут же пошла в отрыв на своих рефлексах, на злости, на тонком расчёте. Они пронеслись под мостом, где дорога терялась в тумане, виляя между колоннами, будто в танце — яростном, опасном, смертельном.       Алина не отставала от Жени. На каждом повороте была как кость в горле, как дыхание в затылок, которое пускает мурашки по телу. И вот третий круг. Женя пошла резко влево, уверенная в своëм манёвре, и тут — визг тормозов. Алина обошла справа, в миллиметре от бетонной ограды. Секунда — и она снова впереди.       Женя цыкнула, рванула, но дорога стала уже, а виражи агрессивнее. Она знала: чтобы вернуть лидерство, придётся рискнуть. Но Алина как будто прочитала её. Каждое движение шло в противовес с Жениным. Она подрезала, закрывала пути, и делала это безупречно, красиво. Гибко, как хищница, чуя азарт и преимущество.       На последнем повороте Женя попыталась обогнать, но Алина ушла вниз по самым лужам, обдав соперницу брызгами. Байк заскользил, но удержался. Алина — первая.       Толпа взорвалась. Кто-то свистел, кто-то ругался, но оглушающий шум заполнил всё. Женя резко затормозила, стиснув челюсти, пальцы дрожали на руле. Она спрыгнула с мотоцикла, не глядя ни на кого, включая Алину. Но та уже шла к ней медленно, вальяжно, с блеском в глазах. Победа ей шла. Была к лицу и это никто не смел отрицать.       — Даже не поздравишь? — Алина стояла в полуметре. Её голос был тише, но оттого лишь горячее.       — Не обязана, — прошипела Женя, но шаг назад не сделала.       — Ну тогда… — Алина подошла вплотную, смотря прямо в глаза. — Придëтся забрать самой.       Она резко сократила расстояние. Женя только успела дернуться и удариться поясницей о свой же байк. Алина теперь дышала ей не в затылок, а в самые губы, обжигая своим дыханием.       — Отвали, — фыркнула Женя и резко оттолкнула Алину, вынуждая ту отшатнуться и сделать несколько шагов назад.       Пока очередная пара гонщиков выстраивалась на старт, рев моторов и ритмичные выкрики толпы заполнили пространство, словно давали остальным передышку, но явно не главным соперницам. Женя и Алина, несмотря на лёгкую отстранённость, оказались в одной компании — кто-то тащил пластиковую коробку с напитками, кто-то смеялся, кто-то обсуждал, кто зальёт трассу водой перед следующим заездом. Они были будто бы частью этого шума, но на самом деле двигались в своей собственной, напряжённой тишине.       Алина шла чуть впереди. Иногда оборачивалась. Чуть поворачивала голову, ровно настолько, чтобы уловить взгляд Жени. А Женя смотрела не отрываясь. Сначала в спину, потом в изгиб шеи, потом в глаза, как только та поворачивалась. Не отводила глаза, не пряталась. И в этом было что-то хищное, почти невыносимое.       — Ты опять на меня пялишься, — не оборачиваясь, бросила Алина, но в голосе её было совсем не раздражение. Там было желание быть замеченной, подтверждение своей власти. И капля уязвимости.       — А ты не провоцируй, — спокойно, даже чуть лениво ответила Женя. Но в голосе звенела угроза. Жажда.       Они прошли мимо разбитого грузовика, который уже давно стал частью местного антуража. Там, на металлическом борту, кто-то сидел и курил. Остальные переговаривались, шутили, указывали пальцами на трассу. Женя обернулась, Алина шла рядом. В какой-то момент пальцы их рук почти задели друг друга. Почти, но всë же не коснулись. И от этого пульс стал бешеным. Женя почувствовала, как кровь в венах начала закипать, отдавая пульсацией в виски.       — Знаешь, — Алина наклонилась чуть ближе, её голос почти касался уха, — мне кажется, ты хочешь меня больше, чем хочешь выиграть.       Женя усмехнулась и прикусила губу, продолжая идти и даже не поворачивая головы в еë сторону.       — А ты уверена, что между этими двумя желаниями есть разница?       — Есть, — ответила Алина, глядя в глаза. — Победа — это про твоë эго. А я — про то, что внутри.       Где-то рядом захлопали в ладоши — началась новая гонка. Толпа двинулась ближе к трассе, на возвышенность. Кто-то махал, звал, но Женя и Алина задержались. Просто стояли в полутьме под уличным фонарём, окружённые тенями и ожиданием.       — Если мы продолжим так смотреть друг на друга, — сказала Алина, делая ещё полшага в сторону Медведевой, — я сорвусь. Прямо здесь.       — Это угроза или обещание? — Жене не хватало воздуха. Грудь сдавило, пальцы на куртке сжались. Жене казалось, что это было уже даже научно доказано — соперничество подогревает влечение и желание.       От этого чувства сводило живот, грохотало в груди и пересыхало в горле. От этой взрывной смеси хотелось выть, обладать, подчинять. Хотелось поставить Алину на место, хотелось… Попробовать еë губы на вкус.       — Это… Констатация факта, — Алина нагло хмыкнула и дернула плечом.       Они молчали. В этот момент всё вокруг — гонка, шум, люди — превратилось в абстракцию. Остались только они. В этом напряжении, вязком, горячем, сладком. Остался воздух, пропитанный бензином и возбуждением. Остались взгляды — откровенные и голодные.       И если бы кто-то тогда подошёл ближе, он бы точно почувствовал, как между ними и вокруг них всë было залито бензином. Одна искра — и всё бы вспыхнуло.